Спасибо! Мне не нравится.

Это будет тяжелый день. Ваня понял это сразу, когда, задумчиво и небрежно ощупывая чешки, вдруг наткнулся на что-то. Что-то инородное. Вытащив из чешек подошву, он ощупал это что-то. И это что-то приобрело знакомую форму и размер. Лезвие. В одно мгновение все его тело заледенело. Из груди как будто выбило весь воздух, ноги мгновенно ослабели. Он почувствовал, как его сердце будто бы покрывается корочкой леденящего ужаса. И именно этот момент выбрал незабвенный Великий Гилберт для того, чтобы радостно вприпрыжку войти в раздевалку, насвистывая какой-то незатейливый мотивчик. - О, Брагинский! А чего это ты зде... - и тут его взгляд упал на лезвия. Гиль мгновенно посерьезнел и весь подобрался. - Я знаю, о чем ты думаешь. И - нет. И я не знаю. - Да что ты говоришь? - процедил Иван. Его руки нервно подрагивали. - И как же это тогда понимать? - Как хочешь, так и понимай, - немедленно ощетинился в ответ Гилберт, вперив в Ваню свой упрямый взгляд. - Мой ответ - все еще нет. Они напряженно глядели друг другу в глаза. Минуту. Другую. Третью. Мертвую тишину между ними можно резать, как холодное масло - и никто не собирался сдаваться. Ваня заговорил первым. - Уверен? - подозрительно прошипел он. Гилберт же, вместо ответа, осклабился и щелкнул себя по клыку. Ване пришлось отступить. - Ха-а... Как бы то ни было... - начал он со строгим видом, но Гиль только махнул на него рукой. - ...мне крышка, я помню, - он скучающе зевнул, почесав ухо. - Неважно. Там начина... - и тут за дверью раздался какой-то визг и страшный гвалт. Как будто все ученики, которые были сегодня здесь, начали дружно кричать. Это заставило насторожиться. Гилберт, выглянув за дверь, недоуменно пожал плечами. - Какой-то интересный скандальчик намечается? - произнес он задумчиво, вглядываясь вдаль. - Собирайся быстрее, улитка! Прикинь, если это кто-то делает публичное предложение! Прямо на нашей репетиции! Вау! Пальцы Вани все это время медленно и скрупулезно ощупывали чешки. На свет он вытянул еще парочку. О, черт. - Не бреши. Только если какой-нибудь совершенно отбитый придурок. Что может быть такого романтичного на общей репетиции? - пробурчал он, с огромной осторожностью надевая обувь. В ответ Гилберт, скосив на него хитрые глаза, только фыркнул. В общей репетиции и правда не могло быть ничего интересного. Тем более, компания подобралась не очень: Наташка, Гилберт, Ваня, Альфред, кордебалет - встреча на балу. Ставили обычно какую-нибудь общую сцену, со всеми действующими лицами, когда одна общая сцена была поставлена - ставили другую. Хотя, знаете что? Они почти никогда не переходили на одной репетиции к другой сцене! Почему? Да потому что все общие репетиции проходили по одному и тому же сценарию. Авраам Вильгельмович входит. Разбирает новую хореографию. Объясняет каждому кто что делает и как, пару раз показывает. Садится. А затем все дотачивается до идеала. Нет, не до идеала - до ИДЕАЛА! И если хоть кто-нибудь, хоть один ублюдок ошибется в шаге, или недостаточно высоко поднимет ногу, или задержит движение хоть на одну чертову секунду - все. Сначала. И еще раз. Еще десять раз, пока все не будут двигаться синхронно и правильно. Доточили до идеала? Отлично. Еще раз повторите. И еще. И еще. Еще десяток раз. Оп! Оп-ля-я-я. Кто это там в правом втором ряду споткнулся? Сворачиваемся. Все по-новой. Еще десять раз. К концу репетиции они ненавидят друг друга настолько, что едва ли готовы видеть друг друга до конца своих дней. - Так что там произошло? - осторожно спросил