Когда охотник стал дичью

18 апреля. 19:08. Нью-Йорк. Куинс.

Холодным вечером, затерянным в густом тумане, Питер в спешке выходит из автомобиля. — Оставим машины здесь. Земо не должен ничего заподозрить, — говорит федерал ребятам из оперативной группы. Чуть тише, с усталостью и некой раздосадованностью в голосе, добавляет: — Если он вообще здесь. — Как будем действовать, сэр? — спрашивает Барнс, подходя к парню. «Сэр» звучит так странно для Паркера, что он немного зависает, прежде чем дать ответ. — Нужно проверить и окружить территорию приюта, — Пит оглядывается по сторонам, до сиротского дома от парка Флушинг Медоус Короны почти 700 футов. — Фото Охотника вы все видели, так что если заметите — не стрелять, — парень нервно поправляет передатчик в ухе. Это не первая его операция, но едкое чувство тревоги не отпускает с самого выезда из штаб-квартиры. — Я буду внутри. — Вы слышали, — Баки подаёт знак, и силуэты агентов растворяются в тумане под пристальным взглядом, выглядывающим из-за деревьев.

***

Группа детишек разного возраста змейкой выбегает на сцену, освещённую прожектором. Их крошечные тела облачены в белые костюмы, полупрозрачные шлейфы красиво развиваются при прыжках. Юные танцоры собираются в круг, беря друг друга за маленькие ладошки. — После дождливой осени всегда наступает холодная зима, укрывая мир мертвенно-белым одеялом, — начинает рассказывать звонкий детский голос, отчётливо слышный сквозь мелодию. — Всё чисто, — слышится из наушника. Паркер, кажется, уже в десятый раз осматривается в зале, в надежде обнаружить преступника, но снова неудача. — Они такие милые, — неожиданно говорит пожилая дама, сидящая рядом с Питером. — Да, мэм, вы правы, — улыбается ей в ответ младший агент, наблюдая за представлением. Пит щурится, когда темнота сменяется ярким светом ламп. В помещении слышатся протестующие возгласы и нескончаемые вопросы. Мальчишка в костюме кролика замирает, так и не пригласив своих друзей на чай, когда на сцену выходит женщина с листком бумаги в дрожащих руках. Гул затихает и десятки взглядов направляются на неё. — «Мне нужен только Питер Паркер. Никто не пострадает, если он согласится на такую долгожданную встречу! Жду его в Флушинг Медоус Короне. В случае отказа — вы все — бум — умрёте. Хорошего вечера! P. S. Никакого оружия, агент Паркер!», — зачитывает женщина надломленным голосом, и её напуганные глаза бегают по рядам. Неумолкаемый гул снова заполняет всю комнату, но федерал слышит его, словно через огромный слой ваты. Трясёт головой, пытаясь прийти в себя. — Нужно вывести людей, — обращается парень к Барнсу, — вызовите сапёров и экстренные службы. — Принято. — ФБР уже здесь, вам не о чем беспокоится, — громко говорит Паркер, в попытке успокоить людей. — Мы обо всем позаботимся, — федерал подрывается и летит к выходу. Уилсон его убьёт.

18 апреля. 20:10. Нью-Йорк. Мидтаун.

