Бомжи

Завтра предстоял последний день работы на кладбище. Вместе с этим потихоньку наступала осень — небо затягивали тучи, чаще начались дожди. Сегодня прошёл отменный ливень, который уже кончился, но из-за него в воздухе повисла влажность. Ивану то и дело казалось, что он задыхается, разбирая груду тряпья от Красного Креста. — Привет. Он поднял голову, услышав знакомый голос. — А, привет, — небрежно поздоровался Брагинский с Людвигом. — Подбираешь нужный гардероб для похода в центр социальной помощи? Похвально, похвально. — Типа того. А ты что здесь забыл? — Неподалёку находится церковь, в которой я помогаю, — ответил Людвиг. — Просто мимо проходил, только и всего. Иван кивнул и вернулся к своему занятию. Однако когда поднял голову, чтобы откинуть со лба волосы, немец по-прежнему стоял около кучи одежды, словно часовой. — Тебе тоже что-то нужно из вещей? Тогда присоединяйся, — предложил Брагинский. — Эм… Нет, из вещей мне ничего сейчас не нужно. Пока. Брагинский пожал плечами и вытащил за рукав добротную толстовку винного цвета. — Будешь примерять? — спросил Людвиг, кивая на красную ткань. — Пока нет. Сначала отберу достаточное количество, — пропыхтел Брагинский. По правде, Ивана это уже начинало немного раздражать. Если немцу ничего не надо, пусть уходит. Однако тот продолжал стоять около большой корзины, словно часовой. Это напрягало и отвлекало. — Что ты на меня смотришь? — спросил Иван, откидывая футболку к отобранным вещам. — Займись уже чем-нибудь или проваливай. Людвиг что-то пробормотал, но Брагинский не расслышал. Он как раз нашёл неплохие кроссовки. Давненько он таких не носил. Кстати, ботинки, которые были на нём, уже прохудились. Может, пора дать им отставку, наконец? Он отложил кроссовки и вновь столкнулся взглядом с Людвигом. — Я не пойму, от меня вонь какая-то особенная идёт? Или что-то налипло? Немец опять что-то промямлил в свою бороду. — Говори громче, я не слышу. — Нравишься ты мне, ёб твою мать! — А, ну тогда… — успокоился было Брагинский, но затем до него понемногу начало доходить. — Стоп. Чего? Внутренности как-то странно сжало. А это ещё что такое, мать твою?

Конец