Хорошо беспросветно

Тодороки стоял, прислонившись к стене спиной, в общем коридоре жилого дома и смотрел в светло-серую стену. Блики только начинающего греть солнца озорными зайчиками блестели на ней. — Ты еще долго? — спросил Тодороки, приоткрывая дверь в их с Бакуго небольшую, уютную квартиру. По сравнению с квартирой в Трайтоне она была немного больше (теплее, с толстыми стенами, без протекающего потолка и с видом на соседнее здание, за которым не поднимался дым с ТЭС), пусть спустя пару месяцев после переезда все еще казалось пустой. Впрочем, Тодороки не видел в этом проблемы — Бакуго постепенно обставлял ее различной мелочью, которая попадалась ему в случайных магазинах (Тодороки немного скучал по разрисованной граффити стене). Бакуго торчал в коридоре, завязывая шнурки на ботинках, пока перед Тодороки проносились воспоминания последних месяцев, проведенные в новом жилье. Как они покупали мебель по скидке, просмотрев, наверно, все существующие онлайн-магазины, как Бакуго вызвался сам собрать привезенный шкаф (убил на это всю ночь, после чего собранный шкаф однажды чуть не прибил его), как первое время пришлось спать на матрасе, страдая от бессонницы. — Нет, ща, — произнес Бакуго и выпрямился, чтобы схватить с крючка весеннюю куртку и быстро надеть, не вытащив из-под нее капюшон толстовки. Они вышли из квартиры. Бакуго достал из кармана куртки ключи, чтобы закрыть дверь, и недовольно скривился, почувствовав, как Тодороки поправляет ему капюшон. — Включил режим курицы-наседки? — Обычно это твой режим, — легко улыбнулся Тодороки и, оттолкнувшись от стены, оставил поцелуй на его щеке (потому что, а почему бы и нет). Он направился к лифту под недовольное бурчание за спиной. — На обратном пути нужно заскочить в магаз, у нас холодильник пустой, — произнес Бакуго, вставая возле лифта и потирая левое запястье, на котором отсутствие ИРСа все еще было непривычным. После того, как несколько недель назад Тодороки повысили до ставки менеджера в баре, они смогли увеличить свои расходы. Как бы Тодороки ни ненавидел Мика и его чертов бар, отрицать появившийся опыт благодаря работе в нем было бы глупо. И все же он планировал… планировал когда-нибудь найти что-то другое. Прошло пять месяцев после того, как ИРСы в Лэдо и в Трайтоне были отключены. Спустя несколько дней после происшествия и после того, как слухи об этом достигли соседних стран, Трайтон пришлось закрыть. Жители были эвакуированы в Лэдо с целью устранения начинающихся беспорядков и не имения способа предотвратить их без ИРСов (в Лэдо паники было не меньше — больше), восстановление которых не представлялось возможным без участия столицы. Толпы людей, потерявшие свои профили, данные, свой бюджет и рейтинг, не были настроены на мирный диалог с призывающими сохранять спокойствие политическими деятелями (политические деятели Лэдо, к слову, также отказывались сохранять его). Общественность твердила о неудачном эксперименте в лице Трайтона, ресурсы системы которого не справились с нагрузкой базы данных, образовав массовый слом, повлиявший и на столицу. В ошибке, из-за которой пострадало множество людей, был обвинен Курокава — посмертно. В целях сохранения подобия порядка отряды рейдеров были использованы как патрули в Лэдо. Массовая паника послужила причиной, по которой временно восстановились судебные процессы с участием живых людей, а не браслетов на руках. Восстановление системы в городе должно было занять не больше полугода, а разрастающееся недовольство и неспособность отрегулировать деятельность заведений из-за потери данных заставляли людей работать на износ (дело, впрочем, от этого быстрее не двигалось). Один из самых технологичных городов земного шара стал своей собственной противоположностью. Из-за общей паники никто не узнал Тодороки и Бакуго, отправившихся в Лэдо в последнем поезде. Те несколько дней, что они провели в бакуговской квартире в четвертом (Тодороки был отправлен Бакуго к единственному врачу, который мог вправить его плечо, и далее предпочитал не покидать квартиру), длились, наверно, вечность — неизвестность будущего давила на них, пока под окнами звуки не думающих утихать беспорядков тревожно проезжались по ушам. Несколько малых групп рейдеров, оказавшихся в том же положении, что и все жители города, не могли сохранить порядок в городе; они