Одежда с длинными рукавами

Чимин тяжело оседает на холодный пол. «Он просто ебанутый» — проносится у него в голове, и он устало опускает голову, закрывая лицо ладонями. Всё что сейчас хочется, это только узнать как уйти отсюда. Этот клуб вызывает слишком смешанные чувства, от которых хочется убежать. Они слишком разные. Для него танцы равны языку, на котором он говорит. Он может себе позволить прикасаться до чужой задницы, может если надо потрясти своей, может украсть невинного парня из толпы и выебать своими моральными установками. Словно стащить с небес и пустить в адовый котёл другого мира полного своеволия, от которого Чимин старался абстрагироваться. При всём этом Чонгук продолжает оставаться тем самым главным героем приключенческой книги, бескорыстно защищающим друзей и самого себя. Видимо этот парень действительно умел жить. А что Чимин? Выросший потерянный ребёнок, наверняка бы так описал его хубэ. Он шёл куда-то, куда — не понятно. А вообще не может быть такого, чтобы Чимина тянуло в сторону Чонгука. Да, ему нравится разврат, нравится порой выходить за грани дозволенного и погружаться в запретное. Но лишь порой. Порой. Лишь порой вылезает изнутри желание бросить всё построенное и начать по новой. Чимин встаёт и подходит к зеркалу, у которого недавно стоял Чонгук, опирается руками об раковину. Усталые красноватые карие глаза, мешки, спутанные светлые волосы и припухшее лицо. Может именно эти потаённые желания и приметил Чонгук? Откуда-то послышался глухой хриплый протяжный стон. Чимин как ошпаренный отпрыгивает от раковины к двери, холод в секунду улетучивается, сердце бьётся в страхе как бешенное. Начинает трясти, а глаза судорожно ищут источник звука. Все кабинки полуоткрыты, в то время как самая дальняя, четвёртая почти закрыта. — Бля-я-я-ять… — тот же самый мужской голос как раз доносится из неё. Круговорот матов пронёсся в голове Чимина, и он застывает на месте боясь пошевелиться. Этот человек слышал весь их разговор? Мужчина хрипло заорал как не в себе, почти срывая голос: — БЛЯТЬ ГДЕ Я НАХУЙ?! ГДЕ Я?! Чимин ещё сильнее вжимается в дверь. Затем послышался глухой удар. Чимин простоял с минуту, больше не слыша никаких других звуков, кроме отдалённой музыки в зале. Парень начал волноваться, вдруг он ударился головой обо что-то и уже мёртв? Пересилив дикое желание уйти, парень подходит к кабинке и открывает дверцу. Он вздрагивает, испугавшись от неожиданности. Срань господня, это Намджун-хённим! Точнее Намджун, полусидящий на унитазе, с головой, что явно неудобно опирается на перегородку, с расстёгнутой рубашкой; а на нём другой мужчина, лежащий на хёне голой грудью, чья голова упирается Намджуну в подбородок. Хён тяжело дышит и кажется спит. Задаваться вопросами, как он сюда попал, и кто этот мужчина, Чимину пока не хотелось. Вместо этого он хлопает Намджуна по щеке. Не самая удачная попытка привести его в чувство. Он очень пьян. Чимин стягивает такого же полудохлого и пьяного мужчину с хёна и усаживает его возле раковины. Набрав холодной воды в сложенные ладони, парень сначала вытирает потное лицо Намджуну. А затем подняв голову мужчине, собираясь протереть и его, Чимин замирает в оцепенении. Это тот самый одногруппник, с которым он поцеловался тогда, в юности. Сокджин. — Эй, — Чимин трясёт Сокджина за широкие обнажённые плечи, — ты меня слышишь? В ответ молчание. Чимин даёт ему сильную пощёчину. — А-а-а..? — стонет Сокджин, пытаясь разлепить тяжелые веки. — Слава Иисусу ты не помер! Сокджин вновь начинает уходить в мир иной, и Чимин даёт ему второго леща. — Э блять! Ты чего?! — он очнувшись окончательно, хватается за жгучую щёку. — Тебе норм? Домой отвезти? — спрашивает Чимин словно разговаривая со стенкой, потому что Сокджин видимо его не слышит. — Ахуеть, Чимин, ты что ли? — он