ELITE4

Больницы — это явно не то место, куда желает попасть каждый человек. Любой предпочтет даже лечиться дома, ведь там «и стены помогают». А все потому, что на каждом квадратном метре этого огромного двухэтажного белоснежного здания, которое создано, для того чтобы спасать больных, чувствуется напряженность, которая скорее причинит вред ещё кому-нибудь, нежели поможет. А как спокойно относиться к тому, что за одной из дверей лежит дорогой тебе человек, у которого цвет лица светлее, чем стены палаты. Который даже не приходил в сознание после попадания в эту чертову клетку. К которому не пускают не то что друзей, но даже членов семьи, что маячат по коридорам без остановки. Лишь одним глазком удалось увидеть, как на больничной койке, весь обмотанный трубочками медицинских аппаратов и, вероятно, ещё напичканный препаратами вдобавок к остаткам наркотиков, что он принял пару дней назад, без движения лежит парень, который всегда излучает только радость. Валерио даже и представить не мог, что один из его лучших друзей, с которым они были практически не разлей вода, с которым его часто сравнивали, удивленно спрашивая «Вы, что, не братья?», когда-нибудь очутится здесь с чем-то серьезнее, чем мигрень. И от того, что никто не сообщает ему о состоянии друга, прикрываясь врачебной тайной или отнекиваясь фразой «информация разглашается только родственникам», у брюнета у самого голова кругом шла. Его очередной приезд в больницу и очередная попытка разузнать что-нибудь — реальное состояние, прогнозы, элементарная поддержка и глагол «не волнуйтесь», который хоть и не вселяет безграничную веру и оптимизм, но немного легче все равно становится, — не увенчалась успехом. Обреченно вздохнув, Валерио присел на диванчик, стоящий в коридоре напротив нужной палаты, и опустил голову на руки. Перед его глазами начали мелькать кратковременные картинки того вечера: безудержная вечеринка, море вкуснейшего алкоголя и не меньшее количество дорожек кокаина на столике, исчезающие с завидной скоростью, и горок различных таблеток, которые были доступны абсолютно каждому гостю, куча привлекательных девушек и парней, с которыми можно было поразвлечься, забив на тусовку, и очень громкая музыка, под которую просто стоять и не танцевать невозможно. Обрывочные воспоминания, как они разносили танцпол, отрываясь как в последний раз в жизни, и снюхивали на пару очередной порошок, догоняя его незамысловатыми косячками, заполняли его голову. А все, что произошло после — оглушающий звук разбивающегося стекла и глухой — от упавшего тела, паника, приехавшая машина скорой помощи — слилось в одно сплошное негативное видео, которое проигрывалось перед глазами брюнета в режиме нонстоп. Монтесинос уже осознал, что беспричинное опоздание третий раз за неделю точно дойдет до его любимой начальницы, но в данный момент ему было абсолютно плевать, что его могут попереть с достаточно престижной и классной работы, от которой он кайфовал не меньше, чем от дозы. Он действительно дорожил хорошими отношениями с маркизой, своим местом в её бизнесе, но и единственный друг, который всегда был рядом, важен для него. — Вал? — раздался удивленный тоненький голосок, обладательница которого быстро сократила между ними дистанцию, касаясь плеча знакомого и резко тяня его наверх, заставляя подняться, — Ты что здесь делаешь? — До того, как ты меня подняла, сидел, — пожал плечами парень. — Оставь свои шутки для кого-нибудь, кто тебя ненавидит меньше, чем я. — Например, для твоей сестры? — съязвил брюнет и получил недовольный и даже злобный взгляд Лоры. — Что ты забыл около палаты Вильерма? — ещё раз переспросила Флоренция, игнорируя неуместные шутки и комментарии со стороны собеседника. Её больше заботила причина его нахождения в больнице, где лежал её брат, — Мне ещё раз повторить вопрос? — Принцесса, не устраивай сцен. — Это я сцены устраиваю? Ты какого черта приперся сюда? Совесть слишком грызет? — Что ты вообще несешь? — перебил её тираду испанец, хватая за руку и вглядываясь в голубые глаза, из которых, казалось, вот-вот польются слезы. Он видел её напускную злость и привычную стойкость, но за ними скрывался страх за пациента, который находятся без сознания прямо через стенку, и скорбь. У неё не было сил спорить с парней, собственно, как и у него, но никому не было до этого дела. — Он из-за тебя здесь оказался, придурок, — обиженно фыркнула Фло и попыталась выдернуть свою руку, но её только сильнее сжали, — отпусти. — Из-за меня? Что я сделал такого? — А ты считаешь, что ничего? — Мы просто отрывались на вечеринке. — Ну, да, — кивнула девушка, — Веселились оба, а гребанная передозировка у него. — Это у вас семейное, — подметил Валерио, чуть усмехаясь. Не ожидая, что парень посмеет шутить и вспоминать прошлые случаи, Ло застыла на месте, внимательно вглядываясь в его лица, будто что-то пыталась найти. Скорее всего — ответы на свои вопросы и причины для того, чтобы обвинить в текущем состоянии брата его лучшего друга. Она, конечно, понимала, что и Вильерм далеко не святой и виноват в большей части сам, но вопрос «Почему Вал не помешал ему, а лишь поддержал?» не давал покоя. — Извини, — запоздало сообразил брюнет, но все равно получил несильную пощечину, чуть пожмурившись, и толчок в плечо и схватил свободную руку блондинки, в целях собственной безопасности, — Я, может, и не должен был говорить этого, но в том, что твой брат снюхивал каждую дорожку, которую видел или которую ему предлагали, и закидывал столько таблеток, сколько мог проглотить, моей вины нет. Я тоже был под кайфом, чуть меньше, но недостаточно, чтобы следить за Вильермом, как за маленьким ребенком. Тем более ты сама знаешь, какой он упрямый. Ты думаешь, я просто так сюда приезжаю, уже не знаю, какой день? Просто от того, что мне нечего делать? Да у меня дел по горло, а я выжидаю хоть кого-нибудь, кто расскажет, как мой лучший друг, что с ним. Мне тоже нужны гребанные слова поддержки, а не беспочвенные обвинения с порога. Слушая монолог, Дельгадо услышала несколько нот скорби и запутанности в голосе парня. Она прекрасно видела, что ему сейчас тоже несладко, что он переживает не меньше неё, но личная обида и предположения, что он затащил брата на ту вечеринку и помогал ему употреблять всякую гадость, перевешивали и выводили девушку из себя, заставляя проявлять злость и агрессию. Ей было тяжело смириться с тем, что Валерио продавал её сестре много таблеток и отрывался с её братом, поэтому она срывалась на нем. — Ты тут не королева драмы, Принцесса, — вздохнул Монтесинос, отпуская руки блондинки, — Можешь ненавидеть меня, сколько хочешь, но свои ярлыки прибереги для кого-нибудь другого. — Проваливай, Вал, — выдавила из себя Флора, еле сдерживая ком, что стоял у неё в горле, — Проваливай, — громче добавила она, — И не смей больше заявляться сюда. — Иначе, что? — невзначай поинтересовался брюнет. — Тюрьма, милый, — улыбнулась Лора, поведя плечом, — Хранение и распространение, в том числе и несовершеннолетним, — загнула она один палец, — Оказание психологического давления, — продолжила девушка, загнув следующий пальчик, — Доведение до попытки суицида… Ну, пока, пожалуй хватит, — Ло сделала шаг вперед, тыкая указательным в грудь Валерио, — Завязывай с этим. Если тебе плевать на себя, свое будущее, то подумай о своей подружке — поставщице, которая пойдет прицепом. Проваливай, Вал. Парень опешил, сглатывая, услышав, как самодовольно улыбающаяся девушка упомянула Ребекку и их тайный бизнес, о котором никто ничего знать не мог. Покачав головой, Валерио схватил свою куртку, что лежала на диванчике рядом, и быстрым шагом удалился, громко пробормотав что-то наподобие «конченная психичка». Тяжело вздохнув, Флора присела на край кресла, опуская взгляд. Она и сама не до конца понимала, зачем так сильно срывается на парне, который хотел просто проведать друга, и испытывала некое отвращение к себе, но и вариант «понять и простить» был не для неё, не для её характера. Лучше ограждать себя от людей, которые впоследствии могут сделать тебе или кому-то из твоих близких больно. И Ло причислила Валерио к этому списку. Немного пораздумав, блондинка поднялась и осторожно вошла в палату, где лежал её брат. Потерять и его она не могла, поэтому каждый день навещала Вальерма, что-то рассказывая ему или просто сидя в тишине, прокручивая совместные моменты. Он всегда был ей ближе, чем кто-то другой из её семьи, всегда помогал, поддерживал, шутил и переживал с ней. Даже несмотря на то, что они могли не общаться неделями, а то и месяцами, их отношения не переставали быть по-настоящему теплыми и семейными. И лишиться этого из-за гребанных наркотиков снова — слишком тяжело для неё.