сами-то были не в порядке, столкнувшись лицом к лицу с разгневанными жителями, не собирающимися внимать их приказам. К тому моменту, когда объявили об эвакуации Трайтона, Бакуго успел сгрызть все ногти. В настоящий момент мост в Трайтон был перекрыт. Прибывшие в Лэдо жители Трайтона были устроены в общежитиях и государственных учреждениях до того момента, как им не будет предоставлено новое жилье и выдан ИРС. Ходили слухи о том, что Трайтон непременно откроют и всех, кто прибыл из него, отправят обратно, но слухи не были ничем подтверждены. «Страны-соседи думают, что наши облажались, нагрузив Трайтон, — сказал тогда Бакуго с капюшоном на голове, натянутым на зимнюю шапку, когда они с Тодороки сидели в тени заснеженных деревьев в парке, стараясь не бросаться в глаза прохожим; суета суетой, но ролик с той трансляцией, на которой мелькали их лица, был просмотрен многими жителями. — Если они откроют его, не решив проблемы с ИРСами и сломанными профилями, это только бросит еще одну тень на нашу систему». «Считаешь, про Трайтон можно забыть?» — уточнил Тодороки, поправляя шапку с небольшим козырьком (так себе маскировка, но что уж было; от любопытных глаз могло спасти что угодно). «Ну… хер знает. На первое время. — Бакуго явно нехотя продолжил, выпуская облачка пара: — Никто не гарантирует, что не появится Трайтон-2 через пару лет». «По крайней мере все эти люди больше не останутся там запертыми навсегда», — сказал Тодороки. «Лучше быть запертыми в Лэдо?» — нервно усмехнулся Бакуго. «На данный момент они не будут вводить те же жестокие ограничения. Хотя бы потому, что на это нужно несколько лет. И бюджет. Много бюджета». «Мы тупо отсрочили неизбежное, да?» «Обычно я в нашей паре пессимистичен». — Тодороки склонил голову к Бакуго и, услышав знакомый женский голос, повернулся на его звук. Он, прищурившись, различил стоящую возле ларька с кофе Кендо в белых меховых наушниках. Девушка недовольно смотрела на Моному, жалующегося на отсутствие сахара в своем стакане уставшему работнику. Кендо, почувствовав на себе чужой взгляд, обернулась. Узнав своего когда-то коллегу (мертвого, вообще-то, поэтому промелькнувшее удивление на ее лице не было необычным), она, совладав с собой, едва заметно кивнула ему и, чуть заметно улыбнувшись, потащила Моному подальше от ларька. Больше ни Кендо, ни Моному они не встречали. Через месяц Тодороки и Бакуго была предоставлены возможность создать новые профили — чистая база данных была готова отдаться фантазии жителей двух городов (карту памяти Токоями они предпочли оставить у себя, надежно спрятав среди вещей). «Морияма Кавада? Придумал бы что-нибудь получше, — закатил глаза Бакуго. — Снова». «У меня не такая хорошая фантазия, как у тебя, Ода», — пожал плечами Тодороки. Может, фантазия у Тодороки и впрямь уступала фантазии Бакуго. Зато Тодороки не просыпался от кошмаров, шлепая босыми ногами на общую кухню (чудеса общежития предоставляли им одну из комнат в общем блоке, состоящем из трех таких же), чтобы выпить несколько стаканов воды и закурить, широко раскрыв окно. «Если хочешь поговорить, я здесь», — сказал однажды Тодороки, когда почувствовал, как его ног коснулись холодные ступни. «Ага-да, заткнись и спи». «Я серьезно». «Спи». Близился конец декабря, когда Бакуго пришел к окончательному выводу о том, что им нельзя оставаться в Лэдо — он наткнулся на своих давних знакомых из Трайтона; к его же везению, они не заметили его. Однако все упиралось в невозможность покинуть город из-за нехватки денег (денег не было вообще). Открытые границы дружественных стран, готовые протянуть руку помощи попавшим в беду соседям, были заманчивыми, отсутствие денег — нет. Бакуго не раз за последний месяц слышал отрывки разговоров, в которых жители Лэдо или Трайтона (отличия между ними все меньше бросались в глаза) обсуждали скорый переезд. Бакуго раздражался, смотря на белый выданный ИРС на запястье, который пока не работал. На второй неделе января на счет Тодороки, зашедшего в свой только-только начинающий подавать признаки жизни государственный аккаунт, в котором система рейтинга еще не была введена, пришел анонимный перевод крупной суммы денег. «У тебя появился папочка или что?» — Бакуго старался особо не пялиться на внушающую сумму, которую хватило бы не только на билеты, но и на первое время в другой стране. «Это