Мой господин

Не чувствовать прожигающего глаза света солнца утром было непривычно. От этого ощущение того, что настал новый день, размывается, и вставать не хочется еще больше. Но вот настойчивый ноготь, скребущий мою щеку, заставил меня принять поражение и открыть глаза. — Ну, все-все, я проснулся, отстань! — возмущался я, отталкивая руку Эммануила. — Нет, тебе нужно не проснуться, а встать. Уже десять утра, — усмехнулся он, занявшись своими волосами. — Я бы уже встал, будь тут хоть немного солнечного света, — пробубнил я. — Почему у тебя нет окон? Солнца боишься? — Именно так, — спокойно отозвался вампир. Я спросил его просто так, но… Серьезно? Он же свободно разгуливает по светлому особняку и на улицу днем выходит. — Я тебе не верю! Эммануил включил светильник, что стоял на шкафчике под зеркалом, и показал серьги в своих руках. — Солнечный свет способен любого вампира подвергнуть адским пыткам. Но не только вы балуетесь созданием чего-то эдакого. Есть одна штучка, которая позволяет нам спокойно ходить под солнцем. Это может быть что угодно, даже обычная на вид сережка. Ого… Даже так? Да, Эммануил ведь говорил, что мы лишь наполовину о них правы. Значит, солнце вампиров не убивает… А еще у них есть отражение, хотя тени нет. Это так интересно! Любопытно, как принц жил, когда не было таких вещей? — А осиновый кол в сердце тебя убьет? — Уже строишь план по моему убийству? — Возможно… — я поспешил отвернулся от его ухмылки. Было странно задать такой вопрос. — Не убьет, сердце-то не бьется. Если сердце Эммануила не бьется, почему он теплый? Наверное, глупо применять к вампиру человеческие правила… Может, я и правда слишком много фильмов смотрел? — Что ж, пора. Скоро завтрак, а тебе еще переодеться надо. — Точно! — осенило меня. Выскочив из постели, я выбежал из спальни, а затем и из кабинета Эммануила, и поспешил к своей комнате. Уже у самой двери меня встретила Эмили. «Утро добрым не бывает», — часто говорил папа, и он был прав. — Где ты был? То, чего я хотел избежать, сейчас гневно сверлило меня взглядом. У Эмили ведь больничный из-за простреленного плеча и в школу она не ходит. Это значит, что в ближайшее время мне не видать спокойных дней… — Я ночевал в комнате Эммануила, потому утром меня не было у себя. Я знал, что этими словами вызову у Эмили бурю негативных эмоций, но врать я не собирался. — Ты что, совсем меня не слушаешь?! Я же говорила, что… — Да-да-да, ты говорила, что к Эммануилу можно только под угрозой страшной смерти, — начал передразнивать я ее без задней мысли. — Но кто придумал это правило? — Я придумала! Господину Эммануилу нужно личное пространство, где никто не будет его трогать! — А ты спросила у самого «господина» Эммануила, что ему нужно?! Выдумываешь невесть что за его спиной и с серьезным видом, будто это его собственные слова, диктуешь это нам. Я не собираюсь следовать твоим запретам. На этих словах мне влетела звонкая пощечина. — Ты самый настоящий эгоист, Кими! Пришел сюда всего три дня назад и уже пытаешься устанавливать свои собственные правила в обход наших, которые мы соблюдаем уже несколько лет. Совершенно не уважаешь господина Эммануила, позволяя себе так с ним и о нем разговаривать. Это отвратительно! Но мы исправим это. С таким вердиктом Эмили удалилась, и все собравшиеся зрители тоже стали расходиться, что-то осуждающе говоря. Мне было искренне жаль Эммануила. Эти дети так слепо видят в нем только спасителя и вампира, что просто не хотят взглянуть на него с другой стороны. Из-за устоявшегося у людей взгляда на нечисть, ребятам страшно пытаться войти в мир Эммануила, и он с этим не может ничего поделать. Знает свои пределы возможностей. Ведь если он попытается пересечь черту, то этим сделает все только хуже. Как Эмили и говорила, я ее совсем не собираюсь слушать, особенно после несправедливой пощечины, а потому, как только я заметил, что принц после завтрака куда-то собирается, мне тут же пришла в голову мысль попробовать за ним проследить. Может, у него есть какая-то интересная работа? Что я могу поделать с тем, что мне очень любопытен этот вампир? Одевшись как следует, и дождавшись, пока принц достаточно далеко отойдет от дома, я вышел на улицу и пошел за ним. Главное, чтобы он не удумал поехать на машине… Но этого не случилось. Он спокойно шел куда-то, разглядывая все вокруг. Для меня стало открытием то, что особняк находится сравнительно далеко от основной цивилизации. Принц так не любит людей или не хочет лишних подозрений? Хотя, как раз богатый особняк на краю города очень подозрителен. Спустя час пустых хождений мне начало казаться, что Эммануил просто бесцельно гуляет. Но так не пойдет! Я хочу узнать, чем вампир занимается за пределами особняка! В какой-то момент меня привлек странный гомон. Через дорогу собралась огромная толпа, в центре которой, на чем-то вроде мини-сцены, стояла черноволосая загорелая женщина, держа в руках длинный крепкий поводок. К этому поводку был привязан мальчик моего возраста. Забыв про Эммануила, я подошел к этой сцене. Вид мальчика меня сильно удивил. Помимо почти совершенно белой кожи и белых взлохмаченных волос, у него были… белые большие кошачьи уши и средней пушистости хвост… на этом невероятном фоне четко выделялись яркие красные глаза с узкими зрачками. На мальчике были лишь шорты, отчего бесчисленные царапины на его теле были хорошо видны. Что это за существо такое? Я таких ни в одном фильме не видел. — Ну как вам, люди? Нам кажется, что мы живем в спокойном мире без всякой нечисти, готовой нас сожрать, но это не так! Не ведитесь на его внешность и возраст, эта тварь в любой момент готова расцарапать вам лицо. Видимо, «шоу» подходило к концу. Я протиснулся к самому началу, чтобы получше все разглядеть. Это странно, но в этом мальчике я совершенно не видел твари. Только запуганного замерзшего ребенка, подвергающегося насилию со стороны несправедливых судей. По крайней мере, он выглядит куда безобидней одного моего знакомого вампира. — И где же вы нашли столь дивное создание? — послышалось сзади. Легок на помине. Подойдя ко мне со спины, Эммануил опустил руки на мои плечи и заинтересованно посмотрел на женщину на сцене. И как он меня нашел в этой огромной толпе? — Вы только подошли? Называть это «дивным созданием» слишком громко, — живодерка сменила призывные крики на учтивый тон, с улыбкой обращаясь к Эммануилу. — Я, с моими друзьями-исследователями, путешествовала по Израилю, когда в своих поисках таинственного нашла этого чертенка. Пока мы его не загнали в угол, он успел выцарапать глаза трем моим людям. — Вот как, значит. Сочувствую. Но смею вас просветить: этого «чертенка» зовут Дитя Бастет. Стоило принцу это сказать, как мальчик оживился и подполз на четвереньках к краю сцены. — Вы меня знаете?.. — спросил он. Его глаза наполнились надеждой, а опущенные до этого ушки поднялись. — Прости, chaton, но я знаю только твой вид как таковой. Эммануил протянул руку и с чувством вины во взгляде погладил щеку мальчика. Тут же женщина дернула поводок и «зверек» упал у ее ног. Но на его лице было не разочарование или страх, а