Имбирное печенье

Как бы Коттон не пытался сосредоточиться, его мысли так или иначе возвращались к рассуждению о том, как много нужно решить за короткий период времени. Встреча с тетей, день рождения Эрла, раздор с Диллоном – не слишком ли много событий на одну неделю? До конца дня поговорить с блондином так и не удалось, как, впрочем, и с другими знакомыми. Лукас был занят то рассуждениями, то предметом, то разговорами с преподавателями, а после сразу помчался на работу. Чтобы совсем не потеряться во времени, нужно было все решать постепенно, так что первостепенной задачей Лукас выбрал встречу с Тасией. Из-за трех дней отсутствия на учебе и работе теперь было сложно выделить свободное время для нее, к тому же согласованное с Эрлом. Решив не дожидаться вечера, Лукас попросил еще завтра не ставить его смену, уточнил у Фишера по телефону, свободен ли он, и, в конце концов, назначил встречу на шесть часов вечера. Начальница с пониманием отнеслась к ситуации зеленоволосого и, сочтя его достаточно ответственным и талантливым сотрудником, освободила Лукаса от работы до выходных; так у него будет время восстановить силы и разобраться со всеми делами без лишнего стресса. По пути к месту встречи с Эрлом Коттон сотню раз благодарил жизнь за такого работодателя, надеясь, что она не единственная во всем мире. До квартиры красноволосого друзья договорились ездить вместе: Лукас слишком уж плохо ориентировался в пространстве. Будет чудом, если однажды он разберется в коридорах метро и запомнит дорогу до дома. — Как прошел день? — заботливо спросил Эрл и тут же добавил. — Ты хорошо поел? Лукас взглянул на него с приподнятой бровью и усмехнулся. — И почему ты внезапно напомнил мне мою бабушку? — Да пошел ты, — съязвил Эрл, нахмурившись, и резко схватил друга за бок левой рукой. Коттон тут же отскочил и вскрикнул больше от неожиданности, нежели от боли, а звук походил на стон. От удивления Фишер прикрыл рот рукой и мимолетно осмотрел прохожих, которые теперь сторонились этих двоих. — Ты что это, домогаешься до меня?! — Лукас выражал в лице шок и наигранное негодование. Он выдвинул обе руки вперед, дабы защититься от новой атаки, и поглядывал на туловище друга. — Даже не думай, — мотал головой Эрл и потихоньку ускорял шаг, пытаясь не сводить глаз с друга. Он шел почти спиной вперед, и в итоге врезался в мужчину, идущего с телефоном в руках и не смотревшего вперед. Прохожий гневно пробормотал что-то, чуть не выронив телефон, и, презрительно осмотрев обоих парней, ускорил шаг. Друзья переглянулись и рассмеялись, без конкретного повода и причины, просто захохотали, словно вокруг и вовсе никого не было. К изначальному вопросу парни так и не вернулись: Лукас был слишком потерян в лабиринте мыслей, и, казалось, если расскажет что-то одной – придется рассказать обо всем, что на душе, а Эрл почувствовал его нежелание развивать тему, так что не стал переспрашивать. Если с Тасией все более менее понятно, то все остальное – прыжок в неизвестность, и неясно – откроется ли парашют или ты стремительно полетишь на самое дно без какой-либо защиты. Из более приятных дел – покупка подарка красноволосому. Однако Лукас не хотел, чтобы тот знал о задумке. По какой-то причине Эрл не рассказал о своем дне рождения: может, забыл, а, может, намеренно молчал. Так или иначе, теперь это точно должен был быть сюрприз. Оставалось только разобраться в том, что бы этот загадочный парень хотел получить в виде подарка, и, желательно, чтобы это стоило не дороже ста долларов, так как большее Лукас позволить себе не мог. *** Когда парни вернулись домой, за окном уже не было видно солнца. На пороге их встретил кот; он радостно замурчал, потерся об угол шкафа в коридоре и с поднятым хвостом стал ходить вокруг хозяина, выпрашивая свою порцию ласки. — Гринфилд, не липни ко мне, — пытаясь не наступить на хвост питомца, возмущался Эрл. — Боже, дай мне хотя бы разуться! После очередного недовольного «мяу» Фишер не смог позволить себе и дальше игнорировать истосковавшегося по любви кота: он присел на корточки и протянул руку к голове Гринфилда, а тот, сообразив, подобрался как можно ближе. От удовольствия кот прижал уши и зажмурил глаза, а Эрл расплылся в широкой улыбке. Когда он чесал пухлые щеки кота, шерсть разлеталась вокруг легкими пушинками и липла к одежде. — Меня бы кто так приласкал, — вздохнул Лукас и бросил мимолетный взгляд на Фишера. Что бы он ни имел в виду, Эрл почувствовал, как краснеет, так что постарался более не встречаться взглядом с другом. Как только парни зашли в квартиру, Эрл закрылся в спальне с горой учебников, тетрадей и ноутбуком, попросив не беспокоить его ближайшие три часа. Так Лукас остался наедине с котом и своими мыслями. У него тоже было достаточно дел, но в голове творилась каша, так что ни на какую творческую деятельность не было сил. Первое время он сидел на диване в компании кота и пытался завоевать его доверие; процесс шел медленно, но уже на второй день знакомства Гринфилд перестал опасаться нового соседа. Заскучав, он решил полистать каналы на телевизоре – не зря же он тут стоит. Без звука все выглядело достаточно глупо и нелепо: люди открывали рты и выражали эмоции, но были немые, как рыбы; только в новостях, где снизу были субтитры, возможно было что-то разобрать. Лукас в целом не являлся фанатом телевидения в его традиционном понимании: бессмысленные шоу, случайные программы и фильмы, которые ты никогда не смотришь с начала, куча бесполезных фактов в новостях. Если уж и тратить время зря, то хотя бы интересно; поэтому на просмотр телевизора Коттон потратил не больше пятнадцати минут, а затем выключил и отбросил пульт подальше. Зеленоволосый лег на диван, подложив под голову подушку, и удалился в свои мысли. Чем дальше шло время, тем больше он тонул в них. Рассуждения о прошедшем дне и ситуации с Диллоном, о завтрашней встрече с тетей, о больнице, Виллемине, Эрле – все это превращалось в огромный шторм. Закрыв глаза, Лукас представлял, как мысли световыми лучами разносятся по комнате, ударяются о стены и потолок, словно лазер, отражающийся от зеркала; они сияют и переливаются из красного в желтый, затем в белый, в синий, в черный и снова в красный. Теперь казалось, что гостиную освещают именно мысли, а не лампочка над зеленоволосым, и если он перестанет думать – наступит темнота. Лучи ускорялись и замедлялись, рисовали узоры в воздухе, сталкивались друг с другом и разлетались по разным углам, а потом