Пианист

Меня зовут Артем Смолов. Я был самым обычным учеником самой обычной Московской школы. Перешел в 11 класс. Тот учебный год, как я думал, не готовил мне ничего особо нового и интересного, кроме экзаменов и потеряного, из-за поступления в институт, лета. 1 сентября мы как всегда приперлись на наш убогий школьный двор. Мама вызвалась пройтись со мной до школы, чем я был не доволен, но согласился, чтобы лишний не ругаться с ней. О чем, правда, неоднократно пожалел, так как надоело слушать ее ностальгические воспоминания о том, как она впервые привела в эту школу десять лет назад. Дойдя до територии своего почти родного и всем сердцем ненавистного учебного заведения, я поспешил отделиться от мамы, чтобы не позориться. Пробираясь сквозь толпу испуганных первоклашек, крикливых учителей, родителей с фотоаппаратами, младшеклассников с букетами больше их самих и младшеклассниц с неимоверными по размерам бантами. Наконец, я увидел нашу классную руководительницу Марину Антоновну с табличкой 11 ,,А" в руке, в противно-розовой кофточке и с детским, как у маленькой девочки, белым воротничком, которые совсем не подходили этой серьезной на вид, пожилой грузной даме. Марина Антоновна любила наш класс, хотя другие учителя считали его трудным. Были случаи, когда она выгораживала меня и других парней, которым вздумалось подраться перед директором, предпочитая устраивать нам головомойку собственоручно. Некоторые девчонки настолько доверяли класухе, что даже к ней за советами к ней бегали. Но любовь к своеиу классу абсолютно не мешала ей кого-нибудь потопить в двойках по физике и заставлять потом эти двойки закрывать. Стоило мне подойти к ней и поздороваться, как на меня накинулись мои одноклассники с рукопожатиями, вопросами, приветствиями-ведь наш класс был одной большой компанией, где все друг другу рады. Я не без удовольствия здоровуюсь с ними, как вдруг замечаю за девчонками и их пышными букетами паренька. Он спокойно стоял, рассматривал старенькое здание нашей школы, прижимая к груди букет белых роз. Я в свою очередь принялся изучать его, думая, кто он и откуда такой красивый: его каштановые волосы были длинными, где-то до плечь, и поэтому он убрал их в хвост, собрав лентой, как какой-то аристократ XVIII века. Глаза у него были небесно-голубые, что подчеркивало его красоту. Одет был тоже как принц: черные брюки, отглаженная белая рубашка, блестящие лакированные ботинки и бежевое легкое расстегнутое мужское пальто сверху. Он мне показался невероятно аккуратным на фоне моих одноклассников, одетых кто во что, невероятно нежным,летящим и невинным на фоне наших Аси и Милки, которые благодаря своим мини юбкам и боевой расскраске походили на взрослых бывалых дам, а не старшеклассниц. Меня даже немного передернуло от мысли, что я внимательно осматриваю парня, будто он красивая девчонка, но свел все к мысли, что он просто не другой, богатенький, что, как не странно, разожгло некоторый интерес к его биографии. Марина Антоновна заметила, что я изучаю взглядом этого необычного молодого человека. -Артем, в нашем полку прибыло. Патрик Шьенте, он поляк и в этом году будет учиться в нашем классе. Услышав эти слова, я искренне пожалел Патрика, подумав, что он тут просто не выживет. Многие мои одноклассники терпеть не могли любых иностранцев по никому не извесным причинам. А еще многие могли просто позавидовать тому, что он может себе позволить красивые и дорогие вещи и объявить ему войну, потому что он богатый поляк, а не бедный россиянин. -Поможешь ему на первых порах освоиться?-спросила меня классуха. Я вместо ответа кивнул. Мне не было странно, что мне поручили приглядеть за вновь прибывшим, ведь я был в какой-то мере лидиром и уважаемым человеком в классе, да и я сам не возражал против знакомства со странным европейцем. Взяв свои помятые фиолетовые гвоздики в левую руку, я подошел к новенькому и протянул ему правую руку. -Привет, я Артем,-поздоровался я. -Привет,-тихим, спокойным голосом с небольшим акцентом ответил мне мой новый одноклассник.