удивление. Отчего же? — Я бы попросила Вас быть с ним осторожнее. Отдав мальчика какому-то мужчине, она спрыгнула со сцены и встала напротив нас. Перешептывающиеся зрители, поняв, что «шоу» закончилось, стали потихоньку расходиться, с любопытством поглядывая на нас. — Вы меня привлекли. Сейчас не встретишь человека, который бы так же спокойно, как Вы, отреагировал на что-то подобное, — женщина протянула Эммануилу руку. — Меня зовут Лалит Марвари, а Вас? — Эммануил де Мари, — принц так и лучился доброжелательностью, пожимая этой Лалит руку. Хотелось наступить ему на ногу. — Откуда Вы знаете об этом мальчишке, если не секрет? — В свое время я изучал мифологию древнего Египта. В своих исследованиях я несколько раз натыкался на упоминание об этих существах. — И Вы так легко верили в их существование? — Марвари была явно поражена этому. «Тетя, перед вами сейчас стоит самый настоящий вампир, как думаете, трудно ли ему верить во что-то такое же, как и он сам?» — хотел я ей сказать, вот только Эммануил стукнул меня по голове сразу же, как я попытался открыть рот. — Это Ваш ребенок? — ее вопрос остановил меня от удара по ноге глупого принца. — Да, — как можно так честно врать? — Хм… Не слишком ли Вы молоды для таких углубленных познаний в мифологии Египта и для имения ребенка? — веселость женщины сменилась на что-то вроде задумчивой грусти. Или это разочарование? — Я куда старше, чем выгляжу, уж поверьте. А и правда, сколько Эммануилу лет? Он то ведет себя как взрослый, то как подросток лет шестнадцати. — Что ж, — Лалит встрепенулась. — Позволите ли Вы мне угостить Вас чашечкой кофе? За ней Вы могли бы мне рассказать поподробнее об этих Детях Бастет. — Поспешу вам отказать. Не люблю кафе, рестораны и прочие заведения. Но если вам так интересны мои знания, то я мог бы пригласить вас в свой особняк, — Марвари просто засияла от такого предложения. Это было очень странно. — Вот только у меня будет условие. — Какое? — Продайте мне этого котенка. Лалит Марвари уставилась на принца, как на сумасшедшего. — Приди Вы на полчаса раньше, то такое условие бы не ставили. Он дикое животное с человеческим разумом. Представьте себе агрессивного тигра с интеллектом: он Вас просто изощренно растерзает, перед этим притворившись белым и пушистым милым зверьком, чтобы поиграть с Вами перед трапезой. — Я позабочусь о своей безопасности, уверяю. Вам все равно он без надобности. Посудите сами: из ваших слов я вывел, что вы никогда не сидите на месте, а, значит, вам не выгодно будет постоянно возиться с таким проблемным диким созданием как он, но и оставить вы его не сможете, ибо вряд ли у вас есть люди с постоянным местом пребывания, способные за ним уследить. Отдавать мальчика ученым бесполезно, ведь они признают только то, что могут объяснить, и потому, хоть сто раз проведя над ним исследования или эксперименты, они ничего существенного не добьются. Следовательно, единственное, что вы можете сделать — это убить его, но зачем это делать, когда я предлагаю вам прибыльное решение: продать его мне? Марвари серьезно задумалась. Пусть я и не все понял из произнесенного Эммануилом, но одно сказать могу: она не сможет ему отказать. И правда, спустя какое-то время Лалит уверенно кивнула и достала свой телефон. — Хорошо. Тогда я хотела бы узнать Ваш адрес, чтобы знать, куда мне подъехать. Правда ориентироваться в Японии мне пока сложно. — О, не волнуйтесь. Просто найдите район Миямура, а дальше, я думаю, вы запросто отыщите большой особняк европейского стиля, — Эммануил явно сейчас хвастался своим домом. — Миямура… Подождите… Так это Ваш дворец?! Кто Ваши родители, что смогли позволить себе нечто подобное? — У меня нет родителей, — пожал плечами принц и покосился на меня. — Ну что ж, тогда мы пойдем, чтобы успеть подготовиться к вашему приезду. На этом их разговор закончился и Эммануил, взяв меня за руку, повел домой. Отчего-то мое настроение намного улучшилось. Может я радовался за того мальчика, которого принц скоро спасет из лап живодерки? — Сталкер из тебя, мягко говоря, никакой, Кими. — А?.. — мысли мои сейчас были совершенно не о том, потому я не сразу понял его слова. — Еще бы, я только учусь! — фыркнув, воскликнул я. Но где я мог просчитаться? Вроде выбирал места для укрытий надежные и держался на хорошем расстоянии… Впрочем, сейчас меня интересовало то существо, а не причины провала моей миссии. — Почему тот мальчик удивился, когда его отвели от края сцены? — Хах, ты и правда очень наблюдательный, Кими, — принц одобряюще улыбнулся мне. — Я протянул к нему руку не для того, чтобы коснуться его, а чтобы дать почувствовать свой запах. По его реакции можно понять, что он не ожидал того, что мой запах окажется нечеловеческим. — Неужели мы еще и пахнем по-разному?! — вот это действительно для меня было новостью. — Вероятнее всего, из-за жестокого обращения со стороны Лалит-сан и ее друзей, котенок боится людей и уж тем более не доверяет им. Я хотел его немного успокоить. Надо же… Эммануил столько всего предусматривает… А еще спокойно готов отдать любые деньги ради незнакомого мальчишки. Интересно, откуда у него такая бескорыстная доброта? Пусть принц единственный вампир, которого я когда-либо видел, но мне, почему-то, кажется, что его сородичи вряд ли такие же. — Скажи, Эммануил, а в мире много вампиров? Он как-то неопределенно на меня посмотрел и задумался. — Я не знаю. Может тысяча, может куда больше. Я за нашей популяцией не слежу. Во Франции, Англии и Германии много вампиров, еще в Венеции, а в странах вроде Японии и России больше распространены дампиры. — Кто? — Полукровки. Нередко вампиры вступают в союз с людьми, так рождаются дампиры. К примеру, ваши няни и повара. Меня перекосило от таких открытий. Так наши няни тоже не люди?! — Но зачем тебе так заморачиваться?.. — С людьми очень сложно. Если вы, дети, способны принять действительность вполне спокойно, то взрослые такое не могут. Представь, что бы было, найми я работать в особняк простых людей, и они бы узнали, кто я. Непонимание, паника, страх. С дампирами проще, ведь один из их родителей — вампир, а значит, они мыслят более объективно. Своим же я вас никогда не доверю. На последних словах Эммануил помрачнел, крепче сжав мою руку. Я не знаю, отчего настроение принца так сильно изменилось, потому решил больше не донимать его вопросами. И так, в полном молчании, мы добрались до дома. Пусть я был рад за того мальчика, но мне была противна эта Лалит Марвари, поэтому не очень-то мне хотелось и дальше принимать участие во всей этой истории с ушастиком и живодеркой, но у Эммануила на меня были свои планы. — Будешь свидетелем нашей сделки, Кими, — с какой-то хитрой улыбкой сказал он, наблюдая за подъезжающей машиной через окно первого этажа. Вскоре из нее вышла Лалит с «чертенком» на поводке. Перед тем как идти встречать гостей, принц позвал к себе проходящую мимо сестру Марию и приказал принести для мальчика теплую одежду. Глаза Марвари просто искрились восторгом от красоты особняка. — Как здорово! Сейчас такие дома в основном используются как музеи. Очаровательно! И тут ее чуть не сбили с ног