Имбирное печенье

Было еще совсем не поздно, но до дома парни также добирались на такси. Эрл очень переживал о состоянии Лукаса, который надел «маску», как только покинул помещение. Всякий раз, когда красноволосый обращался к нему, парень натягивал беззаботную улыбку и отвечал хоть кратко и по делу, но очень дружелюбно. Завести разговор о только что прошедшей встречи Эрл не решался, будучи неуверенным в том, стоит ли сейчас вообще тревожить Коттона, поэтому все, что ему оставалось, – это анализировать все в одиночку, следя из окна такси, как деревья быстро проносятся мимо, смешиваясь в одну сплошную пелену. Во время поездки Эрл не раз оглядывался на друга, иногда ловил его пустой рассеянный взгляд. Тогда он на мгновение концентрировался на красноволосом и, казалось, теперь вернется к жизни окончательно, но уже вскоре огоньки в глазах вновь исчезали. Почти как затухающий костер, поленья которого еще разгораются последними искрами. И каждый раз кажется, что он вот-вот вспыхнет опять. Воздух в машине постепенно становился все тяжелее, а вместе с ним росла тревожность Эрла. Парень прикусил губу. В груди зарождалось чувство дискомфорта, будто кислота разъедала дыру в легких, тянулась по венам к кончикам пальцев, отчего он все время теребил ткань одежды и поправлял воротник. Вместе с разрастающейся дырой Фишера охватывало желание закурить. Солнце за окном угасало на глазах, оставляя город в лапах ночной тьмы, поглощающей все на своем пути. Фары проезжающих мимо машин контрастировали на фоне темноты и слепили глаза. Мир вокруг казался таким пластиковым и нереальным, что Лукас не был уверен, спит он сейчас или нет. Голова была такая тяжелая, что не было сил даже поднять ее со стекла, от которого парень уже получил пару тройку ударов. От долгой неподвижности конечности начали неметь и казаться чужими, просто пришитыми к телу. Интересно, кто был их владельцем раньше? Бережно ли он обращался с ними? Руки, такие нежные и изящные. Коттон опустил глаза и стал вглядываться в кисти, рассматривал пальцы, искал на них давно зажившие ранки. Он уделял много внимания уходу за руками: ему нравилось создавать идеальный образ. Поэтому ногти всегда были аккуратно подпилены, кутикулы срезаны; не было заметно ни отсохшей кожи, ни грязи под ногтями. Создание себя было своеобразным проявлением творчества для Лукаса. Здесь так же важны детали, как в рисовании, нужно уделять внимание цветам и делать акценты, чтобы общая картинка была интересна и приятна глазу. И пускай за всем этим стоят горы пройденной работы и потерянных нервов, здесь важен достойный результат. Человеческому глазу приятно совершенство. Парню показалось, что кто-то тронул его за правое плечо, которым он облокачивался о дверцу машины. Он повернул голову, хоть и был уверен, что ему показалось. В окне он увидел парня, смотревшего прямо ему в глаза. Такси вскоре свернуло с основной трассы, а проезжающие мимо машины почти пропали, оставив вокруг глухое давящее одиночество. Лукас разглядывал человека в окне: серо-карие глаза, длинные ресницы, светлая кожа, аккуратный нос, мягкие на вид губы. Его волосы были слегка взъерошены и падали на лицо, почти попадая в глаза. Он выглядел красивым снаружи, но во взгляде было что-то отталкивающее, настолько неприятное, что даже внешность не могла отвлечь от отвращения, зарождающегося внутри при взгляде на парня. Лукас слегка нахмурил брови, и парень повторил за ним. «Неужели я такой же?» пронеслось в голове Коттона. И правда, незнакомец был очень похож на него, даже цветом волос. Но это был не он. Не мог быть он. В подступающей к горлу панике Лукас стал рассматривать каждую деталь лица, которое то и дело засвечивалось светом фонарей за окном. Проходился по одним и тем же чертам по несколько раз, как рассматривают картины в музеях. Но, сколько ни пытался, он не узнавал себя. В один момент ему показалось, что парень, рассматривающий его, улыбнулся; широко, во все зубы, словно сумасшедший. Лукаса пробила дрожь. В этот момент машина слегка подскочила, и Коттон, совершенно выпавший из реальности, сильно ударился головой о стекло. — Упс, вы не ударились? — спохватился водитель и взглянул в зеркало заднего вида, слегка поправив его. — Не ожидал такую яму на дороге, извиняюсь. — Все в порядке, — сказал Эрл, помотав головой, и с беспокойством взглянул на Лукаса, который опустил голову и уперся лбом в ладонь. Спустя еще пару минут такси затормозило около многоэтажки, и парни выбрались из душной машины наружу. Эрл потянулся, чувствуя, как его конечности