-А я Патрик.-и он пожал мою руку. Рука Патрика была мягкая, нежная, а пальця длинные и тонкие, возможно, он даже играл на музыкальных интструментах, указательный палец украшало простое золотое кольцо. Новенький улыбался мне спокойной улыбкой, чем как не странно, напоминал ангела с какого-нибудь витража, фотографии которых любили вставлять в учебники по Истории. Я с трудом разорвал рукопожатие и почему-то посмотрел на небо. Мне случайно вспомнилось, что Шьенте в переводе с польского значит Святой. Я это знаю, потому что моя бабушка со стороны отца была полькой. И рьяной католичкой впридачу. Я с детства слушал Библию на польском, которую я, как не странно, запоминал лучше, чем рассказы мамы о православных святых, которые я слушал, правда не по своему желанию, достаточно часто. Бабушка даже брала меня в кастел в центр Москвы на мессу, но не смотря страния мамы и бабушки, верующим я так и не стал. Но бабушкины старания все же кое-что мне дали-я могу понимать польскую речь, а так же ломано изъясняться по-польски. И вот, объявили начало школьной линейки. Учителя и школьники стали произносить изрядно надоевшие всем поздравления с началом учебного. Никто их не слушал. Даже Марина Антоновна что-то актично обсуждала с Катькой и Асей, что уж говорить про моих одноклассников, тыкавших друг друга локтями в бок или играших в телефон. Только Патрик внимал каждому слову директрисы о том, что школьные году самые лучшие, а школа-храм знаний. И мне почему-то стало его еще жальче. Наконец линейка кончилась и мы как стадо поперлись в школу. Когда наш класс зашел в кабинет Марины Антоновны, то она представила Шьенте всему классу. Оказалось, что он приехал из Кракова и что он, несмотря на свой юный возраст, уже весьма приуспевающий пианист, лауриат Каковского и Варшавского музыкального конкурса, а так же победитель прошлогоднего международного конкурса в Париже. Как не странно, даже то, что Патрик человек искусства, явно знающий много чего интересного, мои одноклассники решительно не желали иметь с ним чего-либо общего. Бедняга достаточно долго ходил по классу, разыскивая, где можно сесть, так как его отовсюду прогоняли, кладя на соседний свободный стул либо ноги, либо букет, либо рюкзак. Почти отчаявшись найти себе место, мой новый одноклассник подошел к моей четвертой парте у стены. -Можно сесть с тобой?-с надеждой спросил он. -Конечно, прошу!-ответил я, убирая рюкзак с соседнего стула и запихивая его под парту. Патрик тепло улыбнулся мне, он явно понял, что заинтересовал меня. Он достал из сумки бумажный дневник, быстро переписал расписание с доски и вдруг спросил: -А чем ты увлекаешься в свободное время? Этот вопрос ввел меня в полный ступор. Я так то ничем особо не увлекался кроме компьютерных игр, но почему-то сейчас мне почему-то за это стало стыдно. Даже на баскет ходил от нечего делать по просьбе Ванька. Ему типа надо тренероваться, а одному скучно. -На баскетбол хожу...-глухо ответил я и поспешил сам задать вопрос,-А ты? -Я музыкой, как ты понял. Играю на фортепиано и скрипке, но на фортепиано более профессионально. Вообще музыка моя страсть. Занимаюсь бальными танцами, учу французский. Я обожаю этот язык! Рисую для себя... Дальше Патрик начал подробно рассказывать о своих увлечениях, плавно переходя на рассказ о родине, родном городе. Этот рассказ не злил меня, а наоборот заинтересовал-Шьенте в довесок ко всему оказался не дурным рассказчиком. Он подробно, но не занудно освещал предмет своего рассказа, при этом говорил с особым пылом, призывающим слушать, а не перебивать. Именно его короткие рассказы о своих интересах, о Польше, о каких-то своих впечатлениях стали началом нашей дружбы-ему было что рассказать, а мне было интересно послушать.