Мой господин

Ласковые лучи летнего солнца разбудили меня ранним утром. Устало мыча, взъерошенный, я принял сидячее положение и сонно оглядел свою комнату. Какой же долгий сон мне снился… вампир Эммануил, приют, сестры, няни, Юки… Надо же такое придумать! — Как это ты так рано проснулся, соня? — спросила вошедшая в комнату мама. — Потому что ты вчера забыла закрыть перед уходом шторы! Я недовольно потер глаза и подался рукам мамы, которая стала приглаживать мои волосы. В том сне она умерла… Что за глупости? Мама всегда будет со мной! — А мне приснился вампир, представляешь? Он мою кровь пил! — Ого, и как же ты выжил? Сбежал? — Нет, не хотел. — Правда? И как его звали? — Эммануил де Мари. — Хм… Иностранец, значит? — мама присела на край кровати, готовая слушать. Но мне не хотелось рассказывать сам сон. — Ага. Он был очень красивый, но, кажется, одинокий… — Почему? — Те, с кем он жил в своем особняке, сторонились его, потому что боялись. Он действительно бывал ужасающим. Голыми руками мог убить человека! — Но ты остался с ним? — Да. Пусть порой от Эммануила бросало в дрожь, но он заботился обо мне. Вот только любил поиздеваться… — Как? — Ну, к примеру, привязал меня к котомальчику и заставил весь день с ним ходить! — Котомальчик? Кими, да тебе с такой фантазией в мангаки надо идти. — Хоть ты не издевайся! Мама засмеялась и встала с кровати. — Ну ладно, пойдем прогуляемся? Купим вкусной еды и приготовим папе что-нибудь особенное. Я с ужасом посмотрел на нее. Именно это она сказала в тот день во сне, когда умерла… — Нет! — крикнул я, схватив маму за руку. — Я никуда не пойду и тебя не отпущу! — Милый, нам нужно, — спокойно сказала она, почему-то совершенно не удивленная моему внезапному протесту. Она аккуратно взяла мою руку и поцеловала костяшки пальцев. — Пойдем. Я вдруг все осознал. Сопротивляться не было смысла. Эти глаза, полные любви и сожаления, сказали все: мне дают шанс попрощаться, ведь тогда я сделать этого не смог. И вот мама уже ведет меня куда-то, давая спокойно рассматривать, столь знакомые и далекие, улицы родного города. Насколько далеко отсюда дом Эммануила? — Ты ведь уже смирился, правда? — неожиданно спросила мама, остановившись перед входом в парк. На душе было тоскливо. Принимать правду не хотелось: именно это был сон, и я действительно смирился. Тогда, когда в мои руки упало стеклышко с пеплом. Тогда, когда Эммануил пил мою кровь, когда разрешил остаться с ним на ночь. Тогда, когда высказал вслух все то, что во мне накопилось. Тогда, когда захотел начать жить заново. — Это ведь неправильно… — мне было стыдно, мне было обидно. — Нет, очень даже правильно. Людям нужно идти дальше. Если прошлое гнетет, нужно его отбросить, ведь если этого не сделать, то будущее никогда не наступит. — Ты говоришь прямо как Эммануил, — горько усмехнулся я. Теперь мы остановились на мостике, вода под которым приятно журчала, а лилии радовали своей простой красотой. — Мне хотелось, чтобы ты остался с папой, — мама тяжело вздохнула. — Подумать только, как обернулась твоя жизнь… Я беспокоюсь за тебя. Кто знает, что этот вампир с тобой сделает… — Зато он ни разу меня не ударил, да и кровь пил только с согласия. — Но ты о нем ничего не знаешь и он не человек. — Я знаю его всего четыре дня и то, что Эммануил не человек не значит, что он животное. — Но… — Маааам, — недовольно протянул я и прижался к ее боку. — Ладно-ладно, — засмеялась она. — Ты впервые мне перечишь, значит, я поверю ему. Мама залезла на перила мостика, а потом плюхнулась на них, свесив ноги над водой, и я последовал ее примеру. — Эта глициния очень красивая, правда? У берега, прямо перед нами, росло дерево, пышные кисти нежно-фиолетовых цветков которого спускались до самой воды. — Правда. Но тут много чего красивого. — Да. Но только у этого дерева есть секрет. — Какой? — Не скажу, — мама загадочно улыбнулась. — Просто найди эту глицинию когда-нибудь и узнай сам. — Вечно от меня что-то скрывают, — я обиженно отвернулся. — Ну ладно, тебе пора просыпаться. — Ты ко мне еще придешь? — с надеждой спросил я. Мама ничего не сказала. Она молча притянула меня к себе и нежно поцеловала в лоб, прежде чем я открыл глаза. И вот передо мной уже комната, к которой я еще не успел привыкнуть. Рядом спал Юки, и больше никого здесь не было. Все мои соседи сейчас в школе. Я хотел сесть и осмотреться, почувствовать, чем реальность отличается от моего сна, но белобрысый мне не дал. Перевернувшись со спины на бок, моему взору предстал блаженно спящий Юки, а моя ни в чем неповинная рука была у него в плену. Неужели у него есть привычка обнимать что-нибудь во сне? Вот ведь незадача… Придется поскучать, пока он не проснется. Удивительно, насколько же все-таки Юки бледный. И у него не только волосы, но и ресницы были белыми. Весь его род такой или только он особенный? А, интересно, он умеет урчать? Кошки урчат, когда их гладят, но Юки, вроде, этого не делал, когда Ева его донимала. Может потому, что ему это не нравилось? Я же его тогда заставил. А что, если…? Я протянул свободную руку, положил ее Юки на макушку и прошелся несколько раз по волосам. Не урчит. Жаль… Тогда прижал пальцами кончик его уха. Оно недовольно дернулось, отчего я не сдержал смешка. Вздохнув, я перевернулся обратно на спину и уставился в потолок. В комнате было так тихо и спокойно. Кажется, будто весь мир уснул. Даже за стенкой не слышно голосов. Интересно, что стало с Марвари? Эммануил мог ее убить после того, как мы ушли. А, может, решил сдать полиции? А что? Она никому не принесла вреда, только дала понять, что принцу будет трудно избавиться от своей привычки халатно относиться к своей жизни. Серьезно, надо ж было так легкомысленно взять голыми руками предмет, который в обычном магазине точно не купишь! Удивительно, как он до сих пор по земле ходит, с таким-то чувством самосохранения. — Ты чего не спишь? — внезапно раздалось у моего уха не очень-то тихо. Я чуть с кровати не свалился от испуга. Нельзя так резко вырывать человека из его мыслей! — А ты чего людей пугаешь?! Наконец-то спася свою руку из белого плена, я смог приподняться. — Я не пугал, а просто спросил. — Ну-ну. Юки сел и широко зевнул. — Нам к хозяину надо, — вот так вот известил он, хотя толком не проснулся еще. Я уже успел вылезти из кровати и начать искать, что бы надеть. — Зачем это? Откуда знаешь? Судя по тому, что мою руку обнимали крепко и по самый локоть, Юки явно как лег со мной, так и не просыпался до сейчас. — Мм… говорил, что ему нужны наши данные. А еще что-то дать хотел. Я прищурился: на второй вопрос он не ответил. И даже отвернулся. Неужели, когда у меня была истерика? Значит, Эммануил тогда Юки подзывал. — Ну, давай уже, пойдем! — одетый ушастик ударился головой мне в спину и потолкал в сторону двери. Да что такое? — Сходим к хозяину и будем свободны. Если хочешь, могу исчезнуть из твоего поля зрения на сегодня. Вот оно что. Значит, я все-таки высказался тогда вслух и теперь эти двое думают, что я не хочу их видеть. Список слов, описывающий эту мистическую парочку, только что пополнился: Идиоты! Я резко повернулся лицом к Юки, схватил его за плечи и врезал ему лбом по лбу. Вышло сильнее, чем хотел… — Ая-яй… — захныкал он, отшатнувшись от меня. — За что?! Нечего перевирать мои слова! — Это я наглядно показал, что будет, если еще раз подобное услышу. Демонстрировано фыркнув и вскинув голову, я гордо удалился из комнаты и направился к Эммануилу. Еще не хватало, чтобы мой первый и единственный друг начал от меня прятаться! Дойдя до двери «запретного кабинета», я подождал еле плетущегося Юки, который причитал, что у него теперь будет шишка, и постучал. Никакого «Да!» или «Войдите» не послышалось, потому мы вошли сами. Эммануил стоял у окна и что-то делал в телефоне. Я уже набрал воздуха, чтобы его позвать, как он поднес аппарат к уху, давая понять, что