Silver Dragon Blood

Прошло несколько недель. Каждая прислужница ходила в новых кожаных сапогах, как и каждый воин. Дерек все чаще уезжал на охоту на долгие дни и ночи, а Стайлз проводил время с будущими драконами. Он рассказывал им легенды Таргариенов и просил прислужниц рассказать легенды Дотракийцев. Он помогал женщинам кхаласара готовить мясо, стирать грязные вещи в реке и собирать ягоды и плоды. Его волосы отросли и их приходилось убирать за уши. Волосы Айзека уже касались плеч. Стайлз видел, как от нетерпения рвет и мечет его брат, и это заставляло его быть терпимее к жутким условиям, в которых они жили. Последний раз Стайлз ел около трех дней назад, все боясь, что свечи потухнут и драконьи яйца замерзнут. Чем ближе они двигались к северу через Травяное море, тем холоднее становились ночи. Сэр Джорах разводил большой костер, выше человеческого роста, к приезду Кхала и еще десяти воинов, желавшим потягаться с кровными воинами и занять их места. Стайлз просто хотел домой. Здесь, среди визгов и шлепков кожи о кожу, он не чувствовал себя частью семьи, частью кхаласара. Дерек ехал первым, гордо держа антилопу на одном плече, будто та ничего не весила. Он бросил ее женщинам, спрыгнул с коня, весь покрытый кровью, и направился прямиком к Стайлзу. Пальцы в крови грубо сжали серебряные волосы на затылке и горячие губы впились с поцелуем, больше похожим на укусы, и Стайлз, уставший и обессиленный, рыдал, и его слезы были жаром, но Дерек считал их слезами радости возвращения мужа. Для воина, считавшегося только со своими кровными воинами, Дерек был невероятно чуток. Стайлз знал традиции, он знал, что кхал должен пометить свою кхалиси по приезде, он должен показать, что даже после трех ночей охоты без сна он в состоянии доставить своему кхалиси удовольствие. Кхаласар приближался, окружая их со всех сторон, гудя от нетерпения и жажды удовлетворения. Стайлз видел Айзека за плечом Дерека, он смотрел на них с отвращением, но Стайлз знал, что тот прячет зависть. Только жар внутри Дерека мог согреть Стайлза. Но сейчас даже его было недостаточно. Дерек пальцами сжал подбородок кхалиси, смотря ему в глаза, и уже через минуту по его приказу драконьи яйца лежали в огромном костре, грелись, раскалялись, и Стайлз дрожал от ранее неизведанного чувства. Он понятия не имел, что с ними станет, но огонь казался таким правильным. Решение Дерека было таким верным, что звучало, как щелчок рычага в голове Стайлза и все, наконец-то, встало на свои места. Дерек знал легенды Таргариенов. Дерек знал то, что его муж — дракон. Стайлз снял с себя одеяние, бросил все украшения к мечу Дерека как они делали это снова и снова в своих покоях, и его улыбка, расслабленная и принадлежавшая только Кхалу, разжигала тот огонь, который был им необходим. Их тела встретились неосознанно. Стайлз не ощущал холода земли, сильного ветра. Только жар костра, искры между ними и горячего Дерека, когда тот вошел в него. Дерек взял его за бедра, поставив на колени и трахая. Все кричали, визжали и стонали, Стайлз видел, как прислужницы отдаются кровным воинам, а затем весь кхаласар сливается в оргии, но Стайлз смотрел лишь на будущих драконов в огне и чувствовал, что все идет правильно. Он кончил, когда Дерек впился зубами в его плечо, сжимая его шею. По другую сторону костра, сквозь языки пламени, Стайлз видел Айзека. Он смотрел ему в глаза и видел зависть, гнев, возбуждение и страх того, насколько силен был Стайлз сейчас, полный энергии кхаласара, сливаясь с ним воедино. Как бы Айзек ни старался, как бы сильно он ни трахал девушку под ним, он никогда не станет кхалом. Никогда не станет кхалиси. Никогда не станет королем. Никогда не станет драконом. Стайлз правил этим миром, в его руках была безграничная власть, самый сильный воин и все его войско. Дерек двигался и двигался, рыча, кусая шею Стайлза, его яйца бились о бедра Стайлза, он сжимал их рукой, помогая себе, и, когда он кончил, Стайлз кончил снова, ощущая боль укусов на шее и плечах, боль растертых коленей и вибрацию общей силы внутри себя, от которой хотелось кричать. Угли тлели в костре, его дети, его драконы грелись в раскаленной скорлупе, и Стайлз придвинулся к ним спиной, готовый защитить от любого, кто захочет их забрать. Он провалился в сладкий сон, ощущая руки Дерека везде по своему телу. За глубокой безлунной ночью пришел рассвет, пока весь кхаласар спал у потухшего костра, укутанный в пепле. Стайлз проснулся в крепких объятиях, а за его спиной, чуть обжигая кожу, пригрелись три крошечных дракона. Он развернулся к ним, ощущая чистое счастье, разливающееся лавой по его венам. Огонь охватывал его сердце, кровь кипела в его руках, и он мог держать в них весь мир. Серебристые слезы счастья сияли на кровавом рассвете, и Стайлз приласкал каждого из своих драконов, своих детей, свою кровь и плоть. Теперь он правит этим миром.