Одежда с длинными рукавами

Чимин, рассматривая прозрачное дно бокала с виски, подпирает голову рукой, обречённо слушая возбуждённую речь Хосока. Тот уже минут десять тараторит с Тэхёном, не обращая внимания на тот факт, что как бы в клубе есть и другие люди, которых Тэхёну надо обслужить. Казалось будто эти двое всю жизнь были не разлей вода, и не было никакого расставания на несколько лет. Смотря на то, как они вновь нашли общий язык, так же легко как и когда-то давно в их первую встречу, Чимин не перестаёт удивляться тому, как время меняет людей. Тот образ Тэхёна, как главного озорника и жуткого пьяницы испаряется с каждой минутой. Сейчас он стоит тут, за работой, да в гей-клубе, да сейчас он с Хосоком ржёт в голос над однозначно дебильной шуткой, но разглядывая его ближе, Чимин осознаёт, что парень без них прошёл через многое. Работа? Тэхён никогда не думал о заработке. Он всегда в прямом смысле плевал в лицо тому, кто посмел спросить его о таком, а затем громко и надрывисто смеялся. А сейчас в его низком голосе чувствуется закалённость и зрелость. Он внимательно наблюдает за собеседником, слушая его. И лишь затем, неспешно, анализируя, пробуя на вкус свою будущую фразу, отвечает. Зачем Тэхён пригласил их сюда? — Тэхён, — Чимин наконец вклинивается в диалог парней. Тэхён поворачивает к нему голову. — Ты сказал, что недавно получил эту работу. Извини но… Что с тобой было до этого? Взгляд Тэхёна вновь опускается. Былая улыбка немного сползает с лица, а пальцы правой руки взволнованно массируют левую ладонь. Чимину стало не по себе от осознания того, что ляпнул это немного резко. Стоило сначала, как говорят, прощупать почву, а потом уже спрашивать. Как никак довольно много времени прошло… — После того как мы перестали видеться, — Тэхён поднимает глаза на парней. — Я продолжил гулять. Вы наверное знаете, что у меня появилась компания, ну мы тусили все вместе, а потом… мы с моим давним-давним другом, очень дорогим мне… поссорились… очень сильно? Чимину защемило в груди. В голове вспыхивают воспоминания. Это было поздно ночью. Чимин и Тэхён запыхавшиеся, мокрые от пота, прятались в кустах от охранника магазина. Тогда Чимин впервые своровал что-то с прилавка. Это были две жестяные банки пива, на которые у друзей не было денег. На воровство Чимина сподвигли одобрительная речь Тэхёна и нецензурная ругань профессора на счёт того, что парень вновь завалил сессию. Завалил, потому что не готовился, а не готовился, потому что не видел смысла. В ту ночь, открывая банку пива, Чимин впервые в жизни не только пошёл на кражу, но и по настоящему излил кому-то душу. Он своровал тогда, потому что хотел наконец что-то поменять в своей жизни, пускай даже не самым благоприятным путём. Именно об этом он и рассказал Тэхёну. Чимин тыльной стороной ладони вытирал водопад слез, позволяя пьяному языку выкладывать всю правду о том, что жизнь для него никогда не была чем-то важным и ценным. Тэхён слушал его, действительно слушал, что было огромной редкостью для него. Слушал и ничего не говорил. Через минут двадцать когда Чимин, свернувшись в калачик, пытался успокоить себя после нахлынувшей истерики, Тэхён поднялся, сфокусировал взгляд на луне и низким голосом, почти шепча, произнес: «Мой друг. Причина по которой я ещё не слёг — мой друг. Он всегда давал мне только самое хорошее от себя». Затем он развернулся к Чимину, и тот мог узреть голое лицо Тэхёна. Обречённое, почти потерявшее способность чувствовать. «Если не найдешь чем занять себя, помрёшь быстрее меня. Пока жив он жив и я.» Эти слова Тэхёна надолго въелись в голову Чимина. Парень долго размышлял над тем небольшим монологом друга. Именно это и множество других факторов сподвигли Чимина на более взрослые поступки. Учёба, работа, возможно даже будущая семья. — Тэхён… — пытается начать Чимин, но тот его перебивает: — Внутри меня будто все перевернулось… Я совершенно не мог в это поверить, — у Тэхёна начинается дрожь, а его голос ломается. Брови Хосока в сожалении смыкаются на переносице. — Мне было ужасно плохо, как будто весь мир рухнул, я отдалился совершенно ото всех… — Тэхён с трудом оттягивает рукав рубашки, показывая шрамы от лезвий. — Даже не знаю как я продолжал держаться… Я пробыл в таком состоянии… даже не помню сколько, наверное целую вечность, пока он не вернулся с извинениями. Он сказал, что переосмыслил всё и нашёл своё место в жизни. К слову он очень сильно изменился. Было очень трудно вновь принять его, но я действительно не мог жить без его присутствия. В принципе он то и дал мне второй шанс: кое-как оплатил мне психолога, за что я у него посмертно в долгу, предложил мне работу здесь. — Мда… — на всё, что хватает Хосока. Его позитивный настрой, заметно улетучился. Он виновато отворачивается и кусает губы. Всё то время Тэхён… был один? Не спал ночами и пытался убить себя? — Тэхён, нам жаль! — обречённо выплёскивает Чимин, вскакивая с барного стула. — Мы виноваты, что не были с тобой! — Поступили прямо как твой дружок… — бормочет Хосок. Тэхен глубоко вздыхает, и тыльной стороной ладони вытирает выступившие слезы: — Прошлое не изменить, я намного хуже вас и его был, таким идиотом… Он правильно сделал что съебался от меня. Давайте-ка я вам налью чего-нибудь покрепче, за счет заведения, — Тэхён мягко улыбается. — Я больше не пью, — сообщает Хосок. — А вот Чимину давай, ему только на пользу будет, смотри какая у него рожа дохлая, — Хосок и Тэхён тихо засмеялись. — А ты знаешь? Он работает директором в школе! А вот… Хосок вновь заводит оживлённую беседу, в то время как Чимин сильно погрузился в себя. Почему жизнь так жестока? Наверное ему действительно следует выпить ещё.