Иван, когда они уже подходили к залу. - Не в курсе, - Гиль пожал плечами, прикрывая дверь. Авраам Вильгельмович был уже здесь, так что пришлось слегка понизить голос. - Но судя по тому, что галдят и их, и наши, то ситуация серьезная. Они устроились у стены, рядом с девчонками. Шепотки не стихали, но Ваня никак не мог понять, что они обсуждали. Даже кажется, что когда они подходили ближе, шепотки слегка меняли направление, чтобы они не услышали. Кое-где мелькнула макушка Альфреда. - Да что вообще может... И тут дверь грохнула так, что дрогнули стены. Все взгляды устремились на вошедшего. О. О, господи. Там, утирая лицо испорченным рукавом и крепко, по-мальчишески, расставив ноги, стояла Наташа. Ее взгляд - один глаз был почти полностью залит зеленкой - был злой, исподлобья. Вся правая часть лица была облита, волосы, одежда - все, будто вылили целое ведро зеленки. Она смотрела так, будто бы собиралась убить их всех. И - это ведь Наташа - она вполне могла осуществить задуманное. Ваня вскочил. - Какой ублюдок это сделал? - взволнованно и разозленно одновременно рычал он, подбегая. - Наташ! Кто это был? Давай, имя, фамилия, ты же знаешь, любого порву! - Я не видела, - шмыгнула носом Наташа. - Из-за угла. И тут внезапно все ее лицо как-то непривычно переменилась. Она подняла на него свой взгляд, и... ее нижняя губа затряслась. Так, как не делала уже лет пятнадцать. - Какого черта мы вообще пошли в балет, а? - прохрипела она, крепко сцепляя зубы и закрывая руками глаза. - Зачем? За что так? Постепенно вокруг них начала образовываться осторожная кучка людей. Даже Гилберт подошел, стараясь держаться как-то в стороне. А Ваня стоял рядом, прижимая ее голову к груди, и нервно гладил ее по голове. - Ну что ты, Наташ, - говорил он дрожащим голосом. - Давай-ка мы пойдем в туалет, попробуем отмыть. Пойдем-пойдем. - Замолчи. Умывалка моя, я за ней пришла, - всхлипнула Наташа. - У тебя должна быть, я тебе отдавала. - У меня, сейчас. Гиль, принеси умывалку, в правом верхнем кармане. Сейчас мы пойдем, сейчас, сейчас... - Стоять. Они замерли. Последним подошел Авраам Вильгельмович. После небольшой инспекции - он осторожно осмотрел ее залитый зеленкой глаз, повертел ее голову туда-сюда - он нахмурился. - Сегодня без Джульетты, - произнес он задумчиво. - Иди к медсестре. С остальным я разберусь сам. Ваня встрепенулся. - Я... - Нет, Брагинский, вы остаетесь, - припечатал Авраам Вильгельмович, уже доставая свой телефон. - Значит, сегодня ставим бой. Вы и Джонс, готовьтесь. Разминайтесь пока. Наташа тяжело вздохнула и, обернувшись, разыскала кого-то глазами. А затем, утерев нос, целенаправленно пошла к Гилберту. Тот как раз только что перестал рыться в Ваниной сумке, уже собирался с дальнего расстояния передать ему тюбик - когда увидел, что она по его душу, мгновенно испуганно вздрогнул и мелкими-мелкими шажками принялся отступать к рейкам. - Эм-м, Наташ, что бы тебе не сказали, я не... - Тебе Наталья Петровна передавала кое-что, - она наклонилась и неприязненно зашептала. - В час, в зале "задранной ноги". А затем, выхватив у него из рук свой тюбик, быстрым шагом скрылась за дверью. А. А-а-а! Кое-кто начала действовать! Отлично. Просто прелестно! В душе Гилберт уже потирал свои грязные ручонки, как довольная муха. Божечки, наконец-то у них в коллективе снова взойдет солнце! За Наташку он не боялся. "На нее где сядешь, там и слезешь!" - с гордостью говорил в свое время Брагинский. С нее станется - она ведь этих народных мстителей еще вывесит с третьего этажа на их собственных