Каприз Сатаны

Демоническая атмосфера была напоказ выставлена в этом заведении. Ничего святого, только пороки, насмешка и горькое притворство. Они все пытались являться лучшей худшей версией себя и не думать об утренних сожалениях. Сейчас можно подыграть, ведь на то и рассчитана тематическая вечеринка в клубе. Иначе и нельзя. Забыть о правильности и не сомневаться ни в чем. Гулким эхом отдавала льющаяся из огромных динамиков музыка, душащая своей тяжестью нот вместе с потной, полуобнаженной толпой. Никто ничего не соображал, куда бы ты не посмотрел — бессмысленный, эйфоричный взгляд. Они все были всего лишь обкурены или пьяны, а чаще — все вместе. Стакан с едва начатым виски был опрокинут кем-то из совсем потерявших контроль. Фелис всегда боялась потерять контроль, особенно теперь. Она была здесь одной из немногих с соображающей головой. — М-да. Этот мужчина, оказавшийся азиатом, слегка заплетался при попытке извиниться за ее испорченный напиток. Но она была даже рада, что это случилось. Виски был заказан для создания иллюзии причастности к этому сборищу жаждущих возомнить себя могущественными Темнейшими. Сарказма в девушке не наблюдалось, поэтому благодарность из ее уст прозвучала странно для такой ситуации. Азиат, увы, не думал рассеяно кивнуть и скрыться в гуще танцующих. Он говорил отчётливо, видимо, не до конца опьянел. — Нет, постой-ка, я куплю тебе новый… — Не стоит. — Это не проблема. Предсказуемое настаивание, как в дешевом сериале. Дальше ей бы следовало пойти с ним в уединённое место и обнажить друг перед другом тела, а после… есть несколько вариантов. Это в зависимости от жанра. — Вот именно! — Фелис фыркнула, но вновь как-то через силу, неестественно. Почему-то любые эмоции были сейчас в тягость. Она пришла сюда сразу же после неплохого второго вредного жирного завтрака с целью перезагрузить все мысли. Их накопилось чересчур много, а шумные неадекватные люди, басы от буфера, доходившие до каждого органа внутри неё, позволяли перебить собственный голос. Так или иначе, долгожданная отрешённость наступила. — Сделай с тем дорогим виски для девушки. — Покорно соблюдая своё намерение, азиат сел на табурет рядом с ней у барной стойки и вытащил из помятого пиджака денежную купюру. Он заговорщески сообщил молча наблюдавшей Фелис: — Эта фирма насыщенней. — Неужели? — на этот раз она даже не постаралась удивиться. Полное равнодушие, безучастие, а ещё… что-то было ещё. — Но откуда тебе известно, что я не заказала именно его в первый раз? И начался черед неудобств для мужчины. Непросто понять, шутила она или нет, тем более, когда такой ответ не соответствовал сценарию. Скука. Смертная скука — вот что могла чувствовать Фелис. — Ты подумал, что сумеешь поразить меня наличием денег на пару глотков самого дорогого виски? Смущение азиата после этих слов быстро сменилось недовольством. Конечно, неприятно, когда кто-то незапланированно ущемляет твоё эго. Но, несмотря на это, он не ответил грубо или резко. Видимо, в обычной жизни это был уважающий себя человек, по типу ее отца. Вдруг он тоже очутился здесь спонтанно? — В точку. Но ты можешь позволить себе это и без меня, верно? Фелис ничего не ответила. Бармен успел поставить перед ней бокал с алкоголем. И азиат, и она на миг сосредоточили на бултыхающейся жидкости взгляд. Что ж, ладно. Для полной перезагрузки сознания нужно использовать все более менее безопасные способы. Она поднесла виски к губам и пригубила в последний раз. Затем оставила его, и то одиноко ожидало момента, пока бармен не заметит две опустевшие табуретки и наконец не заберёт бокал обратно. Ранее она не развлекалась подобным образом с незнакомцами, тем более мужского пола. Однако то ли демонические декорации в виде черепов, перевёрнутых крестов и пентаграмм на стенах возымели эффект, то ли азиат (интересно, кореец или японец?) действительно показался ей интереснее других. Жаль, чувство собственного достоинства вернулось раньше нужного. — В чем дело? — мужчина не желал прерываться, слишком увлёкшись поспешным раздеванием Фелис и узреванием новых участков ее тела. Ему, похоже, нравились до хрупкости худые девочки. Она медлила для повторного намерения отстраниться. Взгляд рассеяно блуждал по кровавым отпечаткам ладоней на дверях и зеркале. В туалете так же сделали акцент на теме ада. И пусть его пальцы успели проникнуть под ее нижнее белье, Фелис не заметила этого. Один из разводов с «кровью» успели размазать, и сейчас это напоминало профиль