***

Спустя несколько стопок соджу стало заметно веселее. Парни еще немного поболтав с Тэхёном договорились, что отныне будут встречаться чаще и начнут строить всё с самого начала. Узнав от парня, что его тот самый дружок пирожок, работает тут стриптизёром, Чимин и Хосок, знатно удивлённые, отправились на танцпол, узреть парня в глаза, который должен был появиться на сцене с минуты на минуту. Наблюдая за Хосоком, Чимин про себя отмечает, что хён вырос в танцах. Если раньше он просто в конвульсиях бился в воздухе, то сегодня движения Хосока были более здоровыми и подходящими под бит. Видимо его гормоны счастья работают на полную катушку, и он начинает раскрывать свои зарождающиеся таланты. Ещё за барной стойкой Чимин приметил безбашенные танцы головой диджея и его полную отдачу музыке. По словам Тэхёна харизматичного парня звали Мин Юнги, ну это так по секрету, в «Закатываю рукава» он был Шугой. — Как вам ночка, парни?! — немного шепеляво Шуга окликает людей после окончания трека. Толпа отвечает яростными возгласами. — Не секрет, что многие сегодня пришли ради… — мужчины просто взрываются радостными криками, не давая диджею договорить. Шуга довольно улыбается. — Прошу сдерживать ваши оргазмы, господа! Думаю не стоит больше испытывать ваше терпение, скажу только одно для новеньких — Джей Кей горячая штучка, будьте осторожны. Под рёв толпы огни на пару секунд погасают, и в следующий миг все лампы направляются на небольшую сцену с пилоном левее диджейского пульта. Подождите... Ошарашенный Чимин отказывается верить своим глазам. Это… БЛЯТЬ… Чон Чонгук?! Музыка неспешно началась. Парень крепкого телосложения, блестя оголённым торсом, стоит, обхватив обеими руками шест и ждёт начала первого куплета.

♫ Hey Violet - Guys My Age ♫

Я не видела своего бывшего с самого расставания. Вероятно, потому что он не желал взрослеть. Сейчас я на свидании и надела что-то с глубоким вырезом, Но лишь для того, чтобы привлечь к себе внимание взрослого.