затекли. Поездка показалась ему бесконечной. Окинув зависшего в пространстве Лукаса одним лишь взглядом, он слегка коснулся его плеча и пошел к входу. Зеленоволосый последовал за ним. Перед тем как зайти, Фишер придержал дверь женщине, выходившей из здания с тремя полными сумками. Лукас проследил за ней взглядом: поблагодарив Эрла, она направилась к машине, поджидающей ее у дороги с открытым багажником; рядом стоял мужчина и уже укладывал какие-то вещи. Когда женщина подошла, он вздохнул и жалостливо простонал что-то про нехватку места. Коттон так засмотрелся на них, что Эрлу пришлось окликнуть имя зеленоволосого, чтобы вернуть того к реальности. В лифте парни ехали с двумя мужчинами в темно-оранжевых костюмах рабочих, измазанных краской и известкой. Все вчетвером молча следили за меняющимися цифрами на дисплее и анимированной стрелочкой, показывающей вверх. Незнакомцы вышли на два этажа раньше квартиры Эрла, но, даже оставшись наедине, друзья не проронили ни слова. На пороге их встретил пушистый кот, звонко протянув что-то неразборчивое. Лукас улыбнулся и присел, чтобы понежить заскучавшего Гринфилда. Тот недолго поласкался в руках зеленоволосого и предпочел переключиться на своего хозяина, уже снявшего ботинки и явно готового уделить питомцу все свое внимание. С недовольным кличем он бросился к ногам Эрла, прошедшего мимо него, так что сумел остановить его и обратить на себя внимание. — Иди сюда, пушистая булочка, — с улыбкой протянул Фишер, поднял кота на руки и нежно прижал к себе; Гринфилд потянулся к его лицу, чтобы обнюхать, и только единожды лизнул щеку. Лукас прошел мимо этих двоих к ванне и закрылся там. Несколько секунд он постоял у закрытой двери, облокотившись на неё, и наблюдал, как еле заметно меняется яркость единственной лампы. Звук вытяжки немного заполнял тишину, но и он начинал неприятно отдавать в ушах. Наконец Лукас нашел в себе силы сдвинуться с места и подойти к умывальнику. Не глядя на себя в зеркало, он открыл кран, и из него полилась прохладная вода. Лукас выкрутил температуру до минимума и держал руки под краном, пока пальцы не начало сводить. Набрав полные ладошки воды, Коттон резко облил ею лицо, задев корни волос и висевшие у лица пряди. Когда ледяная вода сошла, воздух показался обжигающим. Так он повторил еще несколько раз, пока совсем не перестал чувствовать кончики пальцев, а лицо не начало жечь, словно от горячки. Волосы неприятно налипли на лицо. Облокотившись руками о раковину, Лукас какое-то время наблюдал, как капли стекают по белому покрытию к центру и не решался поднять голову. Ему вспоминалась улыбка незнакомца в отражении окна, и он не хотел видеть ее снова. Коттон зажмурился. Перед глазами появилось лицо Тасии; она улыбалась и ласково здоровалась с Лукасом. А потом ее лицо искривилось в сумасшедшей улыбке, а в руках появился нож. Коттону захотелось прямо сейчас разбить себе голову о кафель, лишь бы не видеть ее больше. Он резко открыл глаза и взглянул в зеркало - в отражении он увидел себя. На лице невольно появилась улыбка, и он выдал нервный смешок. Лукас убрал волосы с лица, заправив их за уши, как мог, и умылся еще несколько раз уже теплой водой. Сколько бы раз после этого он не взглянул в зеркало, перед ним был он сам. С сердца словно сняли огромный груз, который все это время мешал дышать, и он впервые за вечер вдохнул полной грудью. Вместе с кислородом в голову ударило какое-то немое осознание. Лукас не прокручивал в голове никаких мыслей, не анализировал ничего сознательно. Новое ощущение просто свалилось на него, и существование перестало казаться таким удручающим. Как оказалось, в ванне Коттон провел немало времени, так как по его выходу оттуда Эрл уже подготовил все к ужину, однако сам пропал из вида. Из спальни доносилась приятная мелодия гитары. Лукас тут же направился туда и, открыв дверь, обнаружил Фишера на кровати с инструментом на коленях; рядом с ним лежал Гринфилд, свернувшись калачиком. Когда дверь отворилась, Эрл тут же зажал струны левой рукой, чтобы заглушить звук, и уставился на Лукаса. — Споешь мне? — с улыбкой произнес Лукас. От вида радостного лица друга, Эрл немного удивился и насторожился. