Капкан

      Высокий и грозный силуэт навис надо мной. Сильная мужская рука была поднята кверху, крепко удерживая что-то тонкое и длинное, неразличимое в полумраке. Внезапный свист пронзил тишину, а мои ноги что-то адски защипало. Я знала — началась моя пытка.       — Пожалуйста, папочка! Не надо! Я больше так не буду! — слезно молила я, хоть и не знала, за что провинилась в этот раз. Но не была услышана.       Удар повторился, в этот раз жгучая полоса осталась на щеке. Еще удар, еще, еще и еще — их, казалось, бесчисленное множество. Все они были мощными, быстрыми и безжалостными. Каждый новый удар заставлял содрогаться, вскрикивать и прикрывать ужаленное место маленькими ладошками. Жгучая боль пронзала все тело, оставалось лишь желать смерти — настолько это надоело за последние месяцы. Я сжалась комочком и, тихонько всхлипывая, обняла колени в ожидании конца этих адских мучений. Горькие слезы скатывались на ледяной бетонный пол, который до этого уже был заляпан каплями крови, моей крови.       Этот сон, мои ужасные воспоминания прошлого и шрамы — все преследовало меня в течение десятка лет, но боль до сих пор оставалась весьма ощутимой. Отец никогда не щадил меня или мать, наказывал за любую провинность или бил просто из-за плохого настроения. Я никогда не могла понять — за что? Позже, приняв очередную дозу «психотропных», мать оставила нас с отцом и уехала. Ни слова не сказав, даже записки не оставив. Она не взяла меня с собой, думая, что скоро отец отрезвеет и станет лучшим родителем, чем она. Думала, будто какие-то ее ошибки будили в нем зверя. Но мама ошиблась, очень сильно. Она не знала, что все стало еще хуже. Не знала, что ее ребенок еще сильнее дрожал по ночам от страха, совсем перестал есть, оставшийся забытым в своем новом убежище — маленьком сарайчике на заднем дворе. Она не знала, что теперь ее десятилетняя дочка должна еще и выполнять непонятные детскому мозгу… «супружеские обязанности».       Лишь когда в двенадцать лет у меня появилась храбрая подруга Нэлл, я решилась сбежать из дома. Наша встреча была словно небесный подарок. В тот день я все так же сидела в уединении, отчаявшись, что всю жизнь проживу в этом ужасе, в проклятом темном, сыром и вонючем сарайчике. Но внезапно услышала непонятное копошение за пустыми бетонными стенами — звук просачивался в мое убежище через маленькие окошки с решеткой. Я знала, что это не отец, ведь его шаги, такие тяжелые и пугающие, сопровождаются звяканьем связки ключей о бляшку кожаного ремня, который должен был в ближайшее время коснуться моего измученного тела. В этом сарайчике, помимо расправленного на полу матраца с одеялом, была куча коробок, заполненных различным хламом, который уже не годился ни на что, а выбросить было некому. Я составила их под окошком и с трудом забралась, чтобы увидеть незнакомца. Совсем близко к стене снаружи стояла девчушка моего возраста. Она тихонько собирала что-то с кирпичной кладки моего сарайчика и складывала в маленькую стеклянную баночку. Я обрадовалась новому лицу, такой же маленькой девочке, как и я, не сдержалась и заговорила с ней.       — Привет, — от внезапности незнакомка огляделась по сторонам в испуге. Потом она подняла свои большие зеленые глаза на меня и словно просияла.       — Привет! Ты тут живешь? — бодро спросила она.       — Да, это моя тюрьма, — после этих слов девочка напряглась, потому я попыталась как можно дружелюбнее продолжить разговор: — А что ты делаешь?       — Собираю гусениц, хочу, чтобы у меня дома летали бабочки! — тут же весело засмеялась она, широко разведя руки в стороны.       