Каприз Сатаны

Детали стирались, оставалось только состояние невесомости и туманности. Будто вкололи наркоз без предупреждения и выгнали на улицу без объяснений. Сражайся самостоятельно с миром. Гневные взгляды прохожих не цепляли Фелис. Она не была в состоянии им дерзить. Руки тряслись, походка неравномерна, никакой координации и цели, а уж говорить, складывать слова в предложения было куда сложнее всего предыдущего. У неё не возникало тревоги от этого состояния, потому что оно было знакомым. Много лет на короткие промежутки её охватывала та самая эйфория, граничащая с непониманием происходящего, почти с безумием. Как тогда, так и теперь эти приятные волны забвенья укачивали Фелис со всех сторон, легко прекращали малейшие негативные мысли. Зато позже… Сегодня это не думало прекращаться. Чувство вины хотело по привычке обрасти корнями по всей её душе, но оно едва пробудилось и тут же угасло. Теперь не нужно было жалеть о содеянном. Теперь можно не давать сомнительные обещания наконец завязать с этим, хотя бы уйти в ремиссию. Последствия — вот что всегда страшило Фелис, давило на её психику после нового греха чревоугодия. — Привет! О… Знаешь, ты выглядишь как-то иначе. С порога заявила Алиса, удивительно точно позвонив в дверь в девять утра. Вставать заранее не пришлось: Фелис вообще не спала, посвятив целиком всю ночь тому, чего она так избегала из-за былой зависимости. Но, как говорится, всегда запретный плод сладок. А теперь всё иначе, верно? Поэтому уже примерно к четырём часам утра былая страсть немного поугасла, и пачки купленной высококалорийной еды приелись. Осталось ровно половина большого торта, несколько упаковок готовых полуфабрикатов и просто открытое, но так и не опробованное ведёрко мороженого. Куда ей было торопиться? Подруга сначала поглядела на Фелис так, словно впервые увидела её. Навряд ли по виду Дренальдус можно подумать именно о недавнем безнаказанном грехопадении. Раньше, конечно, любой бы заметил странную припухлость на лице Фелис от вызова по несколько раз рвоты для лучшего очищения, уставший вид (как-никак, а эта пищевая оргия любого человека выбивает из физических и моральных сил), а также, если она была неосторожна, покраснения вокруг уголков губ и небольшие раны на костяшках пальцев рук. Ничего из этого не нужно отныне для избежания набора веса. Уж Фелис убедилась в этом, по тысячу раз бегая после нового поглощения пищи к весам для отслеживания измерений. Цифра замерла на одном месте. И так каждый раз. — Правда? И в чём разница? — Фелис держалась отстранённо, но не могла сдержать удивления на лице, заметив на Алисе тёплую куртку. Самой ей с прошлого вечера было постоянно жарко. Она прекрасно понимала, что за окном небольшая утренняя прохлада, но это не вызывало в ней желания покрыться мурашками. Для неё это было подобно просмотру кино, где груды снега и ужасный мороз, а ты сидишь рядом с горящим камином. — Ну, у тебя глаза живее. Странно прозвучало, знаю… — рассеянно пробормотала Алиса. — Я бы сказала, что ты обновлённая. Что-то произошло хорошее? — А, ты об этом, — она хмыкнула, по новой вспоминая чудесную ночь. Но от подробностей удержалась: — Скажем, я немного переосмыслила всё в своей жизни и изменила ценности. И мне правда куда лучше. — Это… здорово, — неуверенно произнесла Алиса, разворачиваясь к зеркалу в прихожей и поправляя взъерошенные светлые волосы. — Хотя ты явно что-то не договариваешь, да? Её подруга отличалась прямолинейностью, причём любой вопрос звучал от Алисы безобидно и без тени бесцеремонного любопытства. Есть люди, обладающие свойством озвучивать все свои первые всплывшие мысли. Из-за