пока занят. — Здравствуйте, я попал к вампирам? -… — Значит, да. Михаил Журавлев еще жив? Его номер не доступен. -… — Вы правы, не сказал бы, что это хорошее известие. Будьте добры, позовите его. Спасибо. Видимо, ожидая, пока нужный… вампир подойдет к телефону, Эммануил отвернулся от окна и сел в свое кресло. — С добрым утром. Не ожидал, что вы так рано встанете. Даже Эмили негодовать не придется, — с добродушной улыбкой сказал он, жестом указывая на стулья. — К счастью! — не сдержался я от радостного восклика, усаживаясь на предложенное место. — А кто такая Эмили? — полюбопытствовал Юки. — Ведьма и главная проблема этого дома, от которой лучше держаться подальше, иначе попадешь в список ее жертв, — как по мне, весьма точно описал я ее. — Кими, не будь к ней так строг, она не ведьма, просто ее взгляд на вещи отличается от твоего, — закатил глаза на мое высказывание Эммануил и подпер рукой голову. — Но ты не отрицаешь, что она проблема? — парировал я. В этот момент телефон принца завибрировал. — Но и не согласился. Подождете немного? Он глубоко вздохнул, будто готовясь к казни, и ответил на звонок. — Здрав… — явно хотел поздороваться Эммануил, но его перебили. Похоже, не успел он толком начать разговор с вампиром по ту сторону, как нервы его уже закипают — с такой тяжестью он прикрыл глаза. — Заткнись, пожалуйста. Не было бы у меня к тебе дела, я бы еще столько же лет не выходил с тобой на связь. Это касается охотника. Да. Возможно, я волнуюсь по пустякам, но за четыреста лет я ни разу не встречал оружие, способное убить вампира так же легко, как и человека. Меня это беспокоит. -… — Она индианка. Имя говорить бессмысленно, она наверняка его сменит. -… — Ты слишком высокого обо мне мнения, Михаил. Это не забота. Нет, я не волнуюсь за тебя. … Хватит нести эту чушь, мне плевать на тебя. … Причем здесь твоя Родина? … Ты перестал понимать японский? Могу перейти на русский, если тебе так угодно. -… — Я говорил про себя. Не насилуй мой мозг своим отвратительным французским. -… — Ты меня сейчас так оскорбил? В общем, я тебя предупредил и звонить больше не намерен. На этом странный разговор Эммануила завершился. Мы с Юки недоуменно переглянулись и вопросительно уставились на принца. Он раздраженно вздохнул. — Просто забудьте об этом, прошу, — взмолился вампир, потирая переносицу. — Лучше скажите, почему у вас лбы красные? Я удивленно вскинул брови, а затем повернулся к Юки и зло ему прошипел: — Говори-говори, чем заслужил. Белобрысый хмыкнул и отвернулся. — Я к Кими с заботой, а он драться! Что?.. С какой еще заботой?! У нас разное понимание смысла этого слова? — Ты, как я вижу, горазд перевирать мои слова! — Так что у вас опять случилось, все-таки? — А вот что: если ты, как и Юки, думаешь, что я не хочу вас видеть, то и тебе достанется. Понятно выразился? — пригрозил я, для пущей убедительности скрестив руки на груди. — Более чем, — он запустил руку в свои распущенные волосы и одарил нас неловкой улыбкой. — Так что ты от нас хотел? — А, да, — Эммануил встрепенулся и взял с края стола какие-то бумаги. — Просто хотел узнать, когда вы родились. — Второго апреля, — пожал я плечами. — Двадцать первого декабря. Мы с принцем удивленно уставились на Юки. Он же говорил, что не помнит своих родителей, как он может помнить день своего рождения? Мои мысли Эммануил озвучил вслух. — Нуу… Знаю… или думаю, что знаю. Просто когда кто-то меня спрашивает об этом, мне вспоминается календарь, декабрь и обведенное число двадцать один. Вот я и думаю, может это и есть день моего рождения?.. Юки стал мять край своего свитера, потеряно наблюдая за своим занятием. Кажется, он не может спокойно говорить о том, что касается лично его… Эммануил встал из-за стола, подошел к нему и, положив руку ему на голову, протянул конфетку. — Значит, ты у нас старше Кими аж на три месяца. Ушастик медленно поднял голову и заворожено посмотрел на принца, беря предложенную конфету, а потом они оба повернулись ко мне. Нет. Этот белобрысый не может быть старше меня. Нет. Я слез со стула и взял маленький календарик со стола Эммануила. Сейчас декабрь. Пролистал до апреля… Действительно три месяца… Вот ведь. И ему уже через два дня семь будет! — Я передумал. Я в октябре родился, — недовольно сказал, когда принц, уже севший обратно за стол, выудил из моих рук календарь. — Учись принимать правду, Кими, — произнес Эммануил перед тем, как уткнуться в свои бумаги. Я услышал смешок за своей спиной. — Отстаньте! — я бухнулся обратно на стул и отвернулся. — Ладно, — он тихонько засмеялся. — Кстати, мне нужно вас предупредить, что в первые две недели летних каникул мы отправляемся во Францию. — «Мы»? — в один голос спросили мы с Юки. — Зачем? — уже дополнил только я, покосившись на ушастика. Эммануил отвечать не спешил. Сначала уложил бумаги, потом проверил телефон, посмотрел на часы, что весели над дверью. — Считайте, что просто сменить обстановку, — в итоге выдал он. — Конечно, поедут не все. Кто-то, может, у нянь останется, кто-то у друзей, а уже кто хочет, тот поедет. Вы как? Я ничего не понял. Сменить обстановку, но кто не хочет, тот и в особняке не останется? Что это значит? Он что-то недоговаривает?.. — Мы «за»! — решил за меня Юки, вскинув руку. Ну да ладно. Я никогда не был во Франции и вообще не представляю, что это за страна такая. Это интересно! — В общем-то, другого и не ожидал. И не забудьте, что в апреле у вас начинается школа. — Неужели я тоже пойду? — удивленно спросил Юки, в неверии указав на себя. — А почему нет? Каждый ребенок обязан ходить в школу. — Но ведь… — но я ему договорить не дал, потянув за ухо. — Сказали, что идешь, значит, идешь, чего не понятно? Действительно, ну есть у Юки уши и хвост, кроме этого, чем он от других отличается? Ходит как все, говорит как все, вот пусть и в школу ходит как все. Он ведь не вампир, который кровь пьет, тени не имеет, солнца боится, и смертельные раны снести может запросто… возможно. — Или ты меня бросить хочешь? Я ведь тебе тогда этого никогда не прощу, — прошипел я ему в ухо. Одарив меня недовольным взглядом, Юки высвободил свое ухо и отодвинулся от меня подальше. — Я этого не говорил. «Ты, как я вижу, горазд перевирать мои слова!» — передразнила меня эта зараза и показала язык. — Ах ты!.. — Скажите, хозяин, а что с Марвари? — переключился Юки на Эммануила, спасшись этим от расплаты. Вампир же, до этого меланхолично наблюдавший за нашей маленькой перепалкой с легкой улыбкой, подперев подбородок рукой, остановил свой взгляд на белобрысом. — Не моя проблема, — пожал он плечами. — Она назвала себя охотником, вот я ее охотникам и отдал, пусть сами разбираются. — И они тебя не попытались убить? — непонимающе спросил я. — У меня с местными охотниками мир. На людей на улице не бросаюсь, сирот содержу. Так сказать, только пользу приношу. Хотя они не знают, что я вашу кровь пью… и надеюсь, что вы им никогда об этом и не скажите. Ничего себе! Он и с охотниками дела имеет. И при этом самую суть от них умудряется скрывать! А если Марвари скажет? Хотя она не может утверждать, что мы вампиру донорами служим… Да, Эммануил действительно хорошо устроился. — И клинок им отдали? — чего это Юки так это интересно? — Ножи детям не игрушка, — хитро улыбнулся принц. Он снова встал из-за стола и подошел к небольшому стеллажу с книгами, что стоял за его спиной около окна. Там, пройдясь кончиками пальцев по корешкам книг, остановился на той, что была в красно-зеленом переплете с замудренными золотыми узорами, взял ее, и, повернувшись, показал нам обложку. На ней красивыми золотыми буквами было выведено название, но не на японском языке, отчего прочитать я его не смог.  — Я хочу вам ее дать. Насколько могу судить, японцам очень нравится такая сказка, как «Алиса в Стране Чудес», и, опираясь на основы этой сказки, они любят придумывать свои истории. Эта книга такая же, но от французского автора, что, следовательно, она на французском. Надеюсь, что когда-нибудь вы оба ее прочитаете. Дойдя до нас, Эммануил вручил мне ее и взглядом попросил Юки подойти ко мне, чтобы тоже взглянуть. Книга была внушительной толщины и в хорошем состоянии, хотя, открыв первую страницу, я увидел дату: 1927 год. Вроде как, это довольно не мало. Шрифт был маленький, а некоторые страницы занимали непонятные черно-белые рисунки, и хоть они были красивыми, но довольно странными. Изучив книгу со всех сторон и переглянувшись с Юки, я поднял голову на Эммануила. — Ты же понимаешь, что мы не знаем французского? И если этому гению, — я кивнул на друга, — выучить его просто, то про себя я такое сказать даже не подумаю. — Если вам интересна эта книга, — с еще более хитрой, лисьей улыбкой он ткнул пальцем в название, — то она станет мотивацией к изучению, не считаешь? Таких книг всего пять, так что в Интернете пытаться ее искать — только зря терять время. — Ты понимаешь, что это шантаж? — обвел я вампира хмурым взглядом. — Оо, я прекрасно это понимаю, — усмехнулся он, щелкнув нас с Юки по носам. И тут он зашел мне за спину и стал подталкивать, пока я не встал со стула, а потом и вовсе принудительно повел нас обоих к двери и остановился только тогда, когда мы оказались за порогом. — Жду вас завтра на занятии. — Но я не соглашался! — возмутился я. — Но она ведь все еще у тебя, — он указал на мою опущенную руку, которая прижимала к ноге книгу, — Хорошего дня. И просто закрыл перед нами дверь. — Я тебе урок сорву! Но за стеной послышался лишь смех. Вот ведь коварный лис! Подавив в себе бурю негодования и отойдя от кабинета на приличное расстояние, я снова посмотрел на книгу. И почему именно эта? Я, честно сказать, не знаю, что это за «Алиса в Стране Чудес», и какая разница, что данная история очень нравится японцам? Меня никогда не интересовали другие языки и только из-за книжки изучать французский… — Раз завтра мы идем на урок, значит, сегодня мы свободны! — сказал Юки, выхвалив у меня книгу и пролистав несколько страниц. — Пойдем на улицу? — Не будь таким наивным. Скоро завтрак, а там и урок английского, — меня передернуло: вы издеваетесь — изучать два языка сразу?! — Только после этого мы будем свободны. — О, а я знаю английский, мне не нужно идти? — с надеждой спросил он. — Видимо, да, — пожал я плечами. Тут Юки имеет полное право меня бросить. Оставив книгу в комнате, мы пошли завтракать. Вчера я на это не обратил внимание, но в столовой уже появился новый стул с именем Юки, стоявший рядом с моим. Хотя… вчера его, скорее всего, и не было, ведь Эммануил узнал его имя только ночью. — Кстати, а скажи, почему ты называешь Эммануила хозяином? — поинтересовался я, наблюдая за тем, как вампир, только что вошедший в столовую, разговаривает со знакомым нам поваром. — Не знаю, просто привык. Он ведь меня купил, значит, он мой хозяин, — задумался Юки, проследив за моим взглядом. — Мм… он, скорей, не тебя купил, а твою свободу выкупил, так что нет нужды его так называть. — Ну, я не придаю этому слову значение. Просто знаю, что если я буду так звать своего владельца, то он не будет злиться. Лучше так, чем переучиваться только из-за кого-то одного. Мало ли вдруг. — Ты считаешь, что долго здесь не проживешь, что ли? — внезапно осенило меня. — Если раньше все было именно так, то смысл думать иначе? — искренне спросил Юки, повернувшись ко мне. — Но ведь сейчас все не так, как было раньше… — Да, в приютах мне еще не доводилось бывать, да и встречать вампиров тоже. Ну, а так, в чем разница? Только в том, что, мне кажется, по этому месту я буду скучать. Вот почему Юки всегда выглядит смирившимся и безучастным… Он просто не чувствует себя в каком-либо месте своим, уже предвещая конец. И как ему живется с такими мыслями?.. — Слушай, в те два часа, что я буду на уроке, поговори с Эммануилом об этом, — растерянно произнес я, беря тарелки со стола. — Уверен, что он точно сумеет тебя убедить в том, что тебе больше не придется скитаться… — Для тебя это так важно? — не понимал Юки, плетясь за мной с тарелками. — Да. Мне не по себе от того, что кто-то так относится к своей судьбе. Разве это правильно? Если ты говоришь, что будешь скучать по этому месту, значит, тебе здесь нравится. Так почему ты просто миришься с тем, что, возможно, тебе придется когда-нибудь скоро это место покинуть?.. Сразу сдаваться… Может, это эгоистично с моей стороны, но я не могу принять такую позицию того, кого могу назвать своим другом. Ни Юки, ни я дальше продолжать этот разговор не стали. Не знаю, выполнит ли он мою просьбу, но буду надеяться, что да. А сейчас, разойдясь с Юки у двери кабинета английского, я вошел в класс, сел за свободную парту и сделал вид, что меня не существует. Два часа! Эммануил не вампир, а настоящий демон! Сестра София, строгая на вид женщина с короткими волосами и в очках, преподавала английский и явно была старше остальных нянь. То ли я так хорошо слился с партой, то ли она меня нарочно не замечала, но только через добрых пять минут она обратила внимание на меня, да и, в общем, на всех ребят. Обведя всех взглядом, она кивнула, взяла из недр своего стола какие-то две тетради с карандашом и подошла ко мне. — Здравствуй, Кими. Кажется, мы с тобой еще не пересекались, — коротко улыбнулась она и, сев рядом со мной, положила на парту тетрадь. — Ты с английским языком еще не сталкивался, так что пока тебе требуется лишь изучить английскую азбуку. Здесь я тебе не нужна, только эта тетрадь и карандаш, которым ты будешь прописывать буквы. Кстати, это тебе поможет и в изучении французского. Дав мне еще несколько пояснений, сестра София ушла разбираться с другими. Потупившись немного в тетрадь и повертев в руках карандаш, я отвернулся к окну, за которым открывался белоснежный мир. Хочу гулять… А еще, меня очень сильно мучает вопрос, который невозможно объяснить ничем, кроме как мистикой: каким образом тут так быстро распространяются новости? Встретился ночью с Кассандрой и Евой? Уже на утро все об этом знают. Поругался с Эмили? Уже все меня ненавидят. В приюте только-только появился необычный ушастый житель? Все уже знают и почти не удивляются. Эммануил шантажом заставил меня согласиться учить его язык? Только завтрак прошел, а уже об этом известно! Ужас! Теперь я точно не хочу учить французский. А что? Может тогда, поняв, что данная новость была неверной, все перестанут распространяться обо всем подряд? Тем более, если я начну все делать наперекор слухам. Удрученно вздохнув от понимая, что все это глупости, я потыкался карандашом в тетрадь и все-таки занялся изучением азбуки. Просто если ничего не делать, то эти два часа никогда не пройдут…

