Коразон

       До самого вечера, бредя по лесу, Климент не столкнулся ни с чем, что могло бы его не просто сожрать, но и напугать. К вылетающим из кустов воробьям и прочим мелким птицам он привык буквально за первые километры пути. Никаких тебе саблезубых тигров, буйволов, крошащих камни в пыль, ни даже насекомых с дыханием драконов. В какой-то момент Климент и вовсе усомнился в том, что в этом лесу есть опасные хищники. Но именно ложная уверенность в безопасности обычно и приводит к тяжелым и нежелательным последствиям…        Совершенно безобидная вещь вернула Климента в сознание и напомнила, что он — в диком лесу! В месте, где умирают люди! Идя по слегка умятой траве, он наткнулся на… помёт. Обычное дело, казалось бы, однако не в части мира, где из относительно безобидных представителей животного мира был только он. Перепугавшись, Климент внимательно огляделся по сторонам и, к счастью, не обнаружил никакой угрозы и, простояв пару минут в позе настороженной жертвы, продолжил свой путь.        И вот наконец они встретились! Климент с самого начала знал, что без подобных происшествий просто не могло обойтись! Он знал, что этот лес не может быть настолько пуст и безобиден. В глаза ему смотрел удивительнейший хищник, не увидев которого однажды, ты вряд ли поверишь в его существование — огненный муравей! Он был крупнее обычного в несколько раз, гигантская голова относительно тела и прозрачная «жопка» внутри которой как будто играли языки пламени. Юному путешественнику до безумия захотелось увидеть как эта малютка извергает пламя. Он обломил ветку с ближайшего дерева и оборвал с неё листья, чтобы они не мешали ему наблюдать за вырывающимся пламенем. Климент с особым усердием дразнил муравья, но тот как будто нарочно не демонстрировал свою силу его воспалённому чувству любопытства. И вот, в один прекрасный момент, ткнув насекомое в голову чуть сильнее желаемого, Климент услышал глухой и басистый «ууууррр, ууууууурр», чему безмерно удивился. «Неужели этот муравей так готовится к атаке?» — подумал Климент, убрав ветку и сосредоточившись на насекомом.        У насекомого были совершенно иные планы — оно с нетипичной для его размеров скоростью пробиралось сквозь кору дерева, на котором сидело. «Эй, ты куда?!» — сказал Клим вслед исчезающей в деревянном массиве колбочке с жидким огнём. И наверняка он бы попытался остановить мелкого разочарователя его надежд, но басистые «уууурр» продолжали доноситься со стороны дерева.        С лёгким испугом Климент выглянул из-за ствола, который разделял его и загадочные звуки, принадлежавшие судя по всему вовсе не муравью. Его сомнения развеял маленький черный комок шерсти, сидящий на своей пятой точке рядом с деревом и ковыряющий ствол дерева в поиске «еды». В лице непрошенного гостя Климент без друда определил медведя, вероятно, даже медвежонка, но, к сожалению, Клим не мог вспомнить ни одной истории деда об опасности этих животных, а судя по беззаботному лицу этого болванчика, стоит больше боятся огненного муравья.        Клименту понравился маленький медведь. «Его урчания не вызывали страха, а значит, медведь точно не опасен» — именно так полагал Клим, наблюдая как медведь неуклюже пытается ухватиться за добычу и донести её до рта. Изредка, среди прочих насекомых, мишке попадались и огненные муравьи, которые либо быстро убегали, либо радовали глаз Климента своей «супер-силой», на что хищник только злился, тёр лапами лицо, предотвращая распространения огня и злобно урчал. Если бы не предательски надвигающаяся темнота, он бы и продолжил смотреть за безобидным, но увлекательным миром животных.        Продолжив свой путь, Климент чуть-чуть поубавил скорость. В-первую очередь из-за усталости, а во-вторых, он стал немного внимательнее к окружающему миру. Его взору открывались такие банальные факты как разная форма листьев на деревьях, от каплевидной, то многоконечной, напоминающей звезду. Под ногами просто кишели различные букашки, а по стволу ближайшего дерева даже лихо взбиралась белочка, игриво виляя хвостиком. Всю эту идиллию только дополняли милые урчания мишки. И в одно мгновение в ответ на басистое, но приятное «уууррр» со спины Климента раздался бешеный рык, мгновенно сеющий страх и панику в сердце. Обернувшись, Климент моментально отказался от всех ранее сделанных предположениях о безобидности медведей, ибо перед ним на двух ногах стояло лохматое чудовище, более двух метров высотой, всем своим видом говоря, что оно настроено враждебно.        