внутренностях. Единственное - беспокоил Ваня. Смотрел вслед сестре глазами недоеденной мыши. Господи. - Не беспокойся так, - произнес Гилберт осторожно. - Без нас разберутся. Слышишь, Вань? Тот только мрачно дернул головой. Нет, конечно он слышал, но предпочитал проигнорировать, зарывшись в свои безрадостные злые мысли. О, нет. Какая репетиция с безрадостными злыми мыслями? И примерно на этом моменте взгляд Гилберта случайно упал на Ала. Тот жался где-то у стены, чувствуя себя явно некомфортно. И при этом он то и дело бросал взгляды побитой собаки на Ивана. А-ха! А вот и наша веселая птичка! - Лучше подумай вот о чем, - прошептал Гиль, заговорщицки шевеля бровями. - Сегодня ты, наконец, сможешь сунуть свой меч в Альфреда! От этих слов Ваня аж воздухом поперхнулся и с глухой яростью уставился на Гилберта. - Ну разве ты не всегда хотел этого? - оправдывался тот, постепенно пятясь от наступающего Ивана. - Вставить свой... кхм... меч в Альфреда, и... - Кто еще здесь в кого свой меч вставит, - донеслось откуда-то сбоку мрачно-дрожащим голосом. - Ах, ну куда же без него, - прошептал раздраженно Ваня куда-то вбок. А Альфреду в лицо сказал кое-что другое, впрочем, не менее раздраженно. - Если ты настолько глупый, чтобы не запомнить, это я проткну тебя своим мечом. Как Тибальт Меркуцио. А теперь свали-ка отсюда по-хорошему. Этот идиот в одно мгновение нос вздернул с гаденькой ухмылочкой и уже шагнул к ним. - А если не... - Не подходи, сказал! - прорычал Иван, мгновенно вставая так, будто бы прямо сейчас готов то ли броситься на Альфреда, то ли от Альфреда. - Еще один шаг, и я... - Эй, а ну брейк! - воскликнул Гилберт, втискиваясь между ними. - Успеете еще мечами помахать! Идите лучше разминаться. Возможно, они бы и хотели что-то сказать - но тут как раз в этот момент Авраам Вильгельмович, не отрывая телефона от уха, грозно взглянул на них. Взгляда хватило. Что ж, эта репетиция шла более-менее неплохо - если репетиции с Авраамом Вильгельмовичем вообще могут идти неплохо. Гилберт (как и полагается, стараясь разнять дерущихся) отмечал только, что на двадцатой минуте Ал и Ваня уже были готовы по-настоящему вцепиться друг другу в горло. Их сдерживали только Авраам Вильгельмович и стойкое нежелание Вани подходить к Альфреду ближе расстояния вытянутой руки. - Так! - не выдержав, вскричал Авраам Вильгельмович. - Это борьба! Борьба, слышите? Вы должны быть близко, ближе, чем чертовы любовники! Что с вами происходит?! Иван хмыкнул. - Вы правда не знаете, что происходит? - сощурился он. Авраам Вильгельмович посмотрел на него внимательно. И довольно долго. Настолько долго, что Иван почувствовал себя неловко. - В смысле, я... - А что, неужели ваша гордость настолько хрупка, что может рассыпаться лишь от одного поцелуя? Так боитесь нашего милого Джонса? - произнес он с хитринкой в голосе. Иван сжал кулаки и глубоко вдохнул. А затем спокойно взглянул в глаза режиссеру. Даже улыбнулся. - А как бы вы себя чувствовали на моем месте? - произнес он довольно безмятежно. Авраам Вильгельмович ничего не ответил. Молча подошел сначала к Альфреду. Посмотрел на него внимательно, прямо оглядел с ног до головы. Покрутил. А затем, ухватив за футболку, подтащил совсем близко к Ване. В этот момент надо было насторожиться. Теперь крепкая рука режиссера сжимала и его шевелюру тоже. Брагинский вскрикнул, пытаясь отпрянуть - вот только безуспешно. - Что бы я чувствовал, ха. Мне не нужны ссоры в коллективе, - произнес Авраам Вильгельмович без выражения и перехватил вскрикнувшего Альфреда за