этого у Алисы часто бывали проблемы, когда она училась по воле родителей в воскресной школе. — Я расскажу тебе, если ты хочешь. Именно для этого я пригласила тебя пораньше. Но у меня дома… — Фелис резко развернула голову и пристально посмотрела на прикрытую дверь вдалеке, где была Мелисса с её матерью, — …кое-какие неудобства в виде посторонних. Пойдём ко мне. Упрашивать долго не требовалось. Алиса, с интересом пытаясь сразу узнать подробности, следовала за Фелис по коридору. Неизвестно, вернулся ли уже отец — если да, то он наверняка забылся глубоким сном. Фелис бы тоже не мешало поспать, но перед этим ещё немного… нет, в любых количествах подкрепиться. Лишь бы перетерпеть этот университет. — Не хочешь? — распахнув дверь спальни, девушка равнодушно взяла с ближайшего стула закрытые пирожные. Они были поделены на три ряда: с шоколадным, клубничным и ванильным кремом. Идеальные по виду, крем со взбитыми сливками даже не успел достаточно подтаять, чтобы испортить презентабельный вид. Дело в том, что в комнате Фелис было настежь открыто окно. Разницы с улицей не было, тот же холод. Алиса как-то нериязненно посмотрела на предложенное угощение. И её отвлекала низкая температура в помещении. Она судорожно обхватила себя руками, пытаясь поменьше мёрзнуть. — Это что, какая-то смесь из сахарозаменителей, обезжиренного творога и… что там ещё обычно добавляют в низкокалорийную копию на обычные сладости? — Отруби. — На автомате ответила Фелис, как если бы её спросили пример из таблицы умножения. — Но здесь нет ничего из этого. — Ты поэтому хочешь мне их сплавить? Ох, господи, Фелис, ты не могла бы закрыть окно? Я сейчас умру от холода! Как ты здесь спала? — Без проблем. Перспектива лишать себя освежающего воздуха не радовала. Однако Фелис уже поняла, что отныне у неё будут часто отличаться некоторые… потребности. Мельком взглянув на уже не столь хмурое небо — иногда выглядывали слабые лучи солнца –, она с первого раза захлопнула стеклянную дверь оконной рамы велечиной во весь рост, несмотря на сопротивляющейся ветер. Затем развернулась к Алисе: та продолжала стоять у порога. — Заходи же, — с усмешкой произнесла Фелис. И не забыла о пирожных: — Я не собиралась отдавать их тебе полностью. Но ты бери, пожалуйста, они полны жирных сливок и сахара. Если ты не возражаешь, я тоже присоединюсь к твоей трапезе. Наверное, посторонний человек покорно бы последовал бы совету, не особо заморачиваясь. Алиса же прекрасно знала об ограничениях Фелис и её трудных взаимоотношениях с едой. И первая мысль, которая возникла у светловолосой подруги, явно не понравилась той: — Если ты потом будешь блевать ими, то лучше не надо. Я серьёзно. — Мне нет нужды это делать. — Ты всегда так говоришь. Поэтому и взяла с меня обещание сдерживать тебя в таких случаях, сама же помнишь! Ах, как же надоела она… От её слов становилось опять неприятно, гадко на душе, а ненавистное чувство вины по привычке возвращалось. На мгновение она позабыла о своём желании о быстром метаболизме и невольно беспокойно поджала губы. Всё, чего хотела Фелис — это наконец расслабленно и горделиво похвастаться своим талантом не опасаться набора веса. Но теперь… Вдруг та ночь — всего лишь сон, и нет никакого чуда? И всё же сестра Беатрис была там, через несколько слоёв стенки. Это послужило целебным бальзамом для её искалеченной от переживаний души. Пусть их последний разговор с монашкой прошёл отвратительно, но ассоциации с чем-то безопасным, неприкосновенным и таинственным сохранились при думах о Беатрис. — Алиса, — снисходительно, но немного напряжённо осадила её Фелис. Это походило на спор с вредным