***

Отдых. Единственное, что необходимо после не самого легкого дня. Школа, работа, подготовка к ещё одному проекту, к предстоящему тесту для какого-то университета — всё это слишком изматывает и отнимает много времени, оставляя лишь часть на несколько пятиминутных приемов пищи и четырех-пятичасовой сон. Даже для встречи с друзьями или любимой девушкой не удается выкроить пару минуточек. Греет и успокаивает душу лишь то, что совсем скоро заветные выходные, на которых можно хоть немного выдохнуть и разгрестись с делами — закрыть все долги по учебе, отработать недельные опоздания, прибрать квартиру и, конечно, провести вечер вдвоем со своей половинкой, дурачась, прогуливаясь или смотря какой-нибудь тупой фильм. Самуэль уже и не надеялся, что, представляя будущие «свидания», будет знать, что они пройдут в компании маркизы. Ещё в начале лета он поставил точку в их непонятных и странных отношениях, осознав, что пока он будет пытаться покорить Париж, очередной «Йерай» будет покорять его Карлу. Он даже научился жить дальше без её присутствия не то что в городе, но и вообще в стране, и свыкся с мыслью о том, что им, возможно, не суждено больше увидеться. Но заметив ее на вечеринке, что-то в парне перевернулось — рухнула та стена, которую он возвел, чтобы отгородиться от воспоминаний, связанных с блондинкой. И в тот момент, когда она снова назвала его имя и посмотрела в глаза, к нему пришло осознание того, что ему никогда не выкинуть Карлу из головы. Она всегда будет рядом с ним, даже если улетит за тысячу километров. После того, как Саму узнал, что после рождественских праздников и каникул Калеруега вновь оставит его и улетит во Францию, он думает только о том, как бы им провести это время, чтобы Карле точно не приглянулся какой-нибудь француз. Он сам себе кажется до жути влюбленным и ревнивым подростком, у которого начались первые, даже несерьезные, отношения и который боится сильно оплошать перед объектом воздыхания. Хоть маркиза видела проявления различных сторон его характера — и романтическую, когда они устраивали импровизированный романтический обед, и вспыльчивую, когда он бросался на того же Поло, и обиженную, и грустную, после того, как она забывала о встречах или об обещаниях перезвонить — Самуэль боялся, что Карла разглядит ещё что-то в нем, причем не самое лучшее. Но он даже не представлял, насколько сильно ошибается на этот счет. Девушка уже давно смирилась с любыми проявлениями и фокусами его натуры и продолжала испытывать глубокие и искренние чувства, на какие только способна. Её саму это повергало в некий шок. И заставляло усомниться в своей безграничной и невинной любви к Поло. И Карла абсолютно так же сильно переживала о своем скором отъезде обратно в Париж. Конечно, ей хотелось остаться. Здесь. Рядом с любимым и любящим человеком. Но вся жизнь не крутиться только вокруг её школьной любви. Ей нужно устраивать своё будущее, чтобы, наконец, окончательно вырваться из-под гнёта и власти отца, из семейного бизнеса, который ей хоть и нравится, но доставляет кучу разных ненужных хлопот. Ей нужно стать счастливой. Маркиза теперь часто думает над словами Флоренции о том, что «если он захочет, то обязательно найдет причину, способ и возможность не оборвать связь, будет использовать это и каждый раз отчаянно цепляться». И приходит к выводу, что и она же найдет этот самый способ, если будет уверена, что им обоим это нужно. Что они просто нужны друг другу, а на все остальное — отца, километры, разное положение, мнение людей — абсолютно наплевать. Главное — поверить в это. Легкой дреме, в которую провалился Самуэль спустя лишь пару минут лежания на диване, пришел конец, когда ноутбук издал несвойственно ему громкий и раздражительный звук, уведомляя о новом сообщении. Протерев глаза и несколько раз зевнув, парень принял сидячее положение и открыл почту, ища в папке «входящие» пришедшее письмо. Непонятный электронный адрес и странная тема сообщения заставили Саму подзадуматься и неслабо так поразмыслить мозгами, кто бы это мог быть. Но самое интересное заключалось в содержании. «Самуэль Гарсиа Домингес, просим Вас ознакомиться с прикрепленными материалами дела №184 и сообщить в ближайшее отделение полиции о местоположении Фернандо Гарсиа Домингес.» От этих строк на спине парня пробежали мурашки. Он бегло прошелся по файлам, что были любезно прикреплены к сообщению, и нервно сглотнул. Он, конечно, не ожидал, что Нано ведет примерную и законопослушную жизнь, но и на несколько приводов и разбоев ему не хотелось рассчитывать. Но обвинение в том, что его брат как-то причастен к непреднамеренному убийству какого-то неизвестного по имени Карлос Рамирес, повергли Саму в ещё больший шок. Он несколько раз перечитал сообщение, вероятно, от полиции, что можно было предположить по подписи «ОВД. Мурсия» и схватил телефон, набирая номер матери и брата. Но попытки дозвониться хоть до кого-нибудь из семьи не увенчались успехом. Саму откинул телефон, потирая лицо руками. Он совершенно не знал, что ему сейчас делать, как поступить, к кому обратиться за помощью. Со злостью закрыв крышку ноутбука, парень поднялся и направился на кухню, чтобы заварить себе кофе. Сонливость и усталость всё ещё сопровождали его, но поддаваться им он явно не собирался. Размышления на более бодрую голову тоже не шли особо хорошо. Ему казалось, что это могла быть какой-то шуткой или приколом, но на ум не приходил никто, кто способен на такое. Да и документы, прикрепленные к письму, показания и протоколы не походили на поддельные. Из мыслей, что заполняли голову парня и всё больше запутывали, его выдернул телефонный звонок. Вскочив и подняв гаджет, он даже, неожиданно для себя, расстроился, видя на экране не номер мамы или Нано, а имя маркизы. — Привет, — ответил парень, пытаясь скрыть усталость. — Привет, — отозвалась девушка. Даже через трубку, просто по голосу, он смог определить, что блондинка улыбается, и сам не смог сдержать улыбку, — Ты не очень рад меня слышать? — С чего ты взяла? — Показалось, что у тебя загруженный голос. — Нет, все в порядке, — оправдался Саму, — просто прилег отдохнуть и задремал. Ещё не проснулся. — Так, я тебя разбудила? Простии, — виновато протянула маркиза. — Ты не виновата. — Просто хотела тебе сообщить, как можно раньше. — Что? — Я решила это сделать сама, а то мой отец ненароком отпугнет тебя или что похуже. — Каарла, говори уже, — усмехнулся парень. — В общем, они с мамой хотят видеть тебя на нашем ужине. — Семейном ужине? — Ну, можно и так сказать. — Правда, думаешь, что это стоит делать? — Брось, Самуэль. Это же просто трапеза. И ни к чему она тебя не обязывает. — Тебе просто хочется покрасоваться мной перед отцом, да? — пошутил парень, вынуждая девушку засмеяться и согласиться. — Как ты угадал? — Это было несложно. — Охотно верю, — усмехнулась Карла, — Так, что? Мне тебя ждать? Глубоко, но бесшумно вздохнув, Самуэль потер переносицу, прикрывая глаза. Слишком много навалилось на него — не совсем понятное письмо, обвинение Нано, их с матерью недоступность, ещё и ужин в компании человека, который его, мягко говоря, недолюбливает. — Самуэль? — спросила Карла, не дождавшись ответа. — Конечно, я приду, — согласился он, понимая, что это, пожалуй, последнее, что ему нужно. Но как он мог отказать девушке, которая сейчас, скорее всего, расплылась в улыбке и мысленно поцеловала парня, а после продолжила что-то рассказывать ему, пытаясь скрасить и свой, и его скучный вечер.

