ELITE4

Девушка наслаждалась теплым ветром, иногда дующим сильными и даже леденящими порывами и развивающим её светлые волосы, выбивая пряди из прически, что вынуждало блондинку каждые две минуты отвлекаться от работы. Ей нравилось творить на свежем воздухе, и она ни разу не пожалела, что приобрела апартаменты именно в этом районе Парижа. С террасы открывался потрясающий вид на Эйфелеву башню, которая днем купается в лучах солнца и завораживает с первого взгляда, даруя вдохновение, а ночью блестит в ярких огнях, озаряя светом весь город. Вокруг сплошная зелень. Можно коснуться сочных крон деревьев, доходящих прямо до балкона, полюбоваться комнатными цветами, с наслаждением вдохнуть их аромат и, прикрыв глаза, придумать новую палитру для свежей коллекции. Можно разглядеть очертания Севы и увидеть маленькие темные точки, плывущие по реке, — утки. Сюда не долетает шум неспящего мегаполиса — слышны пение птиц и разнообразные красивейшие мелодии, создаваемые уличным артистами. Удивительные люди. Ежедневно приходят на привычные места и играют и танцевальную, и спокойную, и печальную музыку, желая не просто заработать какие-то гроши, а порадовать прохожих и жильцов, одухотворить их. Маркиза, поначалу устававшая от них, теперь признает их неоценимую помощь и приносимое вдохновение и каждый вечер, засиживаясь допоздна на балконе или прогуливаясь по улицам, заслушивается ими, подает несколько банкнот и уходит с надеждой, что они вернутся на следующий день. Переезжая в Париж ради престижного места в университете, хорошей жизни, модных бутиков и возможности лично познакомиться с мировыми известными дизайнерами и стилистами, блондинка отыскала свой источник вдохновения, свою музу, свой путь. Она возложила ответственность за семейным бизнес на отца, которому не доверяет полностью, и на старого приятеля, который преуспевал в развитии их кампании, а сама отважилась заняться тем, что приносит удовольствие. После восстановления на курсе учеба дается сложнее, чем предполагалось. На голову свалились несданные обязательные проекты и работы, двухчасовые лекции и конспекты, выставки и показы, занимающие даже все двадцать четыре часа в сутках. Но сидеть на террасе под завораживающую инструментальную музыку, с кружкой остывшего кофе, с огромными заполненными папками с набросками, с кучей разбросанных принадлежностей на столе и с наполовину изрисованным листком бумаги, на котором располагались и мазки краски подходящий оттенков, и пробы цветного грифеля, и несколько способов растушевки, и творить приносили девушке неистовое наслаждение. Она умудрялась ни разу не уронить убранный за ухо дополнительный карандаш, разлить воду для промывки кистей или перепутать стаканчики, разбавляя акварель в стакане с кофе. Настоящий творческий беспорядок порождал строгий порядок в светлой головушке и только помогал сильнее раскрыть обладательнице свой потенциал, придумать выигрышное цветовое сочетание, изобразить задуманный дизайн и с удивительной точностью описать работу. Проект за проектом, лекция за лекцией, показ за показом пролетали так же быстро, как и день за днем. Она втянулась и приняла бешеный круговорот вещей и образ жизни, забывая обо всех проблемах, которые остались в прошлом. Она смогла забыть о злосчастной ночи, что перевернула её жизнь, и отпустила всё, что напоминало о ней. Кроме одного… Переживать разлуку с любимым тяжело априори, но когда вы находитесь в разных странах и редко видитесь даже через веб-камеру, это просто невыносимо. От будничной суматохи маркизу спасали долгожданные звонки и долгие разговоры по душам, во время которых у девушки не сползала с лица улыбка до ушей — она слышала родной голос, фирменные шутки и приятные заботливые слова любви. Когда выдавались внеплановые выходные, блондинка, недолго думая, брала билет в жаркий Мадрид, чтобы крепко обнять возлюбленного, утянуть в страстный поцелуй и насладиться его компанией хоть пару часов. Иногда работы было настолько много, что Карла не успевала и перекусить, не говоря уж о телефонных разговорах. В такие дни, даже имея четкую установку «Успеть всё!», это «всё» валилось из рук, а контроль над мыслями девушки перенимали грустные, печальные думы. В её голове невольно всплывали не самые приятные воспоминания. — Э-эй, ты меня вообще слушаешь? — если бы парень был бы рядом, то уже вовсю щелкал пальцами перед неморгающей собеседницей или по её носу, но ему оставалось лишь кричать в трубку. — Слышу-слышу, — кивнула блондинка и встряхнула головой. — Я заметил. Что ты с тобой? — Всё в порядке, Саму. Не переживай. — Ты можешь преподам своим или однокурсникам лапшу на уши вешать, а я тебя знаю. Рассказывай. Маркиза добродушно усмехнулась и опустила взгляд, тяжело вздыхая. — Ну-у, Карла-а, я дождусь ответа? — требовательно протянул Домингес. — Или мне брать билет до Парижа? — Ты же сказал, у тебя завтра важный тест. — Не вижу связи, — ухмыльнулся парень. — Я не могу позволить, чтобы ты грустила. А ты грустишь, я вижу даже по прикрытым глазам. Но и помочь не могу, ведь ты не говоришь, в чем дело. Остается только лететь к тебе. Не стоит, — покачала головой маркиза. — Просто много заданий. Нужно сдать три образца наряд для определенного мероприятия, а мне ничего не лезет в голову. — Постоянно обо мне думаешь? — хитро прищурился Самуэль. — И как же ты пришел к такому умозаключению, — засмеялась вместе с ним Карла. Всё ещё думаешь о Флоре? — осторожно предположил он. — Да, — не стала лгать девушка.- Она моя лучшая подруга, Саму. Несмотря ни на что. Всегда была и будет, — пожала она плечами. -Ты единственная, кто её поддерживает. Ну, ещё Лу и, возможно, Надя. Остальные — молчат. — Знаешь, как у неё дела? — поинтересовалась блондинка. — Не общалась с тех пор, как получила от неё сообщение. — «Я не позволю потопить и тебя»? — Не-а. «Не возвращайся домой».