затылок. - Если вы не будете мириться по-хорошему, я вас, черт возьми, заставлю. В глаза друг другу смотреть! - он столкнул их носами. Честно говоря, Гилберту просто огромных, титанических усилий стоило не смеяться. Он даже не улыбнулся! Это было тяжко, очень тяжко. Ну потому что надо было видеть их лица! Ха-ха-ха! Такие огромные глазищи! О, кажется, они видели в зрачках друг друга другую вселенную! Ване пришлось упереться руками в плечи Альфреда - тот сделал то же самое. Впрочем, это мало помогло - их тела теперь хочешь-не хочешь соприкасались почти полностью. И не вырваться - хватка у Авраама Вильгельмовича доберманская, так и без головы остаться можно. - А теперь, - голос режиссера отдавал холодом, - слушайте меня внимательно. Если эта ваша неприязнь сейчас же не пройдет, мы пойдем другим путем. И с этого дня каждая наша общая репетиция будет начинаться с того, что вы будете целоваться здесь, у всех на виду, пока не вылечитесь от этой вашей дурости. И еще немного, пока мы не будем абсолютно в этом уверены. Поняли меня? - П-поняли, - прошептал Иван. Ал только нервно облизнул губы, потеплевшие от дыхания Вани. Авраам Вильгельмович хмыкнул и разжал ладони. - Хорошо, что поняли, - произнес он удовлетворенно. - Тогда - вперед. Ребята немедленно отстранились друг от друга. Хотя нет, с той информацией, что Гилберт знал сейчас было так просто это заметить! Ха-ха! А ведь Альфред убрал руку чуть позже, чем Ваня, даже сжал под конец! Шпион недоделанный. А Ваня-то не заметил! Смотрит так выжидательно на режиссера, готовый внимать каждому его слову. - Ч-что - "вперед"? - спросил он через пару секунд молчания. - То есть... эм-м... с какого момента начинать? На это он получил такой многозначительный взгляд, что съежился. - Профилактика. Вперед, Брагинский, - он кивнул в сторону мгновенно замершего Альфреда. Вот теперь-то Гиль не сдержался и громко фыркнул. На него немедленно обернулись все, некоторые даже с осуждением в глазах - впрочем, ему сейчас было не до этого. Зажимая себе рот руками (чтобы, естественно, не рассмеяться еще громче) он во все глаза смотрел на Альфреда. Боже мой, шпион из него просто ужасный! Его красноту вряд ли спишешь на ярость! У него даже глаза засверкали. Нет, конечно, он немедленно уставил их в пол и даже постарался согнать с лица это свое мечтательное выражение - но, черт побери, все видели! А вот Ванечка что-то сбледнул. - Я... то есть... в смысле... - прошептал он, заикаясь. - Давайте, Брагинский. Я буду высчитывать двадцать секунд. Не задерживайте нас всех. Что ж. Иван нервно сглотнул. Хе-хе-хе. Ну давай, давай, Ванечка, что же ты дальше сделаешь? Он сделал нерешительный шаг вперед. Нервно оглянулся на них всех - за что Авраам Вильгельмович снова развернул его голову к Альфреду. Еще один шаг. Немного наклонился - поймать ускользающий вниз взгляд Ала было очень сложно, учитывая, что Ваня был как-никак выше. И в конце концов, все с замершими лицами наблюдали, как дрожащая рука Ивана медленно провела по шее Альфреда и также медленно приподняла его голову за подбородок. - За промедление - еще по десять секунд, - хмыкнул где-то сбоку Авраам Вильгельмович. Губы Вани дрогнули. Он бросил на режиссера раздраженный взгляд и, безнадежно закрыв глаза, мгновенно прикоснулся к губам Ала. Несколько секунд ничего не происходило. Они просто замерли друг напротив друга. Кажется, Ваня и планировал так стоять до того момента, пока не кончится отведенное время - вот только в своем идеальном плане он не учел наличие Альфреда. Точнее, не так: влюбленного