пробегающие мимо дети. Они играли в догонялки, а потому мало чего замечали вокруг, хотя ушастик заставил их остановиться в удивлении. Женщина была в шоке. — Так у Вас не один ребенок?! — она уставилась на Эммануила. — Я никогда не говорил, что у меня один ребенок, — с легкой усмешкой сказал принц. — Мой особняк является приютом для детей, так что не удивляйтесь их количеству здесь. — Но зачем Вам это? Эммануил довел нас до своего кабинета и пригласил внутрь. Предоставив нам стулья, он сел за свой рабочий стол и по-деловому сложил руки в замок. Меня не обрадовало то, что мой стул был рядом с Лалит, а потому я поспешил передвинуть его к принцу. Мое отношение к этой женщине его явно забавляло. — Я люблю детей, — начал он, разглядывая свои руки. — Они куда более добрые и сострадательные, нежели взрослые. Будь у меня возможность, я бы не открывал приют и до самого конца заботился о них сам, но я прекрасно понимаю, что детям нужны родители и более четкое будущее. При том, что каждого из них я обеспечиваю хорошей школой и свободой выбора, я редко могу им дать что-то конкретное, ибо уследить за личным желанием каждого очень сложно. Дети ведь редко о чем-то рассказывают сами? А с каждым установить крепкую связь попусту невозможно. Или же я просто не знаю как. Но давайте не будем углубляться в детскую психологию и перейдем к делу. Казалось, будто Лалит пропустила все слова Эммануила мимо ушей. Она внимательно изучала все вокруг, хотя и старалась этого не показывать. Но только стоило ему заговорить о цели нашего сбора здесь, как она сразу сосредоточилась на нас. — Три миллиона йен. — Хорошо. Наличными вам подойдет? После согласного кивка Эммануил ушел в свою комнату. В это время в дверь тихо постучались, и в кабинет вошла сестра Мария с одеждой на локте и подносом с чашками чая и вазочкой с печеньем в руках. — Простите за вторжение, — с вежливой улыбкой сказала она, ставя поднос на край стола. Отойдя немного в сторону, сестра Мария решила подождать принца, прежде чем уходить. Все это время Лалит следила за каждым ее действием с любопытством. — Вы здесь работаете прислугой или няней? — поинтересовалась она. — И прислуга, и няня, и учитель по музыке, — незамедлительно дала ответ сестра Мария. — Ох, и не трудно ли вам здесь работать? Это же, наверное, сильно выматывает. Неужели ваш господин совершенно не заботится о благосостоянии своих работников? — чего она добивается? — Глупости. Во-первых: помимо меня здесь работает еще три девушки, и мы прекрасно выполняем свою работу почти без хлопот; во-вторых: учить детей музыке было моей личной идеей, которую господин Эммануил одобрил; в-третьих: каждой из нас нравится здесь работать — господин хорошо нам платит и разрешает приводить сюда своих детей, чтобы они могли вдоволь поиграть с другими ребятами, а также научиться чему-то интересному, и при этом всегда оставаться в нашем поле зрения. — Вот значит как… — кажется, будто этот ответ Марвари озадачил. Наконец-то принц вышел из своих покоев. — Спасибо, Мария, и за выполненную просьбу и за добрые слова. Сестра Мария слегка склонила голову Эммануилу, а затем повернулась к ушастику, который с интересом наблюдал за всем, тихо сидя возле Лалит. После возни с какими-то бумажками, женщина вручила принцу поводок и стала убирать деньги в сумку. Эммануил, не медля, освободил мальчика от ошейника и попросил сестру Марию его одеть. Мальчик заворожено смотрел на принца. В его глазах читалась благодарность. — Будьте осторожнее, милочка, это только сейчас он смирненький, пока я здесь, — с усмешкой сказала Марвари, уже попивая чай. Насколько же она его запугала?.. Закончив свою работу, няня поспешила удалиться. — Теперь, наконец-то, Вы сможете рассказать мне об этих Детях Бастет, — оживилась Лалит, хлопнув в ладоши. — — Всенепременно, вот только… Кими, chaton, я бы попросил вас выйти из кабинета и прогуляться. Что?.. И смысл мне было вообще здесь сидеть?! — Хозяин! — мальчик подбежал к Эммануилу и вцепился в его одежду. — Пожалуйста, позвольте мне остаться. Я хочу узнать о себе хоть что-нибудь! И тем более… я не хочу оставаться один с ним… — он враждебно на меня покосился. Да неужели?.. Вся эта ситуация начинала меня раздражать. — Больно надо мне с тобой возиться. Твое общество мне тоже мало чем приятно! — я спрыгнул со стула. — Вот и хорошо! — мелкий паразит отцепился от Эммануила и подошел ко мне ближе. — Не нужно будет тебя терпеть! — Ах, так?! Да что ты на меня взъелся, ты ничего обо мне не знаешь! — Будто много нужно знать, чтобы разглядеть твою вредность! Ею от тебя за километр разит! Ну это был уже пик наглости. Разозленный не на шутку, я хотел броситься на ушастика с кулаками, но Эммануил, появившись из не откуда, подхватил нас обоих на руки и хорошенько встряхнул. — Ну-ну, дети, будьте тише и не создавайте проблем, — посмеиваясь, сказал он. Отпустив нас, принц взял мою руку и привязал к запястью красную ленту, второй конец которой повязал на запястье белобрысого. — И что это значит?.. — недоумевал я. — Все очень просто: до конца дня будете ходить с этой лентой. За это время вы обязаны подружиться. С этими словами он бесцеремонно вышвырнул нас за дверь, заперев ее за собой на замок. Мы сразу же попытались развязать свой конец ленты, но ничего не получилось. Я подумал, что здесь помогли бы ножницы или нож, но ни того ни другого в свободном доступе не было «во избежание лишних травм». Тогда мне пришла идея попросить кого-нибудь из нянь ее обрезать, но для этого нужно было уговорить сотрудничать этого дурака, который… Эй, пока я тут план придумываю по нашему освобождению друг от друга, чем он занимается?! Прижавшись к двери кабинета, он нагло подслушивал! Но, не смотря на всю свою правильность, я, подпитываемый любопытством, последовал его примеру. Стоило мне приложить ухо к двери, как послышался отчетливый голос Эммануила: — Попрошу вас перестать ребячиться и идти по своим делам, мелочь. Чем дольше вы будете меня задерживать, тем дольше будете связаны. Я всем телом ощутил его ехидную ухмылку, от которой пошли мурашки по коже. И, видимо, ушастик тоже это почувствовал, ибо мы оба тут же отпрянули от двери. Помотав головой и глубоко вздохнув, я принял решение отправиться на поиски няни. Но стоило мне отойти на два шага от двери, как лента на моей руке натянулась. Мой балласт упорно стоял у кабинета и явно не собирался никуда уходить. — Эй, слушай, — начал я, вернувшись назад. — Нам нужно найти кого-нибудь, кто сможет нас освободить от общества друг друга, а для этого нужно хотя бы ненадолго заключить мир. Ушастик недовольно на меня взглянул, бухнулся на пол и скрестил руки на груди, всем своим видом выражая протест. Издав отчаянный рык, я зашел ему за спину и, схватив его за плечи через подмышки, поднял, а затем, игнорируя злое шипение, потолкал его в сторону лестницы. Когда я увидел этого мальчика в первый раз, у меня создалось впечатление, что он зашуганный, тихий и скромный, ведь так молчаливо и с грустью он смотрел на ту толпу зевак, стоя на мини-сцене. Невольно я тогда сравнил его с маленьким котенком, которого заставили наравне с