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Лучше некуда, — без доли сарказма завил Коттон, присев справа от Эрла. Он слегка принюхался, наклонившись к плечу красноволосого. — Ты курил? — Нет, мам, это мужики рядом со мной курили, и я пропах дымом, — паясничал Фишер, состряпав жалостливое выражение лица. — Удивительно, что ты не провонял всю квартиру, — заметил Лукас. — Умные люди курят в вытяжку. — Умные люди не курят. Эрл уставился на Лукаса с наигранно презрительным взглядом; Коттон принял его игру взглядами. Что-то вдруг вспомнив, Фишер повернулся к грифу гитары, быстро подобрал нужный аккорд и приготовил руку, чтобы ударить по струнам. — Fuck you, — пропел он и начал мелодию, — and you, and you, — последнее слово Эрл протянул. Лукас сразу узнал песню и широко заулыбался. — I hate your friends and they hate me too, — пропели парни в унисон. Эрл улыбнулся, услышав голос Лукаса, и взглянул на него краем глаза. — I’m through, I’m through, I’m through… — This that hot girl bummer anthem, turn it up and throw a tantrum, — на этой строчке Лукас замолчал и дал ее закончить только Эрлу. Он заметил, как точно вписывается низкий слегка хриплый голос парня в эту песню. Куплет парни спели вместе, периодически сбиваясь из-за быстрого ритма или из-за того что Лукас забывал текст, а в припев вступили с новой силой, вкладывая во фразу «fuck you» столько инициативы, сколько не исходило от них даже во время самых разбушевавшихся споров. Они с улыбкой переглядывались, задерживаясь на глазах друг друга. Иногда Коттон замолкал, просто чтобы насладиться голосом Эрла. Тогда красноволосый закрывал глаза и с наслаждением пропевал строчки, а Лукас наблюдал за ним, не сдерживая улыбку. — Fuck you and you and you, — протянули парни начало последнего припева, — I hate your friends and they hate me too. В голове Лукаса пронеслась мысль о том, что он не хочет, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Это его слегка напугало: он столько времени старался избежать привязанности к кому-либо, но она неустанно ходила за ним попятам. Тревожность внутри разрасталась, но именно в этот момент Коттону не хотелось давать негативным эмоциям верх. Все, чего ему хотелось, - это наслаждаться жизнью вместе с красноволосым парнем перед его глазами. Песня закончилась. Нужно было что-то сказать. Комнату заполнила непривычно давящая тишина; Эрл окинул зеленоволосого взглядом, а затем отложил гитару на кровать. — Хочешь поговорить о том, что было сегодня? — как можно более лояльно спросил Эрл, взглянув на парня в ожидании реакции. Лукас сложил руки в замок, смотря куда-то в пол. Он потратил несколько секунд на раздумья: с его лица пропала былая улыбка, а зрачки заметно потускнели. Он неуверенно и еле заметно кивнул. — Сегодня я будто погрузился в события весны прошлого года. От одного взгляда на тетю стало паршиво. Еще этот сон… — Лукасу было сложно подобрать слова для описания своих чувств: редко ему приходилось объясняться, что на самом деле творится в его душе. — Что за сон? — спросил Эрл, и тут же подумал, что, возможно, это было слишком резко. — Если ты хочешь о нем говорить… — Он был очень странный. Там был ты и родители. Мы были у меня дома и сидели за обеденным столом. Тогда вышла Тасия с «коронным блюдом». Им оказался нож. И она… убила всех? И во всем обвинила меня… Фишеру было немного тяжело разобраться в потоке мыслей Лукаса, но он понимал, что ему тяжело говорить об этом. Зеленоволосый изо всех сил пытался найти выход из лабиринтов своего сознания. — Когда вижу ее, на сердце неспокойно… Не могу смотреть на нее без ненависти и злости, медленно пожирающей меня. Все эти чувства так поглотили меня, что я провалился в ужасную дереализацию. — В такси ты выглядел совсем неважно… — взволнованно проговорил Эрл. — Я просто не знал, как помочь тебе, и было очень тревожно. — Прости… — виновато прошептал Лукас, опуская голову ниже. Сближаясь с Фишером, он понимал, что может доставить ему проблем своим поведением или даже ранить. И разве стоят потраченные нервы Эрла такого, как он? — Не стоит извиняться, только не за свои чувства. Если тебе плохо – ты можешь чувствовать себя плохо, и тебе не обязательно притворяться, что все хорошо. Коттон робко поднял голову, чтобы взглянуть на красноволосого. Он боялся увидеть осуждение в его глазах, скрытое за красивыми фразами поддержки, хотя в его голосе и не было оснований для того, чтобы считать их фальшью. Разглядев в его взгляде только искреннее волнение и желание помочь, Лукас чуть не расплакался. — Разве тебе не плевать? — вырвалось у Коттона от внутреннего недоверия. Фраза звучала довольно грубо, и Лукас тут же съежился и поджал губы, осознав, что мог обидеть Эрла. Но никакого негатива со стороны красноволосого не последовало. — Нет, мне не плевать, — спокойным тоном ответил Фишер. То ли от переизбытка эмоций, то ли от того, что Эрл и правда залез к нему