Background noise

      В то утро атмосфера в доме Кёнигов была накалена до предела. Михаэль приехал к родителям на зимние каникулы. Всего на пару дней, но он решил, что нужен им как никогда. Даже если не сможет ничем помочь. Просто побудет с ними, возможно, не даст сойти с ума. Миха давно заметил, что работает для родителей своеобразным громоотводом. Даже совсем в нежном возрасте он подмечал: стоит пару раз всхлипнуть, как поругавшиеся было Кёниги, забывали о своих разногласиях и очень организованно начинали его успокаивать. Вот и сейчас выходило так, что когда Михаэль бывал дома, мама и папа по крайней мере прекращали всё время кричать друг на друга и мирно рассаживались в разные концы коттеджа.       Немаловажная деталь – Идрит, которая как бы уже не жила на постоянной основе с папой, всё ещё не упускала возможности «повидаться» с сыном, когда тот заезжал. И Миша, честно говоря, уже давно уловивший нотки её равнодушия, с каждой такой встречей становился всё ближе к разочарованию в собственной матери. Хоть бы обнимала иногда ради приличия. Но, по крайней мере, она прекратила притаскивать с собой бесконечных родственников, которые превращали все выходные в блядский цирк. И на том спасибо.       Миша спускался на кухню к завтраку и думал, что вот именно сейчас ему очень сильно нужны отец с матерью и их опыт. Ему было семнадцать, он уже четыре месяца проучился на втором курсе академии и у него наконец появились те самые «трудности», с которыми идут именно к родителям, а не к друзьям. Сейчас больше всего на свете хотелось прижаться к маме, уткнуться в папино плечо и рассказать всю ерунду, которая происходила в его чернявой головушке. Они бы посмеялись, быстро решили смешные подростковые проблемы… Ну или наоборот, сосредоточились и поговорили бы серьезно, но мысли перестали бы весить тонну каждая.       Он переставлял ноги, глядя на свои пушистые тапочки, наблюдал, как ступени сменяют одна другую, стараясь не думать о том, что его ждёт в Академии после каникул. Потому что если думать, то можно даже не пытаться впихивать в себя завтрак – всё равно стошнит. Он не был уверен, что ему всё это не кажется, но обычно Миха доверял своему чутью. В том и состоял парадокс…       Внезапное ощущение свободного падения вывело парня из транса, за секунду пронеслось осознание – он оступился, но успел вовремя ухватиться за перила обеими руками. Издал сразу море странных звуков: крик, больше похожий на птичий, грохот – один тапочек слетел вниз по лестнице, потом еще и чихнул (видимо от испуга). После всего вышеперечисленного Михаэль наконец стал ощущать себя частью материальной реальности и огляделся. С лестницы открывался вид на гостиную, совмещённую с кухней, где в одном из двух кресел, расположенных по бокам от любимого Мишкиного диванчика, замер рыжий Кёниг. Он смотрел на Михаэля испуганными глазами, кажется, не в силах произнести ни слова. Миша нервно хихикнул и отец расслабился – тоже заулыбался, но очень слабо.       - Не подвернул ногу, чудовище мое? – Вальдемар говорил тихо, с бесконечной нежностью.       Вот на этом-то моменте Кёниг младший и понял, что папе пиздец. Обычно от таких кульбитов сына Вальдемар помирал со смеху, ну и еще несся звонить во все больницы, чтобы на всякий случай вызвать самого лучшего врача в городе, чтобы тот осмотрел его чадо, но сейчас… Как же ему должно быть плохо.       - Неа, - Миха счастливо оскалился и пошлёпал вниз за своим тапком. - Штайн ещё не вернулся? – брюнет подобрал тапочек и сел на край дивана, поближе к отцу.       В ответ Бони молча помотал головой, а его и без того тусклая улыбка бесследно исчезла.       - Обещал, что на неделю уедет, - вздохнул Михаэль.       - С его работой ничего нельзя обещать, надо бы уже привыкнуть, – рыжий почти прошептал эти слова.       