Каприз Сатаны

Все происходило, на удивление, как и в воображении. Впервые никто не вмешивался, не портил момент, разрушая всю картину. Действие каждого желания заставляло хотеть большего, посредством практики понять, какие есть границы, где ее собственная безопасность завершалась. Восторг от удачной попытки, переглядывание с сопровождавшей ее подругой и полная безнаказанность. Идеальные следующие два дня, когда даже пропуска университета им с Алисой наоборот зачтены в качестве неплохой порцией баллов. Наверняка их одногруппники ничего не понимали, когда учителя с рассеянно-стеклянным взглядом игнорировали при перекличке фамилии двух девушек, словно те тоже присутствовали в аудитории. На этот период все проблемы будто улетучились, переключившись на всё население планеты, кроме Фелис. И Алисы, ведь нужно было позаботиться и о её благополучии. Им не было ведомо, что после ухода из очередного заведения (причём это было что угодно, в последний раз — тюрьма в качестве экскурсии) их удачливость уходила вместе с ними. А те остальные, кто не имел выбора, разгребали последствия. Часто — невинные мелочи в виде случайно незакрытой двери в камеру одного из преступников. Исполняя желание Фелис показать всё самое интересное, охранники послушно делали всё загаданное и забывали о других обязанностях и мерах предосторожности. Так в новостях ведущие оповещали о сбежавших большой группой заключённых, о взрыве в крупнейшей фабрике и даже кое-чем совсем неправдоподобном: консультант в магазине знаменитого бренда сознался в краже нескольких дорогостоящих вещей, но не мог вспомнить, куда их запрятал. Осталось два дня до крайнего срока вручения концовки сценария Криффу, а Фелис за всё это время даже не ночевала дома. Преимущества желаний и здесь помогли спокойно отдыхать в квартире Алисы после новых развлечений. — Может, тебе стоит проведать твоего отца? — даже устав, Алиса не могла скрыть холодок в голосе при упоминании Александра Дренальдуса. Это странно сочеталось с её одновременным беспокойством за отныне беспомощную мать Фелис. — Нет, что может случиться? — Фелис лениво развалилась в кресле, наблюдая за дерущимися в клетке напротив белыми крысами. Алиса то и дело заводила какую-то живность. — Как знаешь… Неловкость мог не заметить только ребёнок. Но Фелис упорно избегала разговоров об отце и всём, что связано с её семьей. Особенно она злилась, если Алиса ненароком вспоминала о сестре Беатрис. Та записка, не объясняющая ровным счётом ничего, было последней весточкой от сбежавшей монахини. Полное противоречение с её мольбами пойти Фелис вместе с ней в церковь. Как это понимать?.. Очень злило, когда ты не можешь докапаться до истины. И под испорченное настроение позавчера попал отец, продолжавший требовать дочь отменить все свои задумки с подругой и остаться дома. Присмотреть за матерью, к которой Фелис не питала вообще ничего. Не к нынешней. И поэтому девушка пожелала, чтобы Александр передумал. — А, может, ты лучше сам это сделаешь, папочка? — полуохрипшим от долгого молчания и удивления из-за содержания записки Беатрис, осведомилась Фелис. Она успела рукой подать знак Алисе, чтобы та внимательно наблюдала за новым сотворением противоестсественного. — Я желаю, чтобы ты провёл время со Стефани, как подобает мужу. До сих пор не было никаких звонков или сообщений от отца. Может, Алиса не зря беспокоится, помня все беды с ничего не помнящими после желаний Фелис людьми. А может, она просто… испугалась её? Фелис осторожно бросала взгляды на склонившуюся над ноутбуком подругу, не удосужившуюся даже сесть на стул. Действия светловолосй были довольно естественными: рандомный поиск очередных интересных мест, где есть достаточно поводов для экспериментов с желаниями. Нет напряжения, резких вздрагиваний в теле или иных признаков страха. Если только человек не умеет прятать это глубоко внутри. — Алиса? — мягкий, чуть ласковый тон Фелис казался непривычным даже для неё самой. По-видимому, она сегодня чересчур вымоталась, если превращается в тряпку. Со стороны подруги не