Silver Dragon Blood

Стайлз не забывал поесть и исполнить обязанности кхалиси, только когда Дерек был в кхаласаре. Он становился отрешенным, огонь его глаз словно потухал, разгораясь где-то далеко. Ведуньи кхаласара нашептывали Дереку о том, что каждый раз, как рождается Таргариен, Бог подбрасывает монетку, избирая безумие или величайшее правление в истории. Они пророчили безумие его кхалиси. Дерек злился, сбрасывая с себя умоляющие руки в ночи, просящие его выбрать новую кхалиси. Неизвестность давила, мерзкий Таргариен-старший кружил вокруг его потерянного и отрешенного мужа коршуном, и Дерек ощущал растущий в груди гнев. Сражаясь в ночи за свое место в кхаласаре, Дерек выпускал гнев вместе с чужой кровью, позволяя иссохшейся земле напиться, булькая и шипя от наслаждения. Но кхалу этого было мало. Огонь и кровь обуревали его изнутри, и никакие убитые враги не могли потушить и успокоить его. После ночи битвы, ночи, когда кхал отстаивает свое право на правление в десятке поединков с желающими, после вакханалии стонов, изгибов, удовольствий, вина и кровавого мяса, он обнаружил Стайлза на краю кхаласара, смотрящего на луну и тихо шепчущего ей свои молитвы. Дерек позволил себе ненадолго полюбоваться кхалиси, подтянутыми молодыми бедрами, скрытыми под тонкой вуалью, точеным профилем, пухлыми губами, лепечущими просьбы и благодарности, дрожащими ресницами, длинными и густыми, сведенными к переносице бровями и небольшой морщинкой между ними. Его волосы и кожа отражали свет луны, впитывали его, становясь чистым серебром. Дерек качнул ногой, задевая меч, чтобы Стайлз его услышал, и прошел пару метров, оказываясь в его поле зрения. Стайлз будто сонно улыбнулся, не до конца возвращаясь в этот мир, и Дерек был готов свернуть для него горы, лишь бы тому стало лучше. Он мог принести ему головы всех королей и все короны, но тот ничего не просил. — Astat, fini ray zalat, yer jalan atthirari anni (Скажи, чего ты хочешь, луна моей жизни)? — прошептал Дерек тому на ухо, крепко обнимая его со спины. Дерек хотел исполнять желания Стайлза, но тот сам был луной, чтобы исполнять их. — Zalat zhavorsa, shekh ma shieraki anni (Хочу драконов, мое солнце и звезды), — ответил почти неслышно Стайлз, и Дерек поцеловал его шею. Конечно, он знал это. Но он понятия не имел, как им возродить то, что, скорее всего, было мертво еще тысячу тысяч лет назад. Но он знал то, что Стайлз был Драконом. И это могло ему помочь. — Velzerikh ray khezhat (Вот почему ты грустишь)? — спросил Дерек, улыбаясь и поглаживая низ живота Стайлза. Он ощущал горячую кожу под пальцами и мысли, роящиеся в нем огненными искрами, обрели форму и стали идеей. — Me zalat disse hazak (Я только этого хочу), — Стайлз положил свою ладонь на ладонь Дерека, переплетая их пальцы. — Ma ray (И тебя), — обернувшись с улыбкой, добавил он. — Me tat (Я сделаю), — сказал Дерек и, развернув кхалиси к себе, подхватил его на руки и понес в шатер под звонкий смех. Глаза Стайлза снова горели от обещания кхала, и тот не знал, как, но его кхалиси получит то, чего хочет. Свечи освещали чешуйчатые, переливающиеся, словно драгоценности, яйца древнего дракона, и те словно горели в золотой темноте шатра. Лязг упавшего меча отвлек Стайлза, и он улыбнулся, теперь уже почти без стеснения разглядывая кхала. Дерек стянул со Стайлза одеяние, оставив только украшение с трискелионом и прижал его руки над головой, садясь сверху. — Yeri gaeso vos zhavorsa (Твой брат не дракон), — сказал Дерек, смотря Стайлзу прямо в глаза. Взгляд из влюбленного резко похолодел, Стайлз попытался вырваться, но кхал крепко держал его. Стайлз почувствовал жар щекой, и его пронзил судорожный страх того, что собирается сделать Дерек. Тот положил свой кинжал так, чтобы лезвие накалилось на огнях свечей добела, и, когда это произошло, он прижал горячий нож к животу своего кхалиси, и тот закричал. — Ray zhavorsa (Ты дракон), — объявил Дерек, и Стайлз, кричащий не своим голосом, замолчал. Резкий звон тишины застыл в теплом стоящем воздухе. Он слышал, как много людей скопилось у их шатра, он слышал, как кричал что-то Айзек, как его не пускали, он слышал что-то о смерти кхалиси и сексе, но слова Дерека прожгли в его груди что-то дикое и новое, что-то, что отрывало его от реальности и страха. Стайлз приподнялся на локтях, когда Дерек отпустил его руки, и отбросил с себя кинжал. Ему не было больно. Было горячо, но совсем не больно. И на теле не осталось и следа. Дерек поднялся со Стайлза, и тот встал с кровати, нагой и совершенный, и Дерек видел в его глазах огонь, горящий из его сердца. Стайлз подошел к нему, смотря спокойно и смиренно, будто в нем жили тысячи мудрейших душ, и положил руки ему на плечи. — Athzhilar te (Я люблю тебя), — сказал Стайлз, и в этих словах было все. Он крепко обнял мужчину, целуя его и теперь ведя их, ощущая власть внутри, горящую, больше не тлеющую в тени, а словно тысячи солнц освещающую все живое. Его нутро трепыхало, словно освободившееся из кокона, распустившее крылья и оказавшееся не бабочкой - нежной и хрупкой - а драконом - диким, неподвластным никому из всех живущих, с чешуей, ставшей броней. Сила, власть и огонь в Стайлзе кипели, словно расплавленное серебро внизу живота, желая получить еще больше. Получить все. Дерек сидел на шкурах, смотря на Стайлза снизу с нескрываемым восхищением, почти ставшим благоговейным страхом, и Стайлз позволил ему прикоснуться к себе, подходя ближе, забираясь на него и ощущая горячее прикосновение к коже. Член Дерека гладко вошел в Стайлза, и тот ощущал себя наполненным, целым, именно сейчас, когда он знал то, что знал Дерек. Он двигался на члене, прогибаясь в пояснице и чувствуя горячие руки своего мужа, не способные его обжечь. Стайлз запрокинул голову и стонал, двигаясь и двигаясь, не замечая, как люди стали расходиться, а гневные крики Айзека стали отдаляться. Их бедра встречались со шлепками, ритмичными и влажными, и Дерек оставлял укусы и поцелуи везде, куда мог достать, крепко сжимая чужие бедра. Стайлз стонал, ощущая пульсирующий член в себе и сжимался, вызывая стоны своего кхала, сжимая его волосы на затылке и умоляя продолжать. Он кончил, когда его бедра горели от шлепков, а дырочка пульсировала, все еще ощущая фантомные движения внутри. Дерек целовал его, двигаясь медленно и влажно, скорее рефлекторно, не давая сперме вытечь, и Стайлз дрожал от ощущений. В его голове роилась тысяча мыслей, и твердая вера в то, что их ждет великое будущее, не покидала его мыслей даже во сне.