Альфреда. Тот тоже сделал шаг поближе и крепко обнял его - Ваня вздрогнул и резко распахнул глаза. Ал только усмехнулся ему в губы и второй рукой прижал его за затылок. - М-м! - с жалким протестом застонал Ваня. Впрочем, как-то странно он отбивался от Ала - просто уперся рукой в плечо, на мгновение отрываясь. - Ты!.. - Соберись, - прошептал Ал и, приподнявшись на носках, снова приник к его губам теперь гораздо крепче. Ваня шумно дышал, царапая Ала за плечи, тихо постанывал и закрывал глаза, что медленно подергивались дымкой. Альфред держал его крепко, не позволяя отстраниться. Его руки мягко гладили Ваню по волосам. Один его палец довольно недвусмысленно проник под футболку. А напоследок, мягко проведя по щеке, он открыл глаза. И в это же мгновение его взгляд встретился с хитрым и насмешливым взглядом Гилберта. В одно мгновение в его глазах мелькнула така-а-ая паника! О, в тот момент Гилберт понял, насколько понимающим было его лицо. Ал только что так подставился! В ту же секунду тот отшатнулся. На мгновение - на только одно мгновение! - Ваня проследовал за ним. Он проморгался и замутненными глазами взглянул на нарочито-брезгливого Альфреда. - Ой, посмотри теперь на себя, ты, мелкий кусок... - прошептал с гаденькой насмешливой улыбкой Ал, но в ту же секунду отшатнулся - ладонь Вани пролетела в опасной близости от его лица. Запыхавшийся Иван оскалился. - Заканчивай, придурок, заканчивай свою уродскую фразу! - прошипел он, медленно приседая так, словно был готов сделать так, чтобы его рука достигла своей цели. Впрочем, его быстро прервали. Авраам Вильгельмович хлопнул в ладоши. - Вот теперь я вижу, что вы готовы нормально работать, - кивнул он как ни в чем не бывало. - Что ж, давайте начнем с самого начала. И репетиция продолжилась своим чередом. Только Гиль бросал на них заинтересованные взгляды, причем настолько очевидно, что Ал смотрел на него затравленно и печально, а Ваня, приблизившись во время одного из перерывов между старым концом и новым началом, наклонился к нему. - Скажешь хоть слово - и ты покойник, - прошептал он с угрозой. - Я ничего еще не сказал! - Вот и заткнись. Репетиция продолжалась. Звенели шпаги, о паркет цокали чешки. "Еще раз, еще раз, и еще" - кажется, Авраам Вильгельмович теперь мог говорить только это. Он хмурился, постукивал пальцем по колену, качал головой и заставлял делать все по-новой. В какой-то момент даже распустил кордебалет. Клинки мелькали и звенели настолько быстро, что едва ли их можно было заметить. Ваня нападал с удивительным бешенством, Ал отвечал сторицей, не замечая, как его движения и сознание начали полностью жить этой странной яростью, резонировать. - О, как жаль, что клинок не настоящий! - в разгар битвы фыркнул Альфред. Дыхание его сбилось, а ноги гудели от непрерывной нагрузки - впрочем, это мало его волновало. - Тогда я бы не посмотрел, что ты... Иван с другого конца только оскалился. - Как жаль, что ты не... - Так, спасибо, - вздохнул режиссер. Музыка немедленно остановилась, - грязно, ребята, очень грязно. Почему вы трещите, когда нужно следить за движениями? В ответ они, пытаясь отдышаться, только отвернулись друг от друга. - Хм-м, ясно, ребята, - произнес он безразлично. - Было бы неплохо, чтобы вы свои делишки делали не на сцене, пожалуйста. Проехали. Как насчет немного вам самим позаниматься? Вдвоем. Как раз будете чувствовать партнера, чтобы не было так, как сейчас. Ивана аж передернуло. - А можно самому? - произнес он неуверенно. - Можно, конечно, а это поможет? - пожал плечами Авраам Вильгельмович, уже