Silver Dragon Blood

Нежный ветер касался краев тонких штор. Слуги ушли за полотенцами и маслами, и Стайлз, не оборачиваясь на тихие шаги за спиной, спустился по лестнице в огромную ванну, ощущая, как пар касался скул, а тело расслабилось под действием горячей воды. — Мой господин!.. — тихий вздох ужаса раздался за спиной. — Вы обожжетесь, мой господин. Это же кипяток. Воду еще не разбавили, мой господин! — лепетал тихий голос, пока Стайлз заходил все глубже, опускаясь на колени и оказываясь в кипятке по горло. Его старший брат Айзек уже ждал на улице, оглядывая окрестности. Точеный профиль, точь-в-точь как у отца, и эти белоснежные волосы, что Стайлз презирал, сияли в лучах жаркого летнего солнца. Свои волосы Стайлз окрашивал басмой, уже смывшейся и выглядящей тускло-коричневой вперемешку с серебряно-белыми прядями волос Таргариенов. Стайлз ненавидел свое происхождение, ненавидел трон и то, что тот сотворил с их отцом и что делает сейчас с его братом. Власть сводит Таргариенов с ума, это древняя легенда, которая омыла руки каждого члена его семьи черной пригоревшей кровью. Его кожа, такая же светлая и светящаяся лунным светом, как и волосы, сейчас словно позволила солнцу коснуться себя, оставляя россыпь золота на плечах и кончике носа. Сам свет. Но глаза, дикая и глубокая смесь черничного и янтарного, обнажали все то темное и сокровенное, скрытое глубоко внутри. Девушки, вернувшиеся с маслами и ведрами холодной воды, пораженно осматривали тело на предмет ожогов. Губы принца увлажнили маслом карите, которое, выходя из купальни, Стайлз тайком стер запястьем. На его предплечьях защелкнулись увесистые подвенечные браслеты, а тонкое брачное одеяние из батиста не скрывало даже нежных сосков. Его плеч коснулось полуденное солнце, и кожа засияла, когда он вышел на террасу. — Ты же знаешь, что выглядишь потрясающе? — Айзек бросил голодный и надменный взгляд на Стайлза, касаясь его губы и растирая по ней остатки масла. — Ты же знаешь, что я не хочу этой свадьбы, — прошептал Стайлз, отворачиваясь от прикосновения. — А чего ты хочешь? — спросил Айзек, хватая брата за запястье и разворачивая к себе. Взгляд тех же чернично-янтарных глаз прожигал в Стайлзе дыру, полную ненависти и желчи. — Я хочу домой, — ответил Стайлз, переплетая пальцы с пальцами брата. Только бесконечная любовь Стайлза останавливала его брата от всех тех жестоких и диких поступков, от которых он не мог освободить свой разум. Стайлз скрывал за безусловной любовью страх. Скрывал даже от себя. — И я хочу домой, мой милый братец. Но наш дом украли. Нас изгнали из него. И, чтобы вернуть его, мне нужна корона. И ради этого я готов позволить всему кхаласару, полному этих дикарей, трахать тебя сколько им будет угодно, — губы брата коснулись губ Стайлза, из-за чего скулы младшего алым туманом затопили ненависть и ярость, холодом страха опускаясь в самый низ живота. Позже, когда он спустился к порогу, брат уже был там. На его плечах была накидка, вышитая серебром в цвет его волос, а на его поясе покоился фамильный валирийский меч. Это было настоящей церемонией сватовства. Спустя пять вечных минут ожидания Айзек, Стайлз и лорд Пелли услышали ропот. Стайлз чувствовал, как дрожала земля, благоговейно содрогаясь в восхищении всадниками, скачущими по ней. Стайлза бросило в дрожь, когда ропот стал сильнее, превращаясь в гул, к которому добавились визги, крики и лязг металла. Он опустил глаза и посмотрел на свои ноги, оплетенные темными ремешками сандалий. Не поднимая глаз, Стайлз увидел копыта трех лошадей. Всадники не пользовались седлами, что уже навеяло на Стайлза холодный ужас. Его скулы совсем побледнели, и он услышал, как один из всадников что-то крикнул. — Gwe! — повторил голос грубее, когда лорд Пелли, маленький и неловкий мужчина, засеменил к Айзеку. — Он просит подойти, — быстро перевел лорд Пелли, очевидно, боясь до седых волос. — Чтобы я подошел, он должен попросить меня с уважением, — ответил Айзек холодно и беспрекословно, сжимая рукоять