грозными тиграми выступать перед зрителями в цирке, где безжалостный дрессировщик требовал от него издать настоящий тигриный рык. Ведь, по сути, именно это происходило там. Лалит Марвари пыталась запугать людей котенком, выставляя его страшным тигром. Это вызывает лишь смех. Каким бы мистическим существом не являлся этот мальчик-альбинос, он вряд ли сможет причинить вреда больше, чем обычный ребенок. А то, что он выцарапал глаза трем людям… Думаю, я поступил бы так же, пытаясь спастись от опасности. Ну, а сейчас, когда он ни с того ни с сего начал меня оскорблять и бастовать, я понял, что мое мнение о нем было в корне ошибочным. Очередная головная боль. И чувствую, мне еще придется с ним повозиться… Этот Эммануил, будь он неладен!.. На лестнице мы столкнулись с сестрой Еленой, которая, вероятнее всего, шла в свой класс. — Сестра Елена, помогите нам, пожалуйста! — чуть ли не в слезах бросился я к ней, таща за собой ушастика. — Что случилось, дети? — она остановилась и с интересом посмотрела на моего спутника. — Так вот кто наш новенький. А я и не поверила, когда Мария мне о тебе говорила. Присев на корточки, она потрепала его по голове и весело улыбнулась. — А вы не совсем как хозяин пахните, — дергая ушками, задумчиво сказал альбинос. — У тебя хороший нюх. Так что вы хотели? Я уж думал, что про меня забыли. Мы разом протянули сестре Елене свои связанные руки. — Обрежьте, пожалуйста! Няня коснулась пальцами ленты и усмехнулась. — Простите, но вам придется и дальше так ходить. — Почему?! — Господин запретил нам помогать детям избавляться от таких лент, — пожала плечами она и поднялась. — Удачного дня. Мы, с перекошенными в недоумении лицами, смотрели вслед уходящей няни. Ну что за напасть такая?! И все из-за этого ушастика! Еще и снег за окном нарисовался! Вот что теперь делать? Втянув сквозь зубы побольше воздуха и медленно выдохнув, я повернулся к белобрысому и уверенно посмотрел ему прямо в глаза. — Я Кишиками, но все зовут меня Кими, 6 лет. Живу здесь четыре дня. Три месяца прожил на улице, потому что мама умерла, а папа выкинул из дома. Я проговорил это, словно робот, и протянул недругу руку. Он немного потупился на нее и слабо пожал. — Эм… 6 лет, имени и родителей не знаю. Было такое чувство, будто он только-только научился говорить по-японски. — И за что ты на меня взъелся? — От тебя весь день раздражением веет, — фыркнул он, вздернув нос. И все?! Я ударил себя по лбу. — Прости, это не из-за тебя… почти. Просто у меня весь день с самого утра не заладился. Ладно, давай забудем об этом? — я успокоился. Не хватало еще из-за такой ерунды ссориться. Мальчик с некоторым сомнением кивнул. — Ну, раз у тебя нет имени, я буду звать тебя… — я стал осматриваться по сторонам и мой взгляд остановился на окне. — Юки. — Юки? Почему? — Потому что ты белый как снег, — я с улыбкой указал на метель. Мальчик проследил за моей рукой и подошел к окну. После долгого молчания он прошептал: — Ну, наверное, мне подходит… — его ушки опустились, а в голосе проступили нотки грусти. — Эй, ты чего? — его реакция меня немного напугала. — Разве снег не холодный и одинокий? — Юки повернул ко мне голову. От этого вопроса мне стало не по себе. С такой стороны я об этом не подумал… Что же ему сказать?.. — Ну, я слышал от мамы, что снег способен греть… и разве игра в снежки и строительство крепостей не сплачивают людей?.. — мои слова были малоубедительными. — Не знаю… всю мою жизнь мои хозяева то продавали меня, то просто погибали. Марвари единственная, у кого я продержался больше пяти месяцев. Я, наверное, проклят… Юки положил руки на подоконник и со вздохом уронил на них голову. Я в растерянности смотрел на спину мальчика, не зная, что сказать. Несмотря на всю эту сверхъестественную ерунду, которой я был окружен со всех сторон, слова о проклятье для меня были смешны, но вот только от истории его жизни я почувствовал себя беспомощным. Не знал, как помочь ему… Но тут я вспомнил слова Эммануила, когда он разговаривал со мной в медпункте в мой первый день здесь. Сжав кулаки, я уверенно произнес: — Ты больше не будешь один! Эммануил привел тебя сюда и теперь у тебя есть дом, бессмертный хозяин и друзья! Юки повернулся ко мне и одарил изучающим взглядом. — Ладно, — как-то флегматично выдал он, пожал плечами и улыбнулся. Я скривился. Взяв свободной рукой ленту, я резко дернул ее на себя. Ушастик удивленно охнул и чуть не уткнулся носом в пол. — Это еще что за реакция на мои слова?! Да что с ним не так?! На мои возмущения Юки лишь засмеялся! Тут я уже не сдержался, бросившись на него с кулаками. Мы катались по полу у лестницы, пинаясь и тыкая друг в друга пальцами. Несмотря на всю эту борьбу, несколько неудобную из-за ленты, Юки смеялся, отчего я и сам не заметил, как заразился от него смехом. Вышедшие из зала для посиделок на шум ребята застали нас в пылу сражения, как раз тогда, когда я начал одерживать верх над ушастиком — смог прижать его к полу и навалиться сверху, дергая за уши. — Эй, смотрите, это же новенький! — Что это? Кими его бьет! Нас обступили со всех сторон и меня без вопросов просто столкнули с Юки. — Кими, не обижай его! — выкрикнула одна девочка. — У тебя что, фобия на мистических существ?! — подхватил мальчик. Я опешил, растерянно смотря на обступавшую ушастика толпу ребят. Их было где-то пять-шесть. — Э-эй!.. — я хотел оправдаться, сказать, что мы просто играли, но меня даже не попытались выслушать. — Ох, как тебе не повезло, братик! — начала причитать рыжеволосая девочка, подходя к Юки, которому пришлось поднять руку из-за натянувшейся ленты. — Весь день ходить с Кими… Юки ничего не понимал еще больше, чем я. Он испуганно смотрел на каждого, а когда его попытались обнять, чтобы «утешить», вовсе подскочил с пола и бросился ко мне. — Отойди от него, он тебя опять ударит! — Да не бил я его! — наконец не сдержался я и сделал шаг вперед, чтобы на меня обратили внимание. — Тогда что это было недавно?! — Мы просто дурачились! — как один выкрикнули мы с Юки и удивленно переглянулись. Ребята недоверчиво прищурились, но расслабились. Будто забыв об этом инциденте, рыжеволосая подошла ближе и дружелюбно улыбнулась ушастику. — Как тебя зовут? Откуда ты? Юки вцепился пальцами в мою руку, выглядывая из-за моей спины, и неуверенно произнес: — Я из Египта. Эм… Вот этот, — он ткнул пальцем в мое плечо, — назвал меня Юки. Все злобно уставились на меня. — Ты ему еще и имя дал, как какой-то зверушке? Я понял, что весь особняк решил ополчиться против меня после той ссоры с Эмили. Она считает, что это изменит мое отношение к Эммануилу? Меня никогда не волновало чужое мнение обо мне, ведь и судить меня было некому, чтобы это имело сейчас какой-то эффект. Я благодарен этому вампиру за все, что он для меня сделал, но это не значит, что мне нужно теперь его боготворить за это. — Юки сказал, что у него нет имени, мне что, его «chaton» называть, как Эммануил? Это же явно не имя. Нет уж, спасибо. — А что в этом такого? «Chaton» переводится с французского как «котенок», — умилилась рыжеволосая девочка, что мне аж противно стало. — У него ведь есть ушки и