***

Тот, кто приходит в ночной клуб в дневное время, является либо не ценителем шумных вечеринок, либо работником этого заведения. Хотя даже большинство сотрудников заявляются на работу ближе к полуночи, а то и позже. Все потому, что именно ночью люди могут делать практически всё, что захотят, отойти от своего привычного образа, по-настоящему стать собой. И в подобных заведениях создается такая развращающая и манящая атмосфера, которая, как маяк, ведет сюда всех желающих оторваться и помогает им в этом. Днем же здесь попросту скучно: ни заводной, ритмичной музыки, ни веселых и нелепых подкатов, ни милых на личико дилеров, которые угостят всем своим ассортиментом, ни море алкоголя, эффект которого ночью ощущается в тысячу раз сильнее. Можно насладиться лишь спокойной мелодией, очередным бизнес-ланчем и бокалом вина, а то и чашкой кофе, ибо за руль ещё садиться. Ни о каких тусовках без масок речи и не может быть. И наблюдать за такими тухлыми и тихими посетителями — одно разочарование и скукота — ни услышать новые сплетни, ни подслушать разговоры, ни угостить бесплатной выпивкой. Поэтому Омар редко брал дневные смены, да и по просьбам выйти за внушительную доплату чаще отказывал, чтобы больше сосредоточиться на учебе и более интересных делах. Но после ссоры с Андером парень избегал любой возможности побыть наедине с собой, потому что, зная его любимого, тот попытался бы теперь исправить все ошибки, что успел натворить. И хоть Муньос и так старался показать ему, что он изменился, что он не общается с «бывшей» девушкой, звонил и писал по не одному десятку раз на дню, Омару было не по себе. Он вообще не до конца осознавал, почему так вцепился в слова Алисии, но каждый раз вспоминая поведение Андера, приходил к выводу, что поступил правильно, и им нужен был этот разговор. И эта пауза, возможно, тоже. Лишь тем, что это «временный перерыв» и оправдывалось то, что сейчас происходит между ребятами. Но даже несмотря на свою отстраненность от данной темы мысли парня были только об этом. И это было заметно по его работе — то подаст не тот напиток, то проигнорирует просьбы, то разобьет какой-нибудь стакан. За последнюю неделю он получил больше выговоров, нежели похвалы. Но парню было откровенно наплевать на то, что такими темпами он лишится работы, на которую второй раз его приняли с небольшим трудом. — Блять, чувак, можешь быть более осторожным?! — возмутился официант, когда на него налетел опоздавший работник. — Извини, — безразлично бросил тот, уходя в комнату для персонала, чтобы переодеться и приступить к работе. Обратный путь его был затруднен начальником, который уже десятый раз за два дня подходит к нему и сообщает о его недочетах. И сейчас, увидев этого делового мужчину в костюме, сидящего за стойкой и нервно постукивающего по поверхности, Омар обреченно вздохнул и проклял весь мир всеми неприличными словами и выражениями, которые только знал. — Опаздываешь, — подытожил он, замечая, что сотрудник, наконец, соизволил приняться за работу, — Опять. — Извините, — пожал плечами Омар, аккуратно расставляя алкоголь на полках после предыдущего бармена. — И всё? — усмехнулся тот, постукивая пустым стаканом по барной стойке. Заметив это, Омар вмиг наполнил сосуд его любимым сочетанием — виски с колой — и, лучезарно улыбнувшись, подал ему заказ: — За счет заведения. Мужчина лишь усмехнулся, делая небольшой глоток алкоголя, от наслаждения облизывая губы и кусая губу. Выждав пару минут, наблюдая за тем, как усердно и сосредоточено работает бармен, он добавил: — Одного извинения и стакана выпивки будет мало. — Такого больше не повторится, — кивнул парень, не отрываясь от дел. — Ну, это даже не обсуждается. Только я слышал это и вчера, и позавчера, и даже два дня назад. — Моя смена начинается через полчаса после школы, я предупреждал, что буду задерживаться. Тем более посетителей не особо много в это время, — Омар кивнул на полупустой зал. — Это пока, скоро все подтянутся. — К этому времени я уже на своем месте, — подытожил сотрудник, уходя на склад за партией алкоголя. — Ну-ну, — усмехнулся мужчина, смотря вслед парню, вернее, на его подвиливающий зад, и отпил виски, — твоё место должно быть в моей кровати, — пробормотал он, вздыхая. — Надеюсь, Вы это не мне сказали, — удивилась девушка, садящаяся рядом на стул и опираясь на барную стойку. — К моему сожалению, не Вам, — улыбнулся он, окидывая оценивающим взглядом гостью его клуба и мысленно уже представляя её без лишней одежды, — Есть тут один горячий парень, да и коктейли делает шикарные. — Охотно верю, — кивнула блондинка. — Но Вы ничуть не хуже. Мануэль Сантьяго, хозяин этого заведения, — представился мужчина, протягивая ей руку. — Спасибо, — улыбнулась гостья, лишь пренебрежительно смотря на его жест, — Флоренция. — Прекрасное имя, как и его обладательница. — Перестаньте меня смущать. — Я всегда говорю только правду. Хотите выпить? За счет заведения, конечно, — кивнул Ману, — Как только мой безалаберный бармен соизволит вернуться. — Что ж Вы так отзываетесь о сотрудниках? — А я ничего такого и не сказал. Он прекрасен, я бы затащил его в постель, даже позволил сделать все, что захочет, — шепнул он ей «по секрету», — Но абсолютно не пунктуальный и безответственный. — Думаю, Вы преувеличиваете. Он же ходит на работу, в конце концов. — За это и за его классную за… — запнулся мужчина, замечая, что Омар возвратился с ящиком постукивающих друг о друга бутылок, — глаза. Классные глаза, — закончил он. Девушка понимающе кивнула, усмехаясь, и посмотрела на бармена, который уже несколько секунд прожигал её недовольным взглядом и всем своим видом показывал, что её тут не рады. — Упс, извините, — сказал Сантьяго, доставая трезвонящий телефон и принимая вызов, — Налей даме выпить за счет заведения, — обратился он к Омару и ушел, отвечаю кому-то в трубку. — Что выпьешь? — спросил парень, облокачиваясь на стойку. — Я не за этим сюда пришла, — покачала головой Ло. — Тогда всего доброго, не приходите к нам ещё, — съязвил он, принимаясь доставать притащенные со склада бутылки и расставлять их на полках. — Я хочу поговорить. — У тебя закончились собеседники? — Брось, ты в курсе, что мои друзья меня игнорируют. — Я не тот бармен из фильмов, который выслушает твое нытье. — Ну ладно, — кивнула Лора, — тогда просто слушай, что я тебе буду говорить. — А если не хочу? — Ну, а ты через «не хочу». Омар только закатил глаза, тихо фыркая, и продолжил заниматься своими делами, чтобы не быть уволенным с работы. Девушка же сочла это за «зелёный свет» и принялась говорить: — Я переживаю за вас с Андером. — Ещё одна, — не удержался парень, — Это у вас семейное? — Что, прости? — Твоя сестра недавно подходила и начинала разговор с подобной фразы. — Алисия? — У тебя есть ещё сестры? — Понятно, — усмехнулась девушка, потирая переносицу. — Прими мои поздравления. — Омар, — вздохнув, продолжила Лора, — Мы с сестрой ненавидим друг друга. Так сложилось практически с детства. И мы всегда делаем друг другу что-то назло. Это специфика наших отношений. — Какая познавательная и неинтересная история. — Я это к тому, что все её слова — неправда. Она просто хотела рассорить меня с тобой и Андером. — С чего бы это? — Да, зная её, Алисия могла сделать это и просто так, — Фло призадумалась на секунду, кусая губу, — Хотя причина, вероятно, была, — вспомнив их стычку с Валерио, пробормотала она, — Это не так важно. — Угу, только эти ваши «не важные» ситуации разрушили мои отношения. — Я за этим и здесь. Я хочу помочь, правда. — Зачем бывшей девушке моего парня помогать нам мириться? — Оу, — вскинула брови Дельгадо, — Вот это заявление. — Хочешь сказать, что это очередная ложь? — В каком-то роде. — Кому ты заливаешь, Флоренция? Я же вижу, как вы взаимодействуете. — Ну, и как же? — девушка подперла подбородок ладонями и приняла заинтересованный вид. — Тесно. — Ммм, очень понятно. — Он меня кидает постоянно ради тебя. — А ты его ради работы. — Что? — Что? Он реально загоняется по этому поводу. Вы не видитесь, даже когда мы с ним не общаемся. Поэтому он так «мстит». Неумело и неинтересно, конечно, но неплохо. — Что за бред? — А твоя ревность ко мне — это не бред? — Работа и бывшая девушка — разные вещи. — Я знаю. Только мы никогда не были вместе. Мы лучшие друзья класса с пятого, как только я перешла в «Лас Энсинас». Мы много пережили и все, и вдвоем с Андером, реально много. Как видишь, я не скрываю, что у нас крепкая многолетняя связь, которая, к счастью, наладилась, но у нас не было отношений. Мы целовались, спали пару раз, но ничего серьезного не было. Просто развлекались. Можешь назвать это «секс по дружбе». — Мне сейчас легче должно стать? — Я тебе тут открываюсь, так что обойдемся без едких комментариев, ладно? Когда-то, возможно, у меня и были чувства к Андеру, и у него, вероятно, тоже, но это осталось в прошлом. В очень далеком прошлом. Если бы я что-то испытывала к нему, то ни за что не улетела бы в другую страну, не находишь? Мне действительно больно от осознания того, что наша дружба и общение скатилось куда-то и теперь, восстановив это, мне легче — нам обоим этого не хватало, потому что мы честны друг перед другом. Абсолютно. И то, что мы часто проводим время вместе, не есть проявление безграничной любви, хотя, может быть, дружеской. Но не более. Он никогда не отказывает во встрече, поэтому я и думаю, что все нормально. Если бы я знала, что он кидает тебя, я бы никогда так не поступила, — пожала плечами девушка, видя в глазах парня недоверие и запутанность. — Неужели слова моей сестры, которая ничего не знает о моей жизни, убедительнее, чем правда, что я рассказала тебе? — добавила она — Пфф, думай, что хочешь, ладно, — закатив глаза, встала, разворачиваясь и уходя. — Флоренция, — окликнул её парень. — Уже уходишь, красавица? — удивился вернувшийся хозяин заведения и посмотрел в сторону бара, — Я же попросил угостить гостью, Омар, — строго обратился к сотруднику мужчина, — Извини, говорил же, что, несмотря на всю свою привлекательность, он совершенно пренебрежительно относится к указаниям начальства. — И к словам посетителей тоже, — кивнула Лора, — Было приятно познакомиться с Вами, Мануэль. Всего доброго и удачи в ваших желаниях, — одарив его улыбкой, попрощалась девушка, уходя. — Мне тоже, Флоренция, — сказал он ей вдогонку, смотря вслед. Когда блондинка скрылась за входными дверями, мужчина подошел к бару и взглянул на немного расстроенного и загруженного работника. — Ещё один косяк, — пожал плечами он. — Она сама отказалась выпить. — Никто не откажется от халявной выпивки, Омар, — сладко протягивая имя, произнес Ману, как бы смакуя его, — Ещё один недовольный клиент и будешь отрабатывать, — подвигнув, хозяин удалился наверх, скрываясь за шторами VIP-зоны. Вздохнув, парень залпом допил виски начальника и потер глаза, думая над словами Дельгадо. Понять, кто из сестёр говорит правду, кажется ему абсолютно нереальным. И единственным, кто способен пролить луч света на эту ситуацию, является Андер, с которым нужно срочно мириться.