ребёнком, которого не перебудить. — Я знаю. И позвала тебя я именно для того, чтобы рассказать одну историю… Это частично связано с тем, что я прямо сейчас возьму это грёбаное пирожное и, — не изменяя своим словам, она очень шустро раскрыла пластиковую упаковку и грубо схватила одно из шоколадных лакомств. Алиса даже не успела никак среагировать, но смотрела на неё с досадой, — И съем его без походов в туалет. Щедрое откусывание, ощущение лёгкого холодка над губой — кажется, немного испачкалась в креме — вперемешку с тающим бисквитом, пропитанным сиропом и маслом. Этим можно наслаждаться всегда, чёрт побери. И сейчас Фелис была способна на смакование, потому что ночью (она снова была уверена в правдивости всего произошедшего, благодаря думам о Беатрис) ей хватило сполна жадных, быстрых поглощений запретных шедевров кулинарии. — Я не понимаю… — Алиса тревожилась всё больше. Она беспомощно взяла клубничное пирожное, протянутое свободной рукой Фелис, и с подозрением осмотрела еду, до сих пор не решаясь откусывать. — Если ты решила попытаться бороться с этим таким способом, то… Всё из-за твоей мамы, да? Это тяжело, я и не могу представить, но… Ты же потом будешь жалеть об этом! Ну, конечно, демонстративный метод бесполезен. Алиса будет до последнего искать какой-то подвох и копаться к злости Фелис во всех её проблемах. Пришлось быстрее, чем хотелось, прожевать кусок, проглотить и подойти к рабочему столу, заваленному обёртками. Другие запасы ещё не съеденного с ночи Фелис хранила под кроватью, дабы чуть уменьшить беспорядок. — Прежде, чем озвучивать мне свои догадки, — небрежно откидывая на пол фантики, она довольно кивнула, обнаружив папку со внушительной стопкой распечатанного текста внутри. Находка была протянута подруге: — прочитай вот это. Алиса непонимающе вскинула светлые брови. — Что это? Сценарий? — Угу, — только и могла ответить Фелис, не в состоянии чётко говорить из-за нового, чертовски вкусного, но большого куска пирожного во рту. Ей как раз попался топинг с нутеллой. — И ты еф. Дафай же, чефо стесняца. — Что? Вспышка злости заставила девушка резко сжать половину оставшегося десерта до состояния брызг крема, вылетевших из щелей в кулаке. Немного попало на стол и новенькое зелёное платье Фелис. Жаль, придётся сменить вещь на что-то из старого гардероба. Не обращая внимания на вздрагивание и ошарашенный взгляд подруги, Фелис будто бы не заметила этого, цыкнув: — Ох, твою мать… Ешь и читай сценарий. Всё понятно? Но, конечно, все не могло быть так просто. Фелис очень скоро надоело стоять и наблюдать за Алисой, которая присела на край стула и с непониманием принялась следовать ее наставлению, не забывая и про редкое откусывание пирожного. Какое-то время была тишина. Сейчас было бы кстати слушать звуки улицы, будь то автомобильная сирена или свист ветра. Но из-за замёрзшей Алисы не следовало пытаться повторно открывать окно. Через какое-то время от подруги послышалось едва слышное: — Ты права, пирожное вполне обычное. — Ты не отвлекайся, — не без довольства сказала Фелис. Она глянула на часы и принялась медленно расхаживать по комнате, обдумывая своё следующее действие. Нужно было быть умнее Мелиссы и не наступать на ее грабли, то есть не загадывать что-то против всех законов природы. Ускоренный метаболизм — это вполне реальная вещь, пусть имеющаяся не у многих. Но что будет дальше?.. — Фелис? — М? Кажется, Алиса либо научилась скорочтению, либо, что более вероятно, решила отвлечься на середине сценария. Если она так будет и дальше делать, то им не успеть вовремя в университет к этому идиоту Криффу. А не добиться взаимопонимания с