Так и началась наша великая дружба. В течение месяца Нэлл приходила поговорить со мной и рассказать о чем-то интересном из своих увлечений. Ей нравились бабочки, да так сильно, что когда они все же вылезали из своих коконов, она отпускала их на волю, позволяя проживать чуточку дольше. У моей новой подруги по началу часто возникали вопросы о том, почему я заперта в своей «тюрьме», и я рассказывала ей о своих страхах, посвящая в самые жуткие детали своей жизни. В первое время Нэлл сильно печалилась, ее светлые бровки сдвигались к переносице, а большие глаза наполнялись слезами, но она резким движением руки смахивала слезинки и широко улыбалась, заряжая нас обеих позитивом. Со временем зеленоглазка начала несколько раз обдумывать, стоит ли еще спрашивать обо мне, и уже заранее хмурила брови, настраиваясь на печальный рассказ. Как-то после очередных побоев я уже не смогла забраться на гору коробок, потому с Нэлл мы не увиделись. Она звала и звала меня, однако мое горло сдавило болью, не удавалось сказать ничего внятного, только лишь хрипеть. Зная, на что способен мой отец, она, видимо, очень сильно распереживалась, раз уже на следующий день притащила с собой родительскую сумку со всяческими инструментами. Такая смышленая.       Не прекращала удивляться, как ей всегда удается поймать момент, чтобы не попасться на глаза злому отцу. В этот раз Нэлл тоже повезло, и она смогла спокойно возиться различными инструментами со старым амбарным замком. В конечном счете, Нэлл так сильно его замучила, что тот просто сдался, почти рассыпавшись. Я сбежала из этого треклятого сарайчика и в отцовский дом больше не возвращалась. Пройдя через кое-какие испытания (вроде постоянных визитов к психологам) я росла вместе с Нэлл в семье, полной любви и ласки. Меня окружили таким вниманием, что сперва было крайне некомфортно. Однако к хорошему быстро привыкаешь. Эта прекрасная семья подарила мне крылья, силы и надежды. Я окрепла, набрала в весе, залечила раны насколько это было возможно и уже в сентябре была самой красивой и счастливой школьницей. Я стремилась к знаниям с таким рвением, словно это был воздух. Я была рада хвалиться о хорошей успеваемости, делиться новыми знаниями, помогать Нэлл с трудностями в контрольных вопросах.       — Нэлл, выучи хотя бы эту формулу, без нее на контрольной не выживешь, — настаивала я, когда мы вечером сидели за домашним заданием в нашей комнате.       — Думаю, для такой мелочи найдется минутка, — мою подругу почти полностью поглотило занятие вышивкой, и она едва оторвалась от него.       Я была «зубрилой», а она — «зажигалкой», которая тащила меня за руку, когда мы в очередной раз сдавали кросс на уроке физической культуры. Ужасное детство осталось лишь темным пятном в памяти, которое я успешно заклеила постерами с нашими счастливыми днями.       Сейчас я учитель начальных классов, любящий детское воображение и озорничество, старающийся всячески помогать малышам не только в учебе, но и в их маленьких личных делах. Близится день моей свадьбы с Эдгаром, моим нынешним парнем, очень деловым и занятым брюнетом. История нашего знакомства останется на потом, поскольку сейчас я иду в кафе, где должно пройти свидание моей мечты. Я надела легкое летнее платье кремового цвета, невысокие каблуки с забавными стразами на тонком ремешке. Вечер выдался довольно теплым, летний ветерок лишь нежно касался моей кожи, потому я не боялась замерзнуть во время прогулки. Яркая вывеска мелькала передо мной, переливаясь всеми цветами, а на пустынной улице была слышна музыка, доносящаяся из этого кафе. В одночасье все померкло, веки оказались неподъемными. С трудом разлепив глаза, я долго пыталась рассмотреть хоть что-то вокруг себя, но все было тщетно. Плотная темнота без малейшего намека хотя бы на маленькую крупицу света давила со всех сторон так сильно, что мозг невольно начал вырисовывать странные узоры на черном полотне. От холода мои пальцы уже успели окоченеть, тело жутко трясло, и общее напряжение больными спазмами отдавало в спину. Странное ощущение тошноты подкатывало к горлу, будто я только что слезла с американских горок. Откуда-то издалека доносился неразборчивый гул. Прислушавшись к нему, я все же смогла различить смех толпы, противный голос какого-то мужчины и очень знакомую мелодию, как в цирке.       Что происходит? Я ведь шла в кафе… Где я?       