Миха медленно опустил глаза – правая рука его родителя нервно поглаживала запястье левой под браслетом с глушителем. Рассказывать ему сейчас, что всё будет хорошо – самоубийство. Это как раковому больному в терминальной стадии заявить, что ему поможет святая вода из-под крана, а он, дурак, всё это время кипячёную пил.       - Пап… - Миха наклонился вперёд и аккуратно накрыл бледной ладошкой пальцы Вальдемара, на контрасте с Мишиными они показались почти коричневыми. – Давай, может, ёлку нарядим? У вас тут совсем непразднично.       - Да настроения не было, - бесцветным голосом ответил Вальд, рассматривая изящные пальчики сына. И как он собрался физическую подготовку сдавать… Не понятно. – Мне в последнее время кажется, что я совсем один… И не справляюсь.       - Па-а-ап, - Миха закатил глаза. – Да последние несколько месяцев, если не год, все и всё крутится только вокруг тебя, какие вообще могут быть сомнения? Тебе не кажется, что ты драматизируешь? В смысле, я понимаю, тебе не хватает внимания…       - Я… - Бони медленно перевёл взгляд на Мишкино лицо. – Я всю свою жизнь ставил себя на последнее место, забивал на собственные желания и потребности. И последний, как ты говоришь, год, я тщетно пытаюсь понять, что я действительно хочу. И да, в кои-то веки, всё крутится именно вокруг меня. Так что я не с жира бешусь.       Вальдемар говорил без злобы и Миша как никто другой знал это, но почему-то всё равно было немножко обидно. Так непривычно видеть папу без сил, и первой реакцией было именно жёстко привести его в чувства. Теперь он понимал, что такой вариант с отцом точно не прокатит. Если уж он, вечно бодрый, шумный, со своей дурацкой улыбкой до ушей сейчас больше похож на призрак, то на это явно имелись причины.       Михаэль снова вздохнул. Ему вдруг захотелось вернуть всё, как было. Когда родители хоть уже и не любили друг друга, но по крайней мере не ссорились каждый день. А на праздники были подарки и вкусная еда. Глупое желание - попытка разума избежать страшных перемен.       - Миша, посмотри на меня, - Вальд сжал пальчики сына. - Я люблю тебя. Я знаю, что сейчас от меня толку мало…       - Пап, ну я же не про это, - Миха быстро поднял взгляд, но тут же снова его опустил, не выдержав зрительного контакта.       - Нет, я должен быть более внимательным, не говори ничего, – Пауза. – Я практически не слежу за твоим обучением, хотя это моя прямая обязанность.       Повисла тишина. В светлой просторной гостиной было неуютно с самого начала, но теперь эта холодная склизкая атмосфера обволокла всё вокруг и казалось, стала пробираться Мише в кости. За панорамными окнами уныло качались голые деревья – в этом году декабрь не радовал снегом. Огромный плазменный экран напротив ансамбля из кресел и диванчика с кофейным столиком сжирал почти весь свет вокруг, приковывал к себе внимание и больше не казался элегантной деталью интерьера, а просто чёрным квадратом бессмысленным и громоздким. По углам вяло лежали клубки пыли. Интересно, родители давно вызывали клининг?       - Же-е-есть, - протянул Бони, проследив взгляд сына. – Называется, и как я докатился до жизни такой? – Он тряхнул рыжей чёлкой и поднялся на ноги. – Включай телек, - кивок на экран. – Какую-нибудь рождественскую комедию или музыкальный канал, как хочешь, - рыжий Кёниг с наслаждением потянулся. – Я вызову домработников и будем украшать тут всё!       - Ура! – Миха повеселел, подпрыгнул на месте. – И суши, давай закажем суши!       - Да, правильно. Надо позавтракать, - Бони тоже приободрился и подбоченился. – Сейчас сделаем все дела и поедем выбирать подарки. Потом подумал немного, почесал репу и добавил:       – Маме тоже закажи её любимый суп, а то она ещё даже не спускалась.