промаргивается и щурится, пытаясь сфокусировать взгляд на собеседнике. — Да-да, я, тебе помощь нужна? — Бля, помоги встать. Чимин протягивает ему руку и сразу же ловит шатающееся тело. «Спокойно» выдаёт Сокджин, склоняется на раковиной и начинает пить воду прямо из-под крана. Чимин скривляется в брезгливости, немного виня себя в том, что у него под рукой нет стакана воды. Зайдя обратно в кабинку, чтобы забрать худи Сокджина, лежащую на полу, Чимин ещё раз аккуратно шлёпает Намджуна по щекам. — А со мной так не церемонился, — умыв лицо, говорит Сокджин немного заплетаясь. — Он мне дороже, — отвечает Чимин, передавая вещь. — Ну спасибо, — Сокджин натягивает одежду на себя. — Он твой дружок? Вообще удивительно, что мы с тобой вновь встретились, наверное ты никак не ожидал меня увидеть в таком состоянии. — Что ты здесь забыл? Неужели папенькин сынок будет шляться по клубам? — Ты со словами поаккуратней, малыш, это моё заведение. Ну что же, неудивительно, что у него есть свой бизнес. Университет с экономическим профилем не прошёл даром. — Серьёзно, гей-клуб? — Чимин не стесняясь, насмехается на старшим. — Понятно почему ты тогда меня поцеловал, пидор. — Ты и сам был не против, малыш! — восклицает Сокджин, размахивая руками. — Хватит меня так называть. — Я тебя старше на три года, не забывай. Имей хоть какое-то уважение, — говорит Сокджин с неким упрёком. Чимин решает не спорить. Его больше интересовал другой хён. — Ты трахнул его или что? Мы нашли его с другом на улице пьяного, затем оставили отсыпаться на парковке, а что потом? Почему он тут и в таком состоянии? Сокджин немного оживился: — О, я как раз приехал сюда по делам, вышел из машины, а он из ниоткуда на меня запрыгнул, называл конфеткой и пытался развести на поцелуйчик хи-хи. Ну мне хотелось острых ощущений, и я, со стопкой для храбрости, его сюда отвёл, и мы поразвлекались немного, пока не вырубились, — он поиграл бровями, а затем рассмеялся. — Ясно, — вздохнул Чимин, переводя взгляд на потолок, погружаясь в свои мысли. Тем временем, Сокджин сел обратно на пол, с предлогом головной боли. — Как думаешь, чего это он? Этой ночью он открылся мне совершенно с другой стороны. Не таким каким я его знал. — Сам подумай, не будет же человек напиваться так сильно просто так. Может горе у него какое случилось. По любви тосковал, например. Парни несколько минут как-то опустошённо и молча смотрели на Намджуна. Время как будто застыло, мир застыл. Чимин так бы и пробыл в этом туалете до конца жизни, глазея на пьяного хёна. — Раньше я был на его месте, — говорит тихо Чимин. Сокджин посмотрел на него внимательно. — Кем ты работаешь? — Директор… в школе. — Не подумал бы, — он усмехнулся. — Ты вообще интересный очень, видно, что через что-то проходишь всё время, и тогда в унике и сейчас. Определённо проходит. Намджун вновь застонал. Чимин обеспокоенно подскакивает к хёну: — Хён-ним, как вы? В ответ молчание. — Бесполезно. Ему надо продрыхнуться, — говорит Сокджин. — Можно его в мой кабинет отнести, но думаю наша команда в составе дрыща и бухого его не дотащит. — Сам ты дрыщ. Вам вообще нормально будет тут остаться? Здесь холодно, да и зайдёт кто. — Никто не зайдет, это служебное помещение, — Сокджин сделал паузу, втыкая в лицо Чимина. — А что ты тут вообще делаешь? Ой-ёй. — Я перепутал двери, — судорожно оправдывается Чимин. — Не пизди, а. Там даже табличка висит, что это для персонала. — Я её не увидел! — Понял, в порыве страсти перепихнуться решили небось, а тут подарочек в виде нас ха-ха. Куда твой любовничек сбежал-то, а? Да он издевается. — Вобщем… мне надо идти, — Чимин уже пятится к двери, растягивая улыбку идиота. — Иди, заебал уже, — Сокджин смеётся чистым заливистым смехом. Должно быть это был самый длинный их разговор за всё время их знакомства.