последовало реакции. С трудом выпрямившись в кресле, она в той же убаюкивающей, сладкой манере задала конкретный вопрос: — А чем тебе не нравится мой отец? Всю жизнь Фелис игнорировала этот факт и не проявляла к нему заметного интереса, ибо не только Алиса не разделяла симпатию к Александру. Честно говоря, и дочь, и отец стоили друг друга, и тяжело понять, за что именно Стефания полюбила этого мужчину и родила не менее токсичную дочь. У Александара было полно недоброжелателей, как и у Фелис. И все они питали негативные чувства к ним потому, что были брошены из-за ненужности, пренебрежения. Никто из них не мог причинить значительный вред. Правда, у папы основные враги — это конкуренты с других фирм, всё оправданно. Обычно он вообще не обращал внимания на людей, не добившихся чего-либо, то есть на едва вышедших из подросткового возраста детей. Именно детей. Фелис тоже являлась для него ничего не умеющим ребёнком. — Брось, это неправда, — Алиса открыла очередную веб-страницу и тут же закрыла, будто ошиблась. В ней просыпалась нервозность. Лениво потянувшись, Фелис не спешила с выпытыванием ответа от подруги. Она предпочла этому заплетание косы из своих недавно высохших после душа волос. Соревнование по большей длине шевелюры было давно проиграно: Алиса давно превзошла её. Отныне светлые пряди достигали ей до начала коленей. Но они пока не спешили с отрезанием волос, думая над тем, сколько ещё способно вырасти и не будет ли подравнивание концов опасным. — Нет, серьёзно, — по-доброму произнесла Фелис, наконец справившись с самой сложной частью в причёске. — Это началось с вашего первого знакомства, точнее, когда ты зашла за мной на час раньше, а я ещё спала. Это было… сколько лет назад? — Да какая разница?.. — пальцы подруги сжали компьютерную мышь сильнее. — Десять, возможно. Фелис, это пустяки… — Нет. Если ты думаешь, что я стану его защищать, отбрось это. — Девушка завязала завершенную косу и очень удачно откинула её назад, прямо соответствуя своим последним словам. Вещи, события, люди в последнее время соответствовали любому её ожиданию из-за желаний. Она привыкла к лёгкости и простоте во всём. — Я хочу знать. Скажи. Алиса вздохнула, медленно развернулась к ней. Фелис продолжала находиться в кресле, обхватив руками подлокотники. Она ожидала ответа. Терпение постепенно иссякало. — Я не стану, потому что это не понравится тебе. И… ты можешь понять всё не так. Поэтому нет, прости. Отказ — странное явление. Зачем Алиса сделала это? — Я могу заставить тебя. Это не прозвучало, как угроза. Но, тем не менее, Алиса поменялась в лице. Будто всё это время она дожидалась подобных слов. Только с какой целью? Фелис не планировала что-либо делать с ней, пока точно нет. Фраза вырвалась больше для увеличения авторитета, наверное, чтобы повысить шанс успеха. — Я знаю. Ну, так давай, — Алиса нахмурилась, а во взгляде показалась настороженность. Ровно, но чуть тише обычного сказала: — Загадывай желение. Чего ждёшь? Теперь понятно было одно: что-то слишком тайное не должно открыться для Фелис. Алиса всерьёз отстаивала свою позицию, отвлекала её и словно провоцировала. Но последнее — неправда. Алиса очень боялась оказаться на месте тех людей, ставших рабами желаний Фелис. В подруге теплилась слабая надежда на силу их дружбы, проверенной временем. И, пожалуй, сегодня рано для вмешательства. — Я жду, что ты поступишь разумно и скажешь мне всё по своей воле. Крайне важно узнать. Это очевидно, и если будет вопреки её воле… — Не могу. Прости, правда. … то Фелис обязана выяснить всё действительно тем путём, которым она, вроде бы, грозилась не всерьёз. Однажды, завтра или через неделю. Фелис даст еще несколько шансов Алисе. Ведь любой бы согласился, что у неё есть полное право на выяснение подробностей, если это касается её отца. — Хорошо. — Покладисто приняла этот факт Фелис, после полуулбынулась. Она плавала в своих раздумьях и рассеянно окинула комнату взглядом. — Так ты нашла новое местечко для моих экспериментов? Безусловно, Алиса обрадовалась внезапному признанию поражения