***

      Идрит, почти уже не Кёниг, переживала самый странный момент своей жизни. Для неё всё перевернулась с ног на голову, а окружающий мир не предал этому никакого значения. Её знакомые, коллеги и бывший муж вели себя так, как будто то, что сейчас происходило, – не конец света. Не буквально, конечно. Вообще ей очень трудно давался подобный анализ. Потому что по жизни она привыкла действовать, а не рассуждать, и действовала Ид всегда по правилам. Она была из тех, кто вписывается в любые компании, круги общения, спокойно воспринимается новым коллективом на работе, в родительском комитете, а так же никогда не попадает в глупые ситуации, каждый день моет копну своих смоляных волос и накладывает макияж, даже когда собирается провести весь день дома. Кажется, если бы госпожа Кёниг однажды решила, что ей нужно научиться пилотированию ракет, просто так, ради удовольствия, никто бы и бровью не повёл. Она могла бы управлять заводами, армией, тренировать футбольную команду или работать на АЭС, но она вышла замуж. На этом можно было бы закончить, но к сожалению, всё только начиналось.       Ид лежала на спине в светлой гостевой спальне полностью одетая поперёк не застеленной двуспальной кровати. Её голова свисала с края матраса и женщина могла видеть собственное отражение в зеркале высокого шкафа. Шикарные чёрные локоны струились по сползшему на пол белому одеялу, чувственные губы в красной помаде слегка приоткрыты, упругая грудь в обтягивающем изумрудном платье мерно поднималась, ноги закинуты одна на другую. Идрит потянулась руками к своему отражению. Это был её маленький протест. Её свобода натворить чуточку хаоса в этой комнатушке. Ей больше не нужно было делить ложе с Вальдемаром, который всегда откровенно плохо спал, тревожиться из-за его силы, которая в любой момент могла выйти из-под контроля. Ей вообще многое теперь можно было не делать. Иди очень стыдилась облегчения, которое испытывала в связи с этим всем.       Но хуже всего было то, что она не знала, как быть дальше. У бывшего мужа, значит, там любовь и счастье, а что делать ей? Как вообще можно хоть что-то предпринимать после того, как вся твоя предыдущая жизнь оказалась чьей-то шуткой? Все её старания пошли коту под хвост… Учёба, поведение, выбор слов, беременность, в конце концов. Страшно было признаваться себе в этом, но Михаэль больше не казался Ид важнейшей частью её жизни. Она старалась успокоить себя, что он уже взрослый мальчик и не нуждается так сильно в покровительстве родителей, но понимала, что лукавит. Из глубин души, из-под слоя мнения её отца, желания быть принятой обществом росло просто человеческое «отъебитесь от меня все».       После странного разговора с Блютштайном прошёл уже месяц, а она до сих пор вспоминала каждое сказанное и услышанное тогда слово. Это была во истину отвратительная ситуация. Идрит с самого начала знала, что затея идиотская и откровенно не хотела её осуществлять. Но решила довериться отцу, как всегда.       Брюнетка резко зажмурилась и перевернулась на живот, вспоминая их с папой разговор. Она тогда как побитая собака сбежала в отчий дом после очередного скандала с Кёнигом и никак не ожидала, что её единственная опора в жизни скажет: «Ну значит, плохо старалась». И отправит свою дочь обратно на поле боя. Не сразу, конечно, на следующий день. Идрит начала осознавать, что отец не до конца понимает, что именно происходит между ней и Вальдемаром и постаралась как можно более доходчиво объяснить, кто такие «геи» и почему они не спят с женщинами. Но ответ его был простой: «В каком смысле? Тогда скажи, пожалуйста, что он делал с тобой столько лет? Посмотри на себя! Ты красавица. Напомни ему, почему он на тебе женился, делов-то!».       – Делов-то, – повторила она вслух, потирая виски. – Старый кобель.       Женщина открыла глаза и вновь увидела своё отражение. Ей безумно нравилось, как она выглядит, и безумно надоело эту красоту растрачивать на кого угодно кроме себя. Марк, к слову, тоже отличился.       