собираясь уходить. - Учтите, если вы еще раз покажете такой грязный результат, то... ну, вы помните. Где-то сбоку хмыкнул Альфред. Ивана снова передернуло. - Тем более, - произнес режиссер, уже выходя за дверь, - вы уверены, что сейчас найдете зал? Сейчас у нас очень мало места. Ладно, пойду проведаю Наталью. Вы тоже расходитесь. На это Ваня только судорожно вздохнул. Режиссер только махнул рукой и вышел. За ним, мельком взглянув на Брагинского, быстро ретировался Альфред. Гиль и Ваня остались одни. Пару секунд была тишина. - ...а теперь-то можно? - вполголоса хитро проговорил Гилберт. Ваня безнадежно качнул головой. - Ну, давай. Ты же не отстанешь. И тут из Гилберта полетел шквал вопросов, из которых самым главным был "Ну как тебе, ну как тебе поцелуй, ты был такой расслабленный, тебе так понравилось, ну как?" и около сотни вариаций вопроса "как?" вместе с тонной эмоциональных восклицаний. От подобного у Вани даже уши заложило. - Гиль, хватит! Серьезно! - вскричал он. - В чем твоя проблема?! - А! Отпираешься! - он торжествующе ткнул в него пальцем. - Ты бы себя видел в этот момент! Да у тебя даже глаза от удовольствия закатывались! Клянусь, там сердечки в глазах у тебя были! Как в самом задорном... - Гилберт, черт тебя дери! - прошипел Ваня, мгновенно затыкая рот друга рукой. Тот ее немедленно укусил. - Тебе понравилось! Ты отпираешься, но тебе понравилось! - он обличительно сложил руки на груди. - Что, будешь говорить, что нет? Ну, давай, давай, скажи, врунишка! Он уже был к огромному скандалу. Был готов сразу бежать. Спасаться. Готов был шухариться по углам, чтобы потом быстро бежать к двери и закрыть Ваню в зале. О, он был готов почти ко всему! Но не к тому, что Ваня просто будет стоять и скрипеть зубами, крепко сжимая кулаки. У него был очень-очень злой взгляд, но он молчал. Ой-ой. Кажется, дело пахнет чем-то крайне странным. Тем не менее, Ваня быстро взял себя в руки. Оправил задранную футболку, пригладил волосы и холодно улыбнулся. - Ты городишь чушь и сам это прекрасно понимаешь. Тем более, даже если и понравилось - что с того? Отлично, у нашего бедненького занятого мальчика прекрасные таланты к засасыванию людей - вот, я сказал, что ты хотел. Неужели ты думаешь, что я признаюсь, и мы с Алом тут же начнем лобызаться в десны? Ну, говоря откровенно, на это Гиль и рассчитывал. Другое дело - что теперь делать с этой информацией. - Т-так просто? - произнес Гилберт, судорожно стараясь придумать дальнейшую линию поведения. - В смысле, нужно сказать ему и... - ...и добровольно окунуться в унитаз головой, - злобно хмыкнул Ваня, закинув свою сумку за спину. - Спасибо, Гиль, твои советы, как всегда, на высоте. - Да Вань, ты не понимаешь... - ...и не хочу понимать, - оборвал его тот. - Отвали. Мне еще место искать для тренировок. И он направился ко двери. О, нет. Нет-нет-нет-нет, Ванюша, кто б тебя сейчас отпустил. - Кстати, насчет зала! - выкрикнул Гиль в последний момент. - Я слышал, сто тридцатый свободен! - Быть не может. Откуда тебе знать? - Да ты посмотри! Только посмотри, а! Когда я тебе врал? Ну Ваня-я-я! - заканючил Гилберт, присаживаясь ему на хвост. Буквально. Он ведь повис на нем. - Тебе перечислить? Я уверен, ты не хочешь, чтобы я это сделал, - да, это действительно так, но Гилберт знал, что, во-первых, Ванечка этого не сделает, а во-вторых - он уже согласен пойти куда угодно, лишь бы Байльшмидт не гундел. Да он и сам это знал, поэтому... - Хорошо, я схожу, проверю, доволен? - Более чем, - фыркнул Гилберт, - только профессора Бонфуа