хвостик, ему подходит! — Когда его так называет Эммануил или девчонка, еще ладно, но не когда мальчики! — протестовал я. — Вот именно, уж лучше Юки! Это ему хоть действительно подходит! — возмутились другие ребята, встав на мою сторону. — Да ну вас, мальчишек! Проигравшая зло притопнула ногой, схватила свою молчаливую подругу за руку и потащила ее вниз по лестнице. С довольными ухмылками проводив девчонок, оставшиеся мальчики обратились к Юки: — Кими тебе уже провел экскурсию? Альбинос, который прожигал меня взглядом все это время, оживленно задвигал ушами, с любопытством посмотрев на ребят. — Мы пока только успели выяснить отношения, — он пожал плечами. — Эм… Тогда, если Кими не хочет, то мы могли бы ее тебе устроить! Я прокашлялся и поднял свою руку и руку Юки, демонстрируя так мной «полюбившуюся» за это время ленточку. — Я бы по любому с вами пошел. — Оу… Хаха, тогда пока. Помахав Юки руками, ребята ушли обратно в зал. — Я так понял, что мы сейчас пойдем на экскурсию? — я недовольно уставился на белобрысого. Тот кивнул со злорадной улыбкой. А он весьма двуличный. Или просто почувствовал свободу и расслабился? Я фыркнул и лениво посмотрел на лестницу. Наверное, стоит начать с первого этажа… Без лишних слов я спустился вниз и начал показывать новичку особняк, игнорируя проходивших мимо других ребят. — Здесь располагаются животные и… В этот момент я повернулся к Юки и встретился с его любопытным лицом у моей шеи. — Кто тебя укусил? Я отступил на шаг назад и неосознанно потер место укуса. — Эм… Эммануил вчера пил мою кровь, — я пожал плечами. — Зачем? — Юки нахмурился. — Так ведь он вампир, ты не знаешь, что ли? — я вдруг ощутил себя Кассандрой. — Я, конечно, понимаю, что хозяин не человек, но это не значит, что я знаю, кто он такой. Да, это было логично. Вряд ли этот альбинос часто смотрел все различные фильмы, чтобы знать о таких для всех простых понятиях как «вампиры», «оборотни» и прочее. Интересно, а эти Дети Бастет родня оборотням? — Вампиры — это бессмертная нечисть, питающаяся человеческой кровью. Их отличительные черты: красные глаза и клыки. Наши няни и повара — дампиры, полукровки, — коротко пояснил я. Юки задумался, посматривая на мою шею. Что у него на уме вечно? — И вы даете ему кровь… — себе под нос проговорил он. — Эмили сказала, что Эммануилу нужны только дети младше десяти. — А что он делает с теми, кто перерос эту отметку? — Ничего. Эмили одиннадцать и она спокойно живет дальше… Его серьезное выражение лица мне очень не нравилось… — А, кроме Эмили, тут разве есть те, кому за десять? — Юки стал заинтересованно осматриваться, встречаясь взглядами с ходившими туда-сюда детьми. Я тоже невольно стал повторять его действия. — Вообще, я не замечал таких. — А, может, он от других избавляется? — уши альбиноса взволнованно завертелись. Я вздрогнул от таких предположений. Что у него за странные мысли?! Но они заставили меня не только ужаснуться, но и невольно задуматься… Может ли быть, что Эммануил просто притворяется хорошим вампиром, чтобы мы не боялись своих лет и не доставляли ему проблем? Что, если он избавляется от ненужных ему нахлебников, а то, что особняк является приютом — лишь прикрытие? Эммануил далеко не безобидный, ему не составит труда убить человека… И я никогда не смогу забыть его бесстрастные глаза, и совершенно не колебавшуюся руку, так легко лишившую жизни человека. От этих воспоминаний и неприятных мыслей по телу пробежал холодок. — Да ладно, не бери в голову! — захихикал Юки, постучав кулаком по моему плечу, как по двери. — Я всего лишь размышлял, а ты уже весь бледный. Продолжи экскурсию. Да, лучше отмести эти мысли. Я помотал головой и неловко улыбнулся. — Здесь у нас живой уголок с твоими сородичами и игровая комната, в которой я еще не был. — Сородичами? — Юки слегка склонил голову в непонимании. Я усмехнулся и просто зашел в комнату. Альбинос, которому я придержал дверь, вошел следом и остановился. Вскоре я услышал его восторженный «вооо…». В самом дальнем углу комнаты, где располагались миски для кошек с кроликами и клетка для попугая, я увидел Кассандру с Евой, которые, увлеченно беседуя, кормили животных, сидя на полу. Завидев нас, девочки подняли руки и стали оживленно ими махать, подзывая к себе. Мы с Юки переглянулись и неуверенно пошли к ним. — А ты у нас, Кими, опять в гуще событий. А ведь всего четвертый день здесь живешь, — добродушно сказала Кассандра, указывая на ленту, и обе сестры захихикали. Напряжение, с которым я шел к ним, спало. Я боялся, что их отношение ко мне тоже изменилось, и сейчас начались бы нападки, но они как обычно беззлобно надо мной смеются. Мы с ушастиком сели напротив девочек. — Братик, а как тебя зовут? — полюбопытствовала Ева, придвинувшись поближе к моему напарнику. Тот неловко отклонился назад от девочки, чуть ли не падая на меня. Видимо, ему несколько претит близость с людьми… но, стоп… я, между прочим, тоже человек! — Эм… Юки… — Приятно познакомиться. Меня зовут Ева, а мою старшую сестру Кассандра. Мм… можно тебя погладить?.. Мы с Кассандрой от такой просьбы не сдержали смеха. Не давая Юки права отказаться, я склонил его сопротивляющуюся голову к Еве. — Можешь! Юки хотел вырваться, но помедлил, когда я опустился к его уху и прошептал: «Тебе здесь жить, так что лучше начни устанавливать связь со здешним обществом». — Будто у тебя это получилось, — буркнул ушастик, но дал понять, что сопротивляться больше не будет. Он молча принял свою участь милого особенного братика, давая Еве почесывать свои уши. — У меня проблемы в другом, — фыркнул я и скрестил руки на груди. — Ты о чем? — спросила Кассандра. — О том, что теперь весь дом против меня. — Ааа, — понимающе закивала она. — А ты почему не пытаешься вытравить меня отсюда? Будто не зная, что именно сказать, сестра задумчиво стала рассматривать черную кошечку на своих коленях. — Я люблю господина Эммануила, но не зациклена на нем. Он куда старше нас, и если бы твое отношение к нему ему не нравилось, думаю, он сам бы тебе на это указал. Я не считаю, что ты проявляешь к нему неуважение, обращаясь к нему на «ты», или поступаешь эгоистично, игнорируя законы этого дома, ведь ты просто хочешь стать ближе к господину, да? — Кассандра мягко улыбнулась, поднимая на меня глаза. От ее последних слов я смутился и отвернулся. — Еще чего! Кассандра снова засмеялась. — Я же говорила: все вы, мальчики, одинаковые! Собственные чувства не принимаете, хотя в этом нет ничего плохого. Господин Эммануил добрый и внимательный, а таким как мы это необходимо, так что не удивительно, что ты к нему тянешься! Вот как, значит? Как по мне, я просто понимаю чувства Эммануила по отношению к нам и хочу, чтобы их поняли другие… Хотя, может, это одно и то же? Да и вообще, сколько можно говорить об этом вампире?! — Скажи, братик Юки, ты же только пришел сюда? Чужая машина совсем недавно тут появилась. Этот вопрос задала Ева, когда оставила уши своей жертвы в покое. — Ну да, — Юки задергал ушами, чтобы разлохматить приглаженную… это называть шерстью или волосами? — Ты не голодный? У нас был обед пару часов назад. Юки почти