Always In My Heart...

Он медленно передвигал ноги, пытаясь найти своего мужа в их огромном доме. Время дало о себе знать, скривив его спину и сделав его кости хрупкими. В такие моменты он желал иметь простую квартиру где-нибудь в спальном районе, а не этот особняк, который, со всеми комнатами и лестницами, казался ему лабиринтом без выхода — в его-то восемьдесят четыре года. Он не понимал, каким образом его муж мог столь энергично ходить по такому дому, в то время как он сам с трудом мог дойти до своей комнаты. Даже не осознав этого, он подошёл к двери, ведущей на задний двор. Несмотря на плохое зрение, он всё равно смог разглядеть кудрявую седую голову, хозяин которой отдыхал, лёжа на газоне под ночным звёздным небом. — Что ты делаешь, Гарри? — спросил старший усталым голосом и подошёл, пошатываясь, к кудрявому. — Думаю, — прошептал тот, открывая глаза, которые уже почти не видели, но всё ещё сохраняли красивый нефритовый оттенок. — О чём? — спросил Луи с любопытством. Кудрявый открыл рот, но Томлинсон не дал ему ответить. — Неважно, заходи уже, а то простудишься, — приказал он, изогнув бровь. Сморщенные губы Гарри расплылись в улыбке. Его Луи, несмотря на годы, ничуть не изменился. — О жизни, о семье, о группе, о мальчиках, — вздохнул Стайлс. — О нас. — Ох… — это было единственное, что он смог ответить. Кашель вырвался из лёгких кудрявого, а голубые глаза Луи наполнились грустью. Гарри догадался об этом и улыбнулся своей лучшей улыбкой, посмотрев игривым взглядом на старшего. — Приляг со мной, — сказал он, проведя по газону своей морщинистой рукой. — Мы уже не молоды, Гарри, я не могу этого сделать, — возразил Луи печально. — Я же сделал, — ответил Гарри с толикой издёвки в голосе. — Но… — Пожалуйста, — взмолился он. Луи закрыл глаза и тяжело вздохнул, затем медленно и с трудом прилёг на газон рядом с кудрявым. — Меня удивляет, что ты никогда не мог отказать, — сказал тот, почёсывая нос. Гарри улыбнулся одним уголком губ и снова закрыл глаза. Луи повторил его действия, позволяя себе отдаться умиротворённости и спокойствию момента. Ночь была красивой, полной звёзд. Мягко дул ветер, в то время как огромная луна освещала каждый уголок вокруг. — Ты помнишь день, когда мы познакомились? — заговорил кудрявый, прерывая тишину. — Никогда не забуду его, — ответил седоволосый с улыбкой. Просто не каждый день находишь любовь своей жизни в туалете. С тех пор как парни встретились взглядами в первый раз, они знали, что им суждено всегда быть вместе. — Мы оба были так молоды, так неопытны, — сказал Луи, предаваясь ностальгии. — Мы были молодыми и влюблёнными, — улыбнулся Гарри. — А помнишь наш первый поцелуй? — спросил он ещё раз. — Всегда, — улыбка появилась на его губах. — Помню, что ты тогда был выше меня, — похвастался седоволосый. — Да, раньше ты не был гномом, — подколол его кудрявый. — А ты не был гигантом, — рассмеялся Луи. — Наш первый раз? — спросил он скромно, чувствуя, как щёки розовеют. — Он выгравирован в моей памяти, — Гарри улыбнулся, вспоминая каждый поцелуй, каждое касание, каждый стон того прекрасного момента. Он медленно открыл свои глаза, встречаясь со столь любимыми голубыми глазами напротив. — Мужество, — прошептал старший с улыбкой. — Свободен тот, кто смел, — продолжил Гарри, переводя взгляд на луну. — Ты тоже ничего не забыл, — сказал Томлинсон, повторяя действие кудрявого. — Я могу забыть многое, Луи, но самое важное не забуду никогда. Луи распахнул ресницы и посмотрел на мужа краем глаза. — Модест? — спросил он, колеблясь, и прикусил губу. — Эти идиоты, — изогнул бровь Гарри, его голос стал холодным и сухим. — К сожалению, их я не забыл, — добавил он раздражённо, желая забыть всю ту боль, что они причинили. — И Элеа… — Даже не упоминай её, — прервал он Луи. — Ты же знаешь, что она не была плохим человеком, она страдала так же, как и мы, — сказал Луи мягко, пытаясь не злить кудрявого. — Я знаю, но воспоминания о тех днях и ночах, когда тебя заставляли ходить с ней вместе, причиняют мне боль, — заговорил кудрявый с раздражением. Дрожащая, иссушенная временем рука Луи нежно погладила седые кудри Гарри, заставляя того смягчить выражение лица. Седоволосый