Идрит тихонько рассмеялась и закрыла лицо руками. Какой же она была идиоткой. Нашла, кого слушать. По наставлению всё того же папочки она, послушная дочь и просто хорошая девочка, несколько лет назад завела себе «отдушину». Любовника если короче. Типа без обязательств. Потому что: «Как говорится, хороший левак укрепляет брак. Или ты думаешь, он тебе тоже верность хранит?».       Так вот, Марк тоже был женат. Иди это предусмотрела. Просто на всякий случай. Ей действительно не хотелось, чтобы эта ни к чему не обязывающая связь навредила её семье.       После того как стало ясно, что они с Вальдом всё же реально разведутся, Иди отправилась на встречу со своим фаворитом, просто чтобы хорошо провести время, может быть сходить в кино или ресторан. Ей было физически необходимо отвлечься и перестать рыдать хотя бы на сутки. Хотелось поставить личный рекорд. Естественно она обратилась за неким подобием эмоциональной поддержки к своему любовнику, уж кто-кто, а он-то должен был понять её, сам находился в похожем положении. В ответ она получила хуй. В прямом смысле. Сидя в кафе Марк очень лениво послушал рассказ госпожи Кёниг, как её благоверный в одночасье решил расхерачить то, что они вместе строили годами, покивал для важности и стал рассказывать о своём, попутно поинтересовавшись, будет ли у них сегодня вечером секс, а то он вообще спешит.       Секса не последовало. Нет, Иди не стала устраивать сцен или обижаться, в общем-то она сама не считала Марка чем-то себе обязанным и уж тем более своей второй половинкой. Но отношение к себе как к резиновой кукле терпеть не стала. Расплатилась за кофе, вызвала такси и поехала в кино одна на тот фильм, который выбрала сама (внезапно ей ужасно захотелось посмотреть экранизацию научно-фантастической книги), купила себе самый большой попкорн, пива и села в последнем ряду. Выглядела она божественно: чёрное платье-карандаш, строгие туфли-лодочки, жемчужное колье, высокая причёска, вечерний мейкап и аккуратный клатч. Её туалет смотрелся в кинотеатре исключительно утончённо на фоне студентов в рваных джинсах, а выбор закусок подчёркивал элегантность наряда. И ей бы было плевать на это всё, если бы не внезапное:       – О, Ид! И ты здесь! Я смотрю, отдыхаешь во всю! Я к тебе присяду, ты же не против? – широкая улыбка доктора Мартинеса светилась на весь кинозал.       Оказывается, он тоже заскочил на этот фильм по дороге с работы. Домашним не очень-то нравится этот жанр, поэтому пришлось выкроить время для себя любимого. Госпожа Кёниг сначала немного расстроилась, что её часы уединения были нарушены волей случая, но вскоре благодарила судьбу за эту встречу. Потому что Хьюго не только был фанатом романа, по которому сняли сегодняшний фильм, и знал кучу интересных фактов о самих съёмках, но и обладал просто невероятным чувством юмора. Как только свет в зале погас, Мартинес стал трещать без умолку. И самое удивительное, что Идрит это не взбесило, а совсем наоборот. Она так расслабилась, что к середине сеанса, на них с Хьюго начали оборачиваться люди. Она смеялась весь вечер как старшеклассница. Доктор Мартинес тоже не отставал, ему пару раз даже пришлось вытирать слёзы рукавом. После фильма они ещё минут десять просто ржали, вспоминая самые забавные моменты и пытаясь успокоиться. В итоге пришли к выводу, что фильм нужно будет посмотреть ещё раз в более спокойной обстановке и довольные разъехались.       Поток её воспоминаний прервал звук уведомления. Иди нашла среди подушек свой телефон и прочитала сообщение от Вальдемара: «Ты ещё не проснулась? Мы тут ёлку наряжаем, и тебя ждёт вот это)». «Вот этим» оказалась плошка любимейшего супа и поднос разнообразных роллов. Идрит фыркнула, довольно улыбнулась и подумала, что на самом деле, всё не так уж и плохо. В конце концов, Вальдемар, в отличие от многих, никогда не вытирал об неё ноги. Ну а жизнь… она найдёт ей применение.