и возвращению к привычной теме разговора. — Я не успела, но есть один пансионат… — Вот и проверь, а я отойду, — без интереса проговорила Фелис, мгновенно устремившись к выходу. Руки с лёгкой дрожью щупали карманы джинс в поисках наличных денег. — Куда? — Алиса не успела насладиться спокойствием, как её вновь одолели подозрения. Что ж, на этот раз подруга верно мыслит. Они обе понимали причины таких внезапных уходов Фелис. И это не зависело от количества исполненных желаний. — На улицу. Ибо, как ни крути, если в человеке была какая-то зависимость, а он ее излечил, то это было иллюзией. Эта тьма возвращается с новой силой, с хитростью ища новые способы подчинить себе, испытывает и глумится, не заявляет о себе в открытую сразу, а ждёт, наблюдает за твоей реакцией в опасные моменты. Фелис прошмыгнула мимо матери Алисы в гостиной и лихорадочно соображала, что купить такого, от чего станет наконец-то невыносимо тяжко. Она упорно продолжала гордиться своей идее о быстром метаболизме и с большей злостью остервенело ела, почти не жуя, убеждая, что, вот сейчас, да-да, она ощутит подзабытое чувство наполненности. Но через пять минут, сидя на скамье неподалёку от супермаркета и пихая грязными руками в рот шоколадную пасту с булками, сердце снова с болью сожмётся от разочарования. Теперь только постоянная пустота и неутолимый ничем голод. *** Становилось предсказуемо. Фелис поняла, что слишком устала, когда перечитывала сценарий. И в сюжете, и в настоящей жизни девушке не доставало какого-то важного элемента. Походы по запрещённым местам, безнаказанность и адреналин со страхом перед загадыванием нового желания стали такой же обыденностью, как и ее вечные попытки добиться-таки насыщения после огромной порции еды. Но ничего не приносило достаточного удовлетворения даже наполовину. Это только поначалу от шока и эйфории она была слепа, не видела подвохов. Разумется, Фелис подвержена эгоизму и самолюбию, а потому пропускала мимо ушей все частые реплики Алисы о новых случаях смертей в тех местах, где они побывали буквально в тот же день. Какое ей дело до незнакомых идиотов? Нет, Фелис волновали только собственные потребности, поиск решения для увеличения её комфорта. Однако для сценария полезно запомнить эту ерунду, что эти люди сдыхают, как мухи, стоит ей воздествовать на них. Почему это происходит? Вмешательство в их судьбу кем-то… чем-то противоестественным, точно. Записывая приходящие в голову задумки, она изредка (хотя кого обманывать, слишком часто) тянулась к большой коробке с печеньем американо. Тёмно-коричневые крошки превращали рабочий стол в минное поле, исключением был ноутбук, который Фелис бережно протирала всякий раз. Стояло раннее утро, и причиной пробуждения девушки стал, конечно же, голод. Безо всякого азарта, скорее, оззлобленно и бездумно, не чувствуя вкуса, она пихнула в себя пачку из десяти кексов, а затем с досадой плюхнулась на стул и так и решила наконец полностью загладить все штрихи в сценарии, а заодно и в планах на реальное будущее. Пока Фелис гостила у Алисы, подруга предоставила ей комнату старшего брата, давно сбежавшего из-под родительского крыла. Он не свыкся, бедняга, с фанатичными замашками матери на религию. Хотя, как считала Фелис, не очень-то миссис Стейплс надоедала: в отличие от многих любителей навязывать свои страсти, после развода с мужем она просто позабыла о своих детях и уделяла большую часть времени молитвам, походам в церковь и участию в благотворительных акциях. Иногда казалось, что она даже не в курсе о ночевании здесь Фелис — настолько порой женщина уходит в себя. И всё же это лучше, чем иметь потерявшую разум мать… Кто-то без стука ворвался в полупустую комнату, состаявшую лишь из базовой чёрной мебели и остатков старых комиксов брата Алисы. — Знаешь, мне начинает это надоедать, — не отрываясь от включенного экрана ноутбука, заявила Фелис. Человек позади мешкался переступать порог, но по лёгкому веянию знакомых духов груши было очевидно, кто это был. — Я не могу больше делать вид, что мне по душе сутками