меча. Стайлз поднял глаза на брата, видя неприкрытую ненависть и превосходство в темных глазах. — Он просит подойти не вас, мой лорд, — смотря на битву взглядов, прошептал лорд Пелли. Стайлз почувствовал, как холод поднимается от земли по его телу вверх до кончиков волос. Страх. Всепоглощающий. Удушающий. Дрожащий. Солнце жгло плечи и нагревало браслеты слишком быстро, когда Стайлз сделал шаг из тени. Он нахмурился, двигаясь вперед на негнущихся ногах. Его одеяние развевалось и кружилось в горячем порыве ветра. Он подошел к лошадям так близко, что, еще пара шагов, и может коснуться их рукой. Он не поднимал глаз, лишь чувствовал жар смущения, сменяющий холод страха, когда его оценивали, словно скот. Он злился и сжимал губы. Королевская кровь не должна проходить сватовство вот так. Это унизительно. Это мерзко. Злость душила в нем страх, и он вздернул подбородок, сталкиваясь взглядами с тем, кто его оглядывал. Мужчина с черными волосами, бородой и смуглой кожей не двигался, впечатывая Стайлза одним взглядом в землю. Легкие свело и пришлось приоткрыть губы, чтобы начать дышать. Мужчина чуть нахмурился, едва оскалился и развернул лошадь, схватив ее за грязную спутанную гриву. Она чуть было не ударила Стайлза копытом, и тому пришлось неловко отступить от своего места борьбы. Трое всадников исчезли так же быстро, как и появились. Айзек бросился за ними вслед, взмахивая мечом и крича. — Что это было? Куда они уехали? Он им понравился? — кричал Айзек, смотря на исчезающих в горящем закатом горизонте всадников. — Поверьте, мой лорд, если бы он ему не понравился, мы бы тут не стояли, — усмехнулся лорд Пелли, все еще выдавая свой страх дрожью в голосе. Стайлз зажмурился и позволил цепким и холодным пальцам брата сомкнуться на его плечах. Айзек увел его в покои, громко захлопнув светлую дверь и оставляя его наконец-то одного. Стайлз рухнул на кровать, прижал дрожащие ледяные руки к горящим огнем ненависти и смущения щекам и почувствовал, как ком в горле наконец-то растворяется, а сквозь пальцы текут слезы. К вечеру пришли прислужницы, последний раз набирая Стайлзу горячую ванну в этом доме. Возможно, он больше никогда не увидит ванны. Будет мыться в ручьях и озерах, когда придется. Будет есть вяленое мясо и сушеную рыбу, позабыв сладкий вкус свежих фруктов. Горькие слезы обиды стекали по его лицу, пока девушки помогали ему опуститься в мраморную ванну. — Оставьте меня, — тихим хриплым голосом шептал Стайлз, и девушки лишь качали головами в отрицании. Конечно, Айзек не позволит ему сегодня остаться одному. Он не позволит своему брату ни убить себя, ни растлить, пока тот еще может сделать это по своей воле. Стайлз откинулся назад и погрузился в воду глубже. — Дотракийцы — народ воинственный, — мягко начала одна из прислужниц, когда Стайлз лег на кровать. В ее руках согревалось персиковое масло, и она осторожно легла рядом со Стайлзом. — Ты хотела сказать, народ бесчувственных убийц, которым чужды любовь, верность и нежность? — Стайлз холодно усмехнулся, уставившись в расписанный причудливыми узорами потолок. — Масло согрелось, мой лорд, — мягко прошептала она, протянув склянку Стайлзу. Стайлз покачал головой, отказываясь, и девушка снова стала греть его руками. Свет луны касался обнаженной груди Стайлза, отдавая свой холод и таинственность настроению принца. — Даже если я подготовлюсь, это будет больно, — Стайлз посмотрел на свои светлые паховые волосы и плоский живот, представляя, как изнутри его раздирает нечто огромное и ужасное. — Не зря секс является одним из сильнейших удовольствий в нашей жизни. Будет больно, только если вы будете напряжены, — она погладила плечо Стайлза. — Как я могу расслабиться, когда это будет происходить не по моей воле и не с тем, с кем я хочу? — Стайлз взмахнул руками. — Ни одна из женщин не выбирала себе партнера, милорд, — мягко сказала она, даже не сожалея. И что-то теплое, даже горячее, растеклось по венам от слов прислужницы. Ненависть к тем, кто не считается с мнениями. Ненависть