***

      - Идут годы, прогресс не стоит на месте, человечество изобретает новые виды транспорта, лекарств, смартфонов и других полезных гаджетов, - вещал Вальдемар Кёниг сидя на полу перед телевизором и распутывая гирлянду, - но ВОТ ЭТО БЛЯТЬ, - он подбросил вверх металлическую леску с огоньками и рассмеялся, - учёные усовершенствовать не могут!       Идрит посмеивалась на диванчике, поедая свой том ям, Миша с воодушевлением распылял краску для окон на трафарет, попутно пачкая ещё и пол.       - Ты каждый год это говоришь, - с улыбкой произнесла Иди. – Не пытался наматывать её на что-нибудь, а не просто запихивать в коробку?       - Боюсь, мэм, в этом моей вины нет, - отец семейства хитро глянул на своё перепачканное в белой краске чадо.       Миха как раз оторвал трафарет от одного из панорамных окон и стал приближаться к родителям, твёрдо намереваясь отобрать у Кёнига старшего возможность съесть две последние калифорнии.       – Что-что? – Михаэль отряхнул руки и наклонился над кофейным столиком, который был уставлен разнокалиберными роллами и сашими. – Вы мне имеете что-то сказать, рядовой Кёниг?       На лице Бони расцвела очень злобная улыбка:       – Вы только посмотрите на эту маленькую язву. Умный какой. Сам-то ещё даже до рядового не дослужился, а уже выё…       Идрит кашлянула.       –… живается, – договорил Вальдемар.       Мишка довольный своим остроумием засовывал в рот уже второй ролл, поэтому ликование его происходило молча.

***

      – Мам, пап, а вы знаете какая сила у директора Шнайдера? – как бы невзначай спросил Миша, наконец покончив с едой на ближайшие несколько часов.       – У Шнайдера? – удивилась Идрит, раскрывая любимую коробку ёлочных шаров. – Он менталист вроде? – адресовала взгляд бывшему мужу.       Вальдемар к этому моменту уже победил гирлянду, гордо восседал на диванчике и заворожённо смотрел в экран телевизора. Зрелище было воистину захватывающим: под зажигательную песню толпа кото-мальчиков в красных трусах с белоснежными пушистыми оборочками танцевали какой-то динамичный хип-хоп дэнс, с позволения сказать. Вальд взирал на рождественское шоу с бесстрастным видом и иногда покачивался в такт.       – Так нравится, пап? – хихикнул Миха, присаживаясь рядом.       – Невозможно оторваться, - покачал головой Кёниг старший.- Так и хочется сказать, вот молодёжь пошла.       – Не начинай даже, - Ид закатила глаза. – По твоему изуверскому выражению лица понятно, что тебе нравится. Тебе сын вопрос задал, между прочим, - сказала она и стала расправлять ветки большой искусственной ёлки.       – Ах да, Рей. Он воздействует и ментально, и физически если вы об этом. – Бони поморгал, потёр лицо руками. – Всю сознательную жизнь мечтал получить агапэ, но так и не смог ни с кем сблизиться из-за блока.       – Блока? – Михаэль жадно впитывал информацию.       – Ну да, - рыжий нахмурился. – С ним помедитировать совместно не получалось даже у профессоров. Вообще, очень вредный тип, не удивительно, что Ресси от него сбежал в итоге, - глубокий вдох, глаза вниз. Идрит подняла брови:       – Они были партнёрами?       – Ага, - Бони ухмыльнулся. – И не только в бою. У них был деловой договор, что-то типа того.       – Ого… - протянул Кёниг младший, - Тодресар и директор встречались? Ничего себе…       – Ничего удивительного на самом деле, – ответил Бони. – У нас вообще выбор партнёра сильно ограничен. В том плане, что мало кто может выдерживать присутствие одарённых, не говоря уже о том, чтобы взяться за руки. Так что Рес и Рей, – пожал плечами, - им просто так было удобно.       – Видимо, директору было удобнее, – подметил Миха.       – Это точно, – Вальд кивнул.       – Понятно, – Михаэль пожёвывал палочку от суши. – То есть он всегда был замкнутым врединой?       – О да, – Бони возвёл глаза к потолку. – Как-то мне посчастливилось ходить с ним на дополнительные занятия. Типа кружков, знаешь, на Открытой обороне…       – Всех заставляют заниматься чем-то творческим, Рихард рассказывал, – весело перебил его сын. Рыжий заметил уголком глаза, как сжались губы бывшей жены.       – Да и помимо хорового пения я целый семестр изучал древние религиозные тексты, - Кёниг старший нахмурился и улыбнулся одновременно. – Это была ошибка. Я думал, что будет интересно, но вместо этого просто умирал со скуки, да ещё и в компании занудного старосты.       Ид тихонько засмеялась:       – Извини, я просто представила это.       – Да, было неловко, уныло и в конце концов я всегда начинал беситься, – ответил Вальд. Миша тоже посмеивался, но как-то подозрительно напряжённо.       – То есть его мыслей так никто и не прочёл? Никто и никогда? – Михаэль надломил бровки.       Бони всерьёз задумался:       – Да, наверное да, - кивнул. – Учитывая, что после выпуска он не стал искать себе нового партнёра...       – Звучит очень грустно, – отозвалась Идрит.       – Не говори, – ответил Вальд.       – Ну а если всё же кто-то сможет залезть к нему в голову? – не унимался Михаэль. – Что тогда?       – Ты сегодня задаёшь какие-то сложные вопросы, Миш, – Бони потрепал любимого сына по макушке. – Я не знаю, что будет. Его много кто пытался «взломать», но никому не удалось. Возможно где-нибудь есть мощнейший менталист, для которого открыты все умы, – пожал плечами. – Я таких… – он осёкся и помрачнел.       В мыслях рыжего Кёнига ударом колокола отозвалось слово «мама», что страшнее, он знал, что его сын сейчас чувствует его тревогу. Нужно было что-то делать.       – Миха, не бери в голову, ладно? – Бони приобнял подростка. – Давай лучше поговорим о твоих успехах?       – Я успешнее самых успешных, разве ты не знал? – отозвался Михаэль.       – Ни на секунду не сомневался.       Михаэль немного расслабился. Это утро они проводили почти как настоящая семья. Удивительно, что такой гармонии в доме Кёниг не было, даже когда всё было якобы хорошо. Миша решил не спугивать чудесное наваждение, он точно знал, что мама еле сдерживается от едких подколов и почти незаметно стискивает зубы при упоминании Блютштайна. Для неё почти что подвиг.       К трём часам дня общими усилиями вся гостиная, кухня и лестница, ведущая на второй этаж, были украшены еловыми веточками, красными и золотистыми шариками, а прямо перед широкими входными дверьми возвышалась трёхметровая ёлка. И ровно в тот момент, когда Миха хотел напомнить папе, что они ещё за подарками собирались, раздался звонок, который заставил вздрогнуть всех. Короткий звон колокольчиков, который мог значить только одно – за воротами на прилегающей к поместью территории кто-то был. И это точно не Санта Клаус.       В мгновение ока желудок Миши превратился в морского ежа, а ещё не до конца усвоившиеся роллы полезли наружу. Его родители переглянулись.       – Ты кого-то ждёшь? – поинтересовался папа, обращаясь к бывшей супруге.       – Нет, я думала, это к тебе.       – Штайн только ночью прилететь должен был… – помотал рыжей головой. – Да и я бы знал.       – Сейчас по камере посмотрю, – Ид достала свой мобильник и углубилась в настройки системы безопасности их жилища. Через несколько бесконечно долгих моментов она встревоженно подняла глаза:       – Вальд, там какие-то мужики в форме… Это точно не по поводу капитана? Оцепеневшее лицо Кёнига старшего надо было видеть. Он медленно покачал головой, с ужасом глядя Идрит в глаза:       – Я бы знал, – тупо повторил он.       У Миши уходил пол из-под ног. Он не понимал почему, но ему было ужасно страшно, а ещё он чувствовал, что это за ним. Как бы бредово эта мысль не звучала.       – Пойдём посмотрим, – скомандовала Идрит и поднялась на ноги.       – Давай, – тут же подскочил Бони, оглядывая свой внешний вид.       В отличие от бывшей супруги он был одет по-домашнему. Если на том же Мишке старые джинсы и свитер сейчас смотрелись хотя бы уместно, то Вальд щеголял в красных протёртых спортивных штанах и некогда белой футболке с еле заметной дырочкой у воротника.       – Мда, вовремя, конечно, – пробормотал он, отряхиваясь. – Ну ладно. Чёрт бы с ними, идём.       Бони бодрым шагом направился к выходу, скинул домашние тапочки, быстро влез в ботинки и даже куртку накидывать для приличия не стал – вышел в чём был.