***

Выползя из кабинета, я бухнулся на подоконник и выдохнул сквозь зубы. Слишком долго! А до школы еще три месяца! Как же я завидую Юки, которому так легко даются языки… Кстати о котах: где этот ушастый? Есть у меня подозрение, что он о моей просьбе благополучно забыл. И теперь мне кажется, что Юки не хочет меня принимать и всегда рядом только оттого, что какое-то время нам пришлось быть вместе, и он, волей-неволей, меня изучил. Даже обидно как-то быть для кого-то проходным вынужденным вариантом… Ну, быть одному мне не привыкать. Стоп. Неужели я сам начал думать, что Юки скоро уйдет? Нет-нет-нет! Я не позволю. Ни себе, ни ему! Оторвавшись от подоконника, я пошел искать эту потерянную душу, которую, на свое удивление, нашел не в живом уголке или игровой, а в своей комнате. Юки спокойно сидел на кровати и рисовал. Завидев меня, он аж просиял, бросив свое занятие. — Ну наконец-то! — нетерпеливо махая хвостом, он спрыгнул с кровати. — Пойдем гулять. Остальные уже на улице. Я хмуро обвел комнату взглядом и спросил: — Да, конечно. Но скажи, мне кажется или кроватей стало больше? Потому что их действительно стало на одну больше! — А. Мне хозяин разрешил, не волнуйся, — пожал плечами Юки. — Да меня не мнение этого вампира волнует, а само наличие лишней кровати, — ворчал я, лениво надевая куртку. — Так удобнее. Выдал он короткое пояснение и потащил меня на выход. Я хотел еще повозмущаться, но передумал, лишь хмыкнув. На улице было так же свежо и морозно, как и вчера, а ребята уже вовсю веселились, игнорируя негодования няни о том, что закапывать людей в снегу нельзя. Пока я осматривал весь этот хаос, Юки исчез из моего поля зрения. А через несколько секунд в мое плечо уже прилетел снежок! Резко обернувшись, я увидел поодаль друга с удивленными глазами. Помотав головой, он указал пальцем на мальчика, что был от него неподалеку и лепил снежок. Недолго думая, я сам слепил свой и кинул его в грудь обидчика, но случайно попал прямо по его рукам, держащим снежок. Удивленно вскинув голову, мальчик стал озираться по сторонам, пока не остановился на мне. — А я-то тут причем?! — искренне возмутился он. А Юки в это время уже вовсю хохотал! Я ведь поверил его изумлению! По-быстрому слепив еще снежок, я кинул его в этого актеришку, но тот вовремя увернулся. — Мииимо, — показал он язык. И тут ему в руку прилетает снежок от того мальчика! — Прямо в цель! — злорадно смеясь, вернул он Юки должок. Не долго ушастый удивленно моргал, прежде чем пойти в атаку. Но так мы ему и позволили! Мы с мальчиком мысленно кивнули друг другу и бросились за чью-то ближайшую снежную стену. Сев на корточки, я выглянул из-за укрытия… что сделал зря. Прямо в край стены прилетел снежок, брызги которого попали прямо мне в лицо. А к Юки уже подошли другие ребята, намереваясь объединиться… Как все так сложилось? — Хей-хей, Кими, не зевай! — засмеялся мальчик, когда я снова скрылся за стеной, отплевываясь от снега, попавшего в рот. — Меня, кстати, Тоши звать. Будем знакомы, наконец! Еще раз посмотрев на мальчика, я, к своему удивлению, разглядел в нем одного из своих соседей по комнате. Вот так совпадение! — Будем… — медленно кивнул я и снова выглянул на секунду из-за стены. — Что будем делать? Мы скоро окажемся в меньшинстве. Очевидно, что новый знакомый Тоши решил воевать со мной на одной стороне, а значит, нам нужно вместе придумать план борьбы с белой командой. — Ну и ладно, прорвемся! — воодушевленно воскликнул Тоши, подкинув в воздух снежок. — И не такое бывало! Выглянув из-за стены, этот оптимист и вовсе рывком выбежал из-за нее, на бегу угодив пущенным снарядом противнику прямо в затылок! Ничего себе меткость и правильно подобранное время! Вздохнув, я сгреб снег в руки и стал искать из-за укрытия белые уши. Найдя свою цель, которая поджидала меня около заснеженного куста, я кувырком выбрался на открытую местность, сразу же кинув снежок в противника. Эффект неожиданности — и снаряд попал точно в колено врага. Игра, о которой я и подумать не мог, началась! Не давая мне и секунды продумать план дальнейшей стратегии, Юки попал мне снежком в ладонь. А я почти увернулся! Ухватив на бегу снег и наспех слепив снежки, мы уже собирались дальше соревноваться в меткости, как нам дали вспомнить о том, что у нас есть команды. Что в меня, что в Юки прилетели снежки с других сторон. Недолго думая, мы синхронно обернулись на остальных и кинули снежки в обидчиков. Хаха! Я во врага попал, а Юки в Тоши не смог! Этот мальчик явно опытный в таких играх. Но тут союзник ушастика набросился на Тоши, повалив его в снег. Это не честно! Пока Тоши боролся, я толкнул Юки наземь и ретировался за ту же стену. Нет-нет, я не сбежал, а стал быстро лепить снежки и по очереди кидать их во всех подряд. Вокруг стал разворачиваться еще больший хаос. Так мы воевали очень долго, пока не повалились без сил на снег. Все смеялись сквозь тяжелое дыхание и потирали ушибленные места. Мы с Тоши все-таки проиграли, но боролись до последнего! Все же уследить за всеми противниками просто невозможно, когда союзников, которые могут отвлечь тех на себя, мало. Но мы отлично повеселились и это для меня ново. Чувствую, уже через пару часов у меня будет болеть все тело. Вскоре союзники Юки ушли сушиться и греться, а мы решили еще остаться. Просто Тоши хотел слепить снеговика до обеда и слишком сильно умолял нас ему помочь. Так мы и сидели уже практически одни на улице, пока не услышали шум подъезжающей машины. Странно, что я не слышал, как она отъезжала. — Пойдем посмотрим кто это? — с улыбкой до ушей предложил Тоши, вставая и отряхиваясь от снега. — А разве это не Эммануил? Зачем смотреть? — непонимающе спросил я, но тоже встал. — Не-не-не, это точно не господин, он из дома не уходил, иначе бы пришел сюда предупредить няню. Он их всегда предупреждает, когда уходит. Все всегда обо всем знают… Но в данном случае вполне понятно, ведь пока принц дома, не нужно быть слишком бдительными. Это я вспоминаю вора. Протянув руку разлегшемуся на снегу Юки, я дождался, пока он встанет, и мы вместе пошли к главному входу в особняк. Как раз вовремя. Спрятавшись за одним из углов дома, мы увидели, как из машины вышли двое мужчин и подошли к двери. Раздались удары. Удары, а не звонок, потому что на двери есть голова какого-то существа, которая держала во рту кольцевой молоточек, которым нужно стучать. Все у Эммануила не как у людей… — Кажется, у господина неприятности, — хмыкнул Тоши, навалившись на меня, выглядывая из-за угла. — Почему ты так думаешь? — А ты посмотри на кольцо на левой руке дяди, который стучал. Только я собирался спросить, каким образом мне отсюда разглядеть какое-то маленькое кольцо, как в мои руки всучили… бинокль… Я удивленно оглянулся на невозмутимого Тоши и увидел лишь схожее с моим выражением лица лицо Юки, сверлящего в немом вопросе мальчика. Повернувшись обратно, я озадаченно повертел одноглазый неожиданный предмет в руках и начал искать через глазок чужую руку. — Один вопрос: откуда у тебя вообще взялся бинокль? — уж очень интересно… — Во-первых, не бинокль, а монокуляр; во-вторых, секрет фирмы, хи-хи. Меня аж передернуло от его смешка. Все всегда обо всем знают… Выкинув подозрения из головы, я, наконец, нашел кольцо и, немного его рассмотрев, сразу передал бин… монокуляр Юки, чтобы он тоже взглянул. — Ну? — Двойное кольцо с розовым цветком-кристалликом — это символ японских охотников. Насколько я знаю, эти охотники с господином живут в мире, деля один город, но странно, что они так внезапно нагрянули. Значит, что-то случилось, — как бы невзначай Тоши мельком глянул на Юки на последних словах. — Это не я, я чист и невинен, — врет, как дышит. — За мной могла прийти разве что бывшая хозяйка. Не думаю, что она из-за меня заставила бы и других явиться. Но вполне возможно, что она заставила их прийти из-за самого хозяина. — Эммануил говорил, что местные охотники не знают о том, что он у нас кровь пьет, может Лалит убедила их в этом? — предположил я в тот момент, когда дверь особняка отворилась. За порог вышел принц, держа на руках кошку. Интересно, не холодно ли ему стоять на холодном камне босым? — А разве можно выпускать кошек из живого уголка? — спросил я. — Мы их только на время проверки запираем, а так они свободны, — ответил Тоши, прежде чем шикнуть на меня, чтобы я замолчал. — Мы же, вроде, только сегодня виделись, чем могу помочь? — невозмутимо спросил Эммануил, оглядывая охотников. Ничего не ответив, один из них посмотрел на машину и из нее сразу вышла… Лалит Марвари. Вот ведь клещ… Она подошла к лесенке, не заходя даже на первую ступень, и гневно воззрилась на вампира снизу вверх. — Что ты об этом скажешь? С ходу спросил охотник, что был немного выше своего напарника, и Лалит оттянула ворот своего свитера, обнажая шею с ярким следом от укуса. Живодерку явно очень злило то, что ее коллеги так терпеливы к Эммануилу вместо того, чтобы убить его на месте. — Самооборона, — пожал плечами принц, безразлично смотря на место укуса, пока его не