FLASHBACK

— И что теперь будет? — тон маркизы был необычайно взволнован, но Дельгадо оставалась совершенно спокойной. — Не знаю, Карла. Похоже, в этот раз я конкретно накосячила и по-идиотски попалась. — Кто, по твоему мнению, дал наводку? Флоренция издала короткий смешок и с издевкой протянула: — У тебя есть другие варианты? — Но ты убеждала меня, что ничего не вскроется! — И я держу свои обещания, помнишь? — Как ты можешь так легко об этом говорить? — Послушай, Карла. Ты можешь не переживать ни о своем будущем, ни о своей учебе, ни о своей репутации, ни о своем парне, ни о своих друзьях. Разве что за одного можно побеспокоиться. Всё, что услышала Калуруега после коварной выплюнутой фразы, это короткие гудки и тишина — Флоренция бросила трубку, а Карла — телефон на диван и потерла руками лицо, запуская их в волосы. Проблемы одна на одну сыпались на плечи хрупкой девушки, а она не представляла, как их решить, находясь за пределами родной страны. Неожиданный сигнал. Уведомление о новом сообщении. На экране красовалась фотография Флоры, а следом открывался текст. — Не возвращайся домой, — с изумлением и непониманием прочитала маркиза и, тщетно попробовав дозвониться до подруги, обессиленно рухнула на диванчик. — Лора держит свои слова, а я постараюсь сдержать своё, — вздохнула Карла. — К чему ты клонишь? — Не знаю, когда смогу прилететь в Испанию, Саму. Но точно не в скором времени. — Чего? Почему? — недоумевал парень. — Я боюсь за свое будущее. И не хочу вмешиваться в её жизнь. И ты не смей. — Шутишь? — Предупреждаю. Обычно разговоры с девушкой выдаются более долгими и добродушными и заканчиваются милыми словами о любви, а не обыкновенным «пока» с напряжением в голосе. После такого настроение опускается до предела, и теряешься в догадках, как исправить сложившуюся ситуацию. Саму понимает, что девушке сложно: она находится в нескольких тысяч километров от родных людей, по горло загружена работой, пусть она и удовлетворяет её, редко видится с семьей и друзьями, чуть чаще слышит любимый голос и отказалась от своей прошлой жизни, где ей всегда рада одна хитрая особа. Не то, чтобы он осуждал выбор Карлы, но считал, что та поступила слишком импульсивно. Не возвращаться домой после просьбы той, по чьей вине они все оказались втянуты в очередное дерьмо, неправильно. Да, Самуэль — эгоист. Да, он хочет крепко-крепко обнять возлюбленную, чтобы почувствовать её нежные прикосновения. Да, он может забить на учебу, даже если несдача теста грозит ему ещё одним годом обучения, и сорваться в далекий город влюбленных. Но он держит свои обещания, знает, как важна для маркизы его безопасность, и мысленно соглашается с её наставлениями. С другой стороны, парень даже рад, что Карла в данный момент наслаждается музыкой и рисованием, а не крутится с отцом на сомнительных вечерах, не придумывает рекламный проект в компании Валерио или не ходит по магазинам с Дельгадо. От всего, что связано с Флоренцией, он бы отгородил любимую и не допустил бы, чтоб она вновь проворачивала с подружкой странные дела. После того, как в полицию поступил звонок от неизвестного, а инспектор получил ордер на обыск забытого домика на дереве, утекло немало воды. Полицейским удалось отыскать и следы, и сам гаджет, на котором сохранились любопытные материалы, и на следующий же день в «Лас Энсинас», вернее, в шкафчике сеньориты Дельгадо был проведен обыск, а после и арест особы. За этим следили десятки пар глаз, но влезать не посмел никто. Арест привел к отстранению Флоренции на неопределенный срок до выяснения обстоятельств дела, чтобы не провоцировать панику среди учеников. Отстранение повлекло за собой ежедневные походы в участок и опрос всех студентов. Цель — выявление людей, которые оказались жертвами не по годам умной и проницательной блондинки. Но никто не сознался: то ли шантаж, то ли умелая манипуляция, то ли, правда, не находились под влиянием девушки, то ли пообещали молчать, сжав челюсти, и не рассказывать о своем соучастии в убийстве и сокрытии улик. У каждого свой мотив, но «за недостатком улик» развалилось и дело, и обвинения. Вновь свободная Флоренция, вернувшись в школу, не подавала виду, что что-то случилось, но крайне мало контактировала с бывшими друзьями. Она стала посылать всем красиво упакованные письма с восковой печатью, в потрепанных старых конвертах, переплетенными тонкими веревочками — речь в них шла о произошедшем. «Довожу до Вашего сведения, что я, будучи в ясном уме и твердой памяти, обязуюсь отыскать того, кто совершил анонимный звонок в полицейский участок Мадрида. Тогда эта крыска пожалеет, что не убежала с тонущего корабля.

Целую. Ваша Флор»

***

Заставило беспокоиться Саму то, что и Карла получила такое же письмо. Карла, которой звонок в полицию Испании обошелся бы в круглую сумму. Карла, которая одна верила лучшей подруге и поддерживала её. Карла, против которой пошла Дельгадо. Парень тогда сильно запаниковал и передумал лететь в Париж только после длительных уговоров возлюбленной, которая убедила его, что эта идея настолько же глупа, сколь и без (д)умна. Однако это не сильно утешило юношу, и он стал следить за приятельницей, чтоб та не натворила ещё больших глупостей, а уж тем более не потянула за собой его друзей. Учеба вновь отошла на второй план: Домингес ради «галочки» и необходимой ему стипендии выполнял работы, задания и успешно писал экзамены и тесты, умудряясь ещё и помогать одноклассникам. Но главным его занятием стала слежка за подозрительной Флоренцией. Он даже приобрел отдельный блокнот для того, чтобы записывать свои наблюдения. Фанатик. Поначалу его деятельность не давала никаких результатов. Да он и сам не знал, что хочет найти. Им руководило непобедимое желание уберечь близких ему друзей, но не понимал, что они так же сильно, как и ему, дороги и для Дельгадо. Вопреки своим обещаниям и предупреждениям «потянуть их за собой» девушка абстрагировалась от ребят как можно дальше, желая просто закончить школу и улететь в Америку, где бы она смогла начать новую жизнь