***

      Идрит перешагнула порог дома и морозный, пронизывающий ветер с мелкими снежинками напомнил ей о том дне, когда её муж перестал быть привычным ей Вальдом. Как сейчас она видела перед глазами его остекленевший взгляд и дрожащие руки. Он тогда, наверное, даже не заметил, как трясся. Ид поняла почти сразу, что с ним что-то не так, но сил разбираться не было. Его вечное напряжение и сдерживание внутреннего огня правда требовали слишком много энергии. Уехала к Марку, оставив Бони наедине с собственными мыслями. Сейчас-то понятно, что можно было не переживать – точка невозврата уже была пересечена. А теперь… Что теперь? Остаётся лишь изредка любоваться, например, его ржавым затылком и стройной спиной в облезлой футболке. Он всегда был таким. Выёбистым, сильным, красивым, весёлым, отлично смотрелся бы даже в мешковине, просто потому что знал про себя всё вышеперечисленное. Как только его впервые увидела, решила, что он достанется ей любой ценой. Цена семнадцати с лишним лет от роду шагала рядом.       Они шли втроём по запорошённой внезапно начавшимся снегом садовой дорожке, и Идрит чувствовала, что сейчас они больше прежнего похожи на настоящую семью. Возможно, потому что перестали врать друг другу, но скорее всего, потому что перестали врать себе.       Бони клацнул по сенсорной панели управления на сплошных железных воротах, и они медленно стали подниматься, открывая обзор. Поляна, находившаяся за высоким забором имения Кёнигов, окрасилась в белый, а редкий лесок, метрах в трёхстах уже начал наращивать снежную шапку. Любимый сельский пейзаж портили только внезапно нагрянувшие гости. Двое мужчин в форме, которых Ид не смогла толком разглядеть через экран телефона, оказались полицейскими андроидами, что уже вызывало вопросы, но что удивительнее всего – между ними стоял господин директор Академии собственной персоной. Позади всей этой красоты виднелся тонированный джип с мигалками.       – Вспомнишь солнце – вот и лучик, господин Шнайдер, – вместо приветствия произнесла Идрит, сильнее укутываясь в искусственный мех шубы. – Только сегодня о вас говорили, – в её голосе звучали иглы.       – Даже любопытно, в каком ключе, – произнёс высокий брюнет напротив ледяным тоном, игнорируя присутствие Вальдемара прямо перед собственным носом.       – Вам бы не понравилось, - ответила она.       Его змеиный взгляд резанул от женщины к её сыну. Михаэль замер на месте, вцепившись в подол материнской шубы. Только сейчас Идрит заметила, что Миша стоит бледный как лист бумаги с широко распахнутыми глазами.       – Я за тобой, – Шнайдер сощурил раскосые глаза, наклонил на бок голову, от чего его коротенькая чёлка упала на лоб. – Да ты, наверное, уже знаешь.       Высокий брюнет в шикарном деловом костюме уверенно зашагал по направлению к подростку. Миша шарахнулся назад, Идрит закрыла его собой.       – Не понял, – на пути мужчины тут же вырос Кёниг старший. – Если ты не в курсе, мой друг, это частная территория, – он весьма ощутимо упёрся левой рукой с мигающим оранжевым браслетом в широкое плечо директора.       – Я в курсе всего, о чём ты только догадываешься. Мой друг, - идеально очерченные губы Шнайдера скривились. – У меня ордер на обыск твоего жилища и арест, – пауза. – Вот этого молодого господина, – он ласково перевёл взгляд на Михаэля.       Бони начал посмеиваться, опустил глаза вниз, вдохнул поглубже и снова поднял взгляд. Его браслет стал попеременно загораться то оранжевым, то красным, при этом противно пища.       – Ты сюда просто так не войдёшь, – прошипел Вальдемар, уже откровенно комкая ткань пиджака директора.       – Ты мнёшь мой костюм, - спокойно проговорил Рей, пристально глядя в глаза Идрит.       – А ты угрожаешь моему ребёнку.       – Ему ничего не угрожает, при условии, что его совесть чиста, - холодная улыбка сверху вниз. – Ты правда собрался оказать сопротивление полиции?       Директор Шнайдер вновь попытался сделать шаг вперёд, но рука Бони крепко держала его пиджак. Тогда Рей устало вздохнул и вместо него к Михаэлю и Идрит направились человекоподобные роботы, жуткие, высокие похожие на ожившие металлические манекены в полицейской форме.       Взрыв. Оба андроида разлетелись на части как игрушечные.       Когда клубы горького дыма разнёс ветер, Ид увидела всю ту же картину: две фигуры у ворот – её бывший муж и директор Академии, как хищники, замершие перед смертоносным прыжком.       Вальдемар быстро утёр нос свободной рукой. У него кровь? Откуда? Директор перестал улыбаться и теперь смотрел только на рыжего Кёнига. Это плохо, очень плохо.       – Это плохо, – тревожно повторяла Идрит, ища по карманам мобильный.       – Мам, держи, свой не найдёшь, – из-за спины образовался Михаэль, протягивавший ей свой телефон.       – Отлично! – она схватила трубку и быстро пролистала список контактов. – Если любовничек нашего папы только что вернулся, то браслет наверняка ещё не выключал, так что мы его поторопим.       И вместо того, чтобы писать Блютштайну, Иди просто включила видеозвонок и направила камеру на ворота.

***

      В кои-то веки выспавшись после миссии, открестившись от нового курса антидепрессантов, Рихард стоял перед зеркалом в собственной просторной ванной, оформленной чёрным гранитом и самозабвенно чистил зубы, глядя на своё заметно исхудавшее лицо в отражении. С самого пробуждения Штайна терзала тревога, но он не мог сформулировать, что именно было не так. По идее, с Бони всё нормально – они списывались прошлым вечером. На работе тоже проблем нет, даже дополнительной премией наградили. Чувствовал себя капитан прекрасно. Он проснулся десять минут назад, собрался сходить на пробежку, поэтому сразу втиснулся в чёрные тайтсы, завязал отросшую ниже лопаток гриву в гульку, потянулся для приличия и отправился в ванную для ежеутренних процедур.       На моменте чистки зубов затрезвонил телефон. Хард сплюнул зубную пасту, посмотрел на экран, удивился, что Миша именно звонит. Не то чтобы они до этого много переписывались, но по делу бывало, а тут вызов, да ещё и по видеосвязи. Пожал плечами, снял трубку, и внутренности его тут же стали обрастать коркой льда, а глаза округляться.       На экране телефона были две фигуры: рыжую макушку приметил сразу, было бы там что узнавать, но поняв, что второй мужчина – Рей, понял, что дело пахнет керосином. А в сочетании с Бони керосин – это просто пиздец.       Пока перебирал в голове способы максимально быстрой транспортировки до поместья Кёнига, эти двое гладиаторов начали между собой переругиваться. Послышался шелест Шнайдера:       – Начало мудрости – страх Господень, Кёниг. Лучше тебе меня впустить.       – Чё?       – Побойся Бога, говорю, - смешок. – Он и наказать может.       Шутит он, блять. Шутник ебучий.       – Бог от меня тащится! Проваливай из моего дома, рептилия! – взрыв.       Видеосвязь резко оборвалась, кажется вместе с сердцем Штайна. Он аккуратно положил телефон на край раковины, глубоко вдохнул, ещё раз… ещё…       – Нет-нет. Я не буду его убивать… Я просто очень аккуратно, ну скажем, - Хард обращался к своему отражению, - выкручу ему яйца.