с собой захвати, не одному же тебе скакать. Ну ладно, я тогда пойду? В ответ Ваня только дернул плечом. Даже не обернулся. Что ж, это удача. Поэтому, пока Брагинский не заподозрил подлянки, Гиль спешно попрощался и обходным путем направился как раз ко сто тридцатому залу, выгадывая паузу для того, чтобы не столкнуться с главными героями сего удивительного действа. Было бы неплохо увидеть очумевшее лицо Ванечки, но что поделать, чем-то надо жертвовать ради здоровья коллектива и чьей-то печально-идиотской любви, так ведь? А Ваня тем временем пробирался к залу, предварительно набрав Франциска. Вот уж правда, не одному же ему скакать? Вообще будет неплохо, если зал действительно окажется свободен - у него довольно удачная вентиляция, в нем светло, да и вообще - это самый любимый зал всей труппы. На часах почти час - обычно на него в это время такая очередь, что начинается она как раз отсюда, а заканчивается за углом, у зала. Интересно, с чего бы такая... - Эй, Брагинский. Как раз на углу, за поворотом, стоял Николай, опершись спиной о стену и сложив руки на груди. - Чего хотел? - снова холодно улыбнулся Ваня. - Ты извини, я тороплюсь, давай... - На минутку, - прервал его нетерпеливо Коля и поманил ближе. Ну, раз Коле срочно надо его видеть, значит, дело серьезное. Коля по несрочным делам лично не ходит - пришлось повиноваться. - Слышал, Наташка сегодня в лицо зеленкой получила. В груди у Вани тут же резко похолодело. - Что-нибудь знаешь? Коля невесело хмыкнул. - У меня есть кое-какие предположения, Вань, но тебе они не понравятся. - Валяй. На этот раз Коля взял паузу подольше. Внимательно посмотрел ему в глаза. Оглянулся. Даже подошел чуть ближе - видимо, информация была настолько серьезной, что доставляла ему тяжелые неудобства по линии конфиденциальности. - А не думал ли ты, что это кто-нибудь, кто уже точил зуб на нее? Или даже - скорее всего - на тебя? - Конкретнее. - Я имею в виду, может быть, этот наш преступник уже был кое-где замешан? Там, где мог кто-нибудь пострадать. И то, что вокруг тебя всем вредят: Альфреду, Наташе, а в скором времени доберутся и до тебя. Ты бы подумал, может быть, это из-за того, что в прошлом году... - Так, стоп, - резко прервал его Ваня, отшатываясь. - Остановись, пока какую-нибудь дрянь не сморозил. - Почему ты соврал полиции? - продолжал наседать на него Коля, делая шаг вперед. - Почему скрываешь? Ты ведь прекрасно видел лица! Послушай, сейчас дело не только в тебе, дело во всех нас, и ты хочешь... - Не лезь не в свое дело! - рявкнул Иван, набычившись. - Я не врал полиции и ничего не скрываю! А если бы и врал - это мои проблемы! И я сам их решать буду, понятно? От такой реакции Коля несколько отступил. Впрочем, как это обычно бывает с Колей, отступил недалеко. Еще секунда - и он был снова готов нападать. - Ты чертов эгоист, Вань! - зарычал он. - Ты прекрасно знаешь, кто преступник - и продолжаешь покрывать! Никогда не думал, что будет, если все повторится - только не с тобой? Ты выжил, а кто-нибудь другой - сдох! Ты этого хочешь? - Думай, черт возьми, о чем говоришь! Я... м-м... - он крепко сцепил зубы и воззрился на Колю в таком бешенстве, что у того начали от ярости подниматься волосы на затылке. - Ш-ш.... Вот что, Коля, давай-ка мы сейчас более-менее мирно разойдемся и не будем нервировать друг друга еще сильнее? Я спешу, а план по дракам у меня и так уже перевыполнен! И он развернулся, чтобы уйти. Постарался не слушать. Все следующие слова просто полетели ему в спину. - Ты просто игнорируешь проблему! Ты не решаешь