знакомой монахини. — Я передумала. Никакой объяснений, она не обязана. Нужно поскорее уйти. Фелис бесцеремонно оттолкнула его, натянула обратно чертово зелёное платье и схватила валявшийся в раковине пиджак. Комната была чище, чем обычно, поскольку это был платный туалет для одного человека. Или для тех, кто знает друг друга… Пусть и пару минут. — Да что не так?! — мужчина под влиянием возбуждения потерял все остатки спокойствия. Он со злостью и досадой поспешил заправить рубашку в брюки, едва не разорвав ткань. — Стой же! Хорошо, что она успела подойти к выходу и повернуть замок. Фелис очень умело успела прошмыгнуть в коридор и захлопнуть дверь в нужный момент. Это дало ей фору. Под шум музыки и очень кстати отвлекшихся всех на потасовку между совсем напившимися, девушка ушла незамеченной. Хотя, как ей показалось, напоследок она услышала новую порцию окликов азиата. Хорошо, что он не знал ее имени. — Закрой окна. Ее немного трясло, сердце бешено выбивало ритм в груди. Она так торопилась, что впервые села на переднем сидении рядом с Пабло, потирающим свой волевой подбородок. Наверняка он ощутил алкогольный запах и черт знает что ещё. — Вам холодно, мисс Дренальдус? — перед этим он все-таки нажал на нужную кнопку, словно распознал неладное в ее голосе. Было непривычно видеть Пабло обеспокоенная с его обычно вежливой отстранённостью на любые ссоры Фелис с отцом. — Нет. — Она немного расслабилась и смогла даже усмехнуться. — Просто они с затемнением. *** После нескольких часов катаний по городу, за которые Фелис успешно записала первые заметки для концовки сценария, родные стены встретили её недружелюбно. Фелис успела только зайти в квартиру, как кто-то, будто с нетерпением дожидавшейся её возвращения, вышел встречать её. — Ты вернулась. — Да. Это была Беатрис, которая смотрела на неё с выражением, полным тревоги. При этом взгляд её приятных голубых глаз пристально метался с одной части тела Фелис на другую. Вероятно, для неё не осталось незамеченным успевший помяться подол платья, запыленный пиджак и полный беспредел на голове. Теперь без расчёски никак нельзя было обойтись. Стаскивать одной ногой с другой ботинки было некомфортно под этим конвоем от монахини. Фелис наплевала на всё и резко присела, чтобы расшнуровать обувь. На уровне копчика ткань платья недобро натянулась, но не разорвалась, благодаря весьма плоским формам девушки. Молчание затягивалось, а Беатрис никуда не уходила. В этот момент Фелис случайно вспомнила о неудачной попытке переспать с азиатом и причину своего ухода. И везде всплывала опять эта никчёмная Беатрис. Так и хотелось послать на неё проклятие! — Что ещё? — с нескрываемым раздражением грубо спросила Фелис и, отодвинув ботинки ко всей остальной обуви, выпрямилась во весь рост, шагнула к Беатрис ближе. Как ни крути, а имя при церкви подходит Мелиссе больше, чем её настоящее. Может, потому что понравилась ей именно Святая сестра и… сама мысль о соблазне заставить согрешить Беатрис уже вызывала сладкое возбуждение. — Кто разрешил тебе оставлять маму? Ты стоишь здесь уже миллион лет, а она в это время может покалечить себя, между прочим. — Дело не в ней… Фелис, — в одном лишь имени ощутилась небывалая катастрофическая паника. С чего бы? Беатрис вдруг словно не могла более держать себя в руках, словно молчание и являлось единственным спасением, а теперь броня из хладнокровия моментально разрушилась. Она стиснула челюсть, потеребила пальцы рук, а затем как перед чем-то страшным выдохнула и начала: — Послушай… — А-а, посмотрите-ка, кто здесь! Сфокусированные на монахине тёмные глаза Фелис продолжали буравить ту взглядом, с замиранием сердца дожидаясь продолжения. Но всё было испорчено. Снова Мелисса Лур, выдав своё напряжение пугливым вздрагиванием, быстро приняла привычный спокойный вид. Совсем как водитель Пабло. Они были, вроде, здесь, но в то же время отсутствовали, превращались в живых статуй. Такова участь всех, прислуживающих семьям. — Папа? Почему ты здесь? — после их последнего плохо закончившегося разговора тяжело было понять, пришёл он для ругательств или чего-то ещё. Тем более, что Фелис сама ощущала злость на него, но только за его появление, испортившее момент. — У тебя же нет выходного. Очевидно, всё упущено, и Беатрис не станет ничего ей говорить в его присутствии. Если бы он поскорее вернулся туда, откуда пришёл… Нет, поздно. Беатрис решила первой покинуть их компанию, тихо извинившись и сославшись на необходимость