***

Возвращаться в зал было как-то непривычно. Чимин, выйдя из светлого туалета, ожидал вновь погрузиться в кипящее логово монстра. Однако больше нет рвущий и метающий музыки, софиты не блистают в эпилептическом припадке, а люди обнявшись или же наедине с собой медленно и расслабленно рисуют незамысловатые узоры на танцполе. Играет какой-то медляк. И что-то внутри Чимина переклинивает, и «Закатываю рукава» внезапно начинает сиять с другой стороны. Клуб словно отдыхает после сильной встряски. Спокойствие неожиданно накатывает с головой, и к парню снова начинает возвращаться сонливость. Бродя в поисках Хосока, Чимин не чувствует дискомфорта. Ощущения как будто он живёт в этом месте всю жизнь, что-то домашнее и родное манит его сюда. Но логово монстра никуда не делось — оно лишь уменьшилось в размерах. Его взгляд уловил Чонгука. Возле стены, на бордовом диванчике, он сидит на коленях у неизвестного мужчины и попивает что-то тёмное, наверняка алкогольное, из бокала. Мужчина рукой сминает край его чёрной рубашки и что-то активно рассказывает, заставляя Чонгука смеяться в голос. Является его смех наигранным или нет, знать нельзя. Чимин не чувствует отвращения, злости или в принципе чего-то негативного. После всего, что Чонгук ему сказал, парень понял его и наверное даже в некоторой степени стал восхищаться им. Наконец, найдя Хосока на противоположной стороне, парень с неким счастьем направляется к нему. Он тоже сидит на диване и тоже с кем-то. И… ох чёрт… Хосок очевидно пьян. Он стеклянным взглядом втыкает в пол, изредка кивает собеседнику, отчуждённо потягивает соломинку от пина колады. Пробравшись ближе, Чимин понимает, что его собутыльник это Шуга. И разговаривают они… о политике? — …что ебаный закон о национальной безопасности это такая лажа. И… — Привет, хён, — Чимин перебивает монолог Шуги, здороваясь с Хосоком. Хосок с трудом поднимает голову на звук, щурится, всё молчит и лишь затем на мгновение пробуждается: — Ты вернулся… — и вновь исчезает, опрокинув голову обратно. — Да… — Чимин неловко машет ручкой, улыбается другу и переводит взгляд на диджея. Его пепельные волосы сияют немного голубизной от ряда плоских лампочек над их головами. На удивление у него такое же усталое лицо как и у самого Чимина. Вокруг него царит аура спокойствия, в то время как его немного холодный взгляд активно сканирует и анализирует новую персону в его окружении. Он сильно отличается от того Шуги, которого Чимин увидел в первый раз. Больше нет того жара, энергии, и сумасбродности. — Шуга, — парень из вежливости улыбнувшись протягивает руку, — главный по музыке. Чимин присаживается на пуфик рядом с диваном. — Да, бармен познакомил, — он пожимает руку. — Я Чимин. Извини, как мне к тебе обращаться? — Мне двадцать восемь, вряд ли тут есть кто-то старше… владелец этой дыры Сокджин-хён не в счёт, ха-ха. — Хорошо, хён, — парень улыбнулся. — Твоему другу без тебя было скучно, — Шуга