Haters

      — Здаров. Меня зовут Джеймс МакЭвой, у меня уже седеет башка, но я все так же люблю грязные разговорчики. А еще я алкоголик.       — Всем привет, я Майкл Фассбендер. Очень горжусь своей рыжей бородой, обожаю мясистые шотландские члены, и я бармен.       __________________       На затертую временем столешницу опустился пузатый бокал крепкого темного эля с блюдом порционных закусок. Джеймс окосевшими глазами проследил за порхающими по склянкам пальцами, а рукой потянулся к пиву. Бармен улыбнулся в свою карамельную бороду, буркнув что-то о приятном вечере, и ушел на противоположную сторону барной стойки, оставив МакЭвоя один на один с выпивкой.       Посещение пабов и пивнушек для шотландцев норма и даже, где-то по касательной, национальная черта. Эстетика пития, приятные беседы или наоборот шумное волнение за сборную объединяют людей за бокалом холодного пива.       Мужчина смахнул пену и опрокинул в себя почти четверть напитка — талант, так сказать, не пропьешь. МакЭвой ловит себя на удручающих мыслях, что в неполные сорок лет выглядит куда хуже сверстников, и ладно работал бы на износ; проблема, которая скорее трудность для окружающих, кроется в алкоголизме. Он меняет знакомых, места, может даже выпить что-то не европейского разлива интереса ради, но все же каждый вечер оставляет почти тридцать пять фунтов в кассе.       — Все в порядке? — Бармен опять рисуется напротив, протирая бокалы, — выглядишь так грустно будто хер сосал невкусный.       — Чего? — Джеймс даже протрезвел, но вопрос бармен проигнорировал, только глаза закатил.       — И вот я пытаюсь в диалог с клиентом, а будто на разных языках говорим.       — Конечно на разных! Ты же чертов ирландец - я ни слова не понимаю.       — Ты сидишь в моем баре и пьешь мое пиво, и, похоже, совсем не боишься, что я могу туда плюнуть?       — А надо? — МакЭвой специально пригубил пару глотков, наблюдая за реакцией рыжего бармена, но тот лишь снисходительно улыбнулся, отваливая в сторону к другому посетителю.       Пока ирландец обхаживал ворвавшуюся в спокойную обстановку молодежь, он украдкой за ним наблюдал. Двигаясь почти лениво, общаясь со всеми как с друзьями, предлагал и советовал ребятам какие-то баночные сорта, о которых Джеймс никогда не слышал. Ему претила мысль пить импортное, когда родина варила ничуть не хуже, а где-то и на порядок лучше. Он не обратил внимание как молодые люди угомонились, обсуждая вполголоса свои новости, зато очнулся, когда бармен, словно нарочно, потянулся за тумблером для пшеничного на верхней полке, от чего футболка задирается, открывая мутным глазам полоску тонкой бледной кожи. Солод играет с мозгами злые шутки, заставляя хозяина захмелевшей головы, быстро облизнуться. Через несколько долгих минут рыжая борода опять оказывается за стойкой, принимаясь усердно натирать столешницу.       — Иди-ка сюда, — Джеймс кивнул головой, подзывая бармена. В пабе все уединились, в конце стойки мужики кое-как пытались объясниться друг с другом, а значит лишних ушей не было, — вечерами так тоскливо порой, м, а судя по твоему самодовольному лицу ты тот еще дрочер.       — У тебя странные попытки возобновить диалог, но что тебя интересует? Как долго я кончаю?       — Бля, нет. Посоветуй какую порнушку?       Бармен, будто издеваясь, хватается руками за живот и запрокидывает голову назад, заливаясь приятным смехом.       — Вот значит что! Ну, мне нравится когда, знаешь, — он опускает светлые глаза к полу в лукаво-смущенном взгляде, — когда на экране мелькают толстые мясистые сардельки.       — То есть, когда ты смотришь кулинарное шоу, то сразу же спускаешь?       — Конечно, — губы ирландца растягиваются в ухмылке. — Поэтому я подрочил в твои чипсы, пока нес их из кухни.       