присматривать за матерью. Останавливать её бессмысленно. И всё же что-то внутри недобро сжалось. Ощущение неизбежности. Хотя, с другой стороны, позже у них ещё будет момент поговорить. Просто не сейчас. — Я решил оценить преимущества переноса всех рабочих дел на дом, — когда за Беатрис начала закрываться дверь в комнату мамы, Александр не выдержал и с непонятной надеждой попытался разгядеть что-то или кого-то через плечи сиделки. — В моём кабинете сейчас несколько людей, с которыми я обсуждаю выгодное предложение. И, пожалуйста, не отвлекай меня по пустякам. — Пока что это ты меня отвлекаешь, — просто сказала Фелис, намереваясь поскорее уйти к себе. Расправив спину, она спокойно прошла мимо отца. Продолжать препираться не хотелось, а на иное у неё не было настроения. Вслед ей послышалось мрачное: — Потому что ты хлопнула дверью так, словно она твой злейший враг. Не делай впредь этого. Можно вспомнить о многом, что раздражало её в папе для обороны. Но Фелис проглотила все успевшие сформироваться фразочки, невнятно выразив согласие. «Угу» же так и подразумевает окончание разговора. Она надеялась, Александр не глупый и не попытается задерживать дочь. Кажется, ему тяжело свыкнуться с потерей нормальной жены. Поэтому он искал глазами Стефанию ранее, желал убедиться. И в тайне мечтал, чтобы миссис Дренальдус заметила его и вышла к нему навстречу, заговорила. Была с живой душой. Да, Фелис особенно сильно чувствовала дискомфорт и некое подобие вины, когда замечала такое поведение за ним. Теперь у Александра из полноценных членов семьи осталась она одна. И он будет неосознано цепляться за Фелис, одновременно срывать на ней эмоции и искать утешения. Возможно, они оба. Как и всегда. Александр окликнул дочь, не позволив той скрыться за поворотом. — Да что ещё?.. — с готовностью отстаивать своё мнение, безрадостно вопросила Фелис. Ей вдруг стало не по себе от мысли, что однажды, пусть не сегодня, он догадается о её тайне. Она не могла знать, какой будет реакция, ибо всё зависело от его настроения. — Звонила твоя подруга Алиса, два раза. Тревога усилилась. Если он знал, кто это был, значит, отвечал на звонки. Фелис же сказала ей напомнить о себе позже. Но, чёрт, она вовсе не думала, что та будет столь настырной. В планах было пригласить на разговор Алису, как минимум, к вечеру. А может, если подруга пренебрегла даже своей нелюбовью к Александру… Значило ли это, что желание подействовало слишком быстро, что у Алисы не было иного выхода, кроме отчаянно пытаться связаться с Фелис как можно скорее? И, самое главное, говорила ли Алиса что-то папе? До сих пор Фелис ощущала себя почти в безопасности. О её способностях знает одна Беатрис, но та навряд ли смогла бы уверить отца в чём-либо. Для Александра это обычная сиделка, они были почти незнакомы. А вот Алиса… — Скажи мне, — мужчина с недоброй усмешкой сокращал с дочерью расстояние, заставляя Фелис отступать назад, нервно закусывать губу. — Почему ей вдруг вздумалось беспокоить весь дом, в том числе твою маму, вечным трезвоном? Она потеряла твой номер? Нет. Показалось. — Вероятно, мой телефон разрядился. Прости? Вышло с весёлой ноткой в голосе. Облегчение от осознания отсутствия опасности трудно скрыть. Александр не одобрял звонки Алисы, это очевидно. Но ничего другого он не хотел донести до Фелис. Окрылённая благополучным исходом, девушка честно пообещала сию минуту перезвонить подруге, как только аккумулятор телефона пополнится на несколько процентов. Правда, последнее было не совсем корректно. Плотно прикрывая за собой дверь в спальне, Фелис вытаскивала телефон из сумки и убирала режим «не беспокоить». *** Что ж, быть в чуть свободных джинсах куда приятнее, чем в платье. Особенно, когда оно досталось такой нечеловеческой ценой. Сумерки ещё не думали сгущаться, к началу вечера солнце решило светить ярко, прогоняя при помощи ненавязчивого ветра сгустки туч. Чистое небо ассоциировалось с летом и неимением забот. Только весёлые разговоры с Алисой, лёгкий смех и торопливые шаги для ждущего их внизу такси, чтобы папа не мог отследить местонахождение Фелис через Пабло. Как и на прошлых летних каникулах, так и теперь была идентичная атмосфера. Всё успокаивало, настраивало на нужный лад. Фелис действительно отдалилась от подруги за эти несколько дней. Да и, признаться, этот случай — не из первых. Но они с Алисой привыкли к обществу друг к друга с ранних лет, и то ли Алиса видела в ней нечто особенное, то ли была полной