делает небольшой глоток из бокала. — Вообще вы здорово отожгли с Джей Кеем, знал бы ты сколько парней хотело оказаться на твоём месте. Вы были там готовы сожрать друг друга, людям нравится такое. Страсть, резкость, грубость, борьба… такое очень заводит. Ты видимо не особо любишь когда тобой контролируют. Джей Кей такой же, вы словно два быка на одном мосту, не даёте друг другу пройти. Чимин сильно засмущался, ведь он чуть было не потрахался с Чонгуком на той злосчастной сцене. — Как-то неловко сейчас всё это осознавать… — Чимин отводит взгляд, проверяя мирно сопящего Хосока. Шуга любопытно наклоняет голову: — Главное что тебе самому понравилось. Не стоит стыдиться своих потребностей. Вот, например, как сам видишь, Хосок нуждается в трезвости. — Да… — еле-еле бурчит тот. Парни переглянулись и рассмеялись словно старые друзья. — Он уже тысячу лет не напивался, — говорит Чимин. — Его даже от пины колады разнесло. Это ты его споил? — Нет. Я когда к нему подошёл, он уже таким был. Говорю же, заскучал без тебя. Начал мне затирать о несправедливости жизни, несбывшихся мечтах, а потом его переклинило, и он выпал, так сказать. Внезапно стало как-то обидно. — Мы с ним давно не виделись, всё в работе, да в работе… В студенческие годы не разлей вода были, а сейчас вылезли наконец отдохнуть, да как-то не вышло… — Понимаю. Ближе в тридцати вообще всякий интерес к жизни пропадает. Но к счастью у меня хотя бы есть спасательный круг — музыка. Возможно я сейчас был бы гениальнейшим продюсером и грёб деньги лопатой, но в какой-то момент я понял, что это не моё. Мне хочется прямо контактировать с людьми… то-есть… как тебе сказать то блять… предоставлять себя не через других артистов, а через самого себя. Никогда не думал, что найду такое место, где смогу целиком и полностью выдавать себя. В итоге я оказался в этом ебаном гей-клубе. Ты не подумай ничего такого, тут работают и отрываются мега крутые ребята, это просто золотой кусочек среди других заведений, куда приходят лишь забыться. Это заставило Чимина задуматься. «Закатываю рукава» действительно отличается даже в названии. — Я почувствовал, что как будто попал в другой мир как только зашёл. Тут совершенно другая атмосфера. Шуга довольно кивает головой, словно всё ждал этих слов из его губ. — Потому что тут все свои. Вся наша фишка в том, чтобы каждый парень, заходящий сюда, не вышел пустым и разбитым, а наоборот заряжался энергией по полной, заводил новых друзей. Геям это особенно нужно — почувствовать себя среди своих. — Эта стратегия твоих рук дело? Он в ответ лишь откидывается на спинку дивана, загадочно ухмыляется и вновь отпивает: — Приятно работать на любимой работе. Шуга словно дёргает за нужные ниточки. Он и есть этот клуб. Подобно злому гению, в тайне от всех управляет этим местом. В голове все вещи встали на свои места. Чимин и Чонгук обязаны были встретиться. Чимин увидел всё. Всё, что сам от себя скрывал.