Теперь хохотал Джеймс, потому что его надежды на счет рыжего беса оправдались. Он действительно был остер на язык, в свойственной ирландской манере бесперебойно выдавая перлы и оставляя последнее слово за собой. Пока МакЭвой пытался настроиться на предстоящий диалог, бармен вновь ушел к кассе, но стоило очередному выпивохе покинуть паб, как рыжий вернулся к нему.       — Так, на чем мы остановились? — Буднично уточняет он у посетителя.       — Мы говорили, что ты любишь большие члены, — МакЭвой допивает пиво, — повтори-ка.       — Кажется мы говорили обо мне и твоих чипсах.       — Почему мы все время говорим о тебе?       — Действительно, — соглашается бармен. — Признавайся, к чему эти вопросы были?       — Может я уже представляю как натягиваю тебя в вашем заблеванном сортире?       — Там уже наблевали? — Лицо рыжего искажается, как если бы его сейчас самого стошнило.       — Еще пока нет — я тебя готовлю. То есть, подожди, — МакЭвой тряхнул головой, — ты не против чтобы тебя отодрали в туалете?       — Может я только там этим и занимаюсь, — рыжий придвинул к посетителю бокал пива, лукаво улыбаясь; улыбка сползает с лица, а сам бармен ближе склоняется к Джеймсу. — Тебе хочется поговорить об этом?       Крепость пенного бьет сначала в голову, а после выстреливает в яйца, заставляя внутри все подтянуться в предвкушении, щеки покрываются горячей краснотой, а сам Джеймс задыхается. Еще одна небольшая проблема, которая одновременно противна и соблазнительна МакЭвою, это грязные разговорчики. Когда обладатель карамельной бороды задал вопрос томным голосом, словно приглашая, то хотелось одобрительно застонать.       — Очень, — посетитель прикрывает глаза, чтобы хоть как-то скрыть свое возбуждение, но тело говорит само за себя, а в груди свинец. Правда, когда он вновь смотрит перед собой, то ирландца не видно. Тот показательно воркует с очередным клиентом, опираясь локтями на стойку и отклячив тощую задницу. Джеймс, склонив голову, следит за аккуратными ладонями, как бармен набирает из крана пиво, улыбается на невнятные фразочки.       — Обновить? — Карамельная гадина подхватывает бокал Джеймса, сверкая глазами, и, не дождавшись слов, сам наполняет МакЭвою уже порядком заляпанное стекло.       — Значит, большие члены это по твою душу? — Джеймсу хочется вывернуть его наизнанку, увидеть как бармен будет смущаться или тяжело вздыхать.       — Точно, приятель. Как тебя зовут? — Мужчина ставит ему бокал почти под нос, а МакЭвой перехватывает тонкое запястье, ведет ладонью вверх по бледной коже; готов поспорить в собственной голове, что синяки расцветают на рыжем точно яркие незабудки.       — Джеймс, — представляется посетитель, не отрывая пьяных глаз от фиолетовых паутинок вен.       — А я Майкл, и чувствую себя чуть-чуть неуютно, — щеки бармена заливаются румянцем, и он сбегает на кухню, чтобы вынести заказ.       Когда рыжий вновь оказался по ту сторону бара, клиент только проводил его взглядом, но не стал звать к себе — ему ясно дали понять, что прикосновения лишние, но так даже лучше. Майкл сам подошел к нему, чуть стеснительно теребя в пальцах замусоленную салфетку. Он первый возобновляет разговор, склоняясь к МакЭвою:       — У тебя правда большой член?       — Ох, парень, если бы ты его видел, то уже не смог бы смотреть на другие, — усмехнулся посетитель.       — Хочешь похвастаться? — Майкл растягивает губы в улыбке.       — Скорее шлепнуть им тебя по довольному лицу, — парирует Джеймс, отхлебнув пива в ожидании ответа. Он простит бармену, если за такие слова тот даст ему по зубам, но рыжий прикрывает глаза, соблазнительно прихватывает зубами губу и едва слышно стонет.       — Так ты видишь меня стоящим на коленях перед тобой? — Майкл опирается руками о столешницу, прогибаясь в пояснице; Джеймс распаляется от картинки перед глазами. Четко и ясно понимает — дайте ему еще час и бармен действительно будет давиться его членом.       — Вижу, — севшим голосом признается МакЭвой, — с членом во рту.       — С твоим членом, — поправляет его бармен. — Мне уже хочется на него посмотреть.       Посетитель напрочь забывает о пиве. Сейчас все внимание к карамельному Майклу, который или издевается, или сам уже не отдает отчет собственным словам. Тяжелый вздох вырывается из легких, и Джеймс сокращает расстояние между ними так, что можно почувствовать парфюм бармена, его частое дыхание.       — Я бы с удовольствием имел тебя в рот, смотрел бы на тебя такого красивого, — МакЭвой с ужасом понимает, что реально говорит это бармену, — толкался бы в податливую глотку и спустил бы внутрь.       — А сплюнуть я не могу, верно? — Майкл принимает условия игры, которую ему подкинул Джеймс. Он еще не испытывал ничего подобного, но все когда-то бывает первый раз. Посетитель отрицательно покачал головой, — значит, мне придется проглотить все до последней капли, ведь ты не можешь выйти из, заблеванного тобой же, сортира со спермой на брюках. И на языке останется твой терпкий вкус.       — Почему это сразу мной? — Возмутился Джеймс, допив бокал, — не выгоняй меня раньше времени. Мы не закончили!       Только МакЭвой собирался в красках расписать, что он задумал сделать с Майклом, как бармен прижал палец к губам, призывая к тишине, а сам подошел к кассе, чтобы группа ребят могла расплатиться. Пока молодые люди благодарили ирландца за приятную и уютную атмосферу паба, но больше всего пожимая руки за пиво, что он им предложил, Джеймс мутными глазами облизывал бармена. Он уже видел как тот изменился за те скорые минуты, когда посетитель рассказывал свои фантазии - взгляд стал темнее, а дышать ирландцу стало тяжело. Стоило ему вернуться к Джеймсу, как в лоб прилетел вопрос:       — И как ощущения? В джинсах не жмет?       — Я справлюсь, — ухмыляется бармен, приваливаясь боком к бару, — итак. Я тоже хочу немного внимания, если ты не собираешься уходить из тесного сортира. Лучше моего рта для твоего члена подойдёт только моя задница.       — А я все ждал, когда ты предложишь, — МакЭвой шумно сглотнул, и чуть развел ноги, чтобы удобнее было тереть член через карман, — с радостью посмотрю на твой затылок.       — Тогда тебе стоит набраться терпения, потому что прежде, чем ты присунешь мне, нужно растянуться. И, Боже упаси, если это будешь делать ты — нет, — никто в баре не видит что у Майкла натягиваются джинсы в паху, — я сделаю все сам, пока ты будешь смотреть как мои длинные пальцы исчезают в дырке. Нгх, черт побери.       Светлые глаза Майкла совсем становятся темными, а голос будто покрывается коркой возбуждения. Глядя на него, Джеймс готов перемахнуть через стойку, чтобы завалить на пол и оттрахать на месте, стирая локти и колени об паркет. Он уже слышит как будут скрипеть половицы в такт его движениям, как из легких бармена будут вылетать всхлипы, а плотью чувствует горячую и влажную задницу, что будет жадно принимать его, хотя на деле он просто кончил в трусы от одних картинок.       Вернувшись в реальность, МакЭвой обводит глазами пустое помещение, а за спиной кто-то проворачивает ключ. Рыжий уводит его в туалет, где сам опускается на колени, помогая непослушным пальцам освободить хозяина от брюк и белья.       — Ты что спустил, пока мы разговаривали? — Удивленно уточняет Майкл, обращаясь к МакЭвою.       — Может позже поговорим...ох, — ему не дают договорить, потому что бармен широко облизывает вдоль ствола, растирая влагу от яиц до налитой кровью головки, прихватывая ее острыми зубами.       — У тебя и правда отличный член, — раздается снизу хриплый голос, но сразу же замолкает, потому что потяжелевшая плоть вновь погружается в томительную глотку, вырывая из легких Джеймса пошлые стоны. Он, точно в бреду, опускает глаза к рыжему бесу, который самозабвенно и влажно отсасывает ему, стирая губы. Майкл выдыхает через нос, опаляя чувствительную кожу, и глубже заглатывает пенис, буквально помещая головку в вакуум, а МакЭвой воет в голос от удовольствия, кончая в узкое горло.       Пока посетитель пытается прийти в себя, бармен как-то педантично вытирает пальцем уголки губ, а потом опускает руки к джинсам. Джеймс даже присвистнул от открывшегося вида перед ним - Майкл, кое-как раскорячившись, почти что подставил МакЭвою свою задницу. Повторяя все слово в слово, когда они были у бара, он не дает посетителю коснуться его, а сам облизывает пальцы и заводит руку за спину. Первый палец с трудом преодолел тугие мышцы, а Майкл сжимает челюсти, сдерживая болезненные всхлипы. К первому пальцу прибавился еще один, растягивая мышцы. Плотные стенки расслаблялись под умелыми ласками и бармен сам не заметил как стал подмахивать бедрами, насаживаясь на пальцы. Когда третий палец нырнул внутрь, он запрокинул голову, бесстыдно застонав стоило задеть нужную точку. Головка члена стала пунцовой, капая на крышку унитаза смазкой, и, если пальцы еще раз пройдутся по этому месту, он позорно спустит через несколько секунд.       Его отвлекает МакЭвой. Посетитель убирает руку рыжего, а сам пристраивается позади, не отрывая глаз от тощих ягодиц и бледной поясницы; Джеймс наклоняется и прикусывает тонкую кожу, заставив бармена выругаться. Мужчина задушенно стонет, когда толкается вперед. Перед глазами плывёт, только слышно как бармен резко выдыхает в попытке расслабиться, но МакЭвой не дает ему привыкнуть, натягивая рыжего до конца.       — Как же хорошо, черт побери, — Майкл дрожит несколько секунд, а потом просит двигаться. Его просьбу исполняют мгновенно, увеличивая темп, от чего туалет наполняется рваными вздохами, стонами и липкими звуками, похоть ложится на кожу вязкой патокой, а Джеймс готов плакать от потрясающе узкой дырки.       — Стой, — выдыхает бармен и МакЭвой послушно замирает внутри, сжимая в пальцах бедра. Рыжий сводит ноги вместе, чуть выгибается в пояснице и опускает ладонь мужчины к низу живота, а после сам соскальзывает с члена, чтобы вновь растянуться вокруг. Джеймс сперва не понимает, что хочет от него Майкл, но на втором толчке чувствует пальцами как под пластичными мышцами и кожей движется его член. Он плотнее сдавливает живот, размашисто проникая внутрь, и от того, как стенки туго принимают изнывающую плоть, кончает. Мужчина ощущает как вокруг пульсирует горячая теснота, а рыжий воет, скрипя зубами, зажимая собственный пенис в кулаке, сквозь пальцы которого капает горячая сперма.       До уха доносится ворчание бармена о грязных шотландских свиньях, а в трезвеющей голове МакЭвоя проносится мысль, что ему позарез нужно нижнее белье Майкла, или сам Майкл на пару ночей.       Посетителю приятно видеть как ирландец нетвердой походкой направляется к бару, внутри откатывает волнами предвкушения, когда в руке оказывается салфетка с телефоном бармена. Прежде чем закрыть перед его носом дверь, Майкл вскользь уточняет, растягивая губы в усмешке:       — Захочешь «поболтать» — позвони.       Джеймс понятливо кивает головой, но стоит рыжему дойти до бара, набирает его по телефону. Тот озадаченно чешет затылок, принимая вызов.       — Привет. Как дела? — Бармен оборачивается к МакЭвою, подозрительно окидывая того взглядом через стеклянную дверь; мужчина комично отнял смартфон от уха, в попытке разглядеть время, и продолжил, самодовольно улыбаясь, — хотел узнать чем ты занят в такое чертовски раннее утро?