закрыла одежда. — Вот ведь тварь… — прошипела Лалит. — Ты все еще жив лишь потому, что забрал у меня клинок. — Ночью вы даже с ним не смогли со мной справиться, — самодовольно ухмыльнулся вампир и дотронулся пальцем до своих губ. — Отдай мне его, мразь! — рявкнула Лалит. В ту же секунду она выхватила из-за спины обычный нож и направила в шею Эммануилу. Она точно хотела отсечь ему голову… но принц спокойно ухватил лезвие лишь тремя пальцами за плоскую часть и нож больше не смог сдвинуться в его сторону ни на миллиметр. — Попрошу не выражаться в доме, в котором живут дети, — невозмутимо попросил ее принц, отпуская испугавшуюся кошку. Рука Лалит и оружие задрожали от усилий, пока лезвие не переломилось пополам! Вот это сила… — Вот видите? Самооборона и ничего более. Эммануил кинул отломившееся лезвие в мусорку у лестницы и снова обратился к тихо наблюдавшим за всем охотникам: — И все же, чем могу помочь? Коллеги нерешительно переглянулись и со вздохом опустили головы. — Тут мы ничего не сделаем — уговор есть уговор, но вот на что мы не можем закрыть глаза, так это на то, что ты пьешь кровь детей. — С чего вы взяли? — Я видела след от укуса на одном мальчике азиатской внешности. От этих слов неприятное чувство прошло по моему телу. Кто ж знал… — Это не значит, что я пью их кровь, — пожал плечами принц, облокотившись спиной о стену и скрестив руки на груди. — А что еще это может значить?! Один из охотников выхватил из недр куртки пистолет и направил вампиру прямо в лоб. Да что они творят?! — Печать, — лишь одно слово, произнесенное вполне спокойно, но, кажется, Эммануилу сейчас не по себе… Печать? Что еще за печать? Я неосознанно залез рукой под одежду и дотронулся до укуса, который почему-то снова начал покалывать… А мужчины удивились и даже испугались. — Мы столько лет закрывали глаза на то, что ты так спокойно живешь в этом городе, и позволяли тебе содержать детей лишь потому, что ты клялся, что ничего плохого не делаешь ни городу, ни детям. Мы не раз тебя проверяли, а оказывается, что ты бессовестно клеймишь детей?! Это еще хуже, чем пить кровь! — Хах, а мы только начали думать, что в этом мире существует нормальный вампир. И второй охотник выхватил пистолет, они оба взвели курки, готовые выстрелить в любой момент. Почему мне кажется, что пули в этом оружии особенные и действительно опасные?.. Может, если мы выйдем, то сможем их остановить? — «Клялся»? «Ничего плохого»? «Бессовестно»? «Клеймлю»? «Нормальный вампир»? — с четко выраженной злостью в голосе Эммануил выделял каждое слово. — С чьей колокольни вы меня судите? (рус.) Как же вы меня уже достали со своими понятиями морали и человечности. Вы уже просто возвели эти понятия в абсолют! И теперь тычите ими буквально во всех, кто с ними не согласен. Вы презираете нас, убиваете, крича о том, какие мы мерзкие и аморальные — пьем кровь и убиваем вас, ставим свои печати, как на скот. Очнитесь уже, наконец: мы НЕ люди и никогда ими не будем. И не потому, что не можем, а потому, что не хотим. Мы вампиры, и гордимся этим так же, как и вы гордитесь тем, что вы люди, все такие «правильные» и «понимающие» суть этого мира. Мы с вами два совершенно разных вида, у нас свои понятия «правильности» жизни, мы видим мир по-своему. Так чего вы добиваетесь, каждый раз пытаясь мне доказать, что я неправ? Может хватит уже меня доставать этой вашей моралью?! Вы никогда не поймете смысла моих действий, так что объяснять вам что-либо бесполезно. И сразу прогремел выстрел!.. От страха мы чуть не вскрикнули и повалились на землю. Без какого-либо предупреждения Эммануилу прострелили правую руку выше локтя! Прошипев от явно сильной боли, принц зажал ладонью здоровой руки рану и с ненавистью посмотрел на охотника. — И что ты хочешь этим сказать? — ухмыльнулся тот мерзавец, который выстрелил. — Теперь нам спокойно смотреть, как вы убиваете невинных людей? Но Эммануил ничего не сказал. Он резко рванул вперед, выхватил пистолет из чужих рук, ударил охотника так, что он повалился лицом на землю, придавил его ногой и приставил дуло к затылку. Все это произошло за долю секунды! Никто даже среагировать не успел. Возможно потому, что не ожидали такого от него. — Сделаете хоть шаг — и я убью его, — с угрожающей улыбкой, от которой у любого пойдет мороз по коже, принц обвел взглядом всех присутствующих. — Ишикава-сан, надеюсь на ваше благоразумие. — Чертов вампир… — еле слышно просипел охотник в снег. — Вот именно — вампир. И я ничего подобного не говорил. Хватит додумывать всякие глупости. Вампирам не свойственно мстить за каждую убитую собаку. Убил вампира, которого я только на собраниях вижу? Я и имени твоего не вспомню. Убил моего друга? Я перебью всю твою семью, а тебе умереть не позволю. Такая у нас политика. Так что убивайте сколько душе угодно. — Раз тебе так просто убить любого из нас, почему же возишься с нами? — осторожно спросил тот, кого Эммануил назвал Ишикавой.  — Да все просто: пока я под вашей опекой, ко мне не лезут другие. У меня нет привычки убивать охотников, ведь вы делаете наш мир чище, вырезая всякую мерзость, вроде оборотней и перевертышей. А теперь… — ухватив пистолет еще и раненой рукой, вампир с большим усилием, но разломал его пополам, а затем швырнул в мусорную корзину, — проваливайте. Объяснять смысл печати я не намерен, отдавать Дитя Бастет тоже. Вам здесь ничего не светит, но я все же надеюсь, что наш союз не будет разорван из-за одной неприятности. Снова зажав рану руки, по которой стекала кровь до самых пальцев, падая на снег, Эммануил отошел от охотников обратно на ступени, откуда с презрением на них посмотрел. — А клинок? — осторожно спросила Лалит. От ее гнева не осталось и следа. — Если ты про клинок, которым пыталась меня убить, то он давно в главном городе. Я не мог обойти стороной такую занятную вещицу, которая может от одного хоть немного серьезного ранения обратить вампира в прах, — ухмыльнулся принц. — Прощайте. Эммануил был серьезно ранен: от усилия сдержать боль на его лице проступили крупные капли пота, брови были слишком сильно сведены к переносице, а рука дрожала. На последнем слове он сразу же развернулся и ушел в дом, не забыв запереть дверь на замок. Мы не издавали ни звука. Все были потрясены тем, что увидели. Рука Тоши, держащаяся за мое плечо, тряслась. Я не хотел поворачиваться к остальным, потому что не мог перестать смотреть на стоявших у двери охотников, которые пока молча переглядывались, чем-то озадаченные. Я сейчас искренне не понимал, почему Эммануила попытались убить без всякого предупреждения, я сейчас переживал за его рану, которая приносила ему явно чересчур сильную боль, меня сейчас переполняла злость на этих мерзавцев… — Ишикава-сэнсэй… — начал внезапно главный из них (мерзавцев), — почему Вы не сказали, что этот вампир — аристократ? О чем он? О том, что Эммануил чистокровный? А это разве не очевидно? Ишикава-сан выглядел намного старше и опытнее своего напарника. Пусть он тоже держал ранее вампира на мушке, но он не был так агрессивно настроен, как его молодой помощник. Возможно, будь это не так, Эммануилу пришлось бы еще хуже… — За те пятнадцать лет, что я его знаю, я встречался с ним от силы раза три. Каким образом я должен был узнать, кто он, а, Асано-кун? Мне кажется, что Ишикава-сан сдерживает раздражение в отношении к этому Асано. Но пока он просто раздражен его поведением, мне хотелось еще разок ткнуть его в снег… — Сэнсэй, почему Вы на меня злитесь? Я сделал все правильно. Если бы он был обычным вампиром, то проблема с ним уже была бы решена. Но, по крайней мере, мы хотя бы дали понять, что не собираемся с ним церемониться. Он ставит на детей печати! Его нужно уничтожить. — Замолчи. Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не совершал поспешных действий! Слушай вампиров, они много дают подсказок благодаря своей любви к болтовне. У вампиров обычно нет друзей среди себе подобных, но он сказал о друге. Этот его друг наверняка такой же аристократ. Ты понимаешь, что с тобой и твоей матерью будет, если ты убьешь Эммануила? Хватит. Этой демонстрацией и раскрытием своей крови он нас предупредил. Нужно попытаться забрать у него детей законно, без убийств. Пошли. Марвари слушала разговор учителя и ученика, но оставалась необычайно тихой. И даже первой направилась к машине. Но когда они уже открыли двери, к ним подбежал Юки. Что?! Я обернулся и увидел лишь пустое место рядом с не менее тихим, чем Лалит, Тоши. — Постойте! Скажите, пожалуйста, почему вы не можете оставить хозяина в покое? — взволнованно хаотично двигая ушами, Юки уверенно смотрел на изумленных охотников. Разглядев нехорошо изменившееся лицо живодерки, я бросился к этому болвану и встал прямо перед ним, закрыв собой. — Мне тоже интересно, — на самом деле не настолько, чтобы спрашивать об этом у них лично… — Ах, Ишикава-сан, это как раз тот мальчик, о котором я говорила! И Дитя Бастет. Надо же, оба тут, — ухмыльнулась женщина, закрывая дверь машины с внешней стороны. — Мне кажется, Ишикава-сэнсэй, или у нашей встречи «двух миров» были зрители? — недовольно хмыкнул Асано. — А с вами, — я указал на него, — я разговаривать не буду. Вы ранили Эммануила! — И не жалею об этом, — оскалился Асано. Тут Ишикава-сан поднял руку, принуждая всех замолчать, и подошел к нам. — Вы еще слишком маленькие, чтобы понимать смысл наших действий. Но вампирская печать — страшная вещь. Куда бы ты ни пошел, вампир будет знать об этом. Что бы ты ни сделал, это станет ему известно. Печать — это все равно, что цепь с камерой видеонаблюдения. И чем больше раз вампир кусал тебя, тем сильнее печать. Я молча слушал охотника и не верил своим ушам. Неужели принц в прямом смысле мой господин?.. Я уже начал теряться в правильности своего понимания всей этой правды. — Похоже, вы слышали все, — тем временем продолжал охотник. — Так вот: что бы этот вампир ни говорил, он действительно отметил вас, как скот. Скажи честно: он ведь пил твою кровь? Ишикава-сан говорил тихо и спокойно, словно настоящий учитель, и не было видно, чтобы он испытывал злость на Эммануила, только сочувствие к нам. — Но Эммануил не заставлял меня, я сам разрешил, честно, — я нервничал, хаотично бегая глазами по снегу, боясь их поднять. — Мне было любопытно… — Хозяин заботится обо всех детях, которые тут живут, и не причиняет никому зла, — вставил свое слово Юки, вытянув лицо над моим плечом так, что задевал дергающимся ухом щеку. — Оставьте их, Ишикава-сан. Вы сами сказали, что они еще совсем дети, у них слишком наивное видение этого мира, им свойственно пропускать мимо ушей самую суть. Поехали. Брезгливо фыркнув, Лалит жадно посмотрела на Юки и села в машину. Асано последовал ее примеру, утвердительно кивнув перед этим. — Да, пожалуй, — сам себе сказал Ишикава-сан. — Не волнуйтесь, мы найдем выход. Я знаю, как снимать печати, не убивая вампира. Прощайте. Потрепав нас с Юки по голове, охотник сел в машину на водительское сидение и вскоре они все уехали, оставив нас смотреть им в след. Как же мне не хочется поддаваться чужому влиянию… Хотя, по сути, до этого я поддался влиянию вампира. И сейчас, неужели из-за одной с ними — человеческой — крови, мне проще поверить охотникам, которые пытались убить Эммануила, а не самому Эммануилу, который столько уже сделал для меня? Или вся проблема в его жестокости, которую он даже не пытается подавлять? Принцу плевать на человеческие жизни, он прямым текстом сказал, что ему ничего не стоит убить человека или даже вампира, если он не имеет с ним никакой связи. Мы два совершенно разных мира, которые никогда не пересекутся… Будто ища поддержки, я, в полной растерянности, повернулся и посмотрел в окно первого этажа, где, по моему мнению, располагается медпункт. Но алые капли на снегу приковывали к себе взгляд куда сильнее… В это время Тоши, будто тень, неслышно подошел к нам. — Пойдемте домой. Скоро обед, — он был мрачен, а его голос напряжен. Если я просто пребывал в полном замешательстве, то Тоши, наверное, разбит этими событиями. Возможно, он подобное видит впервые. Я про себя усмехнулся: только не говорите, что я начинаю к этому привыкать? — Нет, нужно сначала к хозяину сходить, — твердо решил Юки. — Не думаю, что это хорошая идея. Господин был слишком зол, еще попадем под горячую руку, — Тоши неуверенно повернулся в сторону особняка. — Глупости, — раздраженно фыркнул ушастик. Не дожидаясь реакции Тоши, Юки схватил меня за руку и поволок за дом, где был второй, всегда открытый, вход, предназначенный только для жителей особняка. Тяжело вздохнув, выгоняя тем самым из головы все неприятные мысли, я улыбнулся и поинтересовался: — Почему ты стал таким активным? Ну правда. Тогда я искренне поверил в невиновность Юки еще и оттого, что не ожидал от него подобного. А тут именно из-за него мы стали играть в снежки, а еще он участвовать в происходящем начал, не только наблюдать. — Честно говоря, я не хотел выполнять твою просьбу, но хозяин сам ко мне подошел. Он поставил мне условие: если я выкину из головы «все свои глупости» и начну жить здесь как обычный ребенок, то через год он расскажет мне о том, кто я. Хозяин поистине жестокий вампир! — Юки с таким отчаянием простонал на последнем предложении. Умеет же Эммануил убеждать! Но почему все всегда обо всем знают?! Я не могу оставить эту мысль в покое. — И ты правда просто взял и забыл эти глупости? — спросил я, когда мы уже вошли в особняк, повесили на вешалки мокрые куртки с шапками и остановились у медпункта. — Я не забыл, но… хочу попытаться. Отпустив, наконец, мою руку, Юки приоткрыл дверь медпункта, и мы оба заглянули в щелочку. Эммануил действительно был тут. Раздетый по пояс, он сидел на кушетке и наблюдал, как сестра Анна забинтовывает ему руку. Неуверенно переглянувшись, мы все-таки решились войти. Стоило нам сделать шаг в помещение, как принц и сестра Анна тут же повернули к нам головы. — Что-то случилось, дети? — взволнованно спросила няня. — Мм, ничего, — помотали мы головами. — Эммануил, как ты? — Они вас серьезно ранили? — спросил Юки. Вампир сначала удивленно вскинул брови, а потом нахмурился и посмотрел на свою руку. Ой, только не говори, что ты не знал о том, что мы были там. Не разбивай мою уверенность в том, что в этом особняке все всегда обо всем знают. — Кажется, у меня появились сталкеры, — невесело усмехнулся Эммануил, снова переведя на нас взгляд. — С обычной пулей это не сравнить: рана будет заживать даже дольше, чем у человека. Но скажи, Кими, не ты ли этой ночью говорил, что устал от всего этого бреда и просил отдых? — Это не я, во всем виноват Тоши. Он услышал, как подъехала машина, и решил посмотреть, потянув нас за собой, — я пристыжено отвел взгляд в сторону, отчетливо ощущая негодование вампира, который не сводил с меня своих алых глаз. — Ах, там еще и Тоши был. Скажите, Кими, Юки, а у вас что, своих ног не было, что ли, чтобы не идти за ним? Пустые оправдания. Спасибо, конечно, что волнуетесь за меня, но вас не должна касаться та часть моей жизни, что выходит за пределы этого дома. Встав с кушетки, Эммануил надел серую рубашку и начал уходить, как я его спросил, чувствуя при этом полную беспомощность: — Почему Ишикава-сан сказал, что вампирская печать — это все равно, что цепь с камерой видеонаблюдения?.. Он остановился и медленно развернулся обратно к нам. — Так вы еще и разговаривали с ними. Цепь? Все это вздор. Эта печать нужна лишь для того, чтобы другие вампиры знали, с кем свяжутся, если тронут хоть кого-нибудь из вас. Я снова приложил руку к месту укуса и немного расслабился. Вот оно что… Так это всего лишь для защиты! Значит, пусть мы и принадлежим Эммануилу, в этом нет ничего плохого? — Хозяин, не злитесь на нас, пожалуйста, — Юки с улыбкой подошел к принцу и