***

Выходные прошли мучительно. Все эти два дня Чимин провёл с головной болью от бесконечных раздумий. Парень подумать и не мог что способен на такие мыслительные процессы. Эта пятница была тяжёлой. Всё дошло до того, что возвращаться на работу было немного волнительно. Потому что Чимин решил, что ему необходимо поговорить с Чонгуком. Вот только он немного пугался их встречи. Той ночью в клубе Чимин словно взглянул на запретное, на то, что ему не планировалось видеть в принципе. Он увидел другого Чонгука, совершенно отличающегося от невинного учителя физкультуры, одевающего толстовки даже в жаркий июньский рабочий день. Пряча свои татуировки. Другого. Мужчину, способного выебать не снимая штанов, мужчину, для которого крутиться на шесте, не просто шлюховская работа, а та самая жизненная энергия. Он играет по своим собственным правилам своей собственной игры. И Чимин постепенно втягивается в эту игру. За окном яркое, солнечное утро понедельника, погода лишь улучшается с каждым днём. Чимин в нетерпении кружится на кресле в своём белом кабинете и ждёт Чонгука. Покусывая губы, он прокручивает в голове выведенные мысли. Он был заперт внутри себя. Был мёртв. Всю жизнь строил лишь ложные мечты, бродил в поисках счастья в не том направлении. Бесконечно бежал, бежал, бежал, и вот кажется, что успех уже совсем близко... но всё не то. Потерялся в этом бесконечном поле боя за выживание. А хотелось то не выживать. А жить. Стук в дверь и Чонгук появляется на пороге. Так же как и три месяца назад. С аккуратно уложенными волосами, приятным запахом одеколона, вот только уже в спортивной рабочей форме, того же, так ему полюбившегося, чёрного цвета. И конечно же с длинными-длинными рукавами. — Здравствуйте, я не опоздал? Он неотразим. Его бархатистый голос, проносящийся словно бриз через каждый миллиметр этой комнаты, лёгким покалыванием бежит по коже. Сейчас на его фарфоровом лице находится уже совершенно другая маска. Белая и мягкая, пушистая и воздушная, которую сорвать может только он. В нужный и правильный момент. Чимин медленно поднимается, поправляет пуговицы на деловом пиджаке, и, обойдя, садится на край белого дубового стола. Он смотрит прямо ему в глаза. — Я бы тебя уволил, но не хочу. Чонгук усмехается, опуская голову: — Удивительно, принимая тот факт, что у Вас есть все доводы на это. Он вновь поднимает взгляд на Чимина. И надо признать, выглядит это довольно соблазнительно. Чонгуку даже не надо стараться, разум Чимина дорисует всё что надо. — Я переосмыслил всё, что ты сказал мне, — говорит Чимин довольно-таки серьёзно. — Это было интересно погрузиться в твоё виденье мира. — Ох поверьте! Мы всегда разделяли одни и те же взгляды, иначе я бы Вас не выбрал. Чонгук горяч как ебаный чёрт из котла. И сдерживаться перед ним было невыносимо. Чимин делает шаг навстречу, ещё один, и останавливается в шаге от него. Их зрачки соприкасаются, искря молниями. Глаза Чонгука — бездна, в которую Чимин падает со скоростью увеличивающейся в геометрической прогрессии. — Ну так чего же в нас такого одинакового? — спрашивает уверенно Чимин, немного заигрывая. Это был риторический вопрос. Он знает ответ. Чонгук, по правде говоря, немного растерялся. Он уже собирается ответить, как Чимин его прерывает. Парень осторожно берётся за его рукав и чуть приподнявшись на носочки, нежно целует его краешек губ. — Теперь я достаточно зрел для тебя? — тихо говорит Чимин. — Нет, — разгорячённо выдыхает Чонгук. И тогда Чимин, не медля, уверенно хватает его за затылок, сливая их в страстном поцелуе. Вкусно. Чонгук словно сорвавшись с цепи, жадно лезет в его рот. Его ловкие пальцы хватают Чимина за галстук, притягивая ещё ближе к себе. Чужие руки уже гуляют по чужому телу, но Чимин решает резко отстраниться. Чонгук приподняв брови в недоумении, созерцает язвительное лицо Чимина. — Теперь моя очередь играть, Чонгук-и. Чимин делает шаг. Навстречу тому, о чьи руки боялся ошпариться. Потому что один раз, давно-давно уже он трогал это разгоряченное тело. И вот оно явилось вновь. И теперь сопротивляться было бесполезно. Потому что дьявол никогда не отпустит убежавшую жертву. И отныне Чимин подобно Чонгуку будет балансировать между двумя мирами. Потому что это его судьба. Закатать рукава и идти в бой. За своё счастье.