Зал орёт. Чимин промаргивается. Нет, это действительно Чонгук! Его уложенные чёрные волосы, его большие глаза. С вызывающим макияжем. Без его любимой одеждой с длинными рукавами… Без… Без лонгслива. В татуировках. Весь. Чонгук откидывается назад, продолжая крепко держаться за шест. У Чимина невольно перехватывает дыхание, стоит ему увидеть, как по выступающим венам на мускулистых забитых черной краской руках бежит кровь. То есть всё это время хубэ скрывал свои ебучие татухи… Извращенец. Он медленно крутанул головой, не забывая при этом соблазнительно высунуть язык. Затем принимается взад вперёд раскачивать бёдра, прогибаясь в спине. Чонгук скользит руками вниз по длине пилона; поднимаясь обратно, проводит рукой по бедру.

Ведь ты обнимаешь меня как женщину, Так, как я прежде никогда не испытывала, И из-за этого мне хочется держаться за тебя, И из-за этого мне хочется отдаться тебе полностью.

Что мать вашу происходит? С каждой секундой всё происходящее начинает всё сильнее казаться абсурдным мокрым сном. Темп песни сменяется на более сексуальный. Чонгук крутанувшись на месте, заскакивает на шест, уничтожая в Чимине всё что можно и нельзя. Разум как будто в тумане. Из-за алкоголя и разгорячённого воздуха соображать что-то становится все труднее. Неужели этот чертовски горячий засранец работает с детьми у него в школе? Чонгук, выполнив несколько кругов на пилоне, опускается на пол, а затем с едкой ухмылкой встаёт; истязает зал, демонстрируя все прелести его пятой точки плотно спрятанной в черных кожаных джинсах.

Парни моего возраста не знают, как удовлетворить меня, Не знают, как удовлетворить меня, Не знают, как удовлетворить меня. Парни моего возраста не знают, как ко мне прикасаться, Не знают, как правильно любить меня.

Чонгук бросает пилон в одиночестве, и в следующий миг он уже оказывается у специально подготовленного стула. Раздвинув ноги, парень, лицом к толпе, стоит над сиденьем, сзади держась левой рукой за спинку. Правая же рука неспешно скользит по груди, пальцами обводит форму пресса, достигает ремня. Чимин уже не осознает, что происходит далее. То, как Чонгук, словно в замедленной съемке, толкается пахом вперёд. Всё это время он это скрывал? Что работает шлюхой? То, с каким азартом гладит своё мужское достоинство, вызывая табун мурашек и напряжение в штанах.

Парни моего возраста не знают, как удержать меня, Не знают, как удержать меня, Не знают, как удержать меня. Парни моего возраста не знают, как ко мне прикасаться, Не знают, как правильно любить меня.