стали испаряться, словно сгоревшие кометы в космосе. Один за другим, лучи исчезали. Со временем весь свет исчез, оставив после себя ночное небо, полное мерцающих осколков. Эрл, как и обещал, завершил работу через три с лишним часа. Он был так погружен в учебу, что только сейчас осознал, что не слышал ни единого звука из соседней комнаты. К его удивлению, выйдя в гостиную, он обнаружил спящего на диване Лукаса с котом, съежившимся в противоположном от головы парня углу. Почти на цыпочках подойдя ближе, Эрл еще раз осмотрел зеленоволосого с ног до головы и присел рядом на корточки. Он ближе взглянул на его лицо: безмятежное и беззащитное. Сейчас он не так уж сильно отличался от кота, которого хочется затискать, когда тот спокойно спит. Эрл старался не двигаться, чтобы ни один шорох не разбудил Лукаса; просто сидел и разглядывал каждую деталь на его лице, ища что-то, что по сей день упускал из виду. Небольшой слегка вздернутый нос, длинные ресницы и брови с легким уголком, еле заметные веснушки, парочка родинок около уха и губы: слегка розоватые, но сильно выделяющиеся сейчас на его бледной коже. В голове невольно всплыл эпизод поцелуя, буквально врезавшись в сознание, отчего Эрл на миг потерял равновесие. Сейчас он хотел коснуться его губ хотя бы пальцем, хотя бы на пару секунд. Сглотнув, Фишер уставился на него, сжимая пальцами рук свои колени, почти царапая их ногтями. Он сглотнул и прикусил губу, приподняв ладонь, и нерешительно потянулся к лицу спящего парня. Воздух вокруг будто застыл, было тяжело дышать, так что Эрл старался и вовсе задержать дыхание. Лукас слегка сопел; его губы были приоткрыты так, что были заметны верхние зубы. Его зеленые локоны были полукругом разбросаны по подушке. Первым делом Эрл решился коснуться именно их. Он запустил пальцы в пряди, перебирая их, а после аккуратно положил обратно. Внезапно Коттон начал шевелиться, он, наверняка, просто собирался перевернуться набок, но Эрл вздрогнул и в этот раз не удержался на ногах и упал назад. Шум был небольшой, но Лукас по большей степени дремал, так что и такой звук сумел его разбудить; он резко открыл глаза и несколько раз проморгал, протирая глаза. Фишер опомнился сразу и поспешно поднялся на ноги, но зеленоволосый все же заметил его в странном положении. — Эрл? — сонно спросил Лукас и тут же зевнул. — Да? — Эрл не подавал вида, что что-то случилось, хотя внутри него все бушевало. — Что ты делаешь? — Коттон посмотрел на друга снизу вверх, а тот не двигался с места. — Бужу тебя, — быстро сообразил он, — я закончил, так что мы можем ужинать. Только закончив фразу, Эрл наконец сдвинулся с места и пошел в сторону кухни, словно робот, не обладающий многозадачностью. Заметивший хозяина кот тут же спрыгнул с дивана и покорно побежал за ним. Зеленоволосый все еще не проснулся до конца, так что просто сонно смотрел вслед другу, больше не задавая вопросов. Мыслей было так много, что через пару минут Лукас и вовсе позабыл об этом эпизоде. В этот раз Фишер никак не мог угадать, что было на уме у его друга: он такой задумчивый потому, что подозревает о чем-то или просто думает о своем. Лукас не шутил и совсем немного разговаривал, что было совсем не свойственно ему, что изрядно щекотало нервы Эрла. На протяжении всего ужина он находился в напряжении и смог успокоиться только после вечерней ванны. Коттон же наоборот мрачнел все сильнее с течением времени. Сон был отличным укрытием от всего вокруг, получше любого пухового одеяла, но второй раз уснуть будет более проблематично. После всего навалившегося стресса желудок снова напомнил зеленоволосому о себе неприятным жжением после ужина. Лекарство должно было подействовать через час, а до этого времени Лукас решил отвлечься от всего работой. И пока Эрл готовил еду на завтра и собирался спать, Коттон впопыхах делал задания на завтра. Соображать было тяжело, и он уже был готов к самым ужасным результатам; оставалось только надеяться на понимание преподавателя. Время приближалось к одиннадцати, а Коттон и не думал заканчивать. — Ненадолго тебя хватило для соблюдения режима, — Эрл подошел к зеленоволосому, сидящему на диване с ноутбуком, и положил ладонь ему на плечо. — Не хочешь лечь спать? Лукас отвлекся от работы только через секунд пять, словно и не слышал слов Фишера и даже не чувствовал его прикосновения. Он поднял голову с совершенно безэмоциональным выражением лица; такое поведение теперь начало пугать Эрла. — Ложись без меня, — коротко выразился Лукас и было вернулся к работе, но потом вновь взглянул на друга. — Спокойной ночи, Ру, — с самой широкой улыбкой, на какую только хватило сил, проговорил он. Эрл оказался в недоумении. — Не засиживайся, — Фишер повел ладонью от плеча к шее, запуская пальцы под запутавшиеся волосы, и, когда почувствовал, что заходит уже слишком далеко, отдернул руку и, не проронив больше ни слова, удалился в спальню. Лукас с удивлением провожал того взглядом, а в голове была лишь мысль о том, как ему бы не помешал сейчас массаж. Совету Эрла зеленоволосый так и не последовал: оторвался от ноутбука он только в первом часу. В какой-то степени Лукас ждал, что его друг выйдет и позовет спать еще раз: в отношении его здоровья он очень волнуется. Однако когда этого так и не случилось, Коттон даже расстроился. Пришло законное время спать. При выборе спальной футболки Лукас наткнулся на желтую толстовку Эрла, которую так и не отдал владельцу, как и все остальные одолженные вещи. Их уже давно стоило бы постирать и вернуть, но пока он положил их на стуле рядом с собой, чтобы вспомнить о них утром. Фишер уже спал, так что Коттон постарался пробраться к кровати как можно тише. Оказавшись в кровати, он сразу провалился в сон. Воспоминания складывались в образы, яркие картинки менялись перед глазами одна за другой, постепенно формируя понятную человеческому мозгу концепцию. Первым делом он разобрал образ Эрла. Красные волосы слегка падали ему на глаза, не давая солнцу из окна осветить его лицо. Повернув голову, Лукас увидел в маленьком окошке облака. Белая пушистая вата струилась, словно дым, обвевала самолет, в котором они находились. Люди вокруг о чем-то говорили, но Коттон не мог разобрать ни слова; все, что он слышал, это ровное дыхание спящего рядом Фишера. — Эрл? — Лукас слегка коснулся плеча друга, чего хватило, чтобы тот открыл глаза и вытащил наушники из ушей. — Куда мы летим? Он посмотрел с ярким удивлением и поначалу не решался ничего сказать. На