FLASHBACK

— Ну, и что ты хочешь там найти? — снова поинтересовался парень и облокотился на барную стойку, подперев щеку ладошкой и устало зевнув. — Не знаю, — кинул Саму, продолжая рыться в (не)украденной сумке. — Гениально. — Можешь похлопать. А лучше следи, пока она не вернулась. Бармен закатил глаза и оглядел зал в поисках знакомого лица. В это время посетитель всё ещё рыскал по маленькой сумочке, в которую вмещалось вещей больше, чем в этот самый клуб. После продолжительных поисков, которые не дали результатов, Домингес раздраженно фыркнул и вернул вещь на место — на полукруглый диванчик в углу, где пару минут назад сидела девушка — и вернулся за стойку. — И как успехи, Шерлок? — усмехнулся Омар. — Издеваешься? — вскинул он брови и потер лицо руками. — Не понимаю, должно же быть хоть что-то. — Хоть что-то для чего? Хочешь её посадить, чтоб наверняка избавить нас всех от ответственности? — Как вариант. Но я просто не хочу, чтобы она втянула в свои планы Карлу. — Она же сама сказала ей, что не втянет её в свои проблемы. Да и Карла далеко не глупая и маленькая девочка. — Только вот Карла испытывает вину за то, что бросила невинную Флор здесь. Я знаю и одну, и другую, и если кому-то понадобится помощь, то они помогут друг другу. — Думаю, Карла поделится с тобой, если что-то случится. — Мне бы твою уверенность. — Не возвращайся до-мой, — протянул Самуэль, прокручивая телефон в руке. — Что же у тебя на уме, сеньорита? Единственным отвлечением от его захватывающих игр были встречи с друзьями. Они редко собирались все вместе, старались избегать домашних вечеринок, но много контактировали в школе, обсуждая различные темы. Самуэль часто зависал с Андером и Гузмана дома у последнего, потягивая пиво и играя в приставку. Но ещё чаще он приходил в излюбленный бар, занимал уже свое место у барной стойки, заказывал что-то расслабляющее и делал какие-то пометки, изредка дергая лучшего друга-бармена.

***

Омару уже порядком поднадоели бредни Саму, но он, как хороший и преданный друг, каждый вечер наливал ему фирменный напиток и выслушивал очередную порцию собранной информации. Парень изо дня в день удивлялся одержимости друга, постоянно задавал вопрос: «Зачем тебе всё это?» и не получал ни одного нормально ответа, не включающего в себя что-то наподобие «это из-за Карлы» или «я не хочу оказаться в тюрьме». Он отлично понимал Домингеса и разделял его опасения насчет Флоренции. Их отношения никогда не были теплыми, хоть изначально она ему и симпатизировала, и с каждой хреновой ситуацией, к которой была причастна Дельгадо или дорогие ему люди, разочаровывался в особе всё больше и больше. Поэтому Шана всячески поддерживал друга и брал что-то себе на заметку. Слова Алисии со злосчастной вечеринки не покидали его голову. Юноша каждый вечер листал диалоги и видел до сих пор не прочитанное сообщение от лисы. — Виновный всегда первый бежит на помощь. Он перечитывал это по нескольку раз перед сном, а после мучился в раздумьях и предположениях. Его теории с каждым днем становились более логичнее, но что-то никак не связывалось с другим, и Омару приходилось вычеркивать это из своего воображаемого списка. Между тем дело набирало обороты. Сеньор Дельгадо действительно взял под контроль это дело, но без права вмешательства. Единственное, что он мог делать, так это быть в курсе всех событий, наблюдать за расследованием и следить за тем, чтобы все действия выполнялись в соответствии с законами. Адвокат так же консультировал пострадавшего в результате нападения отца Нади и Омара и в плане ответственности грабителей за выстрел, и в плане экономической ситуации их бизнеса. Он даже дал номер знакомого экономиста, который специализируется на индивидуальном предпринимательстве, и помог погасить их семье некие материальные задолженности. И пока все семейство радовалось, а Надя и вовсе часто пересекалась с Флоренцией, чтобы поблагодарить её, Омар вспоминал слова её сестры и пытался найти хоть какие-то мотивы, зацепки, которых хватит для обвинения сеньориты в организации преступной группировки и налета на овощной. Он даже пытался выбрать полезную информацию из наблюдений Саму, но всё было без толку. Шана не мог поделиться своими мыслями ни с другом, ни с сестрой, ни с кем-либо ещё. Но уделять время ещё и на какие-то расследования, которые вряд ли приведут к хорошему результату, да ещё и заставят Флор ответить за содеянное по закону. А ещё его тошнило от беспомощности. Он уже хранил дюжину секретов, а сокрытие убийства Алисии родной сестрой и вовсе уничтожало его самого. Все его попытки сообщить в полицию о случившемся, дать какие-нибудь сведения о без вести пропавшей девушке пресекались им самим. Он дал слово. Он пообещал в первую очередь самому себе, что не погубит друзей, а потом уже и свидетелям, что будет держать язык за зубами. Он и молчит. Да у него и времени на бессмысленные походы в участок не было. Он до сих пор не освоился в новой школе, занятия отбирали большую часть дня, поэтому задания ему приходилось делать непосредственно перед новым учебным днем, а парные проекты — скидывать на своего партнера. Однако никто не возражал, зная его нелегкое положение. После учебы оставалось немного времени, чтобы помочь семье. Он помогал им в магазине, подменял их, понимая, что матери необходимо быть рядом с больным отцом, а сестре хоть изредка отдыхать от работы. В перерывах, когда не было покупателей, Омар успевал переделать свои запланированные дела: перекусить, черкануть пару сообщений, проверить социальные сети и даже поболтать по телефону. Шана уходил на ночную смену, которая обычно затягивалась до трех-четырех утра, и на сон ему оставалось от силы два или три часа. Но он работал без подмен, иногда делил стойку с напарником, если был уж слишком большой наплыв посетителей, и избегал шумных сборищ, которые напоминали ему не о самых лучших ночах в жизни. Решение продолжать работать в «Barcello» было трудным, даже Андер когда-то летом отговаривал парня идти туда, явно подразумевая то, что Омар может не справиться с давящей атмосферой и побежит к инспектору. Но он заверил возлюбленного, что это его не остановит, а деньги лишними не бывают. И когда встал выбор работать в клубе или вернуться к наркодилерству, Муньос язык проглотил и послушно согласился. Но теперь Шана понимает, что вкупе с Рождественской ночью заведение в его глазах стало почему-то ещё мрачнее. Деваться некуда. От самого себя не убежишь, и нужно бороться со своими страхами и предубеждениями. Он решил просто вычеркнуть несчастные ночь из своей жизни, не зацикливаться на справедливости и правосудии и продолжать жить обычно: крутясь, как белка в колесе, и тусуясь с друзьями. Известие о том, что сеньориту Дельгадо — единственную наследницу огромного состояния, материнского издательского бизнеса и преемницу дела отца — обвиняют во вмешательстве в частную жизнь, хранении компрометирующих данных и угрозах быстро разлетелось по городу, и так же быстро в школу ворвался отряд полицейских во главе с ведущим её дело инспектором. Они взяли девушку под арест и позорно в наручниках увели её из здания, но буквально на следующий же день вернулись, отменив все уроки и выстроив огромную очередь, чтобы опросить всех, с кем у обвиняемой был контакт, и выяснить, кому она уже угрожала. Напряжение настолько сильно давило на учеников, что даже дома Омар не смог прийти в себя, и единственное, что помогло ему побороть беспокойство, это разговор, на который его развела сестра.