в сердце, Лукас почувствовал, как глаза начало щипать, и он уже не смог сдержать слезы. Не было конкретной причины. Чувств накопилось так много, что они буквально полились наружу. Эрл удивился такой резкой смене настроения парня, и даже растерялся: нечасто люди так открыто выражают эмоции перед ним. Первым рефлексом было обнять Лукаса, крепко сжать его в объятиях, чтобы показать, что он не один. Больше не один. Робко коснувшись его плеча, Эрл слегка потянул парня к себе. Его сердце буквально провалилось, когда зеленоволосый сразу ответил на его действия и потянулся к нему, обхватил руками за талию и уткнулся носом в плечо. Он ужасно боялся, что тот услышит, как бешено бьется его сердце, но, несмотря на это, сжал парня крепче в своих объятиях. Эрл слушал, как Лукас периодически шмыгает носом, и чувствовал, как его пальцы скользят по позвоночнику, сжимают футболку. Теплое дыхание зеленоволосого иногда касалось шеи Фишера, отчего он слегка вздрагивал; но Лукас никак не комментировал это. Некоторое время спустя Лукас смог перестать плакать, и тогда в комнате воцарилась тишина. Коттон не делал никаких попыток вырваться из объятий, а Эрл и не хотел отпускать его. Но когда зеленоволосый перестал издавать какие-либо звуки, и единственное, что слышал Эрл, было его ровное дыхание, атмосфера вокруг совсем поменялась. Фишер не собирался превращать эти объятия во что-то больше дружеской поддержки, но когда Лукас прижался крепче, собрав пальцами футболку, сердце неустанно начало кричать об обратном. — Могу я сделать кое-что спонтанное? — слова Лукаса больше напоминали внутренний голос Эрла, но они точно исходили от парня на его плече. Сердце словно пронзил удар током, и он невольно дернул пальцами. — Можешь… — тихо ответил Эрл, чувствуя, как забились его голосовые связки. Как только он сказал это, Лукас стал всем телом давить на него, так что, в конечном счете, оба парня упали на кровать рядом с гитарой. Лукас слегка поджал ноги, чтобы они поместились на кровати; Эрл последовал его примеру. На лице Коттона были волосы, так что он так и не позволил парню заглянул в его глаза. Как только они легли на кровать, Лукас снова прижался к парню. — Мы можем так полежать немного? Одной рукой Эрл зарылся в его зеленые волосы. — Конечно. Лукас крепко сжал тело парня, слегка впившись ногтями в его кожу. Он слышал, как бьется его сердце, и осознавал, что его собственное играет тот же ритм. Еще о многом Фишер хотел поговорить. Столько всего он хотел сказать, особенно сейчас. Но Лукас был явно не в том состоянии, чтобы обсуждать какие-то серьезные темы, да и разговаривать в целом. Им обоим нужно было просто полежать и побыть здесь друг для друга.

***

Ночь унесла с собой злость и обиду, и, когда утром Лукас умылся, любые остатки тяжести на дне легких, мешавшие кислороду правильно циркулировать по телу, испарились без следа. За ночь не были решены проблемы, и не была забыта боль, но она точно отошла на второй план, закрепилась, как что-то уже прошедшее. Голову парня заполнили мысли о предстоящем празднике, который он хотел сделать настолько идеальным, насколько это возможно при наличии всего пары дней на подготовку. Лукас не был хорошо знаком с друзьями Эрла, но здесь его навык ладить с совершенно любыми людьми был как никогда кстати. Первым делом он решил воспользоваться номером телефона Вирджинии, который ему любезно предоставила Пэг. О Поле, к слову, она так ничего и не сообщила, так что Лукас только надеялся обнаружить девушек снова вместе: так удалось бы выяснить все вопросы сразу. Концентрироваться на учебе было сложно, когда на уме было лишь то, как бы обрадовать парня с красной макушкой. Сознание Коттона постоянно уносило его в мысли, а руки машинально рисовали милое личико Эрла сегодняшним утром, вместо того, чтобы конспектировать что-то про важность показа бэкграунда персонажа в его образе. И тут логично появлялся вопрос: а думает ли он о дне рождении или просто не может выкинуть парня из головы? Однако Лукас же искусно обходил стороной подобные мысли, подменяя их улыбкой, которую он так хочет увидеть на лице Эрла в эту субботу. Как Коттон и предполагал, на встречу с Джин комплектом пришла Пег, а в придачу к ней остальные друзья Эрла, которых зеленоволосый уже видел на вечеринке. Хью и Дарла. Первый раз Лукас видел Дарлу на вечеринке с кудрявым волосом, так что сейчас было необычно наблюдать у нее совершенно прямые волосы, заплетенные в две пышные косы. — Надеюсь, ты не забыла про Пола? — насторожился Коттон и оглядел Пег, в глазах