улыбнулся. — Ты помнишь, как мы подтвердили нашу любовь? — спросил он тогда, пытаясь убрать плохие мысли из головы кудрявого. — Я помню, будто это было вчера, — ответил тот, закрывая глаза и снова вспоминая каждый момент. — Несмотря на время, я так и не смог перестать чувствовать себя виноватым, — вздохнул Луи грустно. — Гру… — Мальчики всегда нас поддерживали, они сами говорили, что наше счастье стоит выше всякой славы, — прервал его Гарри, вспоминая слова своих друзей. — Эти трое идиотов, — улыбнулся голубоглазый с ностальгией. — Всегда буду их любить. — Я тоже, — ответил ему муж. Едва уловимый смешок вырвался из губ седоволосого. Кудрявый открыл глаза и посмотрел на того с широкой улыбкой. — Что? — спросил он с любопытством. — Наша свадьба, — сказал Луи между усмешками. Они прекрасно помнили тот день: их семьи аплодировали и плакали от переизбытка эмоций, увидев парней у алтаря. Но никто из родственников не сравнился бы с их друзьями: Лиам плакал так, словно был матерью, вытирая лицо платком; с лица Зейна не сходила улыбка, пока он пытался сдержать слёзы, что собрались в его глазах. А что касается Найла, то он снимал каждый прекрасный момент, одновременно рыдая навзрыд. — Ты выглядел так красиво в том чёрном костюме, — заговорил кудрявый, вспоминая тот момент, когда он увидел, как его мальчик входит в церковь в прекрасном смокинге, сидящим на нём просто идеально. Щёки Луи покраснели, а Гарри улыбнулся. Ему всегда нравилось то, как легко старший краснел, когда ему делали комплименты. — Дарси, — прошептал Луи имя их дочери. — Ты помнишь, как мы её удочерили? — спросил он с блеском в глазах. — Как я могу забыть тот день, когда первый раз взял на руки свою малышку? — сказал Гарри с любовью в голосе. Из их памяти никогда не сотрётся тот момент, когда они увидели её. Невинность девочки очаровала их с первой минуты, те маленькие светлые хвостики и красивые голубые глаза пробудили в них нежность. Хватило одного взгляда, одного объятия и одного простого «Хотите быть моими папами?», чтобы понять, что она являлась именно тем, чего им так не хватало в жизни. — Она уже не малышка, Гарри, — сказал Луи и усмехнулся, услышав кудрявого. — Теперь она женщина. — Для меня она всегда будет моей малышкой, — надул губы тот. Луи улыбался, смотря на звёзды. Тысячи воспоминаний пробежали в его голове, каждая маленькая деталь всё ещё была запечатана в его памяти. Воспоминания были свежи так же, как и в прежние дни, несмотря на то, что был уже стар. Один вопрос, которым он никогда не задавался за все эти годы, родился в его голове. — Думаешь, это стоило того? — спросил он тогда. — Что именно? — Гарри посмотрел на него краем глаза, не понимая. — Всё, — прошептал старший. — Страдание, ложь, ссоры, слёзы, — он тяжело вздохнул и закрыл глаза. — Ты думаешь, оно того стоило? Кудрявый подумал над вопросом несколько секунд. Ему было несложно найти ответ. — Мы ведь вместе, так? — Луи кивнул. — Тогда вопрос отвечает сам за себя. Луи улыбнулся, обнажая белые, но редкие зубы. Присущие ему морщинки образовались вокруг глаз, однако теперь они появлялись в подобные моменты уже из-за возраста. — Ты любовь всей моей жизни, Гарри, — сказал старший, поворачивая на него взгляд. — А ты моя, Луи, — ответил Гарри с нежностью в голосе. — Мне бы хотелось вернуться в то время, когда мы были молоды. Я бы снова прошёл через все страдания, лишь бы ещё раз прожить каждый момент с тобой, — слеза прокатилась по его правой щеке, падая на газон. — Снова быть шестнадцатилетним звучит не так уж и плохо, — улыбнулся кудрявый, показывая свои ямочки. — Я бы снова был красивым. — Хэй, ты всегда был красивым. Даже со всеми этими морщинками ты прекрасен. — Спасибо, Луи, — он снова закрыл свои глаза и улыбнулся. — Хотелось бы мне сказать то же самое о тебе. — Ты всё такой же идиот, — шатен попытался звучать раздражённо, однако улыбка всё же выдала его. Хоть теперь они и были стары и имели за плечами уже больше восьмидесяти лет, их души по-прежнему были душами молодых влюблённых. Луи почувствовал, как кудрявый взял его за руку, обвив её своими сморщенными пальцами. — Твоя рука была сделана только для меня, — начал петь Гарри хриплым