FLASHBACK

— Не могу поверить, — покачала головой Надя. — У неё был компромат на каждого ученика? — Не думаю, что на каждого, — парень устроился на диване, подперев щеку рукой. — Но опросили всех, вдруг чьи-то фото или видео удалены или слиты в сеть. В общем, выясняли всё до мельчайших подробностей. — Например? Омар, закусив губу, неоднозначно пожал плечами. Надя — единственная из приближенных, кто не знает о трагическом окончании Рождества, и юноша хотел сохранить это, не впутывать сестру в очередное дерьмо. Ей необычайно повезло, в некотором роде. Если бы отцу внезапно не стало хуже и мать не попросила дочь приехать к ней в больницу, то девушка стала ещё одним свидетелем. Гузман собирался ей рассказать, так как не может просто скрывать подобное и без зазрения совести смотреть ей в глаза, но после убеждений и доводов её брата согласился, решив отдалить любимую от этого как можно дальше. Нуньер сам следил за тем, чтоб девушка не получила никакой информации об убийстве Алисии, а ещё похоронил идею рассказать о письме в университет. — Теперь я понимаю, почему ты ей не особо доверял, — не обратив внимания на его жест, продолжила она. -Ну, на то были другие причины. — Но твои опасения подтвердились. — Просто Флоренция такая… — Не понимаю, почему она тогда нам помогает? И её отец? Хотела этим «купить» нас, а потом шантажировать оказанной помощью? — Я не знаю. Не думаю, что её папа в курсе того, чем она промышляет. — Несладко ей придется. К тому же её сестра пропала. — Они не особо ладили, знаешь же, — прокашлялся парень. — И что? Потерять родного человека страшно. Уверена, Флор простила Лисе всё после того, как та исчезла. Как думаешь, что с ней? — Остается только гадать. Он не врал. На самом деле никто, кроме Валерио, Карлы и самой Флоренции, не знал, что сделали с мертвым телом. Ребята остались в доме и, убрав всё, поспешили на выход. Находиться в том поместье — пытка. Да и после ни один не намеревался выпытать у друзей информацию о местонахождении Алисии.

***

Даже Гузман, будучи одним из лучших друзей девушки, не стал вдаваться в подробности. Ему попросту неинтересно, что случилось с той, кто несколько раз пытался разрушить его счастливые на тот момент с Лукрецией, постоянно крутилась подле него и старалась уловить идеальный момент для того, чтобы заполучить его. После возвращения семейства Дельгадо в его жизнь, он был безумно рад тому, что Алисия, наконец, переболела им и прекратила свои бессмысленные и настойчивые попытки заинтересовать его. И если раньше Нуньер хоть с каким-то детским любопытством посматривал на сестру лучшей подруги, то теперь он точно знал, что она — не его типаж. Смерти вокруг парня неимоверно много. То ли дело в затянувшейся черной полосы в его жизни, то ли просто подобные случаи закаляют его характер. Да куда уж больше? Он и так по натуре своей взрывной и вспыльчивый, а становится ещё более хладнокровным и беспокойным за судьбы дорогих людей. Марина. Поло. Лиса. Три совершенно разных человека. Три стадии. Три вариации проявления спектра эмоций юноши. Потеряв сестру, он чувствовал опустошение. Пусть Марина не была ему родной, но всеми силами пыталась доказать ему обратное: о такой поддержке, заботе и любви испанец мог только мечтать. Она была для него лучиком света, который никогда не уставал светить и изо дня в день продолжать указывать ему верный путь. Даже зная убийцу-Поло, Гузман не мог забыть обо всех его хороших делах. Он был настоящим, верным другом, который в любой момент мог найти необходимые слова, на которого всегда можно было положиться, которому безоговорочно можно было доверять. Он ступил на скользкий путь с той минуты, когда в его голове зародилось мысль «купить» бесценную Карлу, и ему не удалось остановиться — он гряз в пучине собственной лжи и тянул за собой других. Но Гузман простил. Простил не потому, что не хотел, чтобы Леопольдо отошел в мир иной с чувством груза, а потому, что знал, как не умеющему врать мальчику было тяжело и больно от одной мысли о причинении вреда лучшему другу. — Ты ответил за то, что сотворил, Полито. Ты бы не выдержал ни тюрьмы, ни позора, ни давления. Перед глазами Нуньера мертвой тело с прошибленным затылком. До ужаса напоминает Марину: похожее темное платье, темноватые локоны и расползающаяся лужа крови, тотчас же дающая в нос характерным запахом. Мерзость. Он не видел в Алисии никого — ни близкого человека, ни друга, ни врага, ни просто знакомого. Она была предметом вечной раздражимости и причиной истерик и взвинченности сестры. Но это слабоватый мотив для убийства, даже для непреднамеренного. Он согласился молчать. Гузман всем сердцем любит Флоренцию и ценит всё, что она когда-либо ему сделала, невзирая на мелкие пакости и бессмысленные обиды прошлого. Флор — тот человек, который при любом раскладе остается на твоей стороне и который отыщет все невозможные способы достать тебя из глубочайшей задницы. За много лет она не раз разочаровывала его, но и ни разу не падала в его глазах. Причастность Андера к убийству невинной овечки тоже заставило парня закрыть свой рот. Лишиться ещё одного друга — слишком для него. Он не может позволить, чтоб правда выплыла наружу и чтобы Муньос оказался за решеткой. Он — единственный, кто у него остался. Единственный, кто никогда не осудит и кто будет с ним до конца. Он ведь ему как брат. А потерять вслед за сестрой ещё и его — невыносимо. Только Надя его отвлекала и заставляла не думать о том, какой волшебный подарочек преподнесло им это Рождество. Она не задавала лишних вопросов, нервно кусая губу, видимо, сильно сдерживая свое любопытство. Хотя Гузман несколько раз порывался рассказать ей о том, что пропавшая Лиса на самом деле лежит где-то под толстым слоем земли, но постоянно одергивал себя, вспоминая, что пообещал Омару держать девушку подальше от этого.