которой было буквально написано: «теперь я обитаю в розовых облаках любви». — Конечно, не забыла, ты за кого меня принимаешь? — Пег наигранно надула губы и сложила руки на груди. Однако быстро вышла из образа, задумавшись. — Хотя, я все же забыла написать тебе… Прости, прости, прости-и!.. Лукас был слегка удивлен такой эмоциональности, даже со стороны Пег, поэтому со ступором в глазах наблюдал за ней. — Проехали, так как Пол? Сегодня я его тоже не видел. Пег пожала плечами. — Я зашла к нему вчера. Он сидел за компом и задротил в какую-то игру с ребятами по дискорду. Сказал, у него все хорошо, просто, цитирую: «заманался уже с этой учебой и хочу исчезнуть на пару дней». — Желание исчезнуть не звучит слишком здоровым, — засомневался Лукас. — Если хочешь, зайди к нему сам. Я думаю, завтра он уже точно вернется. С одной стороны, казалось, что Пегги переживает. Однако по тому, как быстро она сменила тему, стало понятно, что ее собственная жизнь волнует ее в сто раз больше. И, даже если она не увидит Пола завтра, скорее всего, осознает это только к вечеру. Мысленно поставив себе пунктик «проведать Пола», Лукас погрузился в самую волнующую его тему - день рождения Эрла. На протяжении всей встречи ребята оживленно общались и предлагали идеи. Хью оказался очень харизматичным и способным уместно пошутить. Дарла – доброй и рационально мыслящей. Это даже удивило Лукаса: на первый взгляд, ее хочется описать как «хладнокровную суку», которая унизит тебя одним своим взглядом. В реальности же ее образ больше выделялся уверенностью и начитанностью. Поближе познакомиться с Джин тоже было интересно. Однако, как она казалась милой и эксцентричной, такой она и выглядела теперь. Это люди, которых выбрал Эрл, как своих друзей. Как людей, достойных его времени. И они показались Лукасу абсолютно прекрасными. Коттон привык оказываться в компании безрассудных смельчаков, чей девиз по жизни – это «живи в кайф; попробуй все, пока не умер». И кайф для них – это далеко не занятие хобби или путешествия... А эти трое – совсем другое. Они уравновешенные и с интересом погруженные в различные сферы, включая ту, в которой находится их специальность. Общение с ними не такое приятное, как с Эрлом, но тоже находится на неплохом уровне. Главное – цель была выполнена. Им удалось спланировать небольшой сюрприз. Оставалось только подготовить все, при этом скрыв все от главной личности этой субботы. И сразу после роспуска собрания подготовка началась!

***

Прожив целый длинный день в университете и на работе, Лукас наконец-то смог отправиться за покупками, захватив с собой Виллемину как проводника. Без нее он бы потерялся на первой же станции метро. Эйвери подсказала магазины, где сейчас есть хорошие скидки, а еще рассказала про пару секонд-хендов, которые нравились ей самой. В это самое время Джин и Хью подбирали сладости и закуски. Из алкоголя решили взять только вино, не собираясь создавать из душевной встречи алко-вечеринку. Дарла же подбирала праздничные украшения и параллельно собирала плейлист из песен, стараясь чередовать спокойные и подвижные, не забывая о любимых треках Эрла. Никто из них на самом деле давно не праздновал свой день рождения как-то по-особенному. Обычно все собирались в кафе, баре или еще где-то, чтобы просто провести время вместе. А то и вовсе проводили этот день в одиночестве. Но этот раз был другим. В частности по инициативе Лукаса. Он хотел сделать Эрлу приятно, чтобы отблагодарить за все, что тот сделал для него. Коттону очень повезло, что у Фишера в этот день была подработка, и придумывать отмазки, чтобы не встретиться вечером, как обычно, не пришлось. Лукас зарекся, что запомнил дорогу домой, и спокойно доберется сам. Эрл, с опаской, но доверился ему. Правда, перед этим обсыпал нравоучениями, как чересчур заботливая бабуля, и несколько раз описал путь от метро до дома. Поездка по городу была целым путешествием для Лукаса. Виллемина лишь смеялась над ним, когда они проходили мимо одного и того же места несколько раз, а Коттон не мог вспомнить ни одной приметной детали. — Что бы ты без меня делал, — повторяла она ни раз. — Скорее всего, остался бы сидеть в том переходе на картонке рядом с черно-белым котенком, пока кто-нибудь меня бы не забрал. Виллемина рассмеялась. — А картами воспользоваться не судьба? — Я в них не разбираюсь! Вроде идешь куда надо, а потом ползунок местоположения отстает, и я пропускаю поворот. Или мне понадобится перейти дорогу, и пока я буду искать переход, заблужусь, и придется идти в два раза дольше… — Как