лице было написано: он пытался понять, этот парень прикалывается или действительно сошел с ума. — В гости к твоим родителям, — наконец пояснил красноволосый, не сводя обеспокоенный взгляд с друга. Коттон одобрительно покачал головой и повернулся к окну, чтобы дальше наблюдать за облаками. Однако облаков там не оказалось, как и окна. Перед его глазами появился роскошный дом с цветочными клумбами перед верандой, высокими деревьями и аккуратно постриженными кустами. Само здание было похоже на небольшой особняк в два этажа, полностью белого цвета, с сероватыми крышами и трубой из красно-коричневого кирпича. Это было очень похоже на настоящий дом родителей Лукаса, разве что тот был поменьше и выглядел не так презентабельно из-за количества прожитых в нем лет. Друзья подошли к входной двери и позвонили в звонок. Через пару минут их встретила женщина с высветленным белым волосом, заплетенным двумя колосками по бокам головы и уходящим назад в небольшой пучок. Увидев парней, она широко улыбнулась и в ее глазах сверкнула заметная радость. Только ступив на порог, Лукас оказался в объятиях матери; он опередил ее во всем, что она хотела сказать, заметив, как прекрасно она выглядит. На ней было белое кружевное платье в цвет волос в старинном стиле и легкие бежевые туфли без каблука. После своего сына женщина поздоровалась со вторым гостем, пожав ему руку. Несколько раз переведя взгляд с одного парня на другого и обратно, она посчитала нужным отметить, как замечательно сочетаются их цвета волос. Втроем они прошли из прихожей в гостиную, а затем в обеденную комнату. Все вокруг было выполнено в одном светлом стиле. Это была не самая дорогая мебель, однако даже она создавала ощущение, словно ты находишься в маленьком замке. Белый кожаный диван в гостиной и пушистый белый ковер под ним, небольшой стеклянный кофейный столик и телевизор. У стен стояли шкафы с книгами из бежевого дерева, слегка светлее цвета паркета; на открытых полках красовались фотографии и статуэтки, кубки и грамоты в рамках, шкатулки. В углу стояла небольшая тумба со старинным проигрывателем сверху и множеством виниловых пластинок в отделениях снизу. На свободных участках стен висели масляные картины в золотистых узорчатых рамках; на одной из них был изображен лесной водопад, вытекающий в реку, на другой – портрет женщины с ярко рыжими кудрявыми волосами, мягко падающими на ее оголенные плечи, а третья картина была абстракцией, в которой было сложно разобрать конкретные детали. В столовой их встретил мужчина с выраженными испанскими чертами лица; у него был коротким зачесанный волос черного цвета и щетина; одет он был в белый костюм с красной бабочкой. Лукас, не церемонясь, подошел и крепко обнял его, пока Эрл неловко стоял в проеме. Эта комната казалась просторнее и светлее, из-за двух широких окон на одной и стене и еще одного – на другой, с потолка прямо над столом свисала роскошная хрустальная люстра, отдающая ярким блеском в лучах солнца. Сам стол был длинный, вмещал в себя шесть человек по длине и еще двое по краям; сверху керамическую столешницу покрывала белая узорчатая скатерть, а на ней уже были приготовлены тарелки, столовые приборы и закуски в виде порезанных овощей и фруктов, отдельная стойка с перцем, солью и сахаром и салфетки в мраморной подставке. У стен стоял светлый шкафчик со столовым сервизом, на окнах висели прозрачные занавески, а на стенах картины в однотонных белых рамках. Конечной точкой было сесть за стол. Лукас с Эрлом сели с одной стороны, а родители Коттона – с другой. На столе были приготовлены тарелки со столовыми приборами с серебряным блеском. — Так значит, вы в одном университете учитесь? — начал отец Лукаса, Мигель, уже зная ответ на этот вопрос. — Да, только Эрл на медицинском факультете. Мигель кротко взглянул на сына и нахмурил брови, словно хотел спросить «а ты на каком?», но вовремя остановился и поправил бабочку на шее. — Ты так и не рассказал, как вы все-таки познакомились. Не в соседних кабинетах же учитесь, — подхватила с улыбкой Диана, мать зеленоволосого. Лукас с приятным удивлением взглянул на нее, но ее глаза не выражали ничего: они были совершенно стеклянные. Улыбка Коттона притупилась, но он все же начал рассказ, хотя прекрасно понимал, что она пропускает все мимо ушей. Не успел он дойти и до середины всей истории, как по ушам его внезапно ударила тишина; Лукас почувствовал легкое головокружение и потемнение в глазах, так что остановился и приложил пальцы к вискам. — Лукас, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Эрл и положил ладонь на плечо парня. Он был единственный, кто обратил на это внимание. Через пару секунд все прошло, Коттон взглянул на красноволосого и кивнул ему, натянув легкую улыбку. Дверь в столовую распахнулась, и в столовую вошла женщина в черной форме горничной. В глазах Коттона поначалу все расплылось, но, присмотревшись, он смог разглядеть ее – это была Тасия. Элегантной походкой она направлялась прямо к столу, держа в руках закрытый крышкой круглый поднос; такие обычно выносит шеф-повар дорого ресторана в качестве главного блюда или комплимента от заведения. — С успешным окончанием учебного года, Лукас, — на некоторое время задержав зрительный контакт с племянником, она поставила стол посередине стола. — Это мой тебе фирменный подарок. Лукас пытался ответить что-то, но посреди горла встал непробиваемый ком. Тасия презентабельно открыла крышку; на подносе лежал кухонный нож. Лукас почувствовал, как по телу ударил жар; он с испугом посмотрел на тетю, а потом оглядел всех вокруг - они улыбались и смотрели прямо в глаза зеленоволосому. — Что это? — спросил он, превозмогая ком в горле, и вцепился пальцами в стол; на его лбу выступил холодный пот. В комнате стояла глухая тишина, и только кровь в жилах создавала звуки. Поняв, что он не дождется ответа, Лукас неуверенно потянулся к ножу. Сначала он коснулся рукоятки лишь кончиками пальцев, аккуратно обхватил ими прибор, поднял и поднес к себе. — Хороший мальчик, — с натянутой улыбкой проговорила Тасия и резко шлепнула кружку о поднос. Комнату озарила волна шума, оглушившая Лукаса настолько, что он невольно зажмурился и закрыл уши, оставив нож на столе. Когда звук исчез, он открыл глаза. Перед собой он увидел родителей. Их глотка была разрезана и по шее вниз текла кровь широкими густыми ручьями. На их лицах были улыбки, которые синхронно пропали, как только они заметили, что Лукас неподвижно смотрит на