***

Андер не привык прогуливать школу, но, на автопилоте покинув это учреждение ещё утром, решил не возвращаться туда, чтобы лишний раз не сталкиваться с нежелательными, типа Флоры, или игнорирующими его, типа Омара, людьми и не нервничать. Все вокруг твердят же, что это практически противопоказано ему. Да плевать он хотел на своё здоровье и рекомендации врачей. Ему, конечно, не хотелось бы ещё раз проходить через то, что он испытал годом ранее, но иногда казалось, что так было бы проще — снова жить в ожидании смерти. За такие мысли Омар неплохо так прочищал ему мозги и успокаивал. Но что делать, если его любимый считает, что он — изменщик и лжец, и находится не рядом с ним, парень не знал. Он решил даже не заглядывать домой. Слишком много вопросов от матери были сейчас явно не тем, что хотелось слышать. Да Андер и сам не понимает, что ему нужно на данный момент — выговориться, закрыться в себе или положить хер на эту ситуацию. Хотя его всегда привлекал второй вариант больше, чем все остальные. Поэтому парень уже который час подряд гуляет по городу, выкурив абсолютно весь свой запас сигарет и припасенный «на черный день» косячок, который нихрена не расслаблял, а уж тем более от которого не вставляло. И думает-думает-думает. У другого бы уже мозг расплавился от такого количества мыслей, но Муньос же продолжает забивать на разрастающуюся боль в висках и прокручивать различные моменты в голове — от дурацких разговоров с Фло до непривычно душевных с Гузманом — не забывая вспоминать совершенно все, что связано с Омаром. И после любого воспоминания или мысли, он задавался вопросами: «Какого хрена я вообще переживаю всё это?» и «Что, блять, происходит между нами?». И если с первым он хоть как-то мог разобраться, то во второй он даже не мог подставить конкретное имя. Ему это вообще не нравилось. Эта неопределенность, неразбериха, запутанность — всё это медленно, но верно сводило с ума похлеще любой психической болезни. А ещё заставляло ненавидеть себя и испытывать отвращение и редкие приступы тошноты от осознания того, что ты делаешь больно другим. Интересно, он вообще один такое испытывает? Сейчас, куря сигарету, что он стрельнул у какого-то знакомого типа, вероятно, кого-то из школы, сидя на причале и смотря на воду, в которой отражаются яркие звезды, по его телу разносится волна спокойствия и умиротворения. Только природная «тишина» действовала на него так — заставляла немного расслабиться и разгрузить голову. В любых других обстоятельствах его мозг продолжал бы кипеть от мыслительных процессов. Но такую уникальную гармонию прервал вибрирующий в кармане телефон, который, на удивление, ещё не разрядился и функционировал. Достав гаджет и сделав глубокую затяжку, парень ответил на звонок, даже немного оглушаясь от звонкого голос друга. Быстро поговорив, точнее, выслушав его, Андер затушил сигарету, бросая окурок в воду, и встал, направляясь к дому Гузману, куда его, собственно, и пригласили.