напролёт слоняться по этим притонам… Что с тобой случилось?! — Сделай что-нибудь! — Ты… — Фелис, это же ты пожелала! Они не должны были… Я… Успев привыкнуть за эту неделю к роскошной и стремительно увеличивающейся блондинистой шевелюре Алисы, Фелис не сразу поняла, почему при взгляде на подругу возникало столько удивления и настойчивого желания потереть глаза, проверить, не обман ли это зрения. — Успокойся! — мысленно подумав, что и Фелис не мешало бы найти силы для сдерживания своих эмоций, она позабыла напрочь о сценарии, на автомате сохранила его, закрыла программу и поднялась с места. — Объясни всё с самого начала, хорошо? — Вчера перед сном я решила наконец их подровнять, — судорожно выдыхая, затараторила Алиса, и при случайном взгляде в зеркало у шкафа горестно зажмурилась. Руками она попыталась безуспешно прикрыть абсолютно лысый череп головы, делавшей её схожей с больными онкологией. — А сегодня проснулась и вижу ЭТО! Приобретённый шок от впервые увиденной подруги без волос начинал сходить на нет. Фелис умудрилась даже подумать об удачном сочетании лица Алисы с её новой «причёской». Не всем шёл такой образ. Глаза девушки казались больше и выразительнее, как и губы. Или, возможно, это было следствием плача Алисы… — Так… Подожди, — осмотрев каждый угол комнаты, будто рассчитывая найти там помощь, Фелис повела пальцем, приглашая её подойти вплотную ней. — Ты хочешь сказать, что за одну ночь они внезапно выпали? Все? — Если не веришь, иди и посмотри на мою кровать! — остановившись в полушаге от Фелис, Алиса часто избегала смотреть на неё, как бы стыдясь своего вида. На щеках образовался румянец. И, в конце концов, она не выдержала и отошла на несколько десятком сантиметров в сторону, к окну. Неужели Алиса так ненавидела сейчас свой облик? Или опасалась заразить облысением и Фелис? — Они… Они по всей подушке, словно кто-то безболезненно вырвал каждый волос или… проклял меня! Понятно. Алиса думала не о причинении ей вреда. Всё было наоборот. — Я ничего не делала, — тут же окликнулась Фелис, учуяв нотки подозрения от Алисы, которая внезапно уверенно указала на неё пальцем, недоверчиво прищуривая покрасневшие глаза: — Но ты сказала, чтобы я их не трогала, чтобы подождала ещё и ещё, ещё, ещё… Надоело. Всё переходило рамки дозволенного, выводя Фелис на эмоции. Более не церемонясь, Дренальдус решительно настигла облысевышую подругу, цепко схватила её за оба плеча, не позволяя вырваться, и прямо в лицо крикнула: — Потому что я боялась, что может случиться нечто подобное! Со мной уже случилось! Послушай, — Переведя дыхание, Фелис с трудом собирала из кучи бреда в своей голове нужные мысли, — я загадала есть и не поправляться, иметь мегаскоростной метаболизм, помнишь? Ну, так у меня тоже есть один подвох. Я не сразу заметила, но я, я чувствую голод ВСЁ ВРЕМЯ! Я не могу больше насытиться ничем, и это невыносимо, это хуже, чем выблёвывать еду обратно! Теперь понимаешь?! Этот большой подвох портит всё, а у тебя… — Если попробую вмешаться в рост волос, я стану лысой. Что я и сделала. Они с осознанием неприятного открытия посмотрели друг на друга непрерывно, пока Фелис не опомнилась и не перестала держать подругу, как провинившегося преступника. Было слегка неловко и странно, в воздухе появилась атмосфера, доселе не свойственная при нахождении рядом с Алисой. Но наверняка виной всему отсутствие волос на голове подруги. Без них можно было куда ярче увидеть все эмоции на её лице, каждую складочку от хмурых выражений и вечно дергавшихся в раздумьях бесцветных бровей, любое бесконтрольное вздрагивание пухлых губ Алисы, пытающихся вновь и вновь что-то озвучить, а затем стремительно передумывать. Фелис вдруг поняла, что это продолжается уже слишком долго, и Алиса и не думала что-либо предпринимать: просто замерла на месте и не отрывала от неё взгляд. — Я не думала, что всё будет настолько плохо. Прости, что загадала это… — неровным голосом Фелис осмелилась наконец прервать странное мгновение полного молчания. — Попробуй ещё раз. Расстерянность, ощущение