них. Коттон не мог свести глаз с этого. Он не знал, кричать ему или плакать, бежать или сидеть смирно. На его глазах выступили слезы. — Это ты виноват, — проговорила Диана. Лукас заглянул в ее глаза, в которых не было жизни. И теперь на него полностью накатил ужас. Он почувствовал дрожь во всем теле и помутнение рассудка. — НЕТ! — закричал он. — НЕТ! НЕТ! НЕТ! Оставшееся от здравого сознания подсказало ему, что в этой комнате находится Эрл. Он резко повернулся в его сторону. Эрла там не было. Лукас вскочил со стула и в панике стал рваться во все стороны одновременно. — Эрл?! — воскликнул он, заметив друга в дверном проеме. За ним была кромешная тьма, и он просто стоял там. — Эрл, они мертвы! — бессильно воскликнул Лукас, впадающий в истерику. Он схватился руками за головы, начав рвать себе волосы. — Это ты их убил, — донеслось со стороны Эрла, но голос был женский. Лукас вновь взглянул в дверной проем. Из темноты вышла Тасия с ножом в руке и подставила его под горло Эрла. — Что ты делаешь?! — закричал Лукас, а его голос начал ломаться. Лезвие коснулось глотки красноволосого, заставив того приподнять подбородок. — Что я делаю? Посмотри с другой стороны. Когда Коттон моргнул, вместо Тасии там стоял он сам. Держал нож прямо у горла Эрла. Прямо у горла дорогого ему человека. — Убери нож немедленно, — Лукас пытался держать тон голоса, но все рассыпалось. Ноги были ватные, а сдвинуться с места он никак не мог, словно кто-то держал его за ноги. — Это ты его убил. Перед глазами Лукаса все расплылось, и он упал на пол, а когда зрение восстановилось, на его коленях лежал Эрл с перерезанным горлом. — Ты. Коттон трясущимися руками потянулся к лицу парня. Он весь был измазан в крови, а вытекающая из горла струя превращалась в огромную лужу вокруг. — Нет, нет, нет, нет… — бормотал Лукас, приподнимая голову тела, из которого с каждой секундой уходила жизнь. — Ру… Посмотри на меня, солнце. Я здесь, я с тобой. — Он разглядывал лицо парня, выводя пальцем линии носа, глаз и скул. Красные волосы слились с кровавой лужей. Внезапно Эрл моргнул и посмотрел прямо Лукасу в глаза. — Ты убил нас всех. На этих словах он вонзил нож Лукасу в сердце. Лукас вскочил на кровати, отбросив одеяло. В глазах была темнота, сердце билось в бешеном темпе, а по телу лился пот. Зрение возвращалось медленно, как и память. Зеленоволосый схватился за сердце, сжав футболку так, что царапал кожу ногтями через ткань. Он быстро осознал, что все это был лишь сон, но ощущение страха, одиночества и безысходности никуда не пропало. Никчемное чувство вины за то, чего он не совершал даже косвенно, окутало его, как колючее одеяло. За окном была еще глубокая ночь. Из приоткрытого окна слышался только томно дующий ветер. В такой, казалось бы, спокойной атмосфере Лукас чувствовал себя беззащитно, хотя защищаться было не от кого. Он хотел было пойти на кухню, так что даже спустил ноги на пол, но его сковал детский страх, так что он не сумел заставить себя спуститься с кровати. На стуле рядом он заметил приготовленные вечером вещи, до которых можно было дотянуться даже отсюда. Сев на самый край кровати, он достал со стула желтую толстовку и натянул ее на себя, а потом лег обратно, не укрываясь одеялом. Коттон не хотел будить Эрла, но ему было тяжело справиться с этими чувствами самостоятельно. Он повернулся на бок и уставился на красноволосого. Фишер неподвижно лежал на спине. Из красного на его теле, к счастью, остались только волосы, как это и должно быть. Следующие пару минут Лукас потратил на то, чтобы убедиться, точно ли он дышит; осознание этого немного успокоило парня. Какое-то время он просто лежал и рассматривал то черты лица Эрла, то звезды на небе из окна. Даже счет этих звезд не помогал успокоить сознание. Тогда Лукас аккуратно подвинулся ближе к Фишеру и укрылся наконец своим одеялом. Теперь если бы он потянулся немного вперед, то мог бы коснуться губами плеча парня. Находясь так близко, он почувствовал себя в большей безопасности. Ровное дыхание Эрла стало колыбельной для ушей зеленоволосого. Постепенно тревога отходила, а на ее месте появлялось новое чувство, отдающее тяжестью во всем теле. Он не хотел сводить взгляда с Эрла. Мало-помалу буря отступила, оставив лишь осадок. Тогда, не имея понятия, ни сколько времени он провел в бессоннице, ни сколько времени ему осталось на сон, он отключился, и на этот раз сон был такой глубокий, что никакие – хорошие или плохие – сны не виделись ему. *** Утром только возмущенный голос Эрла и холод от стянутого одеяла помогли Лукасу проснуться, хотя чувствовал он себя после этого восставшим из мертвых. Фишер причитал что-то о режиме и опоздании на учебу, но зеленоволосый не воспринимал никакую информацию – он сидел на кровати с взъерошенным после неспокойного сна волосом и потирал глаза. — Как ты не опаздывал, живя один?! — удивленно воскликнул красноволосый. Лукас поднял на него сонные глаза и с усилием удержал их открытыми и сконцентрированными на парне. — Я жил не один, а с Ки, который вставал ровно в пять утра, — он поднял руку и стал загибать пальцы один за другим, — пил много кофе и… — Коттон задумался и не продолжал, пока не заметил желтую толстовку на нем. — И я не чувствовал себя так уютно в общежитии. Когда зеленоволосый закончил, Эрл тоже заметил, во что одет его друг. Волна непонимания накатила на него, и он не мог сформулировать вопрос, просто пялясь на худи. Догадавшись, Лукас улыбнулся. — Можно я заберу ее у тебя? — Нет, — коротко ответил Эрл и вылетел из комнаты, то ли злой, то ли смущенный. За завтраком Лукас упрашивал друга хотя бы о чашечке кофе, но тот был категорически против. — Я буду хоть целый месяц есть только творог по утрам, но, Ру, я не проживу без кофе, — рыдал зеленоволосый, но ничто не могло переубедить его «личного доктора». Постепенно Лукас смирился, погрузившись в размышления; вместе с пробуждением сознания начали возвращаться воспоминания о сне и мысли о предстоящем событии. Зеленоволосый возил зубцами вилки последние кусочки творога по тарелке, положив голову на свободную руку, а перед глазами виделся пустой взгляд его матери, который медленно наполнялся кровью. — Лукас? — Эрл пытался заглянул в глаза другу, но тот смотрел прямо в тарелку и не поднимал взгляд на него. Он вздохнул и положил вилку на край тарелки. — Не надумывай себе лишнего, ладно? Что будет – то будет. Ты не можешь на это повлиять сейчас, верно ведь? Передвигая кусочки по тарелке, Лукас невольно