сразу кивнул. Я тоже был голодный, ведь пропустил обед из-за сделки с Марвари. — Тогда, Кими, проводи новичка в столовую, — попросила Кассандра. — Я это и собирался сделать. Мы встали, попрощались с сестрами, и вышли из живого уголка. — Так, про кружки́ с медпунктом я тебе сказал, про залы тоже… Значит, здесь больше делать нечего. Столовая на втором этаже, так что по дороге расскажу об остальном. Разговор с Кассандрой поднял мне настроение. Я схватил Юки за руку и резво побежал к лестнице. Пешком это заняло бы больше времени! Практически проскакав все ступеньки, мы добрались до второго этажа и там решили отдышаться. — Я даже не знаю, когда ты хуже: в плохом настроении или в хорошем! — засмеялся Юки, когда мы продолжили свой путь. Я недовольно фыркнул, но улыбнулся. Вот каково это — иметь друзей? Свободно проводить с кем-то чужим время, дурачиться и шутить? Ах, но… можно ли мне вообще назвать Юки своим другом? Кассандру с Евой?.. Или слишком рано? Войдя в столовую, мы подошли к окну в кухню и заглянули внутрь. — Эм… простите… — неуверенно начал я. Откуда-то из-за угла вышел мужчина лет тридцати в фартуке и колпаке. Его внешность привлекали черные волосы с длинной челкой, спадающей на правый глаз, и немало серебряных колечек в левом ухе. — Чем могу помочь? — спросил он, не менее любопытно разглядывая нас. — Мы пропустили обед, — скромно оповестил я, переведя взгляд на столешницу внутри кухни. — Ничего страшного. Подождите немного. Мужчина похлопал себя по бокам и ушел готовить еду. Через какое-то время мы уже сидели за пустым столом и не спеша поглощали суп. В этой тишине, где звуком служил лишь приглушенный стук ложек об тарелки, я начинал невольно возвращаться к мыслям о словах Кассандры и Юки. Я хочу быть ближе к Эммануилу… Но, что если предположение Юки все же правда? Как мне исполнится десять лет, так мне придется стать для него бесполезным, ничего не значимым? Возможно, я умру или снова буду выброшен… Лучше первое — не хочу опять стать никому ненужным… Может принц совсем недавно решил содержать детей у себя, потому здесь нет старших ребят? Но нет, ему же нужна детская кровь, а значит заниматься этим должен уже давно, так почему же? А, может… — Скажи, а у тебя были друзья? — жестко прервал я собственные размышления, решив переключиться на Юки. Тот удивленно на меня посмотрел. — Не сказать, чтобы это были друзья… но у добрых хозяев были люди, с которыми я мог проводить время. — Ясно… А я могу стать твоим другом?.. Я прикусил губу. Было неловко от этого вопроса. Создалось такое ощущение, будто я молю его дружить со мной. Кто меня за язык тянул? Не в это русло я хотел уйти от своих мыслей… Видимо, мои сомнения и недовольство отразились на моем лице, потому что Юки не поскупился ущипнуть меня за руку. — За что?! — прорычал я, потирая тронутое место. Было не столько больно, сколько обидно за то, что ситуация развернулась таким образом. — Пойдем в игровую комнату после еды? — спросил белобрысый как будто не меня, а свою тарелку. — Ладно, — буркнул я в ответ и отвернулся от него.

***

Игровая комната включала в себя пять компьютеров и один большой телевизор с приставкой, а также несколько столов, за которыми можно было поиграть в различные интеллектуальные игры на трех языках. Для настольных игр даже был отведен отдельный большой шкаф. В общем, не трудно догадаться, что эта комната была любима очень многими, и потому большое количество детей здесь совершенно не удивляло. Юки оказался весьма способным к усвоению языков. Ему потребовалось пять дней в Японии, чтобы более менее понятно разговаривать на японском, хотя тоже самое про его понимание нашей письменности я сказать не могу. Зато он знает английский. А к чему это я? Так как игры на трех языках сразу, мы спокойно играли до позднего вечера. Но что же делать теперь? Мы пропустили время отбоя, а, значит, няни уже покинули особняк… Где нам взять ножницы?! Ни переодеться, ни умыться, ни лечь спать. А принц так и не выходил из своего кабинета! И раз уж все так плохо, мы решили сами себя накормить пропущенным ужином. — Ты когда-нибудь готовил? — спросил я Юки, когда мы брели по темному коридору второго этажа. — Немного, — неуверенно ответил он. — А ты? — Я часто маме помогал готовить завтрак… А! А еще булочки! Под ее руководством они всегда у меня получались мягкими и нежными… Я умолк и сжал кулон под свитером. Не нужно было начинать этот разговор, уже и так достаточно наплакался перед принцем. — У тебя была хорошая мама. Расскажи о ней больше, — с явной улыбкой сказал Юки. Он что, совсем не чувствует атмосферу? — Не хочу! — резко ответил я с некоторым раздраженным рычанием. — Зачем тебе это? — Интересно, кто такие «мамы», — спокойно пожал плечами ушастик. Мои глаза расширились от понимания. Конечно, он же не знает своих родителей… Но ведь это значит, что ему должно быть куда легче, чем мне, тому, у кого была семья, тому, кто эту семью потерял. Он же никогда не испытывал подобных чувств! Как он может… — Наверное, это здорово, когда у тебя есть кто-то, кому ты нужен, да? — открывая дверь столовой, продолжил Юки. — Или люди не придают этому такого значения? — Придают… — прошептал я себе под нос, с опущенной головой заходя в помещение. Мы забрались в кухню, включили свет и начали осматриваться. Что странно, ни одного ножа в поле зрения не наблюдалось. — Думаю, я что-нибудь смогу сделать. Юки стал изучать содержимое холодильной комнаты, пока я наблюдал за ним, стоя рядом, и собирался с мыслями. Правильно ли желать забыть плохое? Желать забыть тех, кого ты больше не увидишь? Эммануил сказал, что иногда нужно терять свое прошлое ради будущего… Терять значит забыть? Но разве это не предательство? Спокойно жить, забыв о том, что по твоей вине умер самый дорогой для тебя человек?.. — Моя мама была молодой, красивой женщиной с нежным голосом. Каждый вечер она читала мне сказки или показывала усыпляющие мультфильмы, а днем учила меня читать и рисовать. Мама никогда не повышала на меня голос, давала делать все, что захочу, а если из моих занятий ей что-нибудь не нравилось, то она усаживала меня к себе на колени и спокойно объясняла, что правильно, а что нет. Когда мне исполнилось четыре года, мама пошла работать пекарем в магазин, который находился недалеко от нашего дома, чтобы у меня всегда была возможность ее навестить. Там она учила меня печь булочки перед открытием магазина. Мы всегда оказывались по уши в муке, и маме постоянно приходилось извиняться перед смеющейся над нами хозяйкой. Мама всегда была рядом со мной. Но больше ее нет в этом мире… Рассказывая все это, меня будто не было здесь. Мой голос был ровным, а глаза рассматривали кулон, который я вертел в свободной руке. Но тут тарелки ударили по столу, я вздрогнул и очнулся. Юки откопал где-то лапшу и яйца, и теперь на столе стояла готовая еда. Я даже не заметил, как все это время ходил за ним. Альбинос хаотично двигал ушами, пододвигая ко мне тарелку. — Чувствую, скоро хозяин освободится, так что давай быстрее поедим и встретим его? — он ободряюще улыбнулся мне. Я кивнул и без лишних слов начал есть. Когда мы