к тем, кто думает, что может продавать людей, как товар. Ненависть к тем, кто забрал свободу у других. Стайлз почувствовал это тепло внутри, и оно заставило его ухмыльнуться. — Научи меня, — просит он, садясь на кровати. — Чему, мой лорд? — девушка приподнялась на локтях, ее взгляд темнеет. — Как доставить удовольствие, — Стайлз ощутил волны смущения, жаром целующий его щеки. Девушка улыбнулась и притянула Стайлза на себя, помогая ему сесть так, как нужно. Она уложила свои уверенные ладони на бедра принца, заставляя двигаться его в такт толчкам ее бедер. — Дотракийцы известны своим нетерпением, но позвольте своему кхалу потомиться в ожидании, — девушка улыбнулась, и Стайлз почувствовал, как от их движений по его телу растекалось возбуждение, словно кровь закипала и бурлила. Его щеки горели, и он облизнул губы. Они двигались с четким ритмом, и иногда девушка приподнимала его бедра чуть выше, задерживая их на весу. Стайлз нетерпелив, как и любой молодой человек, ни разу не испытавший сексуальных удовольствий. Его член, вставший и влажный, виднелся из-под тонких тканей ночного одеяния. Он смутился и резко слез с кровати, уходя к окну. — Сексуальные желания не постыдны в постели с мужем, мой лорд, — Девушка уже стояла рядом с ним, переплетя их пальцы. Он сглотнул и кивнул, и она принесла ему розовую воду, помогая умыться. Она рассказывала ему те легенды о непобедимых и диких воинах, которые слышала сама, и Стайлз заснул тревожным сном. Девушка покинула его буквально на час, а затем вернулась, чтобы разбудить. — Сегодня день вашей свадьбы, мой лорд, — тихо сказала она, поглаживая пальцами его волосы. Ее руки такие мягкие и нежные. Совсем как были у мамы, кажется, тысячи тысяч лет назад. Он поймал ее руку и прижал к своей щеке, стараясь удержать фантомное ощущение близости матери. Когда он услышал других прислужниц, то открыл глаза и встал с постели. Ему очень хотелось взять свою прислужницу с собой, но факт того, что ее будут считать за мясо и насиловать, снимал пелену шарма. Его губы, руки и стопы были в персиковом масле, и густой сладкий запах окутал всю комнату. — Я всегда хотела свадьбу летом. Так тепло и так ярко, — тихо проговорила девушка, ложась за спину Стайлза и обнимая его рукой. Все прислужницы вышли из комнаты, и Стайлз знал, что Айзек приказал им сделать. Тонкие пальчики девушки кружили вокруг отверстия Стайлза, расслабляя и смазывая его маслом. Они проникали в него аккуратно и нежно, и Стайлз не знал, к каким ощущениям это отнести, но счел, что будет лучше думать, что они приятны. Когда в него входили три пальца, девушка прекратила движения и встала, поправляя подол платья. Стайлз обернулся вслед за ней и ощутил, как было некомфортно между ног. — Я хочу взять тебя с собой, — тихо сказал он, когда девушка закончила. — Зачем? — она встала с кровати, убирая бутылочку масла в небольшую сумку с гербом дома Таргариенов. — Мне не с кем там будет даже поговорить! Они говорят на своем языке, я даже не смогу сказать, где мне больно, или что я предпочту на ужин! — воскликнул Стайлз. — Не думаю, что вам будут предлагать различные варианты, — девушка усмехнулась. — Но я поеду с вами, — она кротко кивнула и вышла из комнаты. Стайлза вновь одели в белый шелк, плотно застегнув тяжелые фамильные украшения на руках и шее. Он сидел в карете вместе с лордом Пелли и своей прислужницей, пока Айзек строил из себя воина и скакал на лошади впереди. Стайлз знал, что Айзек не может удержаться в седле больше получаса, потому что ему натирали брюки. Девушка поглаживала его руку, пока он безучастно смотрел в окно на сухую землю, выжигаемую бессердечным солнцем. Ветер раздувал пыль, из-за чего намасленные ступни Стайлза уже были грязными. Что ж, в следующий раз он помоет ноги наверное в следующей жизни, если старые и новые Боги дадут ему такую возможность. Когда они приехали, в течение нескольких минут прислужница прыскала на Стайлза и его одеяние розовой водой, потому что оно все смялось. Стайлз стоял на палящем