идиоткой, раз терпела неоднократное наплевательское отношение. — По-моему, они уже идеальной длины, — задумчиво сказала Фелис, с расслабленностью хватая ключи с крючка, не отрывая взгляд от струящихся до груди белокурых волос Алисы. Помимо длины разница виднелась и в качестве. — Совсем как раньше. Правда густые. — Нет, я хочу, как у тебя, — с улыбкой отозвалась подруга, но не удержалась от очередного прикосновения ладоней к концам волос, как бы проверяя, не сошла ли она с ума. — Ладно, пойдём пробовать, что ещё мы можем. — Мы? — Фелис приподнимает бровь. Она вспоминает Беатрис, её слова о возможном потребительском отношении Алисы. — Ты-то ничего не умеешь. — Но мы же вместе… Да? Фелис внимательно на неё посмотрела, размышляя. Алиса не испугалась при полном открытии правды. Она прошла проверку, будучи подопытной, но не осудила, не обвинила ни в чём. Наоборот, извинилась и вполне искренне, в типичной для неё манере детского восхищения попросила дать ей дочитать оставшуюся часть сценария, в то же время увспев завалить её вопросами и уже выяснить многое. Теперь их объединяла не только привычка, но и что-то большее, великое. Как известно, тайны обычно или сближают, или рушат всё. Фелис предпочитала первый вариант. — Да. Мы вместе. Она старалась не сильно думать о том, что эта фраза имеет двойной смысл, и со стороны кто-то бы подумал об отношениях на романтическом уровне. Жаль, сестра Беатрис никогда бы не сказала подобного. К счастью, обычно, чем меньше думать о ком-то, тем быстрее получится оставить его в прошлом. Если никто не напомнит. — А где эта Беатрис? — словно прочитав её мысли, поинтересовалась невинно Алиса, обматываясь лёгким палантином. — Ты же говорила, она к концу дня уйдёт отсюда? Это напрочь вылетело из головы. Пластинка с едва слышной, приятной музыкой в фантазиях у Фелис со скрежетом съехала, и безмятежная атмосфера иссякла. Чёрт. Зачем Алиса напомнила об этом? Вот почему ранее Фелис ощутила уверенность в последней неудавшейся попытке Беатрис рассказать нечто! Молчание планомерно перетекало в тишину, которая бывает, когда люди покинули это место. Но Фелис с Алисой ещё были в прихожей, и одна из них — та, что со светлыми волосами — с пониманием и сожалением старалась даже дышать бесслышно, чтобы не испортить всё больше. — Тебе… она нравится? Темноволосая отрешённо моргнула. Внутри же наоборот образовывалась буря из возмущения, гнева. И непонимания… Ибо хотелось и наорать на Алису, чтобы та не поднимала больше тему Беатрис, и обсудить с ней свои переживания. Но почему её вообще заинтересовало отношение Фелис к Святой сестре? — Мне плевать. Такой же безжизненный ответ, как и общий вид девушки. Фелис повела плечами, сохраняя скованность в движениях. Всё будто было на автомате: чёткое дыхание, вздрагивание пальцев рук. Она могла почти увидеть, как смотрела на себя со стороны, подобно призраку на собственное тело. Лицо Фелис действительно было странным: в отражении зеркала стояла покрасневшая её копия. Покрасневшая?! — Уже уходите? Мужской голос, принадлежавший отцу, раздался неожиданно. Хотя иногда создаётся впечатление, что Александр часто наблюдает за дочерью минуту-другую, прежде чем в нужный момент застать её врасплох. — Я хотел, чтобы ты посидела с матерью, пока я не закончил с работой. — Тоном начальника проинформировал мужчина. — А… Мелисса? — Хотел бы я знать, где она, — отец недовольно хмыкнул. Внимание Фелис привлекла его правая рука, в которой было что-то зажато. — Она заходила ко мне полчаса назад, попросила передать тебе эту записку. Пергамент был сложен неровно и слегка помят. Под всеобщим вниманием Фелис медлила разворачивать послание. В присутствии одной Алисы это было бы проще сделать. С сомнением она осторожно спросила: — Ты читал? Как и ожидалось, чувство собственного отцовского достоинства было задето. Но ей сейчас на руку его обида. — Господи, Фелис, мне нечем заняться?! — моментальная ярость сменилась так же стремительно на обиду. Похоже, он ожидал большего доверия. Разворачиваясь к девушкам спиной, он едко подметил: — Мне больше интересно, с какой стати она что-то пишет тебе, а сама исчезает без объяснений. Во время возвращения отца в кабинет и его злого хлопанья дверью (а ведь он сам просил её так не делать!), Фелис сосредоточенно раскрывала записку, ожидая увидеть ответ на один из тревожащих её вопросов. Однако реальность — это короткое предложение, коряво выведенное со спешкой и нервозностью: «Не возвращайся в церковь».