***

В поместье Калеруега вовсю кипела работа и подготовка к предстоящему ужину. Все кругом сервировали на стол, символически украшали дом, прибирались, готовили изысканные блюда. Совсем скоро должны были прибыть гости, а по совместительству и деловые партнеры, с которыми Теодор планировал провести переговоры по делам винодельни. Валяющаяся в своей комнате Карла уже успела увидеть насколько дорогих машин, что въехали на их двор и обреченно вздохнула. За полгода, что она была отдалена от семейного бизнеса, девушка уже отвыкла от подобных мероприятий, которые потеряли свою важность в её глазах несколько лет назад, и совершенно не хотела посещать их. Но отказать матери, что попросила дочь поприсутствовать на ужине, раз уж та не во Франции, не получилось. Поэтому блондинка, быстро сообразив, пригласила своего молодого человека, прикрывшись обычной семейной трапезой. Конечно, она ожидала, что Самуэль, когда раскроет ей обман, будет, мягко говоря, недоволен, но по-другому парня сюда точно было не затащить. Услышав вопрос мамы о том, насколько девушка собрана и готова выйти к прибывающим гостям, она крикнула, что не хочет светиться раньше времени, и начала приводить себя в порядок. Маской гостеприимной маркизы, макияжем, ослепительными дорогими нарядами и уложенными в прическу волосами Карла заглушала и прикрывала свое реальное состояние. Синяки от недосыпа и уставшие глаза, распухшая от различных мыслей голова, странно подавленное настроение, которое поднимается лишь когда рядом находятся друзья или Саму — всё это больше характеризовало блондинку на данный момент. И что с этим делать, она, к сожалению, не знала. Последствия вранья и смерти Поло, отчисление из университета мечты, непонятные планы лучшей подруги, уже скорый отъезд в другую страну сильно давили на эмоциональное состояние Карлы. Но она все равно старалась не поддаваться этому, постепенно и поочередно разбираясь с каждой проблемой, чтобы в конечном итоге не сойти с ума и не слечь в какой-нибудь психоневрологический диспансер. Заметив на экране вибрирующего телефона знакомую фотографию и номер, девушка подняла трубку, отвечая на звонок. Попросив подождать парня пару минут у входа и послав поцелуй, Карла покрасовалась перед зеркалом, отмечая, что действительно хорошо выкрутилась из сложившейся ситуации, и вышла из комнаты, спускаясь на первый этаж, где и проходил деловой ужин. — Ты выглядишь великолепно, — улыбнулась Беатрис, оставляя на щеке дочери поцелуй. — Присоединяюсь к словам матери, — кивнул подошедший Теодор. — Спасибо, — поблагодарила девушка, осматривая некоторых уже собравшихся гостей, — Папа, ты не против, если на нашем ужине будет ещё один гость? — Что за гость? — удивился мужчина, от волнения начиная тереть ворот пиджака, — Если ты про Валерио, то он и так будет здесь. Он был приглашен, по крайней мере. — Я рада, что вы нашли общий язык, правда, я говорю о другом человеке, — пожала плечами маркиза и, видя входящий звонок и отклоняя его, добавила, — В общем-то, он уже прибыл, поэтому ваше мнение не имеет особого значения. Одарив родителей теплой лучезарной улыбкой, Карла направилась к выходу, чтобы встретить единственного желанного гостя. — Ты говорила, что это семейный ужин, — с первых секунд предъявил парень, но смягчился, как только девушка трепетно поцеловала его, как бы приветствуя. — Но ты же не уйдешь, да? — с надеждой в голосе прошептала она, отстранившись, на что получила невесомый поцелуй и поданную руку. — Так, что это за, не знаю, все ещё можно назвать это ужином, — поинтересовался Самуэль, стоя с девушкой около окна и осматривая зал. — В понимании отца, это — деловой ужин, — пожала плечами Карла, незаметно указывая пальчиком на гостей, — Вот этот — один из соучредителей кампании, а вон тот, вроде, спонсор, которому нас порекомендовал Йерай. — Так, а кто же тут я? — Место моего парня тебя не устраивает? — улыбнулась блондинка. — Вполне подходит, — заметив, что Теодор пристально следит за ними, невпопад кивая головой знакомому, Саму оставил поцелуй на её губах и наклонился к уху, — Ты же не хотела просто позлить отца моим присутствием? — Неужели ты против? — усмехнулась Карла, делая небольшой глоток шампанского, — Мне здесь было бы ужасно скучно. — Желаешь увидеть, как он прожжет во мне дыру или что похуже? — Ты такой милый, когда нервничаешь, — показательно поправив воротник его рубашки, ощущая на них взгляд отца, произнесла девушка. На её реплику Саму только закатил глаза, тихо фыркая, — Я серьезно, вообще — то. — Воу, я думал, что буду один здесь в окружении важных и зрелых людей, — неожиданно появившись, произнес парень, пожимая руку Самуэлю и приветственно чмокая Карлу в щеку. — Отец надеялся, что ты вряд ли придешь. — Правда? Мне нравится его обламывать, — усмехнулся он, — Тем более как я мог пропустить вечеринку? — Узнаю Валерио, — кивнула маркиза, — Как сотруднику, тебе нужно обойти всех гостей и хотя бы поздороваться с ними. — Черт, — выругнулся Монтесинос, забирая с подноса бокал шампанского и приподнимая его, чтобы пара звонко ударила своими сосудами по нему, и сделал глоток, — Это обязательно? — Боюсь, что да, — пожав плечами, ответила Карла, наблюдая за тем, как Вал осушает свой бокал. — К твоему отцу не обязательно же подходить, да? — подмигнув, брюнет поставил пустой фужер на столик и, неловко поклонившись, удалился, начиная подходить ко всем. — Это действительно необходимо или тебе просто захотелось его сплавить? — поинтересовался Саму, смотря за действиями Валерио. — Нет, мне он нравится, — оценив парня, подытожила Карла, — Но все собравшиеся здесь должны знать приличного пиар специалиста в лицо. Вечер проходил гладко, всё шло своим чередом, и даже не совсем желанный визит нового парня Карлы не мог испортить главное событие — предстоящий ужин. Сервировка нескольких столов, что стояли в банкетном зале, была закончена, первые блюда на кухне были готовы к подаче, да и у гостей уже разыгрался аппетит от закусок, шампанского и вина, которые подавали в качестве аперитива. После своей небольшой речи Теодор пригласил всех занять подготовленные им места и начать трапезу. Каждому было отведено определенное место — приближенные разместились за главным столом, более важные персоны сидели рядом — с хозяевами, те, кто приглашен сюда ради приличия, заняли столики, стоявшие чуть поодаль. Но с первого взгляда нельзя было сказать, что гости рассажены по их важности, поэтому все оставались довольными. Маркиза, не упустив момента, усадила Самуэля рядом с собой — прямо напротив отца — и самодовольно улыбнулась, чувствуя негодование родителя. Но сейчас ей было откровенно все равно на его слова и эмоции, это, ведь, её ужин. Так, почему она сама не может звать гостей? Казалось, что и отец, и мать смирились с импульсивным характером дочери, и спокойно сидели на своих местах, наслаждаясь новой партией вина и изысканными блюда. Возможно, им не хотелось устраивать сцен из-за того, что здесь собрались слишком важные люди, чье впечатление об этой семье совершенно не хотелось портить. Но Карлу не особо волновали причины такого прилежного поведения родителей. А вот Самуэлю было явно неудобно. Даже теплая рука своей возлюбленной на ноге парня, которой она хотела выразить поддержку, не разряжала ситуацию, а наоборот заставляла чувствовать себя ещё более неловко. Ему было немного не по себе от пристально изучающего взгляда Беатрис, недовольного взора Теодора, нелепых шуток Валерио, которыми тот хотел разрядить обстановку, и до неприличия спокойно Карлы. — Самуэль, — внезапно начала женщина, отпивая вино из своего бокала, и привлекла к себе внимание всех, кто сидел за столом, — Вы не пьете? — почувствовав на себе непонимающий взгляд, Беатрис поспешила добавить, — Вы не притронулись к бокалу. Нам важно мнение каждого. — Каждого, кто разбирается в винах, — пожал плечами Теодор, смотря на реакцию дочери и её кавалера, — Если не нравится вкус, то это не значит, что продукт плохой. Просто не с чем сравнивать. — А с чего ты взял, что ему не с чем сравнивать? — невзначай поинтересовалась Карла, с вызовом глядя на отца. — Я про натуральное вино, милая, которое сделано из выращенного в наилучших условиях винограда и выдержано не менее двух-трех лет. — Кто сказал, что я про пакетированные и молодые вина, м? — Только такие возможно себе позволить… — Кому? Тем, кто не вкладывает в твой, кхм, прости, мой бизнес? — Карла! — Да, папа? — Перестань дерзить. Пускай лучше юноша отужинает, попробует изысканные напитки и даже оценит их, пусть и по-своему. — Право, не стоит, — ответил Самуэль, — Не хочется портить Вам и винодельне репутацию. — Из-за одного плохого отзыва ничего не случится, — подметил мужчина, — Да и вряд ли вы осмелитесь негативно отозваться. — Не думаю, что наши отношения как-то повлияют на моё мнение. — Тогда пробуйте, прошу. Теодор наполнил другой бокал вином из свежего сбора и протянул его парню. Самуэль, переняв фужер, взглянул на содержимое, оценивая полупрозрачный оранжевый оттенок напитка, слегка взболтнул его, обращая внимание на, так называемые, «винные ножки», чуть вздохнул аромат, улавливая нотки ванили, и, наконец, сделал глоток. Он ощутил кончиком языка сладость вина, а после мягкое и сочное послевкусие. — Приятный, насыщенный вкус, — отметил парень, — Легкая фруктовая сладость, сахар не до конца ферментирован. Но суховато, но, возможно, это только мне не нравится. От увиденного у Теодора перехватило дух — он не мог понять, что его удивило больше — показное выступление мальчишки или оценка напитка. Мужчина не мог вымолвить ни слова, прибывая в шоке. На лице Беатрис же заиграла улыбка, а в глазах показались нотки одобрения. Карла взяла бокал из рук парня, сделала глоток, отмечая, что Саму действительно прав, и сухость немного портит картину, и довольно улыбнулась. На смену расслабляющей тихой песни пришла медленная мелодия, которая буквально манила гостей, что не могли усидеть на местах, в центр зала, чтобы потанцевать. Парень что-то шепнул девушке на ухо, вероятно, пригласил на танец. Такое действие привлекло внимание её отца, и тот неожиданно заявил: — Самуэль, не откажите ли Вы в танце моей супруге? Три пары вопросительных и удивленных глаз посмотрели на него, дожидаясь хоть каких-нибудь объяснений. — Пока я украду у Вас свою дочь на танец, — Теодор встал, обходя стол и останавливаясь рядом со стулом блондинки, беря его за спинку и протягивая руку девушке, — Не против? Карла кивнула Самуэлю и, положив свою ручку в ладонь мужчина, встала, удаляясь с ним в центр зала. Парень галантно поднялся, подошел к маркизе, отодвигая её стул. — Позвольте пригласить Вас на танец, — произнес брюнет, протягивая руку. Женщина расплылась в улыбке и приняла приглашение юноши, проследовав на импровизированный танцпол. Уже многие гости так же, как и хозяева вечера, закружились в медленном танце, а некоторые остались на своих местах, переговариваясь, что-то обсуждая и, конечно, оценивая предложенные им вина. Замечая, как уверенно Саму ведет её мать в танце и как плавно они движутся, Карла смущенно улыбнулась, понимая, что хоть ей понравилась новый ухажер. Но, поймав на себе недовольный взгляд отца, девушка вздохнула. — Ты хочешь сделать во мне дыру? — не выдержала блондинка. — А ты в нём? — ухмыльнулся мужчина, подмечая, что дочь всё ещё неотрывно смотрит на танцующих. — Что тебя не устраивает? — Он. — Как хорошо, что у нас разные вкусы. Потому что меня он полностью устраивает. — Карла, это не то, чего мы хотели для тебя с матерью. — Да, я знаю. Ты хотел продолжать класть меня под всякого, которому я хоть как-то приглянусь, и который сможет помочь в ведении бизнеса. Спасибо Йераю, что избавил меня от такой участи. — Это стратегии, которые помогают винодельне цвести и держаться на плаву. — Цветет виноград в наших виноградниках, и как раз он есть основа этого бизнеса. А не сутенерство собственной дочерью, — повышая голос, ответила девушка, чуть отталкивая от себя отца. — Не устраивай сцен, милая. — А ты перестань прикрывать свои отвратительные действия и поступки жалкими извинениями и оправданиями, что это все ради меня, мамы и винодельни. Все прекрасно функционирует последние полгода и без моих выгодных отношений. А благодаря сотрудникам, что работают на нас, извини, на меня, и хорошему рекламщику, который тебя бесит. Ты у него, между прочим, тоже особо теплых чувств не вызываешь, так что хватит при каждом удобном случае выпускать свой яд. — Карла! — попытался успокоить дочь Теодор. — Я хочу. Хочу, чтобы все знали, — продолжила она громче, привлекая к себе внимание, — Хочу сказать всем Вам спасибо за сотрудничество с нами. Я, как владелица, выражаю Вам искреннюю благодарность и извиняюсь за то, что мой отец бывает той, ещё занозой в заднице. Также хотелось бы поблагодарить тех, кто помог обрести мне свободу. К сожалению, одного из них здесь нет, но зато на этом вечере присутствуют мои друзья, — девушка посмотрела на сидящего за столиком Валерио и остановившегося в движении Самуэля, кивая и улыбаясь им, — Спасибо Вам всем! — вновь обратилась она к гостям, — Продолжайте наслаждаться вечером. Юная маркиза окончательно оттолкнула от себя отца и вышла из зала, стараясь как можно скорее подняться в свою комнату и снять ужасно давящие туфли. Самуэль, извинившись перед женщиной, оставил её и последовал за возлюбленной. Гости пребывали в шоке от речи девушки, не находя в себе слов сказать что-то или сделать. Но и родителям нечего было добавить после этого. Чтобы хоть как-то разрядить сложившуюся ситуацию, Валерио поднялся со своего места, попросил всех присесть на свои места, сказал тост, неловко пошутил, вызывая у всех добрую улыбку, и, кажется, спас ужин. Люди продолжили наслаждаться блюдами, алкоголем, музыкой и разговорами друг с другом. — Карла! — позвал девушку Самуэль, быстро поднимаясь по лестнице и стараясь догнать её. Но блондинка не останавливалась, лишь чуть сбавила шаг, позволяя парню добежать до неё и преградить путь, — Ты в порядке? — Нет, — грустно усмехнулась она, покачав головой, — Меня тошнит от всей этой атмосферы. Разъяснив, зашла в ближайшую комнату, которая оказалась её, не прикрывая дверь, как бы приглашая гостя внутрь. Саму последовал за ней, закрываясь и прислоняясь к деревянной поверхности. — Чувствуй себя как дома, — на всякий случай добавила Карла, снимая, наконец, обувь и облегченно выдыхая, — Ненавижу их. Но только они подходят к платью, что выбрала мама. Поможешь? — спросила девушка, безуспешно пытаясь расстегнуть замок, крутясь перед зеркалом. Парень кивнул, подходя к ней, помогая справиться с непослушной змейкой и пуговицами, что располагались сзади имитированного пояса. Девушка ловко опустила лямки платья со своих плеч, наблюдая в зеркало за тем, как взгляд парня скользит по её телу, и улыбнулась, продолжая медленно стягивать с себя одежду под пристальным взором. Не выдержав, Саму перехватил руки Карлы и наклонился к её шее, сначала осторожно касаясь губами кожи, а затем — оставляя поцелуи и неяркие отметины, заставляя возлюбленную откинуть голову и дать больше пространства для его действий. Резко повернув блондинку к себе лицом и выстроив зрительный контакт на доли секунды, за которые ему удалось разглядеть нарастающее желание, впился в её губы, получая не менее страстный ответ. И пока он избавлялся от лишней одежды на теле Карлы, она блуждала руками по его торсу, расстегивая одну за другой пуговицу рубашки, после распахивая её и аккуратно стягивая, отбрасывая куда-то в сторону, и затем спустилась ниже, справляясь с ремнем и замком на брюках парня. Пара медленно переместилась на кровать, плюхаясь на неё, не переставая ласкать друг друга и не прекращая поцелуй. Подмяв под себя девушку, Самуэль принялся покрывать её шею, плечи, ключицы, грудь поцелуями, постепенно спускаясь ниже, заставляя блондинку охать от ощущений и приносимого им удовольствия. Он оставил несколько багровых отметин на белоснежной коже, которые не сойдут ещё несколько дней, вновь впился в любимые губы, заглушая довольно громкий стон, что вырвался из уст Карлы, когда она почувствовала его в себе, и начал наращивать темп. Ничего не существовало вокруг кроме них. Только два разгоряченных тела, что извиваются друг под другом и изнывают от головокружительного желания и возбуждения. Только две пары глаз, что смотрят друг друга с таким обожанием и любовью и искрятся. Только два голоса, издающие сладкие стоны наслаждения, кажущиеся неприлично громкими. И плевать на негодующих родителей, толпу гостей, переговоры и этот гребанный ужин. На всё плевать. — Как ты смотришь на то, чтобы на Рождество поехать куда-нибудь? — поинтересовалась Карла, лежа на груди парня и выводя пальчиком незамысловатые узоры. — Даже не знаю, — пожал плечами Саму, перебирая светлые волосы. — У меня была идея полететь в Париж. Я бы показала тебе свой университет, ну, и город. Там очень красиво. — Чтобы потом я улетел и оставил тебя там? — Чтобы ты увидел всё и захотел прилететь ко мне. — Пока рано планировать рождественские каникулы, — вздохнул он, вспоминая про полицейское письмо. — Почему? — удивилась девушка, чуть привставая, опираясь на локоть, и взглянула на немного погрустневшего парня, — Что случилось? — М? Нет, ничего. — Самуэль, — требовательно произнесла маркиза. — Правда, все в порядке, — слегка улыбнувшись, оправдался испанец. — Ну ладно, — неудовлетворенно вздохнула она, — Если захочешь, расскажешь. Я всегда помогу, понял? — Угу, — коротко кивнул он, чмокнув девушку в губы, вызывая на её обеспокоенном лице улыбку, — Слушай… — Что? — Если бы ты хотела спрятать что-то так, чтобы никто не нашел, то что сделала бы? — спросил Саму, прикидывая, как мог «исчезнуть» Нано, и куда он мог засунуть «тайный» телефон, по которому младший брат мог связаться с ним. — Ну, смотря что. Хотя я спрятала бы куда-нибудь на видное место. Или во что-то, что всегда под рукой, — переведя взгляд на туалетный столик, где стояла рамка со старой фотографией друзей. Карла поднялась с кровати, накидывая шелковый халат, и подошла к тумбочке, беря фото в руки и рассматривая его. Взгляд её остановился на улыбающейся Флоренции, вернее, на её шее.