ее! Покрываешь преступника, хотя сам прекрасно знаешь, что это... Но дверь зала уже грохнула. Ваня со злостью швырнул сумку в дальний угол и едва сдержался от того, чтобы со всей силы пнуть зеркало. Как же некоторым индивидуумам нравится лезть в чужие дела! А загнул-то как! "Эгоист", "покрываешь преступника" - а, каково?! Дьявол! Ха-а, надо успокоиться. Просто выбросить все из головы, дождаться профессора Бонфуа, и... - Что, день тяжелый? Ваня даже вздрогнул. Там, на подоконнике, вольготно свесив ноги и облокотившись на стекло, преспокойно отдыхал Артур, с любопытством наблюдая за происходящим. Выглядел он на порядок свежее, чем в прошлый раз, когда Ваня его видел. Даже какой-то блеск в глаза вернулся. Тем хуже. Ощерился Брагинский немедленно. - Чего вам? Судя по всему, профессор немедленно уловил негативный настрой: тут же посерьезнел, оправился, даже спрыгнул с подоконника. Примирительно поднял руки. - Послушай, я не собираюсь сейчас с тобой ругаться, - миролюбиво проговорил он. - Более того - видимо, за тот... м-м... инцидент мне следует извиниться, я правда не думал, что Ал так поступит. - А Ал сам думал? - шикнул Ваня. - Теперь нас из-за этой его выходки с потрохами сожрут! Уже начали! Артур только поморщился. - Я сильно сомневаюсь, что он думал хоть о чем-нибудь - но, что есть, то есть. Не думаю, что у него хватит ума извиниться, поэтому делаю это вместо него. Тем более, ваши разногласия только вредят этой постановке. Так что, - он протянул ладонь, - мир? Некоторое время Ваня смотрел недоверчиво на протянутую руку. Судя по всему, Артур действительно сожалеет о подобной ситуации, а Ал... А что Ал? Целуется неплохо - вот и все! К черту его из головы! К черту! К черту! И Ваня пожал руку профессора. - Мир, - буркнул он. - Только давайте по возможности держаться друг от друга... - и тут хлопнула закрывшаяся дверь. На них, выпучив глаза, смотрели профессор Бонфуа и Альфред. И каждый, судя по виду, начинал медленно, но верно закипать. - ...подальше, - с некоторой растерянностью закончил Ваня. Ха! Вот уж и правда - сходил в пустой зал! Злость полыхнула в его сердце с новой силой. - Почему ты опять... - О! Слабый возглас Артура прервал его. Теперь все со смешанными чувствами глядели на преподавателя. Хм, какая странная реакция. Профессор Керкланд смотрел на вошедших каким-то испуганным взглядом, став мгновенно меньше раза в полтора. Секунду стоял на месте, а затем медленно, спотыкаясь на каждом шагу, по широкой дуге принялся продвигаться к выходу. - Я, эм-м... то есть... - пролепетал он с растерянной улыбкой, почему-то краснея и запинаясь на каждом слове. - Я имею в виду... О, Ф-Франциск! Ты здесь?... Ха-ха, как-то глупо получилось... Ну, эм-м, тогда я... в смысле... Позанимаешься с мальчиками? Хорошо? Отлично! Пока-пока! И на этот раз к выходу он припустил конкретно. Они даже глазом моргнуть не успели - его и след простыл. Исчез, оставив их троих в неловком молчании... Тем временем Гилберт, из-за угла наблюдая за спешным отступлением профессора Керкланда, только неприязненно цыкнул. - Сбежал, - поморщился он. Наталья Петровна, здесь же, как ни в чем не бывало, рассматривая свой новый хищный маникюр, только флегматично пожала плечами. - Ну, далеко-то не убежит, училище у нас небольшое. Тем более, у нас есть еще парочка мест на примете... - Хотите запереть их в каморке? - понимающе кивнул Гиль. - Звучит, как неплохой план, - хмыкнула Наталья Петровна. А затем в одно мгновение стала пугающе-серьезной. - Так что там за история с лезвиями, ты говоришь?...