Постепенно паника охватила меня с головой, мысли спутались. Я шарила по полу руками, не видя ничего перед собой. Пол холодный, будто бетонный. В ту же секунду меня одолел ужас, стоило подумать, что я снова оказалась в том проклятом сарайчике, в котором меня изо дня в день избивал и насиловал отец. Пусть это невозможно и телепортацию еще не изобрели, страх взял верх, вытянув с собой наружу мои самые кошмарные воспоминания. Теперь же я ощупала саму себя: привычное худое телосложение, небольшая грудь, тонкие руки и ноги. Только одежда была другой — чем-то наподобие цельного купального костюма, под которым были надеты тонкие колготки.       Я точно не вернулась в прошлое, тогда что со мной?       Продолжая медленно ползти, я нащупала руками что-то, что напоминало стальные прутья. Толстые, часто повторяющиеся и немного шаткие, они нарушили тишину своим металлическим глухим звоном. Едва поднявшись с пола, направилась вдоль прутьев. Насчитав ровно четыре угла, я поняла, что нахожусь в клетке. Темной, холодной и жутко страшной клетке.       — Эй! — крикнула я в пустоту, надеясь позвать на помощь, но тут же затихла, ведь еще не известно, кто может прийти. Меня пугало все происходящее, а то, что между картинами с закрытыми и открытыми глазами не было никакой разницы, добивало морально. За эти несколько минут я уже ощутила, как безумие нашептывает на ухо.       — Твой выход!       Раздалась внезапная команда. Луч света, ворвавшийся в мою клетку и буквально ослепивший, сопровождался металлическим звяканьем и скрипом — так открывалась дверь. Тяжелые шаги приближались ко мне, из-за чего я постаралась убежать от незнакомца в противоположный угол своей «камеры».       — Пошевеливайся! — требовательный грубый мужской голос оглушал своей громкостью. Непонятные звуки копошения, будто кто-то открывает мою клетку, пугали еще сильнее. Проморгавшись и приоткрыв глаза, я с трудом различила низкий и широкий силуэт, отворивший металлическую дверцу. Я смогла разглядеть и комнату, в которой, кроме моей клетки, находилось еще несколько. Звуки цирковой мелодии усилились, из-за открытой двери слышались рев тигра, крики обезьян и вопли других животных. Сомнений не было — я оказалась в цирке. Причем стала очередной «мартышкой», ведь сейчас меня выпускали из клетки.       — Мы теряем время, дорогуша! Выходи же, или я сам тебя выведу!       — Кто вы такой? Почему я здесь? — в торопях крикнула я.       В ответ меня одарили грозным фырканьем. Опасаясь противного мужчину, я все же, опираясь на прутья, попыталась выйти из клетки, но стоило мне приблизиться к дверце, незнакомец схватил меня за волосы и с силой толкнул в сторону открытой двери. Едва удержав равновесие, я остановилась и была готова возмутиться, но меня снова толкнули.       — Какого черта здесь происходит?! Почему со мной так обращаются?!       — Замолкни уже и быстрее выметайся отсюда, — процедил сквозь зубы противный мужик.       Стоило покинуть ту темную комнату и выйти в длинный коридор, как мужчина сразу раздобрился, заулыбался и нежно взял меня под руку. Теперь я могла рассмотреть его: он намного ниже и шире меня, его густые брови и странной формы усы заставили меня скривиться в удивлении. Нам навстречу шли грациозные гимнасты и ярко одетые дрессировщики, ведущие перед собой всевозможных замученных зверей. Двуглавые львы, трехглавые павлины, обезьянки с шестью лапами… Что за ужас здесь творится?! Это цирк уродов?       Стены узкого коридора, как и потолки с полами, были голыми, серыми, безжизненными и вызывали отвращение. Проходя мимо настенного зеркала, я наконец смогла увидеть свое отражение. Непривычно собранные в шишку волосы, ярко-голубой гимнастический купальник, белые колготки и… тонкая обувь наподобие балеток танцоров. Я не помнила, чтобы обнаружила их на себе парой минут назад — в клетке на мне точно не было обуви! А надеть их возможности не представилось. Так в какой момент я успела обуться? Прогулка по длинному коридору кончилась, мы остановились перед высокими черными шторами, за которыми открывалась огромная круглая сцена, освещенная яркими прожекторами. Гул толпы стал слышен четче, а эта цирковая музыка мне уже порядком надоела. Внезапно странный усач толкнул меня вновь, от чего я нелепо выбежала в зал. Народ затих, с интересом смотря на меня, а рядом пробежавший танцор быстро сказал «повторяй за мной». Отвратительное чувство, когда не можешь влиться в ситуацию, а объяснять тебе никто и не собирается.       