звучит ужасно. — Тодороки скривился. — Нет». «Ты знаешь, кто это сделал?» «…у меня не так много знакомых, которые готовы перевести на мой счет деньги». Шестеренки в голове Бакуго заработали. «Вышли ему поздравительную открытку из Канады». «Канады?» «Да, блять, Канады». Решение уезжать из Лэдо они принял в тот же день, выбрав городок на западе Канады, в котором система ИРСов не была введена (они надеялись, что этого никогда не произойдет). Оказавшись в другой стране, Бакуго и Тодороки первым делом сняли свои ИРСы. — Урарака написала, что задержится, — сказал Бакуго, прочитав пришедшее сообщение. — И что у нее есть какие-то новости. Два месяца назад, когда он по работе был на другом конце города (снова доставка, да, пусть у них и оставались деньги после переезда, они не были вечными), он наткнулся на Урараку, о которой ничего не слышал с момента слома системы в Трайтоне. Урарака тогда, кажется, кинулась его обнимать; Бакуго не помнил точно, потому что был слишком шокирован подобной встречей (один на миллион, да?), а еще рад, что его тупая подруга выбралась из чертового Трайтона-Лэдо. — Что за новости? — поинтересовался Тодороки. — Хрен знает, она отправила эмоджи с приложенным ко рту пальцем. — Бакуго шмыгнул носом и убрал телефон в задний карман джинсов; отсутствие оружия за поясом все еще было непривычным. Они подошли к кафе, в котором договорились встретиться, через двадцать минут. Заняли столик в углу. Тодороки, заказав кофе, разблокировал телефон на вкладке новостей, которые не успел дочитать утром-днем (общий выходной плохо сказывался на продуктивности Тодороки и Бакуго, провалявшихся утро-день в кровати; не то чтобы они об этом жалели). Бакуго не раз шутил-не-шутил, что у того выработалась привычка читать все подряд, на что Тодороки только пожимал плечами. Бакуго, развалившись на стуле, бросал взгляды на посетителей кафе, до которых жизнь с ИРСами была далека так же, как и до него — обратное. Они, свободно разговаривающие на разные темы, смеющиеся и собирающиеся хорошо отдохнуть в компании друзей или родных, вгоняли Бакуго в хандру (он пытался справиться с этим, прошло пять месяцев, но — он пока только пытался). Жизнь без ИРСа вообще казалась странной и чужой, словно не принадлежала ему вовсе. Удивительно только, что ему удалось до нее дорваться, и пустые мечтания о подобном воплотились в реальность. Она продолжала казаться ему отвратной, но уже чуть меньше. Может, Бакуго иногда (обычно в местах большого скопления людей, когда ощущение одиночества среди толпы болезненно вползало в сердце) думал о том, что, если бы из их тупого сопротивления выжил бы не только он (ладно, еще Тодороки, но Тодороки — это другое), ему бы не было так… Тодороки взял его за руку, заставляя поднять на себя глаза, и Бакуго увидел приободряющую улыбку, от которой стало чуть (только чуть!) легче. — Заткнись, — смущенно протянул он. — Я ничего не… — Привет! — воскликнула подошедшая к ним Урарака. Она не изменилась за те несколько месяцев, прошедших с той встречи в магазине в Трайтоне. Разве что ее волосы стали чуть длиннее. — Извините, что опоздала. Но у меня есть для тебя хорошая новость. — Урарака указала пальцем (на ее руках отсутствовали кольца) на вскинувшего бровь Бакуго. — Знакомый отца собирается открыть галерею, и ему нужен человек в администрацию. Я предложила тебя. — Урарака улыбнулась, довольная собой. — Галерея? Серьезно? — Читай по губам: «ис-кус-ство». Бакуго недовольно поджал свои. — Соглашайся. — Уверенно произнес Тодороки, откладывая в сторону телефон. — Тебе больше не придется ездить на другой конец города в дождь. …может, это и правда было хорошей идеей. Нужно же было двигаться дальше, да? — Да-да, — закивала Урарака и потянулась к меню, — может, ты не только на стенах рисовать научишься. — Эй, я умею рисовать не только на них! — возмутился Бакуго. Тодороки подпер щеку рукой, наблюдая за разворачивающимся дружеским спором, и, вспомнив, что не заблокировал телефон, поставил его на блок. За потемневшим экраном остались непрочитанные им посты про повышение заработной платы среди учителей, анонсирование концертов недавно появившихся музыкальных групп, уже успевших себя зарекомендовать, и пост про впервые выдвинутую в стране инициативу о необходимости вводить систему ИРСов для повышения уровня благосостояния граждан.