Агент стоял, прислонившись к стене плечом, и со скукой наблюдал за оживлённой толпой. Люди прыгали в такт музыке, дёргая руками, виляя бёдрами и развивая волосы, выкрикивали слова песни. — Не похоже, что кто-то тут сегодня умрёт, — с недовольством бурчит Уэйд. Мужчина бросает мимолётный взгляд в сторону бара и со вздохом отводит его. — Земо нигде не видно, — раздаётся приглушённый музыкой голос Клинта Бартона из передатчика. — Может мы где-то ошиблись? — старший агент ищет Бартона глазами, с трудом обнаруживая его сидящим в углу. Тот пожимает плечами, откидываясь на спинку дивана. — Выглядишь, как будто хочешь кого-нибудь снять. — Тебя, дорогуша. Уилсон хотел сказать что-нибудь едкое в ответ, но звук входящего сообщения останавливает его. Когда мужчина видит адрес отправителя, дыхание учащается. «Раз, два, три, четыре, пять, время в Питти пострелять!» — Чёрт, — выдыхает он. Кажется, что сердце бьётся так сильно, что заглушает клубную музыку, убирая её на второй план. Огоньки, освещающие танцпол, светят неестественно ярко, раздражая. Уилсон отталкивается от стены и, бесцеремонно расталкивая людей, несётся к командиру отряда. — Питер у него, — в побежавшем напуганным галопом ритме сердца и перемешавшихся мыслях Уэйду не с первого раза удалось упорядочить слова так, чтобы Бартон его понял. — Забирай своих бойцов, мы едем в сиротский дом. — Группа Барнса с ним, да и агент Паркер не вчера родился, — пытается успокоить федерала Клинтон, когда они бегут к машинам. Агент выравнивает сбившиеся дыхание лишь когда педаль газа вдавлена в пол, и на спидометре стрелка переваливает за сотню.

18 апреля. 20:13. Нью-Йорк. Куинс.

— Агент Паркер, я, кажется, просил вас не брать оружие, — голос доносится откуда-то справа, и Пит направляет туда сжимающие пистолет руки, снимая его с предохранителя. — Отдайте мне его, он вам не понадобится. Сегодня вы в роли добычи, — Охотник выходит на тропу, целясь в парня ружьём. В холодном свете фонаря Питеру хватает одного короткого взгляда, чтобы понять что перед ним Гельмут Земо. Его глаза нездорово блестят в предвкушении. — Новая охота, мистер Земо? —думает, что это обращение потрясёт убийцу, но тот лишь растягивает улыбку ещё шире. Федерал всматривается в лицо преступника, подмечая мягкие черты лица. Ему бы быть каким-нибудь учителем истории или литературы, думает Паркер. Тело Гельмута расслабленно, в отличие от него самого. Воздух вибрирует от напряжения и опасности, а в голове у парня бесконечный поток вопросов, вместо плана захвата или выживания. Он чувствует невесомую неопределенность, страх и странное облегчение на затворах сознания. — Рад, что вы знаете. Отдайте мне свой пистолет, иначе мне придётся прострелить вам что-нибудь, — мужчина кривит лицо, словно не хочет этого. — Ну или убить всех невинных людей. Вы же не допустите этого? Принимаете мои правила — все останутся живы. Кроме вас, конечно. Младший агент не раздумывая откидывает глок под ноги охотника и поднимает руки, показывая, что безоружен. — Отлично, — несколько движений и охотничье ружьё заряжено, — а теперь вам следует начать бежать.