FLASHBACK

— Надо удалить эти фотки, — со смехом и тревогой в голосе сказала Лора, рассматривая с подругой изображения на экране телефона. На них был запечатлен их «любимый» учитель, выцеловывавший грудь одной из старшеклассниц, чьи руки были в штанах у мужчины, прямо на одной из парт кабинета химии. — Ты с ума сошла? — удивилась Карла, — Такое нужно сохранить и использовать в будущем. — Шантажировать Фернандеса? — Или его спутницу — Марию Паломо. Её отец владеет сетью спа-салонов. Пригодится же, согласись? — Я не хочу иметь эти фотографии у себя в телефоне. Маркиза кивнула и, взяв за руку подругу, потянула её наверх, в кабинет отца. Покопавшись на столе и найдя нужную мини флэш-карту, девушка перекинула на неё весь компромат на преподавателя. А после, удалив следы своего пребывания здесь, отдала носитель Флоре. — Спрячь её на видном месте. — На очень видном? — Чтобы никто даже не подумал, что там есть флэшка. Дельгадо сняла с себя подаренную лучшим другом подвеску и, открыв кулон, вложила туда карту, а затем надела украшение обратно на шею. Карла смерила подругу восхищенным взглядом и довольно улыбнулась, отбивая пять ладошкой. — Пошли, пока никто не заметил нас здесь. Девушка провела пальцем по стеклу рамки и закусила губу. Она вспомнила, что Флоренция до сих пор носит этот кулон. В её голове зародилась замечательная мысль о том, что возможные планы подруги сохранены на флэшке, что, вероятно, всё ещё лежит там. Конечно, то, что Дельгадо следует этой хитрости, маловероятно, но теперь Карла обязана была проверить свою догадку.