FLASHBACK

— Почему ты замолчал? — встревоженно оглядев парня, поинтересовалась Шана. — А? Что? — потерянно пролепетал он. — Ты хотел мне что-то рассказать, что-то важное. — Да? — Но почему-то завис и замолчал. С тобой все хорошо? Девушка осторожно провела от плеча юноши к запястью и попыталась переплести их пальцы, но каждое прикосновение её отдавало непонятным электрическим током, прошибающим всё тело. Нуньер отшатнулся от Нади, как будто от чего-то ужасного, но объясниться с ней не мог. Гребанные связанные руки. Опять. — Да, я просто задумался и… забыл, что хотел сказать. — Выглядел ты решительным. — Просто забудь об этом. — Как ты? — легкая усмешка тронула её губы, заставляя парня заулыбаться. «Если бы я мог, я бы забыл всё, кроме тебя, любимая», — мысленно вздохнул испанец, завороженно смотря и тоня в её прекрасных глазах. — «Если бы я только мог отдалиться от того, что меня утягивает в очередную дерьмовую ситуацию… Если бы я только мог не вспоминать тех, кого за свои годы успел потерять… Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло». — Как я, — кивнул он. — Кстати, как с университетом? Он так и не признался. Не смог подобрать нужных слов. Да и зачем, если в конечном итоге рискуешь потерять единственную ниточку к нормальной жизни, потерять то, что действительно важно и нужно. Он не мог лишиться этой радостной улыбки, звонкого смеха, милого румянца на щеках, когда девушка злится, соблазнительных губ и тонкого цветочного аромата, исходящего от её тела. Не мог. Продолжал лгать, бессовестно глядя в любимые глаза. Продолжал прятать взгляд, крадя мимолетный нежнейший поцелуй. Продолжал опускать голову, изучая каждый её миллиметр, который отпечатался в его памяти. Продолжал кусать губы, растягивая удовольствие и наслаждаясь возлюбленной. И будет продолжать. Будет возводить между ней и негативными событиями настолько высокую стену, насколько это возможно, и так долго, сколько сможет.

***

Надя никогда не замечала, что её обманывают. Но всё чаще возникало чувство, что ей что-то недоговаривают. Возможно, и очень хотят рассказать нечто важное, но каждый раз какие-либо обстоятельства встают на пути у этой разумной мысли. Однако девушка и сама держит свое любопытство под жестким контролем. Молчат — пусть молчат: захотят — скажут. Порой это, конечно, нехило бьет по самолюбию, но нужда в доверии оказывается намного сильнее необоснованных беспокойств и предубеждений. Она смотрела в любящие глаза напротив и растворялась в них, а лишние мысли сами собой улетучивались из головы. Разве можно упрекать мужчину лишь в том, что у него какие-то секреты? Личное пространство и частная жизнь, в которую он сам по мере необходимости посветит возлюбленную, если решит все-таки приоткрыть завесу тайн. Разве подобное поведение можно расценивать как неуважение к партнеру или как преступление? Беспокойство за чужую судьбу — как минимум, и недоверие и страх быть непонятым — как максимум. В светлой голове Нади это было заложено с детских лет, и она сохранила выработанные черты характера во взрослой жизни, не став ревнивой истеричкой, которая гонится за тотальным контролем, чистейшей правдой и безграничным доверием. У каждого могут быть секреты. И если один докажет свою верность, то другой — поделиться сокровенной тайной. Простая истина, кажущаяся неимоверно сложным для некоторых. Разбираться в отношениях, недомолвках и безосновательных теорий о заговоре вселенского масштаба у палестинки попросту нет. Она вынуждена постоянно находиться в магазине, чтобы устранить все последствия грабежа, а также для того, чтобы обслуживать постоянных клиентов и поправлять материальное состояние семьи и решать созданную экономическую ситуацию бизнеса. Навыки и знания, которые Надя успела получить на лекциях по экономике, очень кстати пригодились. Ей самой удалось подсчитать убытки и разработать план по выходу из трудного положения, но с помощью сеньора Кавелье — хорошего знакомого отца Флоренции — дела пошли ещё лучше. Разработанная им схема принесла свои плоды — неплохую прибыль и поднятие репутации магазинчика. Сам же Фредерих сразу и с неприкрытым восторгом взял на заметку дело о разгроме бизнеса Шана. То ли умоляющие просьбы обеспокоенной дочери, то ли банальный интерес, то ли личные мотивы побудили юриста, специализирующегося на уголовном праве, пересмотреть свои принципы и взгляды и углубиться в экономическую сторону права — но подобные перемены, безусловно, имели положительные последствия. Он смог помочь нуждающимся с разрушенным бизнесом, обеспечить неприкосновенностью и адвокатской защитой пострадавшего владельца магазина и наладить отношения с дочерью. Три в одном, как говорится. Надя продолжала работать, как белка в колесе. С утра до обеда кружилась в магазине, потом изучала необходимые дисциплины, условия поступления и информацию о разных университетах, успевая при этом и пропускать чашечку чая со своим молодым человеком, а вечером продолжала обслуживать оставшихся покупателей, когда Омар уходил на смену в клуб. Подобный ритм жизни иногда выбивал из колеи, но другого выхода не было. Девушка с грустной улыбкой на лице вспоминает насыщенные трудовые будни и практически беззаботные выходные вечера в Нью-Йорке, когда всё, что она делала, приносило блаженное удовольствие, заставляя порой крепко-крепко жмуриться, встряхивать головой и неслабо щипать себя, чтобы удостовериться, что это не сон. Но это был самый прекрасный сон, который обернулся невыносимым кошмаром. До сих пор о причинах отчисления девушек из университета ничего не известно: ректорат молчит, преподаватели не имеют ни малейшего понятия по поводу случившегося, а люди-помощники опасаются за каждое неверно сказанное слово. Жизнь шла своим чередом, а ни письма, ни весточки, ни какой-либо обратной связи с другого континента Надя так и не получила. Она по нескольку раз на дню обновляла страницу и с замиранием сердца ждала загрузки почты, а после вмиг становилась грустной и с разочарованием вздыхала, закрывая лицо руками и из последних сил сдерживая слезы. Обычной соленой водой, то имеет моду вытекать при малейших изменениях эмоций и состояния девушки, делу, естественно, не поможешь. Поэтому Шана быстро брала себя в руки и продолжала ставить себе новые цели, заниматься и продумывать каждый свой шаг к мечте. Ни недавний налет на магазин, ни плачевное состояние отца, ни глупые секреты ты вставали у неё на пути. Но побыть хрупкой и маленькой девочкой она всегда могла — когда оказывалась в крепких объятиях возлюбленного.