***

Парень бежит изо всех сил, сжигая лёгкие в пепел. Дыхание частое, и сердце необъяснимо быстро бьётся о рёбра, кровь набатом шумит в ушах, оглушая. Длинные ветки царапают лицо, даря жгучую боль. Свинцовые пули со свистом проносятся рядом с ним. — Баки, ты слышишь меня? — в новой попытке связаться спрашивает Паркер. В ответ лишь раздаётся шипение. Пит прислушивается к едва различимому пению и хрусту веток под тяжёлыми армейскими ботинками. Он настигает его. План по поимке Охотника канул в лету, и теперь Питер судорожно напрягает извилины, чтобы придумать, как не умереть сегодня. Очередная пуля проносится рядом с его головой, и он, теряя равновесие, падает, ударившись носом. В голове шумит, а теплая кровь отчётливо ощущается на лице, сбегая алыми змейками вниз к подбородку. — Попался! Попался! Попался! — радостно восклицает Охотник, приближаясь. Федерал пытается встать и сквозь несколько слоёв ткани чувствует что-то твёрдое в нагрудном кармане. Маленький нож Уэйда. Чёртов заботливый засранец. Питер думает, что ему хватит пары движений, чтобы повалить противника на землю. Спецагент поднимается, попутно доставая клинок и пряча его под рукавом пиджака. — На самом деле вас достаточно сложно поймать, агент Паркер, — Земо кружит вокруг него, словно стервятник, выжидающий момента, чтобы впиться в добычу. — Ваша смерть принесёт мне большую славу и нескончаемую скорбь агенту Уилсону. — Как думаете, меня наградят, когда я притащу вас на электрический стул? — дыхание пришло в норму, а неприятная вибрация в ногах уходит. Охотник гортанно смеётся, нарушая ночную тишину. — Мне казалось, вы способны на большее. — Что насчёт вашей матери? — парень замечает, как улыбка пропадает с лица убийцы, уступая место недоумению и агрессии. Пит, пользуясь растерянностью мужчины, выбивает ружьё из его рук. — Вы портите мои планы, — раздражённо цокает Гельмут, доставая охотничий нож. В то время, как федерал достаёт свой. — Вы ведь в курсе, что размер не главное, да? — шутит Паркер, подмечая, что его оружие уступает в размере. Охотник замахивается, намереваясь нанести удар. Питер уворачивается, перехватив руку, но Земо ударяет его по левой ноге своей, опрокидывая на землю. На предплечье агента приходится тяжёлый удар, расходясь тошнотной волной по всей руке. Острие ножа глубоко впивается под кожу, разрываясь внутри огненно-острой болью. Питер стискивает зубы и пытается стряхнуть с себя Гельмута, несколько раз пнув коленом, но это не приносит особо результата. — Кажется, мне стоит распотрошить вас, агент, — сквозь зубы цедит преступник, нависая над федералом. Под ладонями сырая земля, сухие листья, трава, что-то плоское и твёрдое. Паркер шарит рукой и пальцы натыкаются на рукоятку ножа, который выпал у него при падении. Сжав нож, младший агент вскидывает руку и вгоняет его в бедро Охотника на всю длину лезвия. — Сукин сын! — пронзительно кричит он и снова наваливается всем телом. Колени врезаются в живот Пита, выбивая весь воздух. Земо выхватывает клинок, откидывает его куда-то в сторону кустов и беспорядочно замахивается своим охотничьим кинжалом. Парень пытается перехватывать и отталкивать руки мужчины, но острие Гогенцоллерна оставляет кровавые полосы на запястьях. Время тянется тягуче медленно. Федерал не знал, как справиться с превосходящим его в весе и безумии Гельмутом. Он пытается прислушаться к окружающим их звукам, но чужих шагов или сирен не было слышно. Новые удары заставляют боль гореть и пениться все сильнее. Руки и лицо превратились в нескончаемый источник крови. Паркер решает действовать наугад. — Проклятье, Уэйд, я уже заждался, — сипло говорит спецагент, смотря поверх плеча убийцы. Волна ударов прекращается, и Земо растерянно застывает, испуганно смотря перед собой. Пит, вкладывая все последние силы, бьёт Охотника по затылку, заставляя его глаза закатиться, а тело безвольно упасть. Тяжёлая туша падает на парня, сильнее вжимая в землю. Спецагент скидывает с себя преступника, начиная непрерывно кашлять. Он лежит там, на мягкой траве, выравнивая дыхание и смотря в ночное небо. Покрытая мраком зелень окружает Питера. Слабый лунный свет освещает его перепачканное грязью и кровью лицо. Наблюдение за яркими звёздами кажется ему единственным спасением от роя мыслей и надоедливой боли. Плавая на остатках мутного сознания, Паркер слышит приближающиеся голоса. Чуть позже ощущает тёплые ладони на своих щеках и неразборчивый громкий поток слов. Он словно внутри съемочной камеры, и она отъезжает по рельсам. Мир такой же яркий, как и прежде, но уменьшается в размерах. Пит чувствует себя в безопасности, когда чёрная бездна забирает его с собой.

20 апреля. 11:13. Нью-Йорк. Нижний Манхэттен.