Алисой было нежелательно. — Ты дала мне это, чтобы я сказала своё мнение? — скептически вопросила подруга. Это только раздосадовало Фелис: — Я скажу прямо, — сдерживая порыв закатить глаза, громче прежнего произнесла она, — Это и есть объяснение без лишних приукрашиваний или недосказанности. Все, что отличается от правды — имена. Но ты должна знать, главная героиня, которую зовут Астрид, на самом деле — я. Лицо Алисы никак не изменилось, словно она услышала о дожде завтра. — Понятно, то есть ты перенесла свои душевные переживания через такой сюжет. Ну, это вполне непло… — Нет! Все это действительно произошло со мной! Как же тяжело порой оставаться хладнокровной. Фелис готова была перейти на крик и ругань от усталости (кажется, отсутствие сна начинало давать о себе знать), но это испортит все впечатление. Алиса тогда точно не поверит, решит, что девушка сошла с ума вслед за своей матерью и лишь пожалеет, и, может, из сочувствия сделает понимающий, верящий вид. Но мысленно станет недоумевать, почему Фелис занимается такой ерундой и верит в какой-то бред. Алиса вскинула брови и совсем отложила в сторону сценарий. Пока что она не реагировала отрицательно или положительно. Интерес продолжал жить в ней. Фелис постаралась уцепиться за это. — Я знаю, как это звучит. И даже эта фраза уже типична для бреда сумасшедшего. Но мне нужно, чтобы ты поняла. Никто об этом не знает, кроме… — Она решила умолчать о Беатрис. А затем вспомнила, что Алиса наверняка уже достаточно прочитала о Святой сестре из сценария. — Я хотела, чтобы Беатрис поверила мне. А вышло все наоборот. Она здесь. В другой комнате. А для того, чтобы ты сейчас не спрашивала, как это произошло, прочти, пожалуйста, сценарий до конца. Я дописала о произошедшем вчера, когда мне немного надоело есть, и я сделала перерыв. Честно говоря, мне не следует тебе вообще рассказывать, я… За пределами комнаты скрипнули половицы. Кто-то был неподалёку, стоял прямо у двери и, без сомнений, слышал каждое слово. — Ох, я не особо могу в это поверить сразу, хотя правда хочу… — Алиса не придала значение какому-то едва слышному звуку, в отличие от Фелис. — Скажи, это твоё поедание сладостей — одно из твоих желаний? Ты теперь как ведьма что ли? Ешь и не толстеешь? Мысль о вмешательстве Беатрис в их разговор не придавала радости, а вопросы Алисы с идиотскими попытками отшутиться с дребезгом раскрывали все карты перед подслушивающем. Сожаление о начатом разговоре увеличивалось. Может, к черту это? Зачем Фелис хотела поделиться с подругой своим секретом? Кто её надоумил на это?.. — Знаешь, нам пора идти, или мы вот-вот опоздаем, — сухо сказала Фелис, при этом не интересуясь более временем. — Я хочу отдать сценарий Криффу до занятия. Ибо потом у меня другие планы. И плевать на спонтанность и игнорирование вопросов Алисы. Настроение менялось так же стремительно, как и события за последние несколько дней. Фелис не могла понять, связано ли это как-то с присутствием Беатрис рядом или со своим ускоренным метаболизмом. Нет, пусть она открыла небольшой минус своего нового преимущества в виде отсутствия возможности полностью насытиться, как было в старые времена, не ощущать наполненный живот из-за быстрого переваривания пищи, точно в печке, это не могло влиять кардинально на настроение. Ещё нет. — Что за планы? Фелис, так ты объяснишь всё по-нормальному? — Пойдём скорее! — не церемонясь, Фелис приблизилась к Алисе и рукой махнула в сторону выхода. Вероятно, что-то решительное и властное было в выражении её лица, заставившее подругу хотя бы на время затихнуть и неохотно встать. Нужно было быстрее уходить. Раскрыть