FLASHBACK

— Я принес кофе и свежий пирог, — с порога заявил юноша, ставя коробочки с едой на стол перед палестинкой и широко улыбаясь. — Гузман, ты мой спаситель, — смазано чмокнув его в щеку, девушка полетела к полкам и начала считать товар и сверять с документацией. Парень несколько минут просто стоял, сложа руки на груди, и наблюдал за трудовым процессом возлюбленной. Она сосредоточенно что-то изучала, подписывала, невнятно бормотала себе под нос, чем вызывала смех со стороны юноши. — Ты здесь? — обернулась к нему сотрудница. — Я думала, ты ушел. И вообще, чего смеешься? — Как я могу уйти, если только пришел? — У тебя же занятия, нет? — А у тебя же обед, нет? — лукаво улыбнувшись, склонил голову в бок Гузман. — Да-а, но у меня работа. — А у меня абрикосовый пирог. — Какой? — замерев, переспросила Надя. — Аб-ри-ко-со-вый, — протянул парень и покосился на коробочку. Вымученно вздохнув и закатив глаза, шатенка немедленно подола к столика, кинув на него блокнот и ручку, и поспешно распаковала угощение, вдыхая сладкий аромат выпечки с горьковатой ноткой от миндаля. Она оторвалась от наслаждения вкусностью, от одного вида которой текли слюнки, а в животе урчало, и подошла к заждавшемуся своей благодарности юноше, обнимая и обвивая его шею руками. — Пообедаем вместе? — предложил он. — Если ты надеешься, что я поделюсь пирогом, ты ошибаешься, — покачала головой девушка. Хихикнув, она оставила поцелуй на кончике его носа и приложила свою голову к его груди, прикрывая глаза. Только так Надя могла почувствовать себя спокойно. — Ты сможешь, — повторив её раз и кивнув самой себе, Шана поднялась с кровати и направилась в душ, чтобы начать новый рабочий день. Пары слов, которые она наблюдала по утрам на экране своего мобильного от абонента «Любимый», хватало, чтобы заставить её двигаться дальше.

***

Когда надежда на светлое будущее иссякает, а принц на белом коне и не собирается навестить тебя, на помощь приходит единственная правильная мысль о том, что нужно брать всё в свои руки и, собрав все силы в кулак, двигаться дальше. Обязательно нужно настроиться на положительный исход, успех, подготовиться к встречающимся на каждом пути трудностям и заручиться поддержкой близких. Именно без должной обеспокоенности и веры дорогих тебе людей не получится сделать всё по максимуму. Для подобного девушке идеально подходил её старший сводный брат, который души в ней не чает. Валерио даже просить особо не надо. Как только он заметит в родных глазах собирающиеся слезки или подрагивание губ или услышит тихое всхлипывание или тяжелое дыхание посреди ночи, вопреки всему немедленно подойдет, крепко-крепко обнимет и погладит по шелковистым волосам. Малейшие жесты вмиг успокаивают, усмиряют, выравнивают прерывистые вдохи-выдохи. А после этого юноша долго-долго всматривается в покрасневшие глазки, которые застелила прозрачная соленая стенка, пока более менее успокоившаяся сестренка не заулыбается во все тридцать два зуба, а её щеки не нальются розоватым оттенком от длительного зрительного контакта. Она всегда спрашивает одно и то же: «Почему ты так смотришь?», а в ответ получает: «Почему ты плачешь?». И наступает тишина. Оба придумывают вменяемое объяснение, но в итоге никто не раскрывает своих секретов. Они быстро меняют тему и перемещаются либо на кухню, либо на балкон, захватив две кружки кофе, для того чтобы посмотреть на ночной Мадрид и, конечно же, поговорить. Атмосфера таинственности оказывает волшебное влияние на ребят. Мягкий свет луны. Яркие мигающие лучи неоновых вывесок. Терпкий аромат крепкого напитка. Прохладное дуновение ветра, проходящее сквозняком по щиколоткам. Безостановочный треск сверчков. Тихое уханье лесных сов. Доносящееся пение прохожих и гудение гоняющих машин. Через пять минут, за которые ты успеваешь сделать несколько глотков кофе, насладиться обстановкой и безмолвной тишиной и придумать темы для обсуждения, язык развязывается и начинается диалог длиною в целую ночь, вероятно, захватывающий и раннее утро со светло-голубым рассветом. Они могут поделиться друг с другом всем, выслушать, дать и получить совет, взглянуть на одну и ту же ситуацию под иным углом. Иногда парень отпускает едкие комментарии и шуточки, в стороне от которых не остается и Лукреция, подкалывая брата. И они не чувствуют ни грусти, ни печали, ни взволнованности. Между ними взаимопонимание, спокойствие и так необходимая легкость. Но Лу никогда не поднимет тему об отце, семье, подругах и учебе. Ей больно от одной мысли о том, что она могла бы остаться в Нью-Йорке, вдалеке от скопившихся проблем. Думы о предательстве, правде и лжи, лучшей подруги и её кознях нагоняли тоску, и девушка испытывала лишь полнейшее разочарование. Узнав от Карлы, что Флоренция оказалась обвинена во вторжение в частную жизнь с целью шантажа, Монтесинос не смогла вымолвить и слова. У неё перехватило дыхание. Не сказать, что мексиканка слишком уж удивилась этой новости — в характере и способностях подруги она не сомневалась. Скорее, это было достаточно неожиданно. Особенно после случившегося в ночь Рождества. У неё в голове больше отпечаталось не смерть младшей Дельгадо, а её разоблачение. Девушка не могла смириться с тем, что Алисия, которую захлестнула с головой обида и ненависть из прошлого, смогла разузнать много информации о ней и начать угрожать. Лу не верила ни в мотив, озвученный Флор, ни в улики, потому что не могла понять, зачем. «Зачем Лиса так поступила? Месть? Желание почувствовать себя владыкой чьей-то жизни? Какие цели она преследовала? Почему прекратила? Хотела, чтобы она призналась в убийстве Поло? Чтобы сдала друзей? Чтобы подумала на Флоренцию и окончательно перестала ей доверять и общаться с ней? Зачем? Зачем? Зачем?». Лукреция не думала ни о чем больше, чем об этой ситуации. И сколько бы раз она не хотела узнать правду, не могла пересилить себя и вновь переступить порог поместья Дельгадо. Ей снились кошмары, её мучила бессонница, её вновь нагнал страх раскрытия смерти Поло, и справиться с этим не получалось. И сказать невозможно. Слишком тяжело даже в голове подбирать подходящие слова не то, что произносить их вслух. Валерио вообще ничего не хочет слышать об этой семейке. От каждой мысли о Дельгадо у него сжимается сердце, а перед глазами темнеет. В эти моменты он видит перед собой радостное лицо Вальерма, который расплылся в глупой улыбке и у которого затуманенный взгляд с огромными зрачками и пляшущими чертиками. Он судорожно встряхивает голову, отгоняя воспоминания о беззаботных временах, и с облегчением выдыхает. А потом перед его глазами появляется силуэт Алисии — совсем юная и заигравшаяся в свои бессмысленные игрушки с сестрой девушка лежит на полу, по которому стремительно растекается алая жидкость. Зрелище не для слабонервных. Он слышит угрозы Флоренции, её медленные разъяснения и мольбу в голосе, замечает умоляющий взгляд темно-карих глаз и согласно кивает, понимая, что Виль бы не допустил, чтобы с его сестрами что-то случилось. Валерио вообще из-за него пошел на это. Хоть как-то почтил его память, не считая нереальное количество выпитого алкоголя, выкуренного табака, скупых слез и твердого отказа от наркотрипов и баловства. Довольно. И Лукрецию он не мог оставить в беде. Она не заслуживает быть втянутой в ещё одну убийственную историю. Но без него ей не справиться. И Карлу он не имеет права подставить. Маркиза помогла ему в сложный момент, постоянно выгораживает перед отцом и защищает его, поэтому потерять её доверие и расположение никак не входит в планы Валерио. Да он и на Флору зла не держит. В какой-то степени он считает себя виноватым в передозировке друга, ведь Вал не мог следить за ним, как за маленьким ребеночком. Но после её слов на рассвете, когда они стояли на берегу реки и наблюдали за тем, как в свое последнее путешествие отправляется Алиса, Валерио почувствовал её искреннюю благодарность. Он шепнул ей тогда: «Мы виноваты. Мы заслуживаем прощения» и крепко обнял. Ему было тяжело признать это, но он смог. Смог принять смерть Вильерма. Смог простить Флоренцию за негатив по отношению к нему. Смог перелистнуть эту страницу его жизни. Он нашел поддержку в Лукреции так же, как и она в нем. Семья — самое главное, самое важное и ценное, чем мы обладаем. Сохраните её.