ты выживал в Бостоне… — поражалась Виллемина все больше. — Ездил на такси… Ох, прекрасна была жизнь, когда были деньги, — Лукас взглянул на небо, придавшись воспоминаниям, и глубоко вздохнул. — Вот так рич бич мальчик превратился в бедняка, не способного даже на метро самостоятельно проехаться... — завершила эту сказку девушку, с соболезнованием покачав головой. Подходящую вещь друзья нашли далеко не в первом магазине. Пришлось обойти три масмаркета и один секонд-хенд, чтобы отыскать что-то достойное красной макушки. И такой вещью стал теплый полосатый свитер в полоску в винтажном стиле. Лукас очень переживал, понравится ли он Эрлу или нет, что два раза выходил из очереди к кассе, чтобы «все хорошенько обдумать». — Ты уже пять раз все обдумал! — возмущалась Виллемина и пихала Лукаса обратно в очередь, чтобы ему не пришлось снова становиться в начало. В конце концов, оплатив покупку, Коттон все же не перестал волноваться. Он еще много раз заглядывал в пакет. Но когда хотел открыть рот, чтобы в тысячный раз спросить «Ты точно уверена, что он ему понравится?», Виллемина буквально затыкала его ладонью, почти крича на всю улицу «ДА! Это прекрасный свитер! Если бы ты мне такой подарил, я была бы на седьмом небе от счастья!» Дорога привела странников к одному парку у реки. Он не был особо обустроен. Здесь были узкие дорожки, выложенные плитками, скамейки и много чистого луга. Это место находилось вдали от проезжей части, поэтому можно было погрузиться в спокойную и теплую атмосферу природы. Солнце уже садилось. Благодаря чистому небу, вид открывался совершенно сказочный. Ни одного облачка. Мимо периодически проходили люди, но все в основном в тишине наслаждались моментом. Как и Лукас с Виллеминой. В один момент они обоюдно решили свернуть ближе к реке, не проронив при этом ни слова, и уселись на траве. — Где тебе больше нравятся виды: здесь или на родине? — Виллемина завороженно наблюдала за заходом солнца, и ее белые волосы сияли в лучах заката. — Когда я был в Лондоне, меня не особо заботили виды. Я жил там с самого рождения, и не слишком ценил, что имел. Хотя, говоря о закатах, их там не часто понаблюдаешь. — Почему же? — У нас очень часто пасмурно, или, как минимум, облачно. Но, если брать в расчет архитектуру, то мне больше по душе мегаполисы. Но ни Лондон, ни Сакраменто не подходят под это описание, — Лукас безнадежно усмехнулся. — То есть, Бостон тебе больше по душе. — Абсолютно точно да. На пару минут они замолчали, восторгаясь красотой природы. — А я всей душой люблю Нидерланды. Эти маленькие дома и узкие улочки. Запах свежести просто везде! Люди ездят на велосипедах и переправляются на лодках. Буквально мир из сказок. — Скучаешь по родине, значит… — Очень. Девушка опустила голову и зарылась пальцами в желтеющую траву. Она уже была жесткой и сильно терлась о кожу. — И какая же такая цель увезла тебя так далеко от столь райского места? — Коттон повернулся к подруге. Лицо девушки прямо говорило о ее мыслях. Теплота в глазах и улыбке от воспоминаний о доме сменилась задумчивостью и решимостью. — Мне хотелось большего, — она подняла взгляд. — Хотелось увидеть мир, увидеть, как живут другие люди. Штаты – это только первая остановка. Впереди меня ждет длинный путь, множество мест, которые я хочу посетить, прежде чем вернуться домой. — Так в будущем ты планируешь вернуться? — Конечно! — с воодушевлением воскликнула девушка. — Я обязательно вернусь туда однажды. Пускай, уже совсем другим человеком. Но я уверена, что моя любовь к этому времени только окрепнет. — Интересно… — протянул Лукас, возвращаясь взглядом к нему. Свету оставалось всего несколько минут жизни. Горизонт становился все краснее и краснее, словно где-то далеко впереди разгорался пожар. И однажды он достигнет и этого места. — А я никогда не вернусь «домой», — Лукас сделал особый акцент на слове «дом», произнеся его с оскалом и отвращением. Виллемина обеспокоенно рассматривала лицо Коттона. Он проживал моменты из прошлого через каждую букву слова «дом», и с каждым разом они делали все больнее и больнее. Заглатывали его душу. Девушке показалось, что она теряет Лукаса, что прямо сейчас негативные воспоминания уносят его вглубь сознания, где он будет долго и мучительно пожирать сам себя. Она не могла этого допустить. Не сейчас. Не его. Виллемина буквально схватила Лукаса за руку, будто он не сидел рядом, а падал в глубокую яму. Коттон с испугом взглянул на девушку. — Ты чего? Она была сама испугана своим поступком и просто взволнованно уставилась на парня с