Смех Уилсона разносится по всему отделу, заставляя стажёра Лео Фитца, проходящего мимо допросной, вздрогнуть. — Отличная шутка, Питти-бой. Когда тяжёлая дверь открывается, веселье сменяется напряжением, и младший агент непроизвольно вздрагивает всем телом, но тут же берёт себя в руки. — Тебе стоило остаться дома. Фьюри дал тебе парочку выходных, — в голосе Уэйда слышится волнение. — Ты же знаешь, как это дело важно для меня. Гельмут садится напротив федералов, кладя закованные в наручники руки на стол. Мужчина выглядит расслабленно, отвлечённо, будто это не он убил почти десяток людей. Усмешка появляется на его лице, когда взгляд преступника цепляется за перебинтованные руки Паркера. — Мне стоит зачитывать ваши права? — задаёт вопрос Питер. — Я запомнил их при задержании. — Отлично, тогда приступим, — парень собирается открыть папку с различными уликами и снимками, чтобы выдвинуть обвинения. — Не нужно, — оба агента недоуменно смотрят на Земо. — Я и так признаю, что убил их всех. — Здорово! А теперь давайте послушаем душераздирающую историю, — Уилсон наклоняется вперёд, подперев руками голову. — Мы живём в хаосе. Мы тонем в мире, который сами же и создали. Разве вы не замечали? Люди боятся быть тем, кем им предназначено, но не я. Я не игнорирую свои мысли, чувства и инстинкты. — Откуда у вас любовь к охоте? — Отец в детстве часто брал меня на охоту, пока не погиб в автокатастрофе. Год назад я снова решил начать охотиться. Я чувствовал злость. После нескольких удачных походов, я понял, что это больше не приносит мне удовольствия. Я подумал, что охотиться на людей будет куда интереснее. — Почему вы начали убивать несколько месяцев назад? — на заданный вопрос Паркера Гельмут лишь расхохотался. — Вы действительно не нашли их всех? — успокоившись, спрашивает Охотник. — О чём вы говорите? — Люди, пропавшие за последний год — моя работа. Большая часть. Раньше я действовал скрытно. Я делал что-то прекрасное и возвышенное. Я не был заложником правил и слов других людей. — Вы можете назвать имена убитых? — Скорее всего, ваши люди уже обыскивают мой дом. Пусть заглянут в гараж. Там целый список трофеев. — Почему вы не упоминали их в письмах? — Я хотел, чтобы вы раскрыли больше тайн. Мне казалось, вы справитесь. — Что на счёт Мелинды Мэй и Эндрю Гарнера? Что за парад из бедных белок? — У меня было хорошее настроение. — Как вы узнали, что именно Питер будет в сиротском доме? — Следил от самой штаб-квартиры. — В вашей истории болезни указаны психические расстройства. — После смерти матери пришлось тяжко, да. — Как вы определяли своих жертв? — Они приходили ко мне в кофейню. Я слушал их разговоры, и если что-то меня цепляло, я выслеживал свою добычу. В Сильвер-Крик я оказался также — подслушал вас. — Что за нездоровая любовь ко мне? — интересуется старший агент, понимая, что сидящий перед ними убийца полностью откровенен. — Я восхищался Мистерио. Мне нравились его методы, его честность и преданность своему делу, до тех пор пока все новостные газеты и каналы не транслировали ваши фото с подписью: «Агенты ФБР поймали серийного убийцу. Жители Нью-Йорка могут спать спокойно». Ещё был Стервятник, вы тоже засадили его за решётку, агент Уилсон. — Он насиловал мёртвых женщин. Вот, что вам нравится? — преступник лишь пожимает плечами. — Жаль, что агент Паркер не послужил высшей цели, — мужчина выглядит действительно расстроенным. — Он стал бы пятидесятым, — Земо зловеще улыбается, а спецагенты напрягаются, услышав цифру. Им предстоит много работы. Чертовски много. — Ладно, а теперь главный вопрос: какое животное? Мы покопались в вашей машине, но табличка была пуста, — Пит лишь цокает на вопрос напарника. — Что? Это действительно важно! — Олень. Хотел написать это кровью. — Так и знал! — федерал радостно хлопает по столу, словно выиграл джекпот. Когда Охотника уводят, он оборачивается и всматривается в лицо Питера, покрытое ссадинами и синяками. Над следующими словами Паркер будет задумываться на протяжении многих месяцев, так и не найдя точного ответа. Парень не найдёт ключ к этой двери. — Вам стоит задуматься, агент — я дал себя поймать, или вы сами превратили охотника в дичь.