закончили с ночным ужином, то сразу вышли из столовой. У Юки отличное чутье: мы увидели свет от свечей, спускающийся по лестнице, и поспешили к нему, но остановились у бортика. Эммануил, держа в руке канделябр, шел впереди Лалит, которая, в свою очередь, и заставила нас остановиться. — Эммануил! — закричал я. Марвари стояла за спиной принца с занесенным над головой острым металлическим предметом. В момент моего крика ее руки как раз уверенно пошли вниз с целью ударить вампира в затылок. Эммануил резко пригнулся, лишь слегка обернувшись, и лезвие рассекло воздух на его месте. Лалит потеряла равновесие и упала на спину Эммануила, но верхняя часть тела перевесила ее ноги и, можно сказать, женщина просто перевалилась через принца и покатилась вниз по лестнице с глухими ударами. Ее тело остановилось в метре-двух от последней ступени. Приложив ладонь к виску, Марвари тяжело встала и зло посмотрела сначала на Эммануила, а затем и на нас. По ее тыльной стороне ладони и губе потекла кровь. — Чертовы дети… Зачем ты закричал?! Ее обвинения меня сначала удивили, но затем я злорадно ухмыльнулся. — Потому что я на стороне принца! — воскликнув, я показал ей язык и большой палец вниз. Эммануил к этому времени поставил канделябр на ступень и выпрямился. — Позвольте спросить, что все это значит, Лалит-сан? — спокойно спросил он, будто его не пытались только что убить. Снова. — Это значит, что ты — самоуверенный вампир, который совершенно не заботится о собственной безопасности. Ходишь по улице, совсем не скрывая своей сущности, и удивляешься, что тебя приметил охотник? — На охотника вы мало походите, особенно своими действиями. Я о другом. Вы спокойно вели себя, оставшись со мной в закрытом кабинете тет-а-тет, отчего я посчитал, что вы приняли адекватное решение не пытаться в одиночку со мной справиться. Но тут вдруг нападаете… — Ты понял, что я охотник?! — Марвари грубо прервала принца. — А вы скрывались? Ваша заинтересованность моим окружением, Лалит-сан, даже ребенку была заметна. Эммануил посмотрел на меня. Так вот зачем она так тщательно все рассматривала? — Чтоб вас… А ты хорошо устроился. Особняк, свежая кровь под рукой, свобода. Но сегодня твоей беззаботной жизни придет конец. Отпусти детей и умри, тварь! Марвари уже хотела броситься на принца, но тот выставил перед собой руку, мол: «Подождите немного». — Что вы имеете ввиду под «отпустите»? Что с ними будет, если я умру? — Вернутся к родителям, а Дитя Бастет я заберу обратно… — Вы Эммануила, похоже, совсем не слушали, — подал голос я, не на шутку разозленный ее легкомысленными словами. — Это приют! Ни у кого из нас здесь нет родителей! — Это вампир вам внушил, что у вас никого нет, ибо он, как любой вампир, способен овладевать сознанием своей жертвы! Я опешил. Что?.. Овладевать сознанием? Вы хотите сказать, что умершую маму, пьющего папу и три месяца на улице мне внушили, овладев мной? Для чего? Чтобы я был паинькой, но при этом не выглядел умалишенным? А не слишком ли бессмысленно так заморачиваться сверхъестественному существу? — Не вводите Кими в заблуждение, пожалуйста. Видно вы совершенно неопытный охотник, раз не знаете, что у каждого чистокровного своя единственная отличительная способность, осваиваемая столетиями случайным образом, и ее повторение у кого-то еще — крайняя редкость. Мою же он знает. Это он о том, что может видеть самое сильное воспоминание, попробовав чью-то кровь? Эммануил столетиями осваивал такую бесполезную способность? Стоп. «Столетиями»?! Лалит больше не собиралась тянуть с исполнением своей угрозы. Она рванула на вампира с выставленным перед собой клинком, полностью состоящим из золота. Взбежав по ступеням, женщина выкинула руку с оружием вперед, но Эммануил в нужный момент ударил ладонью ее запястье, и лезвие прошло в нескольких сантиметрах от его левого плеча. Лалит на мгновение снова потеряла равновесие, чем позволила принцу обогнуть себя и оказаться теперь на несколько ступеней ниже. Следующий замах, теперь сверху вниз, не заставил себя ждать, но Эммануил уже выставил перед собой руки крестом, отчего рука Марвари ударилась в образовавшийся угол между ними и достичь цели не смогла. Сразу же вампир схватил ее запястье и резко дернул на себя и вниз, на приподнятую ногу. Локтем свободной руки он ударил горе-охотницу чуть ниже запястья и клинок со звоном поскакал по ступенькам. Женщина зашипела от боли и с силой оттолкнула Эммануила ногой в грудь. Любой бы от такого удара полетел бы вниз или хотя бы отступил на несколько ступеней, пытаясь удержать равновесие, но принц лишь отклонился назад. Кажется, вся эта борьба его уже достала, на его лице появилось раздражение. Он выгнул ладонь и ударил запястьем по еще не вернувшейся в исходное положение ноге Лалит, подался вперед, схватил ее за плечи… В следующую секунду его клыки впились в шею Марвари. В свете свечей я отчетливо видел тот ужас, что отразился на ее лице. Она пыталась оттолкнуть вампира, но создавалось ощущение, что все силы разом ее покинули, такими жалкими казались усилия. От этой картины моя рана от укуса напомнила о себе, начав несильно покалывать. Когда Эммануил отстранился от Лалит, Юки был первый, кто, как ни в чем не бывало, побежал к нему, прихватив меня с собой, взяв за руку. Я же прибывал в шоке от всего произошедшего, и толком не осознавал, что меня куда-то тащат. Видеть со стороны, как вампир пьет кровь своей жертвы, и быть на месте этой жертвы — оказалось для меня совершенно разным. Или же все дело в обстоятельствах? В отличие от моего случая, у Марвари не спрашивали согласия. В чувство меня привело то, что я врезался в резко остановившегося Юки. — Хозяин, вы в порядке? Поинтересовался альбинос, наблюдавший за тем, как Эммануил осторожно положил безвольное тело охотницы на ступень, а затем пошел за мирно лежащим неподалеку оружием. — Не волнуйся, chaton, — он мягко улыбнулся. Принц взял клинок за рукоять, но тут же выронил его с болезненным шипением. Он потряс руку и взглянул на нее. — Надо же… — Теперь этот вопрос весомый: «Хозяин, вы в порядке?» — спросил на этот раз я, передразнив Юки. Я бесцеремонно опустил руку принца так, чтобы самому увидеть, что с ней стало. Пусть и в полумраке, но сильный ожог, как от вылитого на неприкрытую кожу кипятка, разглядел хорошо, отчего с укоризной посмотрел на принца. — Прости, встретить подобную вещицу я никак не ожидал, — сказал он, виновато отведя взгляд. — Ну да, эта вещица прямо кричит о своей безобидности для бестолковых вампиров, — фыркнул я и сам поднял клинок. На вид он был весьма массивный, но на деле оказался очень легким. Лезвие было не прямым, а немного изогнутым. На всем оружии можно было разглядеть какие-то письмена, но это не походило ни на один из человеческих языков. — А что здесь написано? — спросил Юки, на расстоянии изучая клинок. Неженки мистические. Что один, что второй. — Я оккультизм не знаю. Возможно, на нем написан какой-то заговор, — пожал плечами Эммануил и заинтересованно обвел нас с Юки взглядом. — А я смотрю, вы таки подружились. Я покрепче сжал рукоять и направил острие на принца. — Еще бы не