дверь, столкнуться лицом к лицу с даже не стыдящейся своего подслушивания сестры Беатрис и через силу отвести от неё взгляд. Фелис пробил сильнейший жар, свежий воздух теперь необходим для неё. — Уйди с дороги, — тихо, чтобы слышала одна Беатрис, произнесла она, зная о застывшей позади Алисе, успевшей удивлённо выдохнуть. Почему так плохо, Господи… Дряной Господь, гори в аду! Ещё не хватало поверить в кару небесную и в его существование. Фелис не будет идиоткой, но сейчас ей вправду очень паршиво. И Беатрис, и Алиса могли любым своим действием довести её до бесконтрольной реакции вплоть до пожелания самого гадкого или запретного и опасного для неё самой. С удовлетворением пронаблюдав, как Беатрис отступила в левую сторону, Фелис первым делом пропустила Алису, указывая ей на выход. Лучше быть позади, чтобы никто не пытался заговорить с подругой без её ведома. — Жди меня у лифта. А теперь быстро, не озираясь по сторонам, собирать всё необходимое. Сценарий был главной задачей. Затем Фелис наспех кинула в сумку телефон, сигареты, банковскую карту… Что ещё? И одну шоколадку, ладно. Мысленно девушка говорила с собой, чтобы абстаргироваться от стоявшей в проёме Беатрис. Почему всегда рядом с ней все вещи даются тяжелее, будто Фелис была на экзамене? Телефон завивбрировал в сумке один раз. Видимо, Алиса не удержалась и послала ей сообщение. Фелис не стала тратить время на чтение и с поджатыми губами прошла, почти пронеслась мимо няни её матери. Наконец-то. Бегло рассматривая себя в зеркале у выхода, с равнодушием подумала о верхней одежде: в этом нет надобности: все равно ей теперь вечно жарко. Мамино зелёное платье прекрасно сидит на ней… Ох, капли от крема! Она забыла об этом! — Фелис! — проигнорировать в этот раз Мелиссу не удалось: девушка воспользовалась моментом застопорения Фелис перед зеркалом в прихожей и с удивительной силой схватила её за руку. Та ненавистно посмотрела на неё и попыталась машинально выдернуть ладонь. — Что ты хочешь этим всем добиться? Она может только пострадать от знания, ничего больше! — Чушь! Я не стану использовать мои желания против неё. И отпусти меня, наконец! Вдруг Мелисса разомкнула цепкие длинные пальцы. Лёгкая боль в запястье преследовала Фелис несколько секунд. — Ты будешь сильно жалеть об этом. — С грустью продолжала Мелисса, пристально вглядываясь в лицо девушки. — Пожалуйста, не говори вообще никому. Любой человек может поддаться искушению и попросить тебя сделать что-то для него. — Я уже сказала, Мелисса, — чуть не сорвав вместе с петлёй длинный чёрный пиджак, злостно шипела темноволосая Фелис. — Возвращайся в свою церковь и страдай дальше от самобичевания! — Она накинула сверху вещь и удовлетворенно подметила, что несколько злосчастных капель от сладкого успешно скрыты. Не отрываясь от своего отражения в зеркале, Фелис немного мягче спросила: — Кстати, что сказал Святой отец на твоё внезапное исцеление от слепоты? Я могла бы рассказать ему подробнее. Как и ожидалось, это встревожило монахиню. Теперь она не станет мешать ей уйти. — Пока, — с насмешливым видом попрощалась Фелис, отпирая входную дверь. Хотелось добавить что-то об их, как она надеялась, последней встрече, попрощаться насосвсем, но почему-то из покрасневших от жара губ Дармструнг вырвалось иное: — Увидимся. А ещё, кажется, Фелис окончательно передумала посвящать Алису во что-либо вот так просто. По крайней мере, не с целью излить душу и испытать облегчение. Все остатки чувства вины исчезли, заменившись на бесконечное планирование ближайшего будущего. Сестра Беатрис в чём-то права: нужно думать о своём благополучие. И Фелис позаботится об этом.