открытым ртом, пытаясь хоть что-то выговорить. Получались у нее только нечленораздельные звуки. — Ты всегда можешь поговорить со мной, если тебе плохой, ты же знаешь, да? Я всегда рядом, чтобы поддержать тебя. Пожалуйста, не закрывайся. Сначала Лукас нахмурился, но быстро выражение лица сменилось теплой искренней улыбкой. — Спасибо тебе. Виллемина застыла, когда ее сердце ушло куда-то в пятки от этой улыбки и его голоса, а кровь ударила в виски. Она покрылась краской и постаралась это скрыть, резко отвернувшись и отпустив руку парня. У них была договоренность: «только друзья и ничего больше». Она не позволит себе все разрушить. Поведение девушки привело Лукаса в легкое смятение. Он заметил, что, видимо, смутил ее чем-то, так что решил постараться сменить тему. — Слушай, а я никогда не думал, как можно сокращенно называть тебя, — Коттон приложил пальца к подбородку. — Что? — погруженная в свои мысли, Виллемина не сразу поняла, о чем речь. — Ну, например Пегги можно назвать Пег, Эрла я зову Ру. А как звать тебя… К девушке редко обращались по имени при повседневном общении, как раз из-за его длины. Но она никогда даже не задумывалась об этом. Ну не называют – и пусть. — Вила… Мина… — В детстве подруги звали меня Ли, — пожала плечами девушка. — Ли? — Коттон поднял взгляд на нее. — Не сказал бы, что это как-то исходит от твоего имени. — Ну, в моем имени, по крайней мере, есть буква «л»… — Целых две. Друзья максимально серьезно смотрели друг на друга, а потом один за другим начали смеяться. — Значит, решено, — Лукас решительно сложил руки в замок, словно профессор, — буду звать тебя Ли! — Сколько флешбеков связано с этой кличкой, ты бы знал. — Можешь рассказать их по пути до метро, — Лукас встал на ноги и протянул Ли руку, чтобы помочь подняться. — Нам уже пора идти. Девушка с улыбкой кивнула и приняла помощь друга. Когда друзья почти дошли до станции, зеленоволосому пришло сообщение от Эрла. Ру: «Я вернулся домой, если что. Скоро будешь дома? Я собираюсь готовить ужин» — Черт, Эрл уже вернулся! Я думал, ему дольше добираться до дома, — Коттон занервничал и заметно ускорил шаг. — А что такого в том, что ты вернешься домой позже него? — Я не говорил ему, что пойду куда-то после работы. Он, наверняка, волнуется, — Лукас стал судорожно набирать сообщение, как назло, не попадая по кнопкам. — Ну, он же не твоя мамочка. Ты не обязан перед ним отчитываться… Уже отправив сообщение, Коттон взглянул на Виллемину, словно ее слова стали для него просветлением. Тревожность постепенно отошла, хотя сердце все еще ощущалось очень тяжелым. — Ты права, — спокойно произнес парень, убирая телефон. — Но, так или иначе, нехорошо, что я не предупредил. На метро друзья добрались быстро и благополучно, если не взирая на тот факт, что они почти опоздали к нужному времени. Свитер Лукас отдал Виллемине на хранение, а завтра он должен был приехать вместе в Джин. Никакой красивой упаковки сделать Коттон уже не успевал, поэтому решил сегодня еще успеть нарисовать что-то, чтобы приложить к подарку, как открытку. От станции Лукас старался идти как можно быстрее, но при этом максимально внимательно, чтобы не заблудиться. И когда путь наконец-то был пройден, он смог спокойно вздохнуть и восстановить дыхание, пока поднимался на лифте. На входе в квартиру Коттона встретил приятный запах, от которого тут же потекли слюнки. Голод дал о себе знать тихим урчанием в животе: последний раз парень ел еще до окончания пар. Ставя кроссовки на тумбочку, Лукас поймал себя на мысли, что приходит сюда, как домой. Уже без спросу открывает ящики. Чувствует себя свободно в окружении чужих вещей. Словно живет здесь уже много лет. Словно это самый родной дом из тех, что у него были. Лукас пошел на поводу у приятного запаха, который привел его на кухню. Еда стояла на барной стойке, но Эрла он обнаружил на кровати с котом. Гринфилд лег парню на грудь и уткнулся носом в шею. Парень даже не смог поднять голову, чтобы посмотреть на зашедшего в комнату друга. — Привет, Головка, — он беспомощно поднял руку и помахал. — И так Ру оказался задавлен самым жирным и пушистым существом, — рассуждал Лукас, подходя к другу и садясь рядом на корточки. — И тебе привет. Эрл повернул голову к другу. — Как проходят вечерние нежности? — Лукас потянулся рукой к Гринфилду, чтобы погладить его, но тот резко дернул головой. Пару секунд пялился в одну точку, а потом зевнул. — Лучше бы они проходили с тобой, — Фишер улыбнулся и наигранно подмигнул. — Ты только позови – и на месте кота окажусь я. Когда