уставшим голосом. Он уже давно этого не делал, но сейчас был особый случай. — Дотронувшись до неё, я понял, что она была предназначена для меня, — кудрявый мягко взял руку Луи и положил её на свою грудь — прямо туда, где находилось сердце. — Те маленькие вещи, о которых я сегодня, похоже, не смогу молчать, — глаза старшего не смогли больше сдерживать слёз, капли уже во всю катились по его щекам. — И это ради тебя, ради тебя, ты такой… — он сделал паузу и поцеловал руку Луи. — Я влюбился в тебя и во всё, что в тебе есть. Луи смотрел на кудрявого заплаканными глазами так, будто бы он был самым красивым человеком на земле. И он таковым и являлся. Гарри был прекрасен даже со всеми его несовершенствами, но Луи было всё равно, потому что он любил мужа, каждая деталь в нём была волшебной для него. Каждое слово, каждый поцелуй, каждый момент рядом с ним. Он сжал руку Гарри, чувствуя себя ещё ближе к нему. Так, как ему и нравилось: чувствовать себя с ним как одно целое. Потому что этим они и были: одним человеком, разделявшим одну и ту же мечту, одно и то же сердце, одну и ту же любовь. — Гарри, ты помнишь наши первые слова? — спросил Луи. — «Oops!» — пробормотал тот с улыбкой на губах. Дряхлое, уставшее сердце Луи забилось быстрее, он посмотрел на лицо мужа с любовью и нежностью. В области живота затрепетало, и самая красивая во всём мире улыбка прорисовалась на его лице. — «Hi», — ответил он, снова чувствуя себя восемнадцатилетним парнем. Гарри открыл глаза и придвинулся к телу Луи, обхватив его за талию и заставляя седоволосого положить голову к себе на грудь. Их руки всё ещё были переплетены. Луи мог слышать почти неуловимые биения сердца кудрявого, так же как и его хриплое тяжёлое дыхание. Он приблизил свой нос к шее мужа, вдохнул и улыбнулся. Тот натуральный мужской аромат, который обычно исходил от Гарри, всё ещё пронизывал его тело. Луи закрыл глаза, воркуя от прикосновений кудрявого к его седым волосам. — Скажи мне, Луи, какие слова я говорю тебе, едва проснувшись? — прошептал Гарри ему в ухо, заставляя кожу покрыться мурашками. — Доброе утро, — улыбнулся старший очевидности заданного вопроса. — И что ещё? — снова спросил кудрявый, усмехнувшись. — Я люблю тебя каждой фиброй своего тела и каждым биением своего сердца, — ответил Луи, поцеловав его бледную морщинистую щёку. — Хочу, чтобы ты всегда это помнил, — попросил Гарри с умоляющим тоном в голосе. — Ты говорил мне эти слова каждое утро в течение 60 лет, и я никогда, даже после смерти, не смогу забыть их. — Приятно знать, — улыбнулся он. Гарри поцеловал Луи в лоб, веки, кончик носа и наконец добрался до его губ. В этом поцелуе было столько чувств, о которых даже они не могли рассказать. Луи чувствовал, как биение сердца кудрявого замедляется, так же как и его дыхание. Он закусил губу и сжал руку, всё ещё чувствуя тепло. Нет, он определенно не был готов отпускать Гарри, и правда в том, что никогда не будет готов. Но в тот момент Луи всё понял. «Думаю о жизни, о семье, о группе, о мальчиках. О нас». Гарри прощался с жизнью. «Приляг со мной». Каждое воспоминание, каждая улыбка, каждый поцелуй были частью его прощания. И он не мог ничего сделать. Он просто смотрел на то, как Гарри уходит. — Я люблю тебя, Хазз, — прошептал Луи, всхлипывая и смотря на лицо кудрявого. В его глазах старший смог увидеть то красивое детское лицо, в которое влюбился, то взрослое лицо, по которому столько ночей лил слёзы, и это старое и сморщенное лицо, которое видел каждое утро. Гарри улыбнулся из последних сил и медленно закрыл глаза. — Я тоже тебя люблю, Бу, — сказал он в последнем вздохе. Так Гарри и остался лежать, с этой красивой улыбкой на губах. Это был последний раз, когда Луи видел его глаза. Но он не чувствовал страха или боли — вместо этого седоволосый ощущал глубокую радость и спокойствие. Он знал, что они не будут разделены надолго: его конец тоже был близок, Луи чувствовал это. Скоро они снова будут вместе, и в этот раз навеки. Потому что их любовь была так сильна, что даже сама смерть не сможет разрушить её. — Навсегда в моём сердце… — прошептал он, сжимая уже мёртвую руку своего мужа, и улыбка появилась на его лице. — Гарри Стайлс.