солнце, не видя буквально ничего и щурясь, и, когда прислужница отодвинула ткань, обнажив бедро Стайлза, тень заслонила его лицо. Мужчина на коне четким ударом хлыста отшвырнул прислужницу от Стайлза, и ткань платья легла на бедро, укрыв его. Резкий и громкий вскрик расплавился на солнце гортанным хрипом, и Стайлз дернулся в сторону девушки, зажимавшей свою руку другой рукой, скуля от боли. Крупные капли крови жадно впитывала иссохшая земля, шипя и будто прося еще. — Не советую подходить к ней, — произнес мужчина, только подъехавший к ним. На нем была легкая рубашка северного пошива, а черты лица, искаженные солнцем и синей краской кхаласара, не могли скрыть высокого происхождения. — Джорах Мормонт, преданный слуга вашего отца, мой лорд, — он поклонился, не слезая с коня. — Пусть ударит и меня, мне все равно, — Стайлз двинулся к девушке, когда воин снова замахнулся, но топот копыт остановил его. Из трех всадников вперед вышел один. Стайлз запомнил это лицо. Острые и грубые черты, прямой нос и взгляд, прожигающий насквозь. Это был кхал. Его будущий муж. Стайлз смотрел ему прямо в глаза с вызовом, теперь не окутанный страхом женитьбы, а полный ненависти и желания защитить то, что ему дорого. Он первым отвел взгляд, бросившись к прислужнице и поднимая ее на ноги. Ее рука, рассеченная выше предплечья, посинела по краям раны, настолько сильным был удар. По щекам девушки текли крупные слезы. По традиции на бедрах Стайлза был кожаный ремень с ножом, которым он должен был заколоть барашка как дань драконам их семьи, но сейчас Стайлз использовал этот нож, отрезая от своего подвенечного одеяния лоскут достаточный для того, чтобы остановить кровь. Воин, его будущий муж и Джорах Мормонт возвышались немыми статуями над ними, закрывая их от солнца. Стайлз крепко перевязал руку девушки и усадил ее обратно в карету. — Зачем он ее ударил? — спросил Стайлз, и желчь в его горле клокотала. Его будущий муж усмехнулся, что-то сказав воину, и тот развернул лошадь и уехал. — Она касалась кхалиси, законной пары кхала, — Джорах Мормонт пожал плечами. Стайлз прищурился и выплюнул ругательство, разворачиваясь и забираясь в карету, желая спрятаться от действительности и насмешливого взгляда. Спустя полчаса их сопроводили в палатку кхалиси, и Стайлз правда восхитился ее обстановкой. Кожаная палатка не позволяла жару проникнуть внутрь, везде были пустынные цветы и даже сушеные фрукты. Рану прислужницы обработали, ее темные волосы собрали в высокую гульку, а платье сменили на дотракийский наряд, представляющий собой кожаный лиф и брюки. Она оторвала чистую часть подола своего платья и соорудила что-то вроде юбки до колена. Сегодня все-таки праздник. — Прости, — тихо сказал Стайлз, пока на его плечи и шею наносили синие полосы кхаласара. Она лишь улыбнулась и ушла с другими прислужницами. Дотракийское темное золото не сочеталось с серебром Таргариенов, но Стайлз просто принял весь тяжкий вес его судьбы и украшений на нем, после чего вышел из своих покоев под лязганье сабель, топот лошадей, свист и вскрики. Дотракийцы кружили на лошадях вокруг покоев принца диким галопом так быстро, что нельзя было различить чье-либо лицо. Стайлз двинулся вперед, встав посреди круга и опустив голову, но счел это знаком подчинения, после чего резко возвел казавшиеся в таком ярком свете совсем сиреневыми глаза к небу. Шелк его одеяния был влажным от воды, которую на него выплеснули, чтобы он не упал в обморок после поездки, и прилип к телу. Айзек бесстрашно прошел сквозь толпу, взяв Стайлза под руку и выводя из этого круга туда, откуда слышался визг и крики. Стайлз обернулся и столкнулся с пожирающим его взглядом воина. Он отвернулся и наклонился к плечу брата, чувствуя холодный страх и омерзение в самом низу живота. — Не переживай, брат. Я — дракон. Я защищу тебя от всех в этом грязном и убогом месте, — прошипел Айзек сквозь зубы. — Интересно, как ты будешь защищать меня от моего мужа, — колко ответил Стайлз, расправив плечи и отпустив руку брата.