протянул ему конфету, — особенно на Кими. Обещаю, что больше не дам ему самовольничать. Эммануил и наблюдавшая за всем сестра Анна потупились на Юки, а затем переглянулись и… засмеялись! — Ладно, — не переставая смеяться, принц взял конфету и потрепал ушастика по голове, — вверяю Кими в твои надежные руки. Стоя поодаль, я смотрел на всю эту внезапно сменившуюся картину в истинном недоумении, постоянно переводя взгляд с одного на другого к третьему. Да в смысле?! — Эй, вот не надо меня, пожалуйста, вверять в чьи-либо руки! Тем более в руки Юки, я им не доверяю! Но меня будто не слушали, только сильнее начав смеяться! Нашли мне тут крайнего. Так мы все вчетвером вышли из медпункта и разбрелись кто куда: Эммануил в свой кабинет, мы на обед, а сестра Анна в свой класс. — И все же мы попали под горячую руку, как Тоши и говорил… — удрученно вздохнул я, открывая дверь столовой. — Не мы, а ты. Я тут вообще не причем, вы меня заставили. — Вот не ври! Как Эммануил сказал? Пустые оправдания. А тебя пронесло потому, что ты просто откупиться от него смог! — А тебе бы поучиться, — ехидно хихикнул Юки, когда мы сели за стол. Просто. Двуличный. Кот. Учиться я еще у него должен. Ему бы поучиться быть честным! Молчал все то время, что меня отчитывали, а потом еще и сам обвинил меня во всем. Чист и невинен он, ага. Но все же не могу я выкинуть из головы все произошедшее. Охотники — люди знающие, они ведь должны быть лучше любого осведомлены обо всех тонкостях вампирской сущности, правда? Это их работа. И если бы там были только тот Асано с Лалит, я бы еще усомнился, но Ишикава-сан… Ему неосознанно веришь. Видимо такой эффект создают люди, в которых чувствуется опыт. Ишикава-сан наверняка повидал за свою жизнь не одного вампира, и не только их, он знает, о чем говорит. Так почему же сам Эммануил говорит другое? Принц врет или все же даже опытному охотнику не все дано понять? Если так, то я тем более не понимаю… — Скажи, а что ты думаешь обо всем произошедшем? — загнанный в тупик в собственных мыслях, я решил обратиться за помощью к Юки. Тот же, повернувшись ко мне, зачем-то какое-то время молча меня изучал, а затем снова отвернулся, и, склонив голову почти к самому плечу, то ли недовольно, то ли напряженно скривился и завел уши назад. — Я… понимаю хозяина. И я не только про эту странную печать или, эээ, «вампирскую политику»? А в общем. Я уверен, что, взглянув на меня вновь, Юки увидел в моих глазах ярко выраженный вопрос, из-за чего тяжело вздохнул. — Прости, но мне кажется, что ты не поймешь. После вот такого вот ответа, он пару секунд потупился в свои пустые тарелки и просто ушел. Нет, не в смысле, что бросил меня одного, а просто ушел из столовой: отнес посуду на сдачу, жестом сказал, что подождет в коридоре и вышел. Все потому, что я медленно ел из-за того, что размышлял? Нет, ведь ему ничего не стоило подождать меня тут. Наверное, впервые за все время, проведенное в компании издевающихся надо мной существ, мне стало обидно. Действительно обидно. Ведь… если я не могу понять ваши поверхностные ответы, почему нельзя объяснить нормально? Почему нужно решать за меня: пойму я или нет? Но раз Юки так уверен в этом, значит, мне бессмысленно будет пытаться его расспросить. Остается смириться. Еще какое-то время посидев, я, понурый, пошел на выход… но застыл на какое-то время у самой двери. Сжав кулаки и закрыв глаза, я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Хватит. Хватит уже изводить себя раздумьями о том, хороший Эммануил или плохой. Потому что… какая вообще разница? Если не считать подшучиваний, то относится-то он ко мне хорошо. Пусть и прошло всего ничего с момента знакомства, но, если не считать сожженную игрушку, то принц ни разу меня не обидел — ни словом, ни делом. Он мог запросто сорваться и ударить нас, когда узнал, что мы за ним следили, ведь тогда очень сильно злился, но он лишь отчитал нас. Печать? Цепь? А тут какая разница? Единственное, что я ощущаю в себе нового, так это покалывание в области укуса, когда я о нем вспоминаю. Видеонаблюдение? Всегда знает, где я? Тогда почему Эммануил не знал о той же самой слежке? Хотя, может, это оттого, что сила печати пока слаба? Ишикава-сан говорил, что с количеством укусов ее мощь увеличивается. Даже если так… И что? Не знаю, как у Эммануила, но у меня бы, наверное, терпения и нервов не хватило бы следить за жизнью каждого ребенка, которых, на минуточку, здесь 27, не считая Юки. Да и что принцу даст слежка за нами? Мы и так тут живем! А его отношение к убийствам… А я имею право его судить? Так что да, плевать на все эти печати и охотников. Последние меня действительно вообще касаться не должны! И так, наконец, разобравшись со всей этой ерундой, с меня будто свалился тяжелый груз. Уверенный в принятом решении смотреть на Эммануила только с точки зрения его отношения ко мне, я высоко поднял голову и улыбнулся. Мне завтра еще на уроке этого вампирюги страдать, так что тем более нужно иметь ясный ум.

***

«Bonjour, monsieur Kishikami, monsieur Yuki. Bienvenue á votre première leçon», — если не считать завтрака, именно так начался новый день: с ухмылочки Эммануила, который в полупоклоне вроде как поприветствовал нас в дверях кабинета иностранного. На самом деле он ко мне почти не приставал, только искренне попросил поскорее выучить азбуку, а так занимался с остальными. Тут я узнал, что, оказывается, это кабинет только английского, но буквально еще одну неделю всем придется его делить, потому что кабинеты японского и французского были на ремонте. Я совершенно не понимал, о чем был урок, большую часть времени принц говорил чисто на французском, но зато, как мне кажется, самую суть улавливал почти весь класс. Он, видимо, говорил строго в рамках темы урока. Незнакомые слова записывал на доске, много раз медленно проговаривал сам, а затем давал вслух произнести раза по три остальным, но может и чуть больше, если кто-то не мог за это время правильно их произнести. В общем, весь урок я толком ничего не делал, только наблюдал и слушал, хотя смог запомнить пару слов. А о Юки я и говорить ничего не буду, я на него до сих пор обижен и не скрываю этого. Французский язык оказался довольно красивым, а если к нему прибавить мягкий, спокойный, размеренный голос Эммануила, то можно было просто заслушаться. Но японский язык лучше. А после урока мы разговорились с тем веснушчатым мальчиком, который тогда был на уроке литературы. Его зовут Джон. Он рассказал нам с Юки, что у Эммануила в день три урока: для нас — начинающих, для старших, когда те возвращаются из школы, и для отстающих, если таковые имеются. И, на самом деле, сейчас на уроке ребята не понимали каждое предложение, просто старались улавливать в его речи знакомые слова и создавать из этого целую картину. Как по мне, это довольно сложно… Но принцу виднее, как должен проводиться урок. А в завершение нашего разговора Джон напомнил мне, что завтра у нас еще и урок литературы у Эммануила. Сплошная учеба! Довольно забавно, что ненависть ребят ко мне так легко сошла на нет. По крайней мере, та часть мальчишек, с которыми я уже успел пересечься, вроде: Тоши, других моих соседей по комнате, тех ребят, с которыми мы играли в снежки, и Джона, — даже не подавала признаков неприязни ко мне. Даже как-то жалко Эмили, ведь она так старалась настроить всех против меня, чтобы перевоспитать мою «непокорную натуру», как выразился недавно Юки, но все ее усилия пошли крахом. А что же про высказывание о моей натуре, так это белобрысый после отстраненного от меня состояния весь тот оставшийся день, сегодня пытался ко мне подлизываться. Что же до меня? Я объявил ему бойкот, и как бы ушастик ко мне не приставал, я отвечал ему полным игнорированием. В итоге он фыркнул и сам на меня обиделся. Объяснил бы по-человечески, что я там не могу понять, и не было бы всего этого цирка! Так