беспомощности. Фелис непонимающе расширила тёмные глаза, но Алиса подбаривающе настаивала, не изменяя своему чрезмерному вниманию за любым действием подруги. — Давай же! Какого-то чёрта Алисе понадобилось сначала осторожно взять её за костлявую руку, а уже после сказать это. Дискомфорт вернулся, а Фелис не успела оклематься и от прошлого! — Я должна… проверить отца. Я пожелала ему быть с матерью, но если и там произошло что-то не то… Нелепые попытки спастись от непонятно чего, её бормотание, испуганно бегащий из стороны в сторону взгляд… Фелис одёрнула от Алисы руку, не в состоянии больше терпеть её прикосновения, перешедшие в мягкое, успокаивающее поглаживание. — Я говорила тебе сделать это с самого начала, между прочим, — не дрогнув при грубом вырывании руки девушки, спокойно промолвила Алиса. — Но не забудь, пожалуйста, про мои волосы… Фелис уже не слушала подругу. Она молилась, только без применения волшебного (или проклятого?) дара на ответ абонента, пару раз чуть не выронив мобильный и не позвонив вместо отца какого-то чёрта своему бывшему тренеру по плаванию. За почти минуту безуспешного ожидания Алиса попыталась снова привлечь её внимание, указывая на гладкую, чистую кожу головы, как бы говоря: «Так ты собираешься что-то с этим делать?». И не было в выражении девушки отныне ничего странного, нетипичного, нового. Алиса вела себя, как и всегда: немного настырно и простодушно. Фелис, не дождавшись ответа от отца, выбирала в списке контактов другой номер, и она не знала, радоваться такой перемене в подруге или пугаться. К счастью, от размышлений очень скоро её отвлёк знакомый голос водителя. — Пабло?.. — Фелис кивнула Алисе, надеясь, что та поняла намёк не отвлекать её. — Ты, случаем, не знаешь, как дела у папы? Послышались неопределённые звуки какой-то суеты, копошения. Неудивительно, вероятно, он был как всегда за рулём. Кто знает, вдруг с ним как раз отец? — Прошу прощения, я не очень осведомлён, но… Кажется, ваш отец не покидал своей квартиры уже несколько дней. — А, так он перенес работу полностью на дом? — с беспечностью уточнила она. — Ты заходил к нему? Что он тебе сказал? — Я не вправе вмешиваться в его дела, извините. Он просто… к-хм, занят. Очень занят, как я понял. Такая отстранённость обижала Фелис, учитывая их последнюю встречу, когда он был почти как вторым отцом для неё, выслушивал все её глупые мысли и не упрекал за странные похождения в виде того тематического клуба, а уж тем более не докладывал Александру. — Чем? Пабло? — судорожно прислушиваясь к новой порции шума на том конце провода, Фелис с беспокойством окликнула его ещё пару раз, пока не поняла, что разговаривала уже сама с собой. — Да он сбростил звонок, вот гад! С разочарованием, негодованием она упорно нажимала снова и снова на кнопку вызова Пабло. Происходило неизменно одно и то же: абонент вдруг стал находиться вне зоны доступа. А получше что-то он и не мог придумать? Прекрасно! Алиса, наблюдая за упёртостью Фелис, мучавшей телефон, вмешалась тихо, опасаясь попасться под горячую руку:  — Всё не в порядке, да?.. Признавать, что Алиса догадалась верно, не очень хотелось. Поэтому Фелис лишь исподлобья хмуро взглянула на подругу и тут же переключила внимание обратно на экран телефона. Отсутствие ответов, неизвестность усилили и так не заканчивающийся голод. Однако Фелис постаралась отбросить надоедливые мысли о еде. Александр, её отец, тоже упорно не отвечал на звонки. По крайней мере, телефон его был включён. — Не волнуйся обо мне, иди, — донеслось до Фелис, как из-под купола. Она не сразу сообразила, что Алиса ей говорит. — Да, но твои волосы… — Ну, пока надену парик, — не без горечи подметила подруга. — К счастью, у меня их достаточно со времен косплеев. На самом деле, Фелис даже обрадовалась не сколько тактичности и сочувствию Алисы, сколько возможности побыть подальше от неё и переварить странности в её поведении, о которых почему-то стало известно только сейчас. Что-то подсказывало о схожих случаях и раньше, но Фелис не считала нужным их замечать. До сегодняшнего дня.