***

Когда вокруг тебя пустота — стремно. Когда внутри тебя пустота — страшно. Флоренция не задумывалась, что испытывает это чувство уже долгое время, если не с самого рождения. Она сидит на террасе второго этажа, которая выходит из её спальни, и даже не может найти ни одной темы для размышления. Буквы еле образуют слова, а те и вовсе не складываются в простейшие предложения. Кажется, что она молчит уже полжизни, но на самом деле пару дней. Она не ест, не спит, только пьет воду, чтобы хоть немного затмить чувство голода. Желудок сводит с ума и ненормальное отношение к еде медленно, но верно ведет к повторному расстройству пищевого поведения, но её кусок в горло не лезет — в нос сразу бьет запах свежей крови и подкатывает тошнота. Стоит ей закрыть глаза, как она видит потерянный взгляд, грустное выражение лица и измученность, а в следующую минуту все события в замедленном режиме: спор, руки, толчок и бездвижное тело, вокруг которого растекается кровь. Воздуха не хватает, и Флора вскакивает с кровати и, обнявшись с ногами, смотрит в пол, слыша предсмертный крик и учащенное дыхание. Порой она чувствует прикосновение ледяных рук к себе, и по спине проносится табун мурашек. Свихнуться можно. После рождественской ночи её жизнь превратилась в сплошной ад. Она сама оттолкнула близких людей, хотя понимала, что они рисковали всем, чтобы прикрыть её непутевую задницу, но решила, что чем дальше ребята от неё, тем для них же лучше. Она закрыла на ключ все входы в подвал, выкинув их в ту же реку, куда и тело сестры. Бездушно. Эгоистично. Привычно. Всё, на что её хватило, так это через два дня после вечеринки пойти в полицию и написать заявление о пропаже. В тот же день обеспокоенные родители ворвались в дом и налетели на Флору с крепкими объятиями. После, конечно же, полились требования, чтобы девушка рассказала о случившемся с Алисией, а Флор почувствовала только укол в районе сердца и подкатившийся к горлу рвотный позыв. Родители решили, что это из-за нервов, но все гораздо проще — ей было сложно второй раз лгать о судьбе сестры, смотря в заплаканные глаза матери, которая не отошла от смерти единственного сына, и непривычно туманные отца, который сверлил своим фирменным взглядом. Изо дня в день дом сменялся школой, школа — домом, поиски Лисы не увенчались успехом и её объявили в розыск как без вести пропавшую. Мама не выходила из комнаты, откуда доносились постоянные рыдания, всхлипывания и крики беспомощности. После очередного срыва её положили в частную клинику и назначили усиленное лечение, даруя ей полный покой и ограждая от внешнего мира. Если раньше утро отца не обходилось без свежего кофе и прочтения юридических и политических новостей, то теперь оно базировалось на нескольких каплях успокоительного, стакане старого коньяка и читки полицейский сводок. Он продолжал работать — не было другого выхода, но по вечерам долго-долго сидел то в комнате пропавшей дочери, то у погибшего сына, то у сбежавшей Софии. Флоренция не могла смотреть на них и всё время проводила в своей спальне, предварительно наглухо закрывшись. Отношения с сестрами у неё всю жизнь складывались не очень. То игры с Софой, то войны с Лисой, и только сейчас, потеряв их обеих, она поняла, что ничего из этого не имело ни малейшего смысла. Сейчас она несчастна. Она переиграла. Она выиграла. Так где же этот вкус долгожданного триумфа? Она лишилась единственного в доме, кто разделял с ней интересы. Вильерм. Самый лучший брат, в объятиях и поддержке которого девушка сильно нуждалась. Она каждый день вспоминает о нем, рассматривает фотографии, видео и перечитывает переписки, задыхаясь от еле сдерживаемых слез и острой боли. Флор скучает. Она помнит каждое подбадривающее слово, каждую колкую фразочку и каждый момент, когда парень принимал её точку зрения. Он не заслуживал этого. Она испытывает вину за всё. И это чувство вмиг захлестнуло её, грозясь разрушить и душу, и тело изнутри в кротчайшие сроки, конечно, помучив изначально. Уничтожать-то нечего. Организм, живущий на воде, истощен, но никто не замечает этого. Разум пуст — не осталось ни единой мысли. Душа настолько заледенела, что самый замерзший ледник смог бы посоревноваться с её сердцем. Внутри сплошная темнота, которую Флора разглядела только сейчас. Анонимный звонок. Наводка. Ордер. Обыск домика на дереве. Обыск шкафчика. Арест. Полицейский участок. Всё, как одно мгновение, пролетело перед глазами девушки. Она не чувствовала страха и молчала, прекрасно владея знаниями о своих правах и обязанностях. В её глазах даже не было заметно раздражения и злости, когда на неё выжидающе смотрел инспектор, который жаждал чистосердечного признания, объяснений и нервно постукивал ручкой по столу. Отец нанял ей хорошего адвоката, который сумел добиться в суде пересмотр дела, а впоследствии и административное наказание в виде достаточного штрафа, общественных работ и отстранения от посещения учебного заведения до окончания наказания. Подобное решение суда произвело огромный резонанс, и Флоренция ежедневно стала получать тонну негативных комментариев и сообщений, которые никак её не задевали. Дельгадо лишь думала о том, что случилось после суда. Прошло уже две недели с того неожиданного разговора, а девушка не могла перестать вспоминать случившееся перед рассветом в рождественскую ночь и взволнованный взгляд карих глаз на скамейке понятых.