выкладывал различные узоры; если бы он постарался, мог бы собрать слова, которые крутились у него в сознании, но все они проносились с такой скоростью, что выхватить хотя бы одно было невозможно. Бросив, наконец, это занятие, он взглянул на друга, сидящего рядом, и положил голову теперь на правую руку. — Ты такой заботливый, — проговорил Лукас с такой серьезной интонацией, что Эрл замер. — Я не заслуживаю этого. — Опять ты за свое, — сглотнув, возмутился Фишер. Он не был уверен, как ему реагировать на первое высказывание друга. — Ты играешь такого самоуверенного на людях, а что на самом деле… — В нем внезапно зародилось сильное желание погладить зеленоволосого по голове, которому он сопротивлялся, как мог, но когда Лукас опустил голову ниже, почти ложась на стол, словно кот, все вышло из-под контроля. Эрл нежно положил ладонь на голову парня, проведя пальцами по макушке и спускаясь к затылку; на его лице появилась легкая улыбка, а на щеках – румянец. Волосы парня все еще были запутаны, хотя от природы достаточно шелковистые – полтора года покраски в зеленый дали свои плоды. Лукас внимательно наблюдал за выражением лица друга: он не встречался взглядом с зеленоволосым, предпочтя заострить внимание на волосах, и все же поражал парня своей сияющей добротой. Даже сейчас, когда голова Коттона до краев забита мыслями о семье, сне, тете и своем собственном ужасном поведении, в темноте проблеснули мысли о сидящем рядом парне. Его сердце слегка сжалось, когда Эрл зарылся пальцами в волосы. Он все еще не смел посмотреть в глаза зеленоволосому, но это, может, было к лучшему. Сейчас любое лишнее движение могло растворить этот волшебный момент. С глаз Фишера Лукас перевел взгляд на его губы. С самого начала Коттон не планировал сближаться с Эрлом; он был ему интересен, как человек, однако воспринимать его, как потенциального друга, было бы не в духе зеленоволосого. Однако все прошло более, чем замечательно; раньше Лукасу даже в голову бы не пришло, что он сможет положиться на кого-то, кроме себя. И в данную секунду мысли привели Коттона к анализу отношений этих двоих. Теперь, когда он немного поразмыслил, ему совестно за свое поведение перед Диллоном: ведь их взаимоотношения и правда похожи на романтические в некоторых моментах, и намного легче подумать о них, как о парочке. Хотя правда заключается в том, что Лукас не имел точного понимания в том, как должен чувствовать себя влюбленный человек, не видел разницу между любовью романтической и дружеской, а потому все относил ко второму. К тому же, не имея опыта в построении серьезных отношений, он старался избегать этого, дабы не разочаровать остальных. Ведь всю его жизнь это был его главный принцип. Достаточно сложно было сфокусироваться конкретно на своих эмоциях, не думая о чувствах других. Сейчас же, смотря в глаза этого парня, он видел свет, который вполне мог ослепить зеленоволосого. Доброе отношение, забота, привязанность. Лукасу нравилось чувствовать все это со стороны этого парня, однако больше он боялся поглотить этот яркий свет, лишив его жизни навсегда. «Ты убил его» — пронеслось в голове зеленоволосого. Он подумал, что никогда не хочется влюбляться в этот яркий лучик света. — Если не поторопимся, то опоздаем, — заметил Лукас: его голос звучал, как сирена посреди тихого пшеничного поля. Наконец парни встретились взглядом, и тогда Эрл убрал руку с головы парня. — Если не поторопимся, то опоздаем, — заметил Лукас: его голос звучал, как сирена посреди тихого пшеничного поля. Наконец парни встретились взглядом, и тогда Эрл убрал руку с головы парня. — Ты прав, — выйдя из своеобразного забвения, теперь Фишер хотел провалиться под землю от смущения. Он резко спрыгнул со стула, взял пустые тарелки и ушел к раковине, включил воду так, что обрызгал футболку.

***

Первая пара Лукаса была общая с Диллоном и Пег, и обычно они втроем садились рядом, но сегодня оказались разбросаны по всей аудитории. Коттон добрался прямо к началу, и в это время два его знакомых уже сидели с разными одногруппниками почти в противоположных углах друг от друга. Было ли это случайностью или нет, но Лукас посчитал эту ситуацию максимально глупой. Он не стал присоединяться ни к кому из них, и сел рядом с двумя девушками, которые не раз заглядывали в кофейню. В течение занятий Коттон всегда делал заметки в телефоне, помимо конспектирования на ноутбуке, но редко отвлекался на сообщения и социальные сети при этом. В один из моментов, когда он решил записать дату сдачи задания, на экране высветилось сообщение. Диллон: «Не дуйся, бука» Лукас обернулся и взглянул на блондина, сидящего две парты позади него. Диллон слегка улыбнулся и помахал ему. «Это ты должен дуться, а я не я», — подумал Лукас и улыбнулся в ответ: так напряжение между ними должно было уменьшиться. Коттон думал, что рано или поздно придется поговорить с ним насчет вчерашнего, но, видимо, некоторые проблемы решаются сами. Вопрос оставался только в том, будет ли это к лучшему. Сразу после окончания лекции зеленоволосый направился к Диллону. Пегги, окинув взглядом парней, помахала, глядя только на Лукаса, и поспешила уйти с девушкой, с которой сидела всю пару. — А вы продолжаете игнорировать друг друга? — начал Лукас, переводя взгляд от Пег к блондину. — Она, — Диллон смотрел подруге в след. — Продолжает меня избегать, — он убрал планшет и блокнот с пеналом в рюкзак и накинул его на одно плечо. — Но давай не будем об этом сейчас. Диллон посмотрел в глаза другу, явно ожидая ответа; зеленоволосый кивнул, и они пошли к выходу. — Так… Между нами все нормально? — спросил Диллон, сжимая лямку рюкзака. — По всей видимости, — протянул Лукас, сделав вид, что задумался. — Я, честно, думал, ты еще долго будешь злиться на меня. — Да нет, проехали, — Диллон слегка ударил друга кулаком по спине. Впереди ожидал тяжелый день, но Лукас, по совету Эрла, пытался не думать слишком много. Вместо этого большую часть свободного от пар времени он размышлял о подарке для красноволосого. Он хотел сделать для него что-то особенное, памятное; что-то, что выразило бы всю благодарность ему за то, что он рядом. Однако сам он таких подарков никогда не получал. Родственники чаще всего дарили деньги и технику, знакомые – так же деньги, одежду или книги. В выдуманных историях люди дарят друг другу парные кольца или браслеты, но это не то, что Коттон хотел бы подарить на день рождения. Этот вопрос не покидал его и в кругу людей. Он пытался им