Чимин кидает короткий взгляд на Хосока. Тот неподходящим серьёзным, оценивающим взглядом наблюдает за всей вакханалией творящейся на сцене. Чимин не удивится, если залезет в мозг хёну и обнаружит там только восхищение хореографией и пластичностью движений. Его всегда влекли танцы. Краска заливает щёки. Одно дело раз в месяц наслаждаться эротикой через экранчик телефона, а совсем другое смотреть на то, как твой хубэ отплясывает мокрые танцы прямо перед тобой. У Чимина начинает болеть голова. От алкоголя, громкой музыки, не важно. Как же он ахуенно танцует. Соврать — все равно что сказать, что Чимин не завёлся. Чимин уже не улавливает слова песни. Нахуй весь здравый смысл. Нахуй смущение. Он уволит этого мерзавца сразу же после того как оттрахает его. Вообще наплевать, что он один из лучших преподавателей. И всё будет покончено. Прямо сейчас хочется не думать ни о чём кроме его пальцев обхватывающих крепкие ляжки. Пальцы которые так и хочется вылизать, попутно цепляться, мять мышцы на ногах. Следует лишь подняться взглядом чуть выше, как по всей руке находишь кладбище из всевозможных рисунков. Они уже не кажутся чем-то извращённым. Потому что сам Чимин уже извращён. Тату на мощных плечах. Вцепиться в туда хочется не меньше. Вцепиться и кусать каждую ямочку в зоне ключиц, медленно поднимаясь языком по удивительно мокрой шее, и шептать на ухо всё, что придумает опьянённая голова. И чувствовать это биение сердца бешено качающего кровь, бегущую спринтом по телу. Ощутить пульсирование члена находящегося в такой опасной близости от собственного. Неожиданно для всех под конец куплета Чонгук слезает со сцены и направляется прямо в толпу. Чимина как будто ведром воды окатили. Трезвость вернулась моментально. Господи он же не движется в его сторону? Всё происходит словно в покадровой съёмке. Момент, ещё один. Чонгук прорывается сквозь обезумевшую толпу людей под оглушающий припев. Вот так просто свести народ с ума. Люди рядом непроизвольно толкают друг друга. Инстинктивно Чимин находит руку Хосока. Крепко сжимает. Друзья обмениваются перепуганными взглядами. Кто-то хватает Чимина за рукав. Тащит за собой. Чимин оборачивается на человека. Знакомое лицо, чёрные прядки волос. Усмехающаяся улыбка и карие глаза, что смотрят прямо на него. Он заметил его. Они идут обратно к сцене. Напряжение ткани во внутреннем сгибе локтя. Чонгук со всей силой тащит его через плотно прижатых друг к другу мужчин. Крылья, набитые на его спине. Он всегда скрывал их под одеждой. Слева, справа, спереди, сзади люди. Каждый что-то кричит. Бесчисленное количество рук. Тянутся, касаются их словно хищники. Мир однозначно полетел в пизду. Чимин не замечает, как яркий свет прожекторов ударяет ему в лицо. Где-то вдалеке играет бридж песни. А сам он оказывается на том самом злосчастном стуле. А над ним оказывается Чонгук. Уголки его губ чуть-чуть приподняты. Он издевательски облизывается, насилуя Чимина взглядом. — Здравствуйте, сомбэ-ним, — сладко произносит Чонгук. У Чимина мурашки бегут по коже. — Вам нравится сегодня у нас? Чонгук обвивает ладонями шею парня, поглаживая большим пальцем острую линию челюсти. Чимин ничего не может из себя выдавить. Он совершенно ничего не понимает. — Ну что же… раз Вы не хотите отвечать, мне придётся вести монолог. Чонгук нежно притягивает голову Чимина к себе так, что носик парня упирается ему в ремень. Губы непроизвольно коснулись ткани джинсов в не самом приличном месте. Судя по крикам, аудитории это очень понравилось. Аудитории, но не Чимину. Тот резко отпрянул, открыто брезгуя. — Что ты совсем ёбнулся, придурок? — очнулся Чимин, которого постепенно начинала охватывать агрессия. — Не любишь когда тобой управляют? Тогда вот так, Чимин-и, — Чонгук с ухмыляется. Чимин ахуел не по детски. Ещё раз. Как этот мелкий назвал его? «Чимин-и»? Ему мало, что он работает стриптизёром, весь в татушках, так ещё и забыл элементарные правила вежливости?! Гнев, вновь проснувшийся в Чимине, не исчезает, даже когда Чонгук в наглую берёт его запястье и кладёт на свой упругий блять зад. — Давай поиграем, расслабься, тебе же нравится, и им нравится — Чонгук проводит пальцем по губам парня. Ну что же давай, горячий засранец. Тебе видимо очень нравится работать на людей. И Чимин крепко сжимает его ягодицу. Чонгук явно ожидавший такой реакции, довольно закусывает губу. «Глупая малолетка. Не мыслит ещё нихуя, а лезет куда не надо». Чимин на полную включает свою сексуальную сторону. Во