Помнится, однажды мы с Нэлл и ее семьей выбрались в цирк. Все были в восторге от номеров с животными, кроме меня. Ведь я знала, каких болей стоит слону его умение кататься на мяче — каким жестким дрессировкам подвергаются абсолютно все живые существа в этом кошмарном месте. Но выступление воздушных акробатов поразило меня в самое сердце. Единственный номер, просмотр которого не сопровождался мрачными мыслями и жалостью к выступающим. Единственный, казавшийся мне таким красивым и нереальным. Гимнасты словно обладали невидимыми крыльями и практически не касались планок, они парили с невероятной легкостью. Кажется, сейчас мне предстояло сделать то же самое.       — Я никогда не занималась этим! Я не смогу! — крикнула я, так понимаю, своему партнеру. Но он лишь уверенно кивнул и взглядом подсказал лезть на высоченную планку.       Странная реакция. Этот гимнаст должен понимать, что номер провалится, а я сверну себе шею. Он так уверен во мне, будто я уже не первый год работаю тут артисткой. К сожалению, пути назад не было: если вернусь за кулисы, то меня ждут побои от Усача, как я его мысленно прозвала, а если залезу исполнять нереальные трюки, то оба акробата будут мертвы. Еще раз осмотревшись, я зацепилась взглядом за темную штору, и до меня дошло. Позади находится первый выход на сцену, а впереди за точно такими же темными шторами скрывается второй! Не впадая в долгие раздумия, я быстро побежала ко второму выходу — ведь там точно не должно быть этого проклятого Усача, а значит — я смогу выиграть немного времени и придумать, как сбежать из этого треклятого места. Все мое тело переполнилось адреналином, все действия казались легкими и быстрыми, а в душе поселилась надежда.       Скрывшись за темными кулисами, я бежала по такому же длинному узкому коридору, распихивая различных актеров, готовившихся к следующему номеру. Внезапно кто-то схватил меня за руку. Хватка была крепкой. Я взмолилась о том, чтобы это не был какой-нибудь охранник или тот же Усач, и с замершим сердцем обернулась. Девушка, что перехватила меня, была одета в черный перламутровый купальник, прозрачные черные колготки и высокие сапоги. Каждая деталь ее наряда сверкала стразами, а на рыжих кудрявых волосах красовалась миниатюрная шляпа-цилиндр. Ее ярко-желтые глаза с ромбовидными зрачками смотрели на меня так пристально, что я нервно сглотнула. Если здесь имеются мартышки с шестью лапами, то кто знает, какие тут артисты.       — Следуй за мной, я помогу, — строго произнесла незнакомка, словно прочитав мои мысли и уводя за собой в глубь коридора.       Чуть дальше по коридору была развилка: два совершенно одинаковых прохода без каких-либо пометок. Не сбавляя скорость, мы свернули налево. Этот проход был так плохо освещен, что с каждым шагом мы будто сильнее вязли в темноте. Незнакомка торопливо вела меня за собой, не отпуская руку, а я просто не знала, зачем следую за ней. Ноги путались, когда я моментами спотыкалась о что-то неразличимое в тусклом свете. Где-то в моем сердце горел маленький огонек доверия к ней, но почему? Ее лицо показалось мне жутко знакомым. Большие глаза в обрамлении густых ресниц, ровный аккуратный нос и необычные губы — верхняя пухлее нижней. Смотря под ноги и размышляя о том, где же я могла видеть эту девушку, внезапно поняла — Нэлл! Меня смутило то, что я не узнала ее сразу. Возможно, из-за рыжих волос или желтых глаз с ромбовидным зрачком? Ну и грим у нее, конечно, родная мама не признала бы.       — Нэлл, подожди, куда мы идем? Где мы вообще?.. — не успела я договорить свой вопрос, как девушка резко замедлилась, отчего я в нее едва не врезалась.       — Откуда ты знаешь мое имя? — она не посчитала нужным останавливаться полностью и поворачиваться ко мне лицом, точно так же, как и не стала слушать мой ответ, ведь спустя пару секунд мы продолжили бег в прежнем темпе.       И как это понимать, черт возьми?!       Едва избежав опасности в лице трехметровых охранников на входе, мы вырвались на улицу, но от увиденного я впала в ступор. С желтого неба крупными хлопьями падал снег. Огромные сугробы переливались всеми оттенками фиолетового и синего. Более того, высоко, в самом зените, висело солнце и грело так, как даже летом не смогло бы.       — Нэлл…       — Чего встала? Снега никогда не видела? — ее раздраженный тон не позволил мне ответить хоть что-то. Да и я не могла толком ничего сказать, старалась отдышаться. Кроме этого, что именно я хочу спросить у нее сейчас?       Рыжевласка повела меня сквозь кустарники, растущие возле циркового здания. За нами уже слышались крики Усача, вроде «найти ее!», потому двигались мы быстро. Дыхание все еще сбившееся, и все органы, казалось, смешались как в блендере. Колючие кусты так и норовились задеть и поцарапать нас, потому вся одежда — будто ее много! — была испорчена затяжками и небольшими порезами. Выбравшись из сильно заросших кустов, мы оказались в причудливом лесу. Снег то и дело шуршал под ногами. Именно шуршал — словно осенняя листва. Это было очень странно и отвлекало внимание от дороги. В голове такая путаница… Высоченные деревья, ветви которых гнулись невообразимо странно, будто ребенок нарисовал каракули, даже лишенные листвы умудрялись перекрыть свет яркого солнца. Протоптанный снег рисовал тоненькую дорожку, по которой мы и двигались. Если бы не она, то недолго и заблудиться. Иногда нам попадались другие прохожие, если можно их так назвать. Очередной человек высотой почти в два с половиной метра и лишним глазом на лбу просто прошел мимо, говоря о чем-то по телефону, а я же чуть не свернула шею, смотря ему вслед. И ладно бы на этом неожиданности закончились, так он ведь был фиолетовый. Нэлл не отреагировала на него никак и лишь фыркнула, заметив мое нескрываемое удивление.       — Никогда людей не видела? Чего ведешь себя как дикарка?       — Ну, видела. Но не под три метра высотой и с третьим глазом же! — не сдержалась я.       — Ты о чем? То есть, по-твоему, если у человека больше каких-то частей тела, то его нельзя называть человеком? — ее искреннее непонимание отразилось в желтых глазах. Зрачки на секунду сузились и вернулись к прежнему размеру, и я поняла — это не линзы. Вдобавок, окончательно убедилась, что каким-то неведомым образом оказалась в другом мире. В мире, где трехметровые люди и животные с мутациями считаются нормой. Мне всегда нравились теории о других мирах, параллельных вселенных, какое-то время именно благодаря этим мыслям я и спаслась во время побоев. К счастью, психологи вовремя мной занялись.       — Послушай, в моем мире у людей рост максимум два метра, однозначно два глаза, две руки, две ноги, круглые зрачки и кожа явно не фиолетовая, зеленая или синяя! Зимой дуют сильные морозы, снег лежит белый, и он под ногами хрустит, а не шуршит вот так! — я демонстративно пнула сугробик, который подлетел в воздух маленькой кучкой и распался с тихим шелестом. — А летом греет солнце и цветет зелень! Тут же хрен поймешь, какое время года! Еще и небо желтое. А таких странных деревьев, как эти, не бывает! — я зажала пальцами веточку, что тянулась с самой макушки дерева и к низу сворачивалась спиралькой. Не мудрено, что накопившиеся во мне за последние минут сорок эмоции вылились на единственного знакомого мне человека. Обычно Нэлл всегда меня поддерживала и помогала справиться со всем, но в этом мире она другая. Более того — похоже, тут мы не были знакомы вовсе.       — Вау, — только и произнесла она, не отводя от меня удивленный взгляд, поочередно оглядев все вокруг, будто пыталась представить мой мир. — Давай-ка переведем дыхание и пойдем ко мне домой, обсудим это все. Мне самой теперь интересно, откуда же пришла ты.