отвечать, но пустые разговоры сейчас его мало интересовали. После вчерашнего дня Лукас больше не хотел упоминать об Эрле в компании, чтобы избежать конфликтов и лишних высказываний, так что и просить совета ему было не у кого. Как всегда, приходилось надеяться только на себя. В конце концов, Лукас начал сторониться компаний, воткнув в уши наушники, чтобы его не беспокоили звуки, отошел к подоконнику и уставился в телефон, на котором была открыта поисковая строка браузера. — О чем задумался, красавчик? — не дав зеленоволосому даже пяти минут одиночества, спросила только что подошедшая Виллемина, оперившись одной рукой о подоконник. Коттон заметил ее краем глаза и вынул один наушник. — О, ты как тут оказалась, — удивился Лукас, который и правда не заметил, откуда шла девушка. — Я бы сказала, из твоих фантазий, но ты явно думаешь не обо мне, — она вздохнула и сложила руки на груди, исподлобья смотря в глаза парню. Догадавшись, что уходить девушка не собирается, Лукас снял наушники и положил их в рюкзак, стоящий на подоконнике. — Да, ты права, — он остановился на секунду и задумался, стоит ли обсуждать подарок с ней. Виллемина, на данный момент, одна из компании, кому он может более менее доверять, и от помощи от все же не отказался бы. — Я думаю над подарком для Эрла, у него день рождения в эту субботу. — В эту субботу?! — ее выражение лица буквально стрельнуло в Лукаса удивлением с неким осуждением. — Чем ты занимался раньше? — Я только вчера узнал об этом, — вздохнул Лукас, разведя руками. Виллемина тут же успокоилась и призадумалась, приложив пальцы к подбородку. — Что ж, безнадежный ты мой, тогда тебе понадобится помощь, — словно доктор, вынесла свой диагноз девушка. Коттон приподнял брови и насмешливо покивал, словно говоря, — «Как же, а я не знал» . Объяснив, что на свежем воздухе думается лучше и людей на улице меньше, Виллемина взяла Лукаса за запястье и потащила на передний двор; зеленоволосый еле успел схватить рюкзак, а набросил его на плечо уже по дороге. Со временем девушка отпустила его и замедлила шаг; она опустила голову, и Лукас уже знал, что за этим последует. — Насчет того, что вчера говорил Диллон… — Мы не встречаемся, — отрезал Лукас; Виллемина резко повернула к нему голову с переживающим лицом. — Мы не больше, чем друзья. Честно. Еще несколько секунд она вглядывалась в глаза парня, и только потом улыбнулась. Во дворе друзья расположились на свободной лавочке. Коттон редко выходил сюда, потому что обычно здесь собиралось много людей, все они шумно разговаривали, смеялись и иногда играли в дурацкие игры. На перерывах он предпочитал найти тихое место среди бесконечных коридоров университета для себя или его компании, где никто бы не отвлек их. А сегодня его сюда привела Виллемина, предпочитавшая чистый воздух душным помещениям. — Ну что, — девушка выпрямилась и аккуратно сложила руки на коленях в некрепкий замок. — У тебя есть хоть какие-то мысли или все совсем безнадежно? На несколько секунд Лукас задумался, приложив пальцы к подбородку. — Браслетик лучших друзей? — выдал он с максимально серьезным лицом. Надежда быстро исчезла из глаз Виллемины, и она сочувствующе похлопала друга по плечу. Весь перерыв они просидели во дворе, словно попав во временную петлю, где все вокруг одновременно замедленно и летит со скоростью света; а ты находишься на небольшом островке, балансируя между проносящимися мимо звуками. Оба почти опоздали на следующую пару; пришлось бежать по коридорам, словно младшеклашки, смеясь без особого повода. По результатам разговора хотя бы одна проблема была почти решена, так что настроение Лукаса даже приподнялось. Сейчас было важно оставаться позитивным, чтобы не потерять голову от накатывающих эмоций от предстоящей встречи. В следующий раз Коттон встретил Пег по пути в аудиторию на последнюю пару в компании Виллемины. Девушки снова была с Джин. Они шли, держась за руки, и с сияющими улыбками что-то обсуждали. Несмотря на полное увлечение разговором, Пегги сразу заметила друзей в толпе, радостно окликнула их и помахала рукой. Она всегда была открытой и веселой, но последние дни буквально светилась от радости. — Ребята! Вы весь день где-то пропадаете, — возмутилась девушка и отпустила руку Вирджинии, чтобы характерно сложить руки на груди. — Это ты вечно исчезаешь в толпе… — тихо сказала Виллемина, словно вспоминая последний раз, когда пыталась поймать девушку. — Я сегодня совсем не видела Пола. Он был с вами? — выражение лица Пег стало слегка обеспокоенным, когда она не нашла отклика в лицах друзей. — Последний раз я видел его вчера на обеде, а сегодня ни разу не попадался на глаза, — ответил Лукас почти сразу. Но это было немудрено: со вчерашнего дня все его мысли были заняты собственными проблемами, и на окружающих он почти не обращал внимания. Все время вне компании он уходил в себя, а окружающий мир уходил в туман молочного цвета. Поэтому полагаться на него в данном вопросе не стоило, но этого он добавлять не стал. Все заострили внимание на Виллемине, которая все продолжала молчать. Она переводила взгляд с Лукаса на Пег и, в конце концов, не выдержала такого внимания. — Мы выпили вчера вечером по банке пива во дворе, а потом я ушла в комнату. Больше я его не видела, — честно призналась девушка и беспомощно пожала плечами. — Возможно, без тебя он выпил еще парочку банок и не смог заставить себя подняться с кровати сегодня, — предположила Джин, попытавшись влиться в разговор. До этого времени она стояла немного в стороне, явно чувствуя себя не в своей тарелке, потому что не знала, как поддержать беседу. Пег обернулась к ней с улыбкой и почти незаметно вновь взяла за руку. — Надеюсь, ты права. Вирджиния сжала руку девушки и потянула ее на себя, уводя от друзей. — Пошли уже, — протянула та, закатив глаза. — Точно, — спохватилась Пег. — Я провожаю Джин в другой корпус, так что до встречи, — она последний раз бросила на друзей широкую улыбку, так, что были видны все белоснежные передние зубы, и удалилась с Джин в бесконечном потоке людей. Коттон переглянулся с Виллеминой с мыслей, какие эти двое милые вдвоём. Они продолжили идти в тишине некоторое время. — Как думаешь, с ним все хорошо? — спросил Лукас, стараясь показаться не таким хладнокровным. Думать о Поле сейчас совсем не было сил. — Вчера он точно не выглядел как человек, который собирается пропасть без вести, — рассуждала девушка. — Зайду к нему сегодня, если не ответит на звонок. — Напиши потом.