Не долго думая, Климент, сломя голову, бросился прочь. Но озарение пришло также быстро как и хищник нагнал его — «от этого монстра невозможно убежать, ему нужно дать бой! Либо спрятаться…»        Клим быстро увернулся от ловкого рывка медведицы, буквально чудом избежав удара гигантской лапой, и ринулся к ближайшему дереву. Ухватившись за ветку, Климент подтянулся и через пару секунд был уже на дереве. «Неужели я в безопасности?» — подумал Климент, полагая, что всё что ему нужно — это ждать, пока медведице надоест ждать его внизу. Однако гениальный человеческий план рушился стремительнее карточного домика — мать милого медведя удивляла способностью карабкаться по деревьям, несмотря на свои внушительные размеры и общую неуклюжесть. Клим сорвал толстую ветку и пытался хоть как-то отбиться от своего преследователя, с особым усердием осыпая её градом ударов, но, увы, медведицу это только злило. И спасение пришло оттуда, откуда его точно не ждали — из самой ветки! Огненные муравьи, которые приняли эту изящную ветку своим временным пристанищем, одиноко падали на лицо бурой красавицы, а удары веткой как бы детонировали насекомых, отчего лицо медведицы медленно воспламенялось. Рыча от злости и боли, она всё быстрее и отчаяннее пыталась добраться до дерзкого человека, но Климент, не уступая ей в ловкости, быстро взбирался еще выше. В какой-то момент шерсть медведицы не просто тлела, а по-настоящему горела, от лица до самого хвоста, но её злобы хватало терпеть боль и ползти к своей цели. И Клименту крайне повезло, что высоты дерева хватило дождаться момента, когда боль победит настойчивость и хищные инстинкты, и медведица уйдёт прочь. Климент же, ощущая полную истощённость, принимает решение заночевать на вершине дерева…        Утро не подарило Клименту новых, а самое главное — приятных новостей. Всё пережитое ранее было действительно наяву — он проснулся не в кровати, а на дереве, не в своей родной «деревне», а в каком-то диком лесу, и сейчас ему предстоит не помогать деду, а… понять, что ему предстоит.        Пока Клим до конца не убедился, что вокруг нет ничего опасного, он до конца не спускался с дерева, а после легким бегом направился по вчерашнему маршруту. Голод вопреки логики, только усиливал его желание бежать быстрее и найти что-то вразумительное и понятное. Но в какой-то момент он же и пересилил желание двигаться куда-то вовсе. Катализатором этих решений стал густой куст с ягодами. Нежно розовый оттенок и изобилие которых разжигали непомерный аппетит и жадность, которые Климент немедля утолял, набивая рот плодами природы.        До самого вечера жизнь Климента не пестрила интересными событиями, кровопролитными боями с медведями и бегами на выживание. Он умеренным шагом двигался вперед, в неизвестном ему направлении, изредка грабя кусты с ягодами и разглядывая необычайно красивых представителей животного мира. Но вместе с шикарным пламенным закатом на горизонте появился луч надежды — сквозь редкие деревья проглядывалась дорога, а вдалеке что-то напоминающее огни! Бросившись вперед, глазам Клима открылась прекраснейшая картина — большая, в сравнении с его, деревня, строения которой не скрывал за собой забор! «Неужели она настолько безопасна, что в заборе просто не было необходимости?» — подумал Климент и побежал по склону вниз, по направлению к повозке, что медленно ползла по дороге в эту чудную деревню.        «Здравствуйте!» — прокричал Климент вслед повозке, ожидая, что она остановится, но старик, со съехавшей на глаза шляпе, даже не шелохнулся. Тогда Клим приложил последние силы, чтобы нагнать повозку и, аккуратно запрыгнув в неё, заснул на каком-то твёрдом грузе, накрытым грубой тканью.        — Эй, сопляк! Ты совсем охамел?! — грубо прокричал старик, брезгливо пиная Клима ногами.        — Ой, извините, пожалуйста! Я пытался Вас разбудить, но…        — Пошёл вон из моей повозки! Если ты помял зерна, тебе несдобровать… Лучше сразу беги! — угрожающе кричал старик, топая нелепо ножкой, но Клим не стал испытывать судьбу и убежал.        Его взору открылась настоящая деревня! Она разительно отличалась от того места, где жил он: широкие дороги, по которым почти не прекращая двигались повозки, тележки и просто люди верхом на животных, много зданий с интересными вывесками и суета! Точно такая же как в столице, только значительно меньших масштабов. Он остановил человека, который нянчился с детьми, полагая, что такой человек обязательно будет отличаться доброжелательностью.        — Извините, можно Вас спросить? — робко потревожил Клим незнакомца, рисующего палкой на земле что-то своим детям.        — Да, говори, — с легкой брезгливостью и неприязнью ответил отец двух милых детей.        — Эм… — Климент замешкался, в миг осознав, что он не понимает, что именно он хочет спросить, — мне бы отдохнуть, — продолжил Климент.        — Аааа… Выпить? Так бы и начинали… — раздражённо ответил мужчина, — Вы, местные, всегда как будто с Луны упали! Выпить и качественно оторваться можно тут только в одном месте — в «На троих», мы его называем просто «Розовый». Думаю, не нужно показывать пальцем на единственное здание с розовой крышей, да ведь? — уже откровенно нервничая отвечал мужчина, на что Климент ответил робким спасибо и направился к «Розовому».        Заведение встретило его еще задолго до входных дверей, ибо грохот и крики раздаются за несколько метров от него! В какой-то момент Клим и вовсе засомневался в удачности этой идеи, но… вопреки своей интуиции вошёл внутрь.        «Дирон! Давай, уделай его! Давай! Давай!» — кричала вся таверна, подбадривая некого Дирона, который в ответ рычал аки медведь, провоцируя толпу на аплодисменты и точно такие же вопли.