что сам виноват. Таким образом, довольно быстро наступил и следующий день. Уроки литературы у Эммануила были довольно интересными. Он не заставлял нас только читать. В начале занятия принц кратко рассказал нам — мне и Юки — сюжет небольшого произведения, который все остальные уже изучили, а потом вызвал к доске четырех ребят. Сначала я подумал, что они должны какие-то стихи, может, рассказать, или прочитать по ролям какой-то отрывок, но нет, они… целую сценку устроили! Пространство между доской и первыми партами было довольно большим, чтобы им было удобно ходить и без препятствий отыгрывать свою роль. Эта сценка была совсем небольшой, видимо, затрагивая лишь самый важный или интересный момент произведения, но очень живой. Ребятам действительно нравилось играть. Удивительно здорово! Неужели каждое завершение какой-то книги проходит так? После урока, когда мы уже вышли из кабинета и прошли довольно приличное расстояние, Эммануил внезапно меня окликнул. Переглянувшись с Юки, я один вернулся обратно к дверям и вопросительно уставился на принца. — Вы с Юки поссорились? — хмуро спросил он, зачем-то взял мою руку и, пройдясь до запястья, погладил большим пальцем тот самый странный рисунок, который остался у меня от той ленты. Опять я ничего не понимаю? — С чего ты взял? — Вы почти не разговариваете. И еще позавчера он был темнее, — ткнув пальцем в бледный-бледный рисунок, вампир отпустил меня. — Хм… а что в этом такого? Просто, наконец, стал отмываться, — легкомысленно пожал я плечами и мельком глянул на смотревшего в окно грустного Юки. — Не хотел говорить… — неловко усмехнулся Эммануил и отвел взгляд в сторону, приобняв себя за талию, — но этот рисунок не отмоется. Он напрямую связан с вашим отношением друг к другу. Чем он темнее, тем крепче связь, чем крепче связь, тем рисунок принимает более отчетливую форму. Я просто потерял дар речи. Ну, серьезно, творит, что хочет! — Да ты издеваешься… — в этот момент насмешливые алые глаза вновь посмотрели на меня. — Да, мы поссорились и лично я мириться не собираюсь! Фыркнул я, резко развернулся и уже хотел удалиться, но, конечно же, так мне и позволят уйти. Схватив за плечи, вампир развернул меня обратно к себе и наклонился почти к самому уху. — Не знаю, что у вас опять произошло, но у Юки завтра День Рождения. Может, все же умеришь свой пыл и постараешься его простить? — слегка склонив голову, он скосил глаза, чтобы встретиться с моим уже неуверенным взглядом, и мягко улыбнулся. — Но он… — жалобно начал я, — он банально не хочет сказать мне пару лишних слов, чтобы нормально объяснить, что он имел в виду, когда говорил, что понимает тебя… На мгновение Эммануил опешил. Он явно не ожидал, что всему виной окажется именно это. — Ах, вот оно что. Прикрыв на секунду глаза, принц внезапно подхватил меня на руки, выпрямился и посмотрел в направлении Юки. — Не будь к нему так строг, Кими. Он наверняка многого натерпелся от людей и теперь, если и не боится вас, то точно к вам предвзят в плохом смысле. Тебе, Кими, сложно нас с Юки понять потому, что ты еще мал, а так же, будучи человеком, никогда не сталкивался с жестокой, в физическом и моральном плане, дискриминацией. И я никогда не пожелаю тебе испытать подобное на себе, — с горькой улыбкой произнес Эммануил последние слова, ласково коснувшись полусогнутыми пальцами моей щеки… Какое-то время я молчал, потерянно глядя в действительно добрые глаза вампира. И, похоже, только сейчас, смотря в них так близко, я смог увидеть в них поистине многочисленные прожитые годы, и я никогда не смогу даже представить себе, через что их обладатель успел пройти. Ведь если даже сейчас отличные от людей существа не способны жить спокойно, то с чем же сталкивался четырехсотлетний вампир в прошлом? Наконец я повернулся к Юки, который нервно дергал ухом, недовольно то и дело поглядывая на нас с принцем. — Я извинюсь… правда. — А ты его оскорблял? Мне кажется, что нет. Просто напомнил ему, что ты тоже человек. — И что же мне тогда делать? — Самый надежный способ помириться: сделать что-нибудь приятное. Как я уже говорил: завтра у Юки День Рождения, так давай сейчас выберемся в город, и ты подберешь ему подарок? А завтра с самого утра его подаришь. — Разве можно? Это как-то неловко… ведь Эммануил не обязан решать наши проблемы, да еще и тратиться из-за этого… Пусть он далеко не бедствует, но все же и тратит далеко не мало. При двадцати восьми нахлебниках заставлять его покупать еще что-то лишнее как-то… Но принц на это только рассмеялся. — Оказывается, Кими, у тебя все же есть скромность, только, видимо, просыпается она совершенно в ненужное время. Чувствуя, как мои щеки начинают краснеть, я ударился макушкой в грудь Эммануила и закрыл голову руками. — Ну хватит уже надо мной издеваться! — Вот и славно, — все еще смеясь, он поставил меня на ноги. — Юки, подойди, пожалуйста. Все же ушастик пока не привык к своему имени, потому что до сих пор не сразу реагирует, когда его зовут. Стоило ему подойти, как я отвернулся. Теперь мне было стыдно смотреть не то что ему в глаза, а даже в его сторону, ведь понял, насколько я все-таки плохой друг… Кажется, я никому раньше не дарил подарки, только получал их, ведь мне так ни разу и не довелось поздравить ни папу, ни маму с их Днем Рождения. Но сейчас, утром следующего дня, я осознал, что дарить подарки куда приятней, чем их получать. — С… с Днем Рождения! И прости меня, пожалуйста… Я смущенно протянул ошарашенному Юки в меру большого мягкого пятнистого котика с бубенчиком на шее, стараясь не смотреть на него, все еще чувствуя стыд за свою глупую обиду. В полном недоумении ушастик заторможено принял игрушку и вопросительно на меня посмотрел. — Подарок это, подарок! Ты думаешь, я не видел, как каждое утро твоя подушка оказывается у тебя в плену? Теперь можешь оставить ее в покое. Стоило мне зайти в сопровождении Эммануила в магазин игрушек и увидеть этого котика, я сразу понял, что именно он мне нужен. Что может быть еще полезнее, чем игрушка, которую можно удобно обнимать? Юки в каком-то неверии перевел взгляд на игрушку и долго просто на нее пялился. Я испугался. — Она тебе не нравится?.. Ушастик поднял голову и со счастливой улыбкой обнял котика. — Очень нравится. Спасибо. Ему… никогда раньше ничего не дарили? У него такое выражение лица, будто произошло что-то невероятное… Но от этой улыбки на душе становилось теплее. Но тут Юки протянул мне слабо сжатый кулак с оттопыренным мизинцем. Его милая счастливая улыбка превратилась в обычную, которую он показывал всегда, когда что-нибудь задумывал. У меня сразу возникло плохое предчувствие. — Что это? — я недоверчиво прищурился, смотря на его мизинец. — Спасибо большое за твой подарок. Я рад, что мы, наконец, помирились и ты перестал ходить угрюмым, — хвост Юки радостно ходил из стороны в сторону. — Давай дадим друг другу клятву, что больше никогда не будем обижаться друг на друга или ссориться, — его улыбка стала еще шире. — Откуда ты знаешь об этой клятве? — Видел, как какие-то девочки на площадке ее произносили, когда только приехал в эту страну, и она показалась мне интересной, — простодушно пожал он плечами и еще ближе протянул ко мне свою руку. — Давай-давай, — его палец требовательно стал манить к себе. Я скривился, но все же решил, что это даже хорошо. Я не хотел больше ссориться с Юки, своим другом, за которого хочу держаться. Улыбнувшись, я ухватился своим мизинцем за его. — Ладно. Победно ухмыльнувшись, ушастик стал раскачивать наши руки. — Душой и сердцем я клянусь, что если обману, то тысячу иголок проглочу и палец отсеку. Клянусь! — вместе произнеся клятву, с последним словом мы разняли пальцы и улыбнулись друг другу. В этот момент я заметил, что рисунки на наших запястьях стали куда четче. Мысленно я вздохнул с облегчением. С этого момента моя жизнь, наконец, пришла к равновесию.