***

Покинув клуб, где ей были явно не рады, и посещать который вряд ли захочется, девушка села в машину и глубоко вздохнула. Разговор с Омаром оставило непонятное послевкусие — с одной стороны, он её все-таки выслушал, в другой стороны, маловероятно, что прислушается к ней. Флоренция задавалась вопросом, почему её сестре верили больше, чем ей, и не могла найти ответ. Может быть, из-за того, что имя Алисия Дельгадо Родригес автоматически ассоциируется с прилежностью, послушанием и честностью. Или у неё на лбу написано, что она говорит правду и ничего, кроме правды, как на гребанном судебном заседании. Такая несправедливость ужасно бесила и выводила из себя. Придя в себя, Лора завела автомобиль и вывернула на дорогу. Она понятия не имела, сможет ли проехать в то место, куда её было нужно, но из-за соображений безопасности остановилась около подножия холма. Забрав ключи из бардачка, девушка немного подвисла, рассматривая прицепленный брелок. Точно такой же, как и её кулон, только вот он не куплен за жалкие двадцать евро, а подарен тем, кто теперь предпочитает её избегать. Она покрутила его, открывая и обнаруживая маленькую карту, которая, несмотря на свои размеры, хранила столько полезной информации. Вздохнув, Флоренция все-таки вылезла из машины и направилась к домику, что находился за этим холмом. Одинокое небольшое двухэтажное здание, окруженное только огромным дубом и несколькими деревьями чуть поменьше, нисколько не изменилось. Всё те же кирпичные стены, цвет которого был уже не насыщенно красный, а рыжеватый, с непонятными пятнами, вероятно, из-за влажности. Те же пластиковые окна, в которых можно было разглядеть пыльные подоконники и потрепанные светлые шторы. Он одновременно и манил, и отталкивал. Собравшись с духом, девушка переступила порог дома и оказалась внутри. В нос сразу же ударил неприятный запах, чем-то напоминавший трупный, смешанный с сыростью и пылью. Находиться здесь было настоящим испытанием, но нужно было попасть в старую комнату Алисии на втором этаже. С опаской пройдя в зал, по обеим сторонам которого располагались две лестницы, а посередине — балкончик, Флора затаила дыхание. Ей на мгновение показалось, что на пыльном паркете лежит София, а рядом растекается алая кровь. Она могла поклясться, что увидела заплаканную себя и переживающего Андера на балконе. Встряхнув головой, блондинка быстро поднялась наверх и скрылась в нужной комнате. Дельгадо достала из кармана куртки беспроводную зарядку, нашла на книжной полке старый планшет старшей сестры, который София «забрала с собой в Америку», и поставила заряжаться. Порыскав на столе, девушка нашла флэшку для мини карты, которую несколько лет назад ей отдала Карла, и улыбнулась. Соединив все части, подключив телефон и вставив носитель в гаджет, Флора начала перекидывать запись разговора между Валерио и Ребеккой и отзывы Мануэля о бармене. Ей захотелось заглянуть в другие папки и файлы, что были сохранены здесь. Неприличные фотографии учителей, компрометирующие фото друзей, например, как Лукреция целует своего старшего брата или как Марина проводит время с Пабло, подобные видеозаписи, странные документы, которые, вероятно, скинула сюда Карла, и аудиозаписи. Это было настоящим кладом для умелых манипуляторов и шантажистов. Поэтому подруги и хранили всю информацию обо всех, даже о себе. Это было гарантом того, что ни одна из них не покажет карту полиции, пытаясь подставить другую. Ко дну пойду вместе. Минутка ностальгии была прервана новым сообщением от Гузмана. «У тебя в запасе полчаса!» — пробежавшись глазами по тексту, Лора улыбнулась и постаралась быстрее закончить со своими делами и уйти из этого ужасного дома.