взгляде похоть смешанная с раздражением, а руки уже бегут по бёдрам Чонгука, изредка взбираясь выше к спине. Чонгук улыбается и подыгрывает, отдавая своё тело парню. Он разворачивается и садится спиной к нему на его колени, откидывает голову и ёрзает, имитируя возбуждение и наивное непреодолимое желание почувствовать чужой член внутри. Чимин не отстаёт, скользит пальчиками по торсу и груди Чонгука. Мелкий сделал слишком много, чтобы завоевать своё внимание. Если Чонгуку так хочется поиграться словно какому-то ребёнку, то пусть балуется. Потому что взрослым в этой игре всё равно выйдет Чимин. — Парни моего возраста не знают как удовлетворить меня, — раскалённо в пол голоса шепчет Чонгук и резко встаёт, тяня за собой парня. Чонгук вновь берёт Чимина под свой контроль, обнимая его со спины и кладя подбородок ему на плечо, блуждая руками по его груди. — Нашёл ли я того самого, такого же взрослого как и я? — Чонгук хватает Чимина за член. Тот шумно выдыхает, по телу словно молния прошлась. — Или я всё же ошибся в своём выборе? Чонгук игриво мнёт и трёт орган через ткань обтягивающих джинсов, заставляя тающего Чимина зажмурить глаза. — Ты малолетний пиздюк… — всё, что может выдавить из себя Чимин. Коротко засмеявшись, Чонгук крепко прижимается пахом к заднице Чимина. Тот открыв рот непроизвольно хрипяще простонал. Затем Чонгук, выгибаясь в спине, отдаляет бёдра и вновь шлёпается об Чимина, имитируя толчки при сексе. — Я понял вас, сомбэ-ним, — музыка и огни гаснут. — Видимо это Вы пока не повзрослели до конца. Кромешная тьма, и вопли мужчин, которым определённо понравилось выступление. Чимин чувствует как жар и пот тела Чонгука отдаляются. Но парень в следующую же секунду хватает Чимина за руку и сквозь тьму быстро ведёт за кулисы сцены. Прожекторы вновь вспыхивают, а Шуга уже ставит новую клубную композицию: — Ваау! Это действительно было жарко… — оживлённо вещает диджей где-то вдалеке. Спрятавшись от лишних глаз, Чонгук, указывая путь к выходу обратно в зал, собирается уже отпустить Чимина, как тот, бегло стреляя глазами по лицу Чонгука, пытается собрать путающиеся мысли в кучу и что-то сказать. Чимин пытается понять что происходит который раз уже за ночь. Он меняется в лице и вновь вспыхивает агрессией: — Что за блятский спектакль?! — парень толкает Чонгука в голую грудь, заставляя отдалиться. — Может ты бы там меня ещё и раком поставил?! — Эй, успокойтесь, — без ухмылок и всякой игривости говорит Чонгук. Полностью серьёзен. — У тебя что недотрах?! С луны съебался раз жопой своей торгуешь тут?! — Пожалуйста, тише, — и только Чимин собирается вновь взорваться, как Чонгук заставляет парня молчать, положив тому указательный палец на губы. И Чимин действительно замолкает. — Сомбэ-ним, Вы не в себе, давайте поговорим попозже. На его лице, слегка освещённом тусклой настенной лампой, повсюду разбросаны маленькие полупрозрачные бусинки пота: на лбу, на скулах, сверкают на висках из-под линии роста волос, точно будто после горячего секса. Долгого и сочного. Блестящие сладкие губы, тёмные тени, подчёркивающие двойные веки. Чимин только сейчас успевает подметить всё это. Чонгук как ни в чём не бывало разворачивается, направляясь в глубь небольшой закулисной сцены. Чимин, немного опешив, восклицает и быстро направляется вслед за беглецом. Парни заворачивают за тёмный угол, и Чонгук присаживается на колени. Почти на ощупь он открывает свою большую спортивную сумку, одиноко лежащую на полу, и начинает что-то искать в ней. Молча он достает другую небольшую сумку и видимо одежду, развернувшись уходит в сторону туалетных комнат, так ничего и не сказав Чимину. Тот же, нахмурив брови, продолжает следовать за ним. Они заходят в небольшой туалет для персонала, всего с четырьмя кабинками зелёного цвета. От белого кафельного пола и стен тут прохладно. Чонгук шумно выдохнув и проведя пятерней по волосам, останавливается над раковиной смотря на себя в зеркало. Через несколько секунд парень выуживает из взятой сумки ватные диски и прямо проточной водой начинает смывать сценический макияж. Чимин устало и недовольно облокачивается на холодную стену и засовывает руки в карманы. Ну зачем он послушал Хосока? Сейчас он бы мирно спал в своей кровати, а не изводил свои и до того тонкие нервы. Парень постепенно успокаивается, слушая журчание воды и ощущая лёгкий холод кафельной стенки. Его ленивый взгляд останавливается на голом теле Чонгука. Фигуристое, с идеальными пропорциями, чего