Гринфилд спрыгнул с красноволосого, тот наконец-то почувствовал свободу и смог встать с дивана. Парни прошли к столу. Ужин уже был разложен по тарелкам: выглядело так красиво, словно сделано для поста в инстаграм. — Ты уверен, что верно выбрал специальность? — засомневался Лукас, восторгаясь красотой блюда. — Просто заскучал, пока ждал тебя. Парни приступили к еде. Вкус оказался еще более восхитительным, чем запах, хотя ничего особенного в ингредиентах не было. Влияло и то, насколько Лукас изголодался за день. Учеба, работа, подготовка к дню рождения… Все это превратило сутки в мгновенно пролетевшие пару минут. Лукаса все еще волновало то, что он не предупредил Фишера об уходе. По его виду нельзя было сказать: расстроен он или нет. Как обычно шутил, улыбался и кушал с удовольствием. Но что-то терзало душу зеленоволосого. — Извини, что не предупредил, что уйду вечером, — неожиданно для себя начал Коттон. Он не планировал, что мысли так быстро вырвутся наружу. Эрл очень удивился поднятой теме. Настолько, что даже опустил вилку с наколотым на нее помидором. — Да ладно, ты же не обязан отчитываться, — попытался мягко успокоить друга Фишер. Но Лукас по-прежнему чувствовал вину. — Ты так мило написал про ужин, что я почувствовал себя виноватым из-за того, что ты будешь готовить его один. Представил тебя в этой квартире, за окном темно, тут тихо. Тебе, должно быть, было так одиноко… Такой ход мыслей показался Эрлу даже милым, и он слегка улыбнулся. — Но я ведь жил так все это время до того, как ты переехал ко мне. Лукас резко поднял голову и взглянул в глаза другу. До него только дошло. Ведь Эрл и правда жил один, и даже в общежитии. Без задней мысли Коттон резко бросил вилку, поднялся со стула, обойдя его с противоположной от друга стороны, и крепко обнял Эрла за шею со спины. Таким своим поступком он ввел красноволосого в полное смятение. — Ты слишком драматизируешь, все было не так плохо… Но это не остановило Лукаса. Он только крепче сжал его, начиная потихоньку даже душить. После такого поступка любая печаль, таившаяся в сердце красноволосого, тут же растворилась. Эти неожиданные теплые объятия заставили сердце вновь биться сильнее. Эрл почувствовал, как хочется плакать. На самом деле, он правда не считал, что Коттон должен предупреждать его обо всех своих планах и делах. У каждого из них своя жизнь. И все же его невольно волновало то, что он ничего не рассказал про эту прогулку даже сейчас. Внутри он правда боялся, что кто-то станет Лукасу ближе, чем он сейчас, хотя и понимал, насколько это эгоистично. Однако сейчас любые негативные мысли оставили его, заменившись приятным трепетом души. Лукасу все же пришлось отпустить друга и вернуться к ужину, хотя хотелось еще долго провести вот так. — Мы с Виллеминой ездили в центральную часть города. Я давно там не был, так что, раз было свободное время, решил разнообразить жизнь. — Только с ней? — Ага. Все были чересчур заняты. — Надеюсь, вы хорошо провели время там. — Да! Прошлись по оживленным улицам, посидели на лугу с видом на закат. Было весело. — Я рад. — А как твоя подработка? — внезапно вспомнил Лукас. — Ты никогда ничего не говорил про нее. — Обычная работа официанта. Тяжело и выматывающе. Но я еще не так много работаю, чтобы совсем сбиться с ног. Когда с ужином было покончено, парни принялись вместе мыть посуду. Эрл стоял у раковины, а Лукас был ответственен за вытирание тарелок. Схема уже была отработана, так что они оперативно справились с задачей. Эрл уже готовился ко сну, когда Коттон занялся рисованием. Он расстилал новое постельное белье, на которое тут же прыгнул Гринфилд. Пришлось его срочно сгонять. — Слушай, — начал Фишер, — может, завтра сходим куда-нибудь? Немного озадаченный, Лукас даже оторвался от рисования. — Например? — Ну, в кафе или бар. Просто отдохнуть и провести время вместе. — Хочешь собрать компанию? — Я думал, пойти вдвоем… Лукас набрал побольше воздуха в легкие и слишком сильно сжал карандаш от напряжения. — Завтра, наверное, не смогу. У меня же подработка, а потом надо Пола проведать. Давай в воскресенье? Интенсивность в действиях Эрла резко снизилась. Он стал лениво и совсем нехотя заправлять углы простыни. — Ладно, давай в воскресенье. Коттон боялся продолжить эту тему, хотя видел, как сильно расстроился красноволосый. Ему было невыносимо больно это видеть, так что он уткнулся в блокнот и попытался сосредоточиться на рисунке. Успокаивал лишь тот факт, что завтра на этом же самом лице будет сиять улыбка. По крайней мере, он на это надеялся.