***

Подойдя к дому друга, Андер достал телефон и набрал хозяина. Услышав, что он может зайти, так как открыто, и что Гузман валяется в своей комнате, парень отключился и прошел внутрь. Он подметил, что было достаточно темно и тихо. Непривычно. Даже когда Нуньер один, то в каждой комнате горит свет. Но испанец не придал этому особого значения, лишь стянул куртку, вешая её на крючок, и поднялся наверх. Зайдя в комнату друга, он замер, видя, что около окна стоит и смотрит на улицу девушка, которую видеть хотелось меньше всего, и развернулся, собираясь уходить. Но звонкий голос автоматически заставил его остановиться. — Андер, постой, — потребовала блондинка, поворачиваясь к гостю. — Что ты здесь делаешь? — поинтересовался он, обратно переступив порог комнаты и прислонившись к стенке. — Нужно поговорить, не считаешь? — Не считаю. — Что происходит? Почему ты меня избегаешь? Что случилось? Я что-то не так сделала или сказала? Объяснишь? — начала сыпать вопросами Флоренция, подходя ближе. — Судя по тому, что Гузман устроил нам встречу, ты с ним говорила и, скорее всего, в курсе, — пожал плечами парень. — Сам себя слышишь? Он сдохнет, чем скажет что-то. Да, мы разговаривали. Да, он признался, что игнорирует меня, потому что таким образом «поддерживает» тебя. Но узнавать о причинах твоего странного поведения он отправил меня к тебе. Так, что будь добр, измени мнение о лучшем друге и поговори уже со мной. Давай разберемся, что случилось. Я устала от догонялок. — Так, не догоняй. — Черт, Муньос, ты вообще умеешь отключать свой сарказм?! — психанула девушка и, выдержав несколько секунд паузу, продолжила, — Ты прав. Я кое-что знаю. Я настолько отчаялась, что пошла прямо в логово зверя, который меня ненавидит, похоже. Я разговаривала с Омаром. — И что он тебе поведал? — То, что он верит ангелочку Алисии больше, чем тебе или мне. — Занятно. — Андер, перестань, пожалуйста. — А что я делаю? Ты хотела поговорить. — Вот именно, что поговорить, а не слышать твои комментарии. Я, блять, помочь хочу и тебе, и Омару, а вы, как упрямые бараны, себя ведете. Ладно, один меня хотя бы выслушал, не знаю, понял ли. А другой лишь выебывается. — Я тоже тебя слушаю. Внимательно слушаю. — Ты, блять, говори со мной, а не беси, — не выдержала блондинка. — Флора, что ты хочешь услышать от меня? Причину, почему я тебя избегаю? Потому что хочу. Так легче, понимаешь. Не надо лишней херни слышать, никто не пытается вытянуть из меня слова, если я не хочу говорить, никто не… Не напоминает ни о чем. — Я не понимаю, — покачала головой девушка. — А ещё про Омара что-то говоришь… Ты знаешь… — начал он, отходя к окну, — Гузман прав. Я всегда доверял тебе. Да и сейчас, черт возьми, доверяю. Не знаю, почему тебе могу все, что угодно, рассказать. А остальным нет. Не могу. Я вру им постоянно. Живу и недоговариваю кому-то что-то. И это пожирает изнутри, разрушает сильнее, чем… — парень запнулся, не упоминая про болезнь. — А раньше я ничего не скрывал. Всегда мог поговорить с Гузманом или Поло. Это началось пару лет назад. Но в легкой форме. Мне нужно было хранить лишь один секрет. И то, не одному мне. Но только тот, кто разделял со мной эту тайну, оставил меня. Свалил в другую страну и прекрасно жил там. А я постепенно с ума сходил, боясь неверное слово сказать. Ты бросила меня, Флоренция, — развернувшись к ней, произнес он с обидой и нотками злости в голосе. — Ты говоришь, что тебе жаль, что ты не хотела, что тебе самой плохо от этого. Но нихера подобного. Ты не испытывала то, через что прошел я. Мне приходилось смотреть на одноклассников, на учителей, на всех, кому было хоть какое-то дело до твоей сестры. Не в первые дни после её «отлета», Ло, нет. Спустя полгода — год. Когда твоя семья уже улетела, а люди вокруг считали это странным. Так, что даже не смей говорить, что тебе паршиво было. Ты даже в скорую не позвонила. — Ты обвиняешь меня в том, что не можешь открыться дорогим тебе людям? Ты, блять, серьезно? Я тоже хранила в секрете то, что произошло тогда. Мучилась не меньше тебя. Ты думаешь, что смотреть в глаза родителей, от которых сбежала дочь, брата и сестры, которые её любили, наблюдать за тем, как мама радуется, получив очередное письмо от Софии, легко? Я в зеркало не смотрела, потому что видела там только свои заплаканные глаза и её, застывшие в ужасе. Я убила свою сестру, а паршиво было тебе? — Ло начала открыто наезжать на друга, ощущая, как по щеке побежала слеза. — Я всегда делала всё, чтобы ты был в порядке. Я не позвонила в полицию, скорую или родителям лишь по той причине, что на её предплечьях остались синячки от твоих пальцев. Никто бы не поверил, что я убила собственную сестру. Никто. — Покачала она головой, тыкая пальцем в грудь парня, — Я защищала тебя, Андер. — Тебя кто-то просил? — безразлично спросил он, за что в следующую секунду получил неслабую пощечину. — Мне жаль. Правда, жаль, что меня не было рядом с тобой, когда ты хранил мою тайну. Спасибо, что никому не рассказал. Прости. Прости за то, что привила тебе привычку закрываться, держать всё в себе и врать окружающим. Ты думаешь, я никому не лгала? До сих пор посылаю «открытки из Америки» и письма от мертвой сестры. Прости меня, Андер. Я не должна была взваливать на тебя это, — убрав слезы, произнесла девушка. — Но не смей говорить, что мне на тебя плевать, и поэтому я тебя бросила. Я бы ни за что не вернулась тогда. Только из-за надежды на то, что мы сможем восстановить наше общение, быть вместе, что ты не держишь на меня зла и обиды, я вернулась. Правда, думаешь, что я бы не уговорила родителей остаться в Италии, Англии или Чехии? — максимально близко приблизившись к его лицу и глядя в глаза, Лора гневно добавила, выговаривая четко каждое слово, — Всё. Делаю. Ради. Тебя. Парень внимательно слушал, впитывая каждое слово и все больше захлебываясь злостью. Не выдержав, он схватил девушку за горло, неотрывно смотря в её глаза. — Даже не представляешь, как хочется… — сквозь зубы процедил он. — Что? — с вызовом вздернула бровь Флоренция. — Сильнее сжать моё горло? — блондинка накрыла своей рукой его ладонь, помогая ему и чуть надавливая, не разрывая зрительный контакт, и почувствовала неприятную сдавленность. — Или прижать к стене, — она сделала шаг назад, тяня его на себя, не отрывая рук от шеи, даже сильнее сжимая свою ладонь, и прислонилась к поверхности, — и держать, пока у меня закончится воздух? — Дельгадо сглотнула и почувствовала, как дернулась ладонь парня, но продолжила держать её своей. — Или скинуть? — она перевела взгляд вправо, в сторону окна. Парень внимательно следил за действиями подруги, все ещё немного сжимая её горло, и тяжело дышал, пытаясь избавиться от волны гнева, что накрыла его. Но своеобразный вызов Флоренции лишь подливал масло в огонь. Он чувствовал, как девушка сглатывает, совершенно спокойно и размеренно дышит, играет с ним. — Так, что же ты хочешь сделать? — с хрипотцой спросила Ло, ухмыляясь. — Ну же, Андер, — добавила она, больше раззадоривая друга. Испанец всё так же не отводил от неё взгляда, играя желваками. В следующую секунду он приблизился к девушке и, убрав обе руки с её горла, приподнял её подбородок, целуя. Сказать, что Флора была удивлена, ничего не сказать. Она поначалу забыла ответить на поцелуй, но, отмерев, все-таки проявила какую-то инициативу, кладя одну руку ему на шею. Андер не до конца соображал, что делал, но прохладная ладонь, которая скользила от его шеи к плечу и обратно, и теплые влажные губы девушки, которые уже чуть припухли, все больше манили его. В этот момент он не думал об обидах, злости, негативе, Омаре и даже о Гузмане, который мог вернуться в любую минуту и застать своих лучших друзей в таком виде. Он только трепетнее и страстней впивался в губы напротив, чуть кусая их. Но когда разум вернулся к парню, он резко отстранился, тяжело дыша и смотря на Флоренцию, на лице которой смешалось удивление и плохо скрываемая улыбка. Муньос покачал головой, потирая ладонью переносицу и глаза, а затем, скрепив руки за головой, сделал пару шагов назад, мажа языком по губам и закусывая нижнюю. Дельгадо, практически не двигаясь, наблюдала за действиями парня, за его смятением и запутанности. Она и не думала, что у него что-то осталось к ней. Собственно, ей казалось, что и у неё не осталось ничего. Но чувствуя своеобразную эйфорию и слыша, как часто и громко бьется сердце, будто она пробежала марафон, Лора всё больше удивлялась. Блондинка отлипла от стенки, к которой, считай, сама себя прижала, и подошла парню, осторожно обхватывая его лицо своими ладонями. — Не надо, — одними губами сказал он. — Андер, — начала девушка, — посмотри на меня, — просьба была проигнорирована, — Андер, пожалуйста. — Что? — тяжело вздохнув, спросил парень, поднимая на неё свой взгляд, но, понимая, что не может смотреть, прикрыл глаза, вновь опуская их. — Ничего не произошло. — Серьезно? — Выдохни, черт возьми. Мы не первый раз целуемся. — Ты, блять, себя слышишь? — грозно подняв руку, сказал он, — У меня парень есть. Которого я люблю. Флоренция усмехнулась, поднимаясь на носочки и выдыхая прямо в губы друга: — Так, почему ты меня не отталкиваешь? Она вновь посмотрела в его глаза, перевела взгляд на его пересохшие губы и оставила на них невесомый поцелуй, лишь слегка задевая. Девушка самодовольно улыбнулась, когда почувствовала чужие руки на своей шее и чужие губы на своих. Но буквально через мгновение парень отстранился и, кинув напоследок что-то вроде «сука», вышел из комнаты и быстро спустился по ступенькам, желая как можно скорее покинуть этот дом.

***

— Андер! — крикнула девушка, вновь переступая порог этого дома, но уже более решительно, и направилась сразу в зал. Бесшумно поднявшись по лестнице, Ло заглянула кухню, обращая внимание на валяющиеся на полу осколки тарелки, и прошла в комнату напротив, где была приоткрыта дверь. Она заметила, что парень сидит на краю кровати и смотрит в окно, выпуская из открытой форточки дым от тлеющей сигареты. Кинув взгляд на ключи и планшет, лежащий рядом, Дельгадо напряглась, осторожно подходя к постели. — Не смей, — предупредил он, замечая, что подруга приближается и собирается забрать гаджет. — Это моё, так-то. — Нет, — покачал головой шатен и, развернувшись к блондинке и сделав глубокую затяжку, медленно выдохнул дым в её лицо, — Всё это — все фотографии, документы, видео и прочая хуйня — принадлежит не тебе, а все тем, кого ты скомпрометировала. Черт, Флора, там даже я есть. — А ты думал, что особенный? — А ты думаешь, что ты особенная что ли? — усмехнулся Муньос, чуть хмурясь, и отрицательно помотал головой, — Себе-то хоть не ври. Ты обыкновенная хитрая шлюха со стервозным характером и манией величия. Ты в этом так на Софию похожа. — Что ты сказал? — гневно переспросила она, упираясь ему в грудь. — Только она просто наркотой баловалась, а ты такая на самом деле. Думаешь, что ты можешь разрушать чужие жизни, играться с чувствами, шантажировать людей и остаться безнаказанной? — У тебя кишка тонка, милый, — подметила Лора, — К тому же, ты сам замешан в сокрытии улик. Даже дважды. — Мне плевать, потащишь ли ты меня за собой. Главное, что ты ко дну пойдешь. — Ну, это мы ещё посмотрим, — подмигнув и чмокнув парня, девушка развернулась, вышла из комнаты, подходя к ограждению балкона, и посмотрела вниз. Коварно улыбнувшись, она забралась на него, садясь, и начала болтать ножками.