***

Как только пары закончились, сознание включило режим пилота. Эмоции появлялись на лице Лукаса, но внутри он был потерян, как ребенок при первой грозе. Любые звуки неприятно врезались в мозг, закладывая уши; хотелось спрятаться под пуховое одеяло. Тот час, что зеленоволосый ждал Эрла с последней пары, его почти трясло от нетерпения и страха, внутри все сжималось при одной мысли о встрече и о сне. Он так измотал себя, что даже не смог улыбнуться Фишеру при встрече, не желая натягивать фальшивку на себя перед ним. Эрл очень хотел обнять его прямо сейчас, но мысль о том, что это увидят все, его смутила: будто это было что-то очень личное. Парнями было решено заказать такси. В машине Лукаса так выворачивало, что он вцепился в ладонь друга, не зная больше, куда себя деть. Фишер почувствовал, как быстрее забилось его сердце, и проклинал себя за это: сейчас не время. Сделав вдох побольше, чтобы дыхание не сбилось, он переплел пальцы с Лукасом, чем привлек его внимание. В этот момент зеленоволосый словно вышел из транса; он обратил внимание сначала на руки, а потом заглянул в глаза друга. Эрл неловко улыбался, но его глаза безысходно кричали о волнениях, которые происходили в его сердце. Лукас улыбнулся ему в ответ. Местом встречи было выбрано одно тихое кафе подальше от оживленной части города, чтобы убедиться, что свободные места будут. Коттон сразу приметил элегантный дизайн заведения, совершенно не похожий на классическую американскую забегаловку. Снаружи стены были покрыты гладкими белыми плитами, а между окнами висели маленькие корзинки с живыми цветами, по три на каждом промежутке. Над входом возвышалась большая белая вывеска с названием, буквы которого были аккуратно выведены каллиграфическим почерком с легкими штрихами. К кафе была отдельно пристроена небольшая терраса из темного дерева, где располагались столики и аккуратно выстриженные кусты круглой формы с вкраплениями белых цветов. Само место было пристроено к зданию, располагавшемуся вдоль прогулочной зоны, так что звук машин сюда почти не доходил. Внутри парней встретила стойка администратора, где молодая девушка в светло-сером костюме в белую полоску и белым галстуком поприветствовала их с легкой улыбкой и поинтересовалась, бронировали ли они столик. Как Коттон не пытался, он никак не мог взять себя в руки, поэтому все вопросы решал Эрл, пока зеленоволосый осматривал окружение отчужденным взглядом. Интерьер кафе придерживался минимализма. Здесь преобладали белые и коричневые оттенки, разбавленные зелеными растениями и серыми шторами. Небольшие белые глянцевые столики с ровно придвинутыми стульями, походившими на кресла из переплетений, были расставлены в шахматном порядке по всему периметру. Окна были только по одной стене, но этого хватало, чтобы осветить большую часть помещения; а светодиодные лампы мягкого белого цвета доносили свет до каждого уголка. У самих окон были большие подоконники, украшенные серыми декоративными подушками и суккулентами в бетонных горшочках. Обстановка была приятной, но в ней не было души. Это было одно из тех мест, которые всеми силами пытаются совместить уют и элегантность, а в итоге получается пластиковая иллюзия гостеприимности. Вся эта искусственная душевность напомнила Лукасу о доме, отчего внизу живота что-то скрутило, и появился рвотный рефлекс. «Что еще можно было ожидать от Тасии», — думал он. — «Она везде найдет свою среду обитания». Эрл объяснил, что их уже ожидают, и администраторка провела парней к нужному столику. Каждый шаг отдавался тяжелым ударом сердца для Лукаса; голоса вокруг плавно и незаметно пропадали, когда они приближались ближе. Дыхание постепенно давало сбой, и Коттон тщетно пытался зацепиться за порывы воздуха, бесконтрольно входившие в его легкие. До последнего зеленоволосый старался не смотреть на столик, к которому их вели, и шел самым последним из троих, уставившись в красный затылок друга. Только сейчас он заметил, что корни его волос уже отрасли, и стал заметен его натуральный цвет – темный серо-коричневый. Фишер повернулся к нему уже у столика, и тогда Лукас постарался натянуть улыбку. По лицу его друга стало понятно, что получилось не очень, так что он тут же избавился от фальши и сделал глубокий вдох, все еще надеясь восстановить дыхание. Администраторка положила два меню на стол, пожелала приятного времяпровождения и удалилась. Тогда Коттон наконец-то увидел Тасию. Женщина сидела у окна, а рядом с ней на свободном стуле располагалась ее кожаная сумка белого цвета; в брендах Коттон совсем не разбирался, но это явно была не подделка. По первому взгляду Лукас понял, что с их последней встречи Тасия совсем не изменилась, как и отношение к ней. На вид ей было около пятидесяти, ни больше не меньше, но выглядела она очень свежо, даже с минимум количеством макияжа. Еще каштановые волосы со светлым амбре на концах были аккуратно убраны в хвост, доходящий до ее лопаток, а у лица были оставлены слегка закрученные пряди. — Привет, Лукас, — проговорила она с натянутой улыбкой, провожая его взглядом парней. Коттон сел на кресло напротив тети, а Эрл – рядом. Зеленоволосый до последнего оттягивал момент, когда придется столкнуться с ней взглядом, но в конце концов заглянул к ней в глаза. В них было так пусто, что по спине Лукаса прошел легкий холодок. — Привет, — выдавил из себя Коттон и, чувствуя, как пересохло горло, схватился за стакан воды, стоявший перед ним. Тасия оглядела обоих парней, и Лукас заметил, с каким презрительным взглядом она останавливалась на волосах обоих. Когда Коттон поставил стакан, она продолжила. — А это, должно быть, твой друг? — спросила она, улыбнувшись Эрлу. — Да, это Эрл, Эрл Фишер — коротко ответил зеленоволосый, поправляя фенечку на руке. — Приятно познакомиться, Эрл, — Тасия кивнула Фишеру, а тот в ответ неловко улыбнулся. — И мне с Вами приятно познакомиться. — Если хотите что-то заказать, не стесняйтесь! Я все оплачу, — спохватилась она, указав рукой на меню. — Нет, спасибо, я и сам могу за нас заплатить, — отрезал Лукас, смотря Тасии прямо в душу. Улыбка женщины слегка притупилась, и она, словно приняв поражение, опустила руку и переплела пальцы в замок. — В любом случае, закажите что-нибудь. После учебы вы, наверное, голодные, — она открыла меню и стала рассматривать страницы. — В отзывах я читала, что здесь неплохой крабовый салат, — приподняв меню вверх головой к парням, Тасия указала пальцем на блюдо и окинула их взглядом в ожидании реакции. Лукас теперь молча не сводил взгляда с женщины, а Эрл, будучи