только стоят его тонкая шея и мощные бёдра. Единственное что портило его — это татуировки. Чонгук как будто на зоне сидел… а может это и правда?.. Чимин спокойнее чем ранее всё же спрашивает: — Так почему ты работаешь здесь? — слова глухо ударяются об стены пустого помещения. Здесь только они вдвоём. — Так сложились обстоятельства. Видно мне не очень повезло, — умывшись, Чонгук наносит новый тон. — Я не знаю, Тэхён рассказывал Вам о том, что мы дружим? — Да, а ещё он сказал, что ты оставил его на произвол судьбы. — Верно, я был тем ещё уебаном, — Чонгук усмехается. — Бросил друга, которому помогал почти с детства. Мы многое вместе пережили, часто спорили, и я всегда вытаскивал его из неприятностей. Но потом мне в голову ударили заботы о моей личной жизни. Я сильно погрузился в себя, начал составлять планы по воплощению своих собственных целей. Мне было необходимо самому начать строить свою жизнь, потому что абсолютно всем было на меня похуй, друзьям, родителям и даже Тэхёну. — Чонгук наносит матовые алые тени, совсем не такие черные и броские с какими он выступал на сцене. — Моей мечтой было уйти в подтанцовку к какой-нибудь группе. Я бросил всё и всех что у меня было и начал очень много тренировался, старался и потел как собака. Ну как видишь шансы у меня были минимальные, я был недостаточно хорош и по итогу никуда не прошёл. — Надо было идти сразу в айдолы, тебе бы пошло — говорит Чимин. Чонгук улыбнулся: — Хорошо, что никуда не прошёл. Я потом много где пытался заработать на танцах, на фестивалях всяких заказных и других мероприятиях. Пока не дошёл до клубов. Там я и встретил Тэхёна снова. Постепенно я начал осознавать, что для меня куда важнее помочь другу, чем пытаться продолжать плясать на осколках мечты. Мы пытались склеить наши отношения снова, слишком уж мы друг к другу привязались. Тэхён был совершенно другой, у него загорелся маленький огонёк, когда я предложил ему помощь, которая, по правде говоря, была сама мне нужна. Мне понравилось, что он начал стремиться к чему-то. С каждым днём он раскрывался как личность, показывал и сам узнавал, что раньше неосознанно скрывал за толстым слоем лжи и детских травм. С тех пор он начал стараться всегда поддерживать меня. А для меня Тэхён стал причиной моих новых планов. Танец для меня стал, так сказать, голосом. Я хочу не просто танцевать, а через музыку и движения доносить мысль до людей, в которых я вижу схожесть в взглядах. Получается он заметил в Чимине тоже что-то такое? Чонгук, немного смочив волосы, проходится по прядям пальцами, возвращая причёске форму. Сейчас он выглядит более естественно, при этом не теряя и сохраняя свою сексуальность и красоту. — Удивительно как макияж меняет людей, — замечает Чимин. — Да, для разного рода деятельностей он нужен разный. Не выйти же к людям с ярким и контрастным сценичным мейком. Чонгук снимает штаны. Чимин немного опешив, пытается привести дыхание в порядок: — Т-ты чего делаешь?.. — К сожалению в мою зарплату входит не только трясти жопой, сомбэ-ним, но и контактировать с «особыми» посетителями, а для этого стоит выглядеть поопрятней, так что прошу Вас отвернуться, если Вам неудобно. Закусив губу, Чимин в неловкости переводит взгляд в пол. Ему лишь остаётся слушать как он переодевается и краснеть как пятиклассник. А что если сейчас кто-нибудь зайдет? Когда Чимин вновь осмеливается взглянуть на Чонгука, тот выглядит просто восхитительно. Вновь чёрные узкие джинсы, и такие же чёрные галстук и рубашка с закатанными до локтя рукавами, которые открывали небольшой вид на его татуировки. — Ты трахаешься за деньги? — Чимин уже готов к чему угодно и факт того, что Чонгук вдобавок проститутка не удивляет. — Если Вы хотели купить меня, то извините, нет. Но лёгкой эротики с богатыми дядечками никто не отменял, — Чонгук подмигнул. И опять этот непонятный флирт. Ещё несколько минут назад он говорил о серьёзных вещах и казался культурным и высокоинтеллектуальным молодым человеком, как сейчас его опять попёрло. Актёр из него замечательный. Чонгук подходит ближе к Чимину, и тому приходится смотреть немного вверх, чтобы попасть ему в глаза. — Подумайте, пожалуйста, над всем тем, что произошло за эту ночь, — ладонь Чонгука заскользила вниз по бедру Чимина. Чимин тяжело выдыхает в холод туалетной комнаты, на что Чонгук, хмыкнув, улыбнулся, ведь он снова добился того чего хотел. Затем он, не прекращая улыбаться, резко отдаляется и выходит, кинув на прощание легкое «увидимся».