подружились, весь день таскаясь друг за другом, по чьей-то милости! — прорычал я, угрожающе двинувшись на вампира. Эммануил с наигранным страхом отступил назад, выставив перед собой руки. — Каюсь, я о вас забыл. Затем он подошел к нам ближе и легким движением подцепил ленту. — Сильно не пугайтесь. Вампир прижал указательный и средний пальцы друг к другу и прикоснулся ими к ленте. Тут же она порвалась и ее концы вспыхнули огнем! Вот уж нет, мы не на шутку перепугались, особенно когда огонь стремительно понесся к нашим запястьем. Ткань сожглась, не оставив и пепла, а на наших руках образовался совсем бледный темный рисунок, будто плотно прилегающий широкий браслет с зубцами разной длины, идущими по обоим краям. Не было и намека на боль. Пытаясь проверить увиденное на реальность, мы потерли свои запястья. — Это еще что такое было? — Не скажу, — усмехнулся принц и пошел к Лалит. — Chaton, возьми, пожалуйста, канделябр. Я зло прошипел. А ушастик, уже давно смирившийся с неизвестностью, побежал выполнять просьбу Эммануила. — А меня теперь Юки зовут. Он стал забавно махать хвостом из стороны в сторону, отчего я не сумел сдержать смешка, прежде чем тоже двинуться к лестнице. — Вот оно как? Тебе подходит. Принц взял живодерку на руки и уже хотел начать подниматься обратно на второй этаж, но тут его будто что-то осенило, он на мгновение замер, а затем обернулся. — Скажи, Кими, тебе Эмили не говорила об одном серьезном правиле этого дома? — брови Эммануила свелись к переносице. Ого, здесь все-таки есть правила, установленные лично хозяином дома? Я замотал головой. Мне известны только список и идиотские запреты авторства самой Эмили. — Значит, с ней придется серьезно об этом поговорить. Кими, Юки, говорю вам один раз и надеюсь, что вы запомните и никогда не ослушаетесь: не смейте после двух часов ночи выходить из своих комнат. От этого строгого выражения лица Эммануила невольно бросило в дрожь. Неужели ночь в особняке действительно может таить в себе нечто страшное? — Хорошо, — покорно сказал я, а Юки кивнул в подтверждение. Что-то неприятное подступило к моему горлу. Наконец-то мы сдвинулись с места. Поднявшись на второй этаж, Эммануил оставил обессиленную Марвари в одной из комнат, содержание которых я не знал, хотя, видимо, это была спальня для гостей, и запер дверь на ключ. Он уже сделал шаг в сторону своих покоев, забрав канделябр с клинком, рукоять которого замотал платком, и пожелав нам спокойной ночи, когда я не выдержал: — Эммануил, я требую выходной! Он в недоумении на меня уставился. — Ты о чем? Теперь горло начало болезненно колоть. — То ты, то кулон, то Эмили, то вор, то снова ты, то снова Эмили, то Марвари с этим вот! — я указал на ошарашенного Юки. — Я здесь всего четвертый день, а уже устал от вас! И все же я сорвался. После трех месяцев на улице без единой надежды на спасение мне нужна была передышка. А тут я с головой окунулся в совершенно иной мир. Раньше я видел смерть и убийства только в кино, я прекрасно знал, что люди по ту сторону экрана все равно остаются живыми, не смотря на реалистичность сцены. А тут человек был убит прямо у меня на глазах, его жизнь по-настоящему оборвалась! Как может такое пройти для кого-то бесследно?! А мистика?! В мире, где в подобное уже давно никто не верит! Мне казалось, что я все это новое принял спокойно, но… в действительности это невозможно сделать так быстро! Только вчера, а точней — позавчера, я смог принять, что мой спаситель — реальный вампир. И если это еще более-менее просто, то вот ушасто-хвостатое альбиносое существо, у которого признаки чего-то иного бросаются в глаза — уже сложно! Я не… Я не пытаюсь оттолкнуть от себя Юки, он мне нравится, с ним весело, но… но…! Все шесть лет я жил в уютном мирке, где все было понятно и просто, где всему можно было найти объяснение, а сейчас я не знаю, чего ждать от этой чертовой жизни! Просто дайте мне все это принять спокойно, не бросая постоянно во всё новые потрясения… Мне внезапно захотелось спрятаться, забиться в темный угол. Мне было тяжело дышать — горло невыносимо жгло, а ладони болели от врезавшихся в них ногтей. Я не мог понять, кричал ли я все это вслух или вопил про себя… и так не заметил, как Эммануил успел опуститься передо мной на колени. Он крепко меня обнял и стал утешающе гладить по голове. — Скорее всего ты мне не поверишь, Кими, но я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Дальше все должно быть куда проще. Но нужно время. Прошу, потерпи немного. И снова слезы, но на этот раз беззвучные, от усталости. Я обнял Эммануила в ответ и спрятал лицо в его плече. Хотя бы так, ненадолго, уйти от всего. Мне было тошно от этой своей глупой истерики, которую я еще долго не мог остановить. С чего она вдруг началась? Ни с того, ни с сего, на пустом месте… такая невыносимая, жгучая… А от исчезнувшей, всего на мгновение, руки Эммануила с моей спины, все тело вдруг прошиб мерзкий холод, отчего я только сильнее прижался к вампиру. Вампиру!.. Почему я не могу толком дышать?.. Будто меня душат… -… Кими… ты меня слышишь?.. В моей голове не осталось ни единой мысли, я потерялся во времени. Слезы, похоже, кончились и я теперь просто изредка всхлипывал. Кажется, это, наконец, закончилось… — Простите… Я отстранился от принца и стал вытирать мокрые щеки. — Все хорошо. Как ты?.. — В порядке. Хотя на самом деле во мне царило чувство опустошенности… — Я рад, — Эммануил ласково улыбнулся и встал. — Это немного резко… но идите скорее спать, скоро будет два часа ночи. Обещаю, я попрошу Эмили, чтобы она не докучала вас утром. Я согласно кивнул. — Спокойной ночи, хозяин. Юки взял меня за руку и уверенно потащил в комнату. Да я и не сопротивлялся. Плевать уже. Хочу спать. Хочу начать жить заново. — Можно с тобой сегодня поспать? — поинтересовался шепотом Юки, пока химичил с моей — уже его — пижамой, которую я ему, вообще-то, не давал. Как будто всегда безучастный, когда дело касается чего-то негативного, белобрысый, своими махинациями со штанами, сумел вернуть мне немного бодрости духа. — Ты это спросил уже после того, как по-хозяйски взял чужие ножницы, а затем мою ночную одежду и теперь издеваешься над ней? — с не меньшим интересом спросил я, когда закончил переодеваться. Хвост Юки недовольно задергался. — А что еще прикажешь делать, когда у вас нет нормальных штанов под мой хвост? — А ты не думал, что в комнате, в которую тебя разместили, в твоем личном шкафчике есть вещи специально для тебя? — Нет, потому что у этой одежды, — Юки покрутился на месте, демонстрируя длинный свитер, прикрывающий верхнюю часть его хвоста, — ничего специального точно нет. Я тихонько захихикал. — Ладно уж, если когда-нибудь закончишь — ложись. И ножницы вернуть не забудь. Так я лег в кровать, оставив место для хвостатого мученика. Я не знаю, сколько именно прошло времени, когда Юки наконец-то занял пустующую часть кровати, потому что уже почти уснул, но все же отчетливо ощутил, как мою руку накрыла чужая ладонь и немного ее сжала. Забавно, что притом, что Эммануил и Юки существа совершенно разные, они умудряются быть одинаково сентиментальными.