неуверенным, стоит ему что-то отвечать или нет, метался взглядом от Тасии к другу и обратно. — Думаю, мы обойдемся чаем, — начал Эрл, чувствуя, как напряжение этих двоих только нарастает. — В университете есть время на обед, так что я не голодный, — он взглянул на Лукаса в надежде, что тот его поддержит. — Я тоже, — моментально добавил зеленоволосый. — Что ж, тогда закажу чай нам троим, — она собралась позвать официанта, но потом осеклась и добавила. — Цену разделим потом, если ты этого хочешь, — женщина с улыбкой взглянула на своего племянника. Над столом воцарилась полная тишина, пока не подошел официант. Лукас перестал следить за действиями женщины, предпочтя вид за окном более интересным, а Эрл с интересом разглядывал родственников, находя в них общие черты. — И как вам столовая в университете? — спросила женщина, когда заказ был сделан. Коттон неподвижно смотрел в окно: у него не было желания отвечать на промежуточные вопросы. — Как вас кормят там? — Неплохо, не слышал ни одного случая об отравлении, — улыбнулся Эрл, решив взять инициативу диалога на себя. Нельзя сказать, что его ответ устроил Тасию, но она постаралась вежливо усмехнуться. — Значит, ты не из-за столовой в больницу попал? — она перевела взгляд на племянника. — Нет, — он хотел было продолжить ее игнорировать, но в его глазах что-то блеснуло, и он резко придвинулся ближе к столу. — Хватит уже этих бессмысленных разговоров для галочки. Ты хотела поговорить о документах, так? Почему ты всегда ходишь вокруг да около?! — Лукас, дорогой… — она открыла рот, чтобы продолжить фразу, но все слова скомкались, и у нее так и не вышло подобрать нужного. — Я хочу, чтобы у нас получился нормальный диалог; мне ведь, правда, интересно, как ты тут живешь, что у тебя нового. — Если бы тебе хоть немного была интересна моя жизнь, ты бы не выгнала меня из дома, — абсолютно спокойной проговорил Лукас, будто говорил о прошедшем дне или скучной теме в университете. Сначала он заводился, и казалось, что вот-вот взорвется и сделает что-нибудь необдуманное, но внезапно он переключился, отстранился от реальности и совладал со своим разумом. Он пристально смотрел в глаза тети, но не видел в них вину. — Что за документы? Тасия не двигалась его пару секунд, метаясь между желанием продолжить разговор и решением перейти к делу. Второе все же победило. Она залезла в сумку и достала оттуда папку с документами, положила их на стол. Порывшись немного, женщина достала нужный и положила его так, чтобы Лукас мог прочитать текст. — Ты должен расписаться, чтобы подтвердить, что ты уведомлен о закрытии расследования по делу твоих родителей. Прежде чем подписать Лукас внимательно прочитал весь текст и убедился, что не пропустил ни одну строчку, напечатанную мелким шрифтом. Убедившись, что все чисто, он взял ручку Тасии подписал. В это время официант принес чайник, поставил белые чашки с золотой каемкой напротив каждого гостя и разлил всем черный чай. — Зачем ты на самом деле приехала? — впервые за все время первый начал Лукас, когда официант ушел. — Ведь расследование закрыли бы и без моей подписи. — Мне было важно увидеть тебя, Лукас, — сказала она, и это звучало почти искренне. — Мы тогда очень плохо попрощались… — И у тебя хватает совести назвать это прощанием? — возмутился зеленоволосый, слишком громко поставив чашку на тарелку после того, как сделал глоток. Тасия вздохнула, водя пальцем по каемке кружки. — Я тогда…неправильно поступила. Была очень зла, вся на нервах. Мне не стоило срываться на тебя, тем более на тебя! — она помолчала пару секунд, а затем продолжила. — Для тебя это было так же тяжело, как и для меня, и я ошиблась, когда посчитала, что тебе они были совершенно безразличны. Но посуди сам, ты вел себя с ними, как с сервисным персоналом. — И, конечно, я виноват во всем! И ты имела права выгнать меня из моего дома, из моей семьи просто потому, что тебе показалось! Да, ты права, это все моя вина. — Я не говорю, что это твоя вина, — еле как вставила свое слово Тасия. — Я действительно считаю, что ты вел себя неблагодарно и неправильно с… с Мигелем и Дианой, — эти имена она произнесла словно через физическую боль, — поэтому и поступила так, — женщина подняла голову и заглянула в глаза Лукасу. — Но теперь я приехала извиниться. Искренне извиниться перед тобой. Коттон смотрел на нее и молчал, теребя в пальцах ручку чашки. Либо он потерял способность распознавать ложь, либо его тетя впервые за всю встречу говорила от чистого сердца. Неподвижно сидящий рядом Эрл боялся спугнуть накалившуюся атмосферу, так что не смел даже пить чай, хотя в горле у него ужасно пересохло. Сейчас он будто исчез для этих двоих, вместе со всеми остальными в кафе. Здесь он был не главным героем, а лишь сторонним наблюдателем, которому посчастливилось подобраться ближе к тем, кто устанавливает правила этой игры. — Я не могу тебя простить, — немного погодя ответил Лукас. Он тут же прервал зрительный контакт и сделал глоток чая. Тасия села и опустила взгляд в кружку, больше не смея ничего сказать. Мир вокруг постепенно начал проясняться, звуки заполонили голову обоих. — Я поняла тебя. «Они оба такие упертые», — думал Фишер. Обоим тяжело показать себя настоящего, признать поражение и высказать всю правду. Каждому стоит огромных усилий пойти другому навстречу. В этот раз Тасия переступила через свою гордость, приехав сюда и извинившись; но Лукас не то что не мог, он и не хотел идти к ней навстречу. Правильно ли это были или нет, судить было точно не Эрлу: он не знал всей ситуации, да и не мог оказаться на месте Лукаса, даже если бы хотел. Встреча вышла глупая и неловкая, без определенного результата. Лукас решил уйти прежде, чем все, кроме него, допили чай: потому что он так захотел, потому что он здесь задает правила. Он встал со стула и легким касанием по плечу позвал Эрла уходить. На столе возле его пустой чашки осталось пять долларов, чего должно было хватить, чтобы оплатить их порцию чая. С Тасией Коттон попрощался коротким «Нам пора, пока» и даже не взглянул на нее напоследок. Когда они уходили, Эрл думал, что Тасия могла бы остановить их, добежать и сказать еще что-нибудь, что растопило бы сердце Лукаса. С ним так всегда: с первого раза он ни за что не откроется тебе, но, стоит тебе остановить его, после этого может что-то и выйдет. Хотя мы маленький огонек, хотя бы искра. Но женщина осталась сидеть у окна с недопитой кружкой чая перед ней. Когда Фишер обернулся, ему показалось, что она вытирала слезы из уголков глаз тыльной стороной ладони.