FLASHBACK

Флора в растерянности выбегает из зала суда, даже не дослушав окончательный приговор, и оглядывается, замечая знакомый силуэт, что скрылся за поворотом. Вмиг она нагнетает незваного гостя и грубо хватает его за руку, вынуждая остановиться. — Как ты здесь оказался? — выпаливает девушка, вглядываясь в его глаза так пристально, будто пытается найти в них хоть какие-то ответы. Слышится нервный смешок, и парень одергивает свое запястье. — Мне интересно, чем всё закончится. — Это закрытое слушание. Как ты сюда попал? — Ты должна быть в зале. — Не беси меня, Муньос. Иначе… — Иначе что? Будь осторожна, мы под прицелами камер, а в здании полно полицейских. Она устало выдохнула и закрыла глаза, запуская руки в свои волосы и с силой оттягивая их. Своеобразный расслабляющий массаж, хорошенько отрезвляющий и позволяющий голове немного отдохнуть. — Это ты, да? — тихо спросила у него девушка. — Что я? — Анонимка. — Я же пообещал, — пожал плечами юноша и прислонился к стене. Девушка от удивления распахнула глаза и подошла к нему вплотную, всем своим видом требуя объяснений. — Для меня главное, что ты пойдешь ко дну. — Серьезно? — она вздернула бровь, усмехаясь. — Ты должна ответить хотя бы за часть того, что натворила. — Меня не посадят за… «вмешательство в частную жизнь и угрозы». Максимум, что светило МНЕ с МОИМИ связями, так это условный срок. — Со связями твоего отца, — поправил он подругу. — Чего ты добиваешься, Андер? Неужели расскажешь о балконе? Или о Рождестве? Тебя же обвинят в сокрытии улик, пособничестве и непреднамеренном убийстве, — прямо ему в губы прошептала Флоренция. — Мне плевать, если ты потянешь меня за собой. — Этакий герой, как мило, аж тошно. — Тебя саму от себя не тошнит? — Знаешь, ещё ни разу не блевала, смотря в зеркало. — Очень странно, ведь зная тебя, твой скверный характер, твою гниль и бездушность… — Ну-ну, продолжай. Андер разочарованно покачал головой и запрокинул её, прислоняясь к прохладной поверхности. Губы девушки скривились в ухмылке, и парень почувствовал на своей шее горячее дыхание. — Знаешь, почему тебя тянет к таким, как я? — юноша, не меняя положения, из-под опущенных ресниц с интересом взглянул на неё, и Флор продолжила. — Я, Поло, София. Мы все… плохие. Неправильные. Со своими тараканами. Со своей «гнилью», секретами, тайнами, которыми загрузили твою светлую головушку. Я знаю, что под твоей маской, милый. Там такая же натура. Ты такой же, как я. — Я так не думаю. — А ты думай о чем-то другом, а то твои мысли через штаны видно, — закусив губу, Дельгадо чуть ближе прильнула к нему. — Ты с самого знакомства подписал себе приговор. Ты сам вступил в игру. Парень одним движением прижал подругу к стене, пристально глядя в её бегающие глаза. Они выстроили зрительный контакт, и повисла напряженная тишина, которую никто не осмелился нарушить. — Вот именно. Я любил, а ты играла. Ему тяжело открыться. Но если он смог спустя несколько лет признаться в этом самому себе, то и Флор имеет право знать о его чувствах. Он надеется, что это хоть как-то поменяет её мировоззрение. Эти слова словно острое лезвие прошлись по грудной клетки девушки, и она не успела одуматься, когда уже стояла посреди коридора одна, а след юноши уже простыл. Она стоит, как вкопанная, не зная, куда себя деть и чувствует десятки пристальных взглядов на себе. Они выражают удивление, любопытство, недоверие и скепсис. Кто-то перешептывается, кто-то в открытую пытается докричаться до девушки, у которой в голове крутится только пять слов. Пять слов, которые перевернули её мир. Фраза, от которой подкашивались ноги. Фраза, которая заставила её передумать. Флоренция начала это и обязана закончить, понеся как можно меньше потерь. Она любит. Любит, верит, дорожит, ценит всем своим черным, по мнению многих, сердцем. Но искренне. Она не может больше разрушать чьи-то судьбы, она не может быть манипулятором. Она проиграла. Проиграла самой себе. — Сеньорита Дельгадо, Вы только что-то признались в совершении двух непреднамеренных убийствах своих сестер? Вы отвечаете за свои слова? Вы повторите свои слова по протоколу? Девушка проглатывает подступивший ком и не может сдержать покатившуюся по щеке слезу.

— Да.