Haters

      В поместье было тихо, как в мавзолее. Домашние заканчивали свои дела, пока Майкл подготавливал еженедельный отчет для мистера МакЭвоя — сколько и в честь чего они потратили. Он отрывается от цифр, устало выдыхает и тянется рукой за сигаретами, пока воспитанник начитывает социологию, по которой у него скоро первый тест за полугодие. Джеймс уже давно не сидит в кресле, а скорее лежит, свесив голову с подлокотника, неизвестно как еще не выронив из рук учебник. Мужчина дает ему возможность дочитать до конца параграфа, а после щелкает зажигалкой:       —С кем тебе будет комфортнее танцевать? С Амели или Шарлоттой?       —Ни с кем, — юноша захлопнул талмуд и положил у кресла, — я не могу отвертеться от танцев, да?       —Да, — соглашается Фассбендер.       Юный МакЭвой морщит нос, а после наступает на горло собственным желаниям. Сейчас некогда растягиваться, оспаривать или идти на попятную — отец четко дал понять, что если он облажается, то после Рождества его ждет институт ВМС Ее Величества, а Майкла — не самый лестный отзыв в резюме, и почти что ссылка на родину.       —С Эми, — выдыхает Джеймс, — потому что Шарлотта будет на меня специально гнать. А если я не буду никого приглашать на танец — это же не обязательно, да? Если я буду стоять в стороне и все?       —Ты можешь этого не делать, но белый танец еще никто не отменял, и к тому же дамы сейчас куда более настойчивее, чем мужчины, — задумчиво произносит наставник, стряхивая пепел.       Джеймс укладывается на бок, подложив ладонь под щеку:       —Много ли ты понимаешь в светских тусовках.       —Избегай хвастовства. Указывать на социальное положение собеседника, выражаясь твоим языком, то еще «дно».       —Уел, — усмехается юноша.       С самого утра подопечный сдался в руки наставника. Они «украли» горничную в верхнюю гостиную, где под мерный счет Майкла, Джеймс вел девушку в вальсе. Но если шаги и такт были понятны и ясны, то вот передвигаться он мог только на два условных квадрата. Словно нарочно, наступал Эми на ногу или напротив спешил так, что та едва успевала за ним. Спустя пару часов массового насилия, Майкл как-то озадаченно цокнул языком, и предложил передохнуть. Молодые люди как по команде уселись по разные стороны дивана.       Было не трудно повторять за наставником и шаги, и счет, и какая нога куда идет первая, но стоило вновь подхватить партнершу, как вся логика выветривалась.       —Извини, — горничная выскользнула из рук, — я не специально.       —Да, ладно, — выдохнул Джеймс, которому только что прилетело каблучком по стопе, и вновь замучено обратился к Майклу, — еще раз?       —Да, и отпустим Эми на сегодня, — он уже скинул пиджак и чуть ослабил галстук, — мне еще надо позвонить твоему отцу.       МакЭвой почесал затылок, а после покорно протянул руку горничной, чуть склонив голову. Пара опять отсчитывает два оборота и рассыпается. Фассбендер начинает нервничать, ведь если они не успеют разучить хотя бы вальс, то можно забыть об остальном, что уже успели сделать.       Когда он заканчивает разговор с МакЭвоем-старшим, к нему заходит МакЭвой-младший, на что Фассбендер лишь устало прикрывает глаза — обычно муж и жена одна сатана, а тут отец и сын стоят друг друга. Юноша опять забирается с ногами в кресло и пристально смотрит наставнику в глаза:       —А если у меня так и не получится? Я не хочу учить этот долбанный танец!       —Мне кажется мы договорились, что пока ты не выйдешь из банкетного зала, слова «не хочу» и «не могу» мы не произносим?       Мальчишка только едва слышно фыркает, и отворачивается. Да, он обещал наставнику не скандалить, обещал не ныть лишний раз, стараться обещал — между прочим учеба стала куда лучше — но если у него не получается правильно переставлять ноги, что он может сделать? Новые не приделать.       —Я не хочу тебя подставлять, но я не могу, — подопечный опускает глаза, — кому это вообще надо?       —Ты еще не подставляешь меня, — уточнил Майкл. Опять все вновь обыгрывается так, будто бы он плохой, или бракованный. — Тебе это надо, Джей.       —Может моему отцу?       —Твоему отцу хочется быть уверенным, что в будущем ты сможешь рационально использовать собственные ресурсы.       Теперь с толикой подозрения хмурил брови Джеймс, на что Фассбендер закатил глаза:       —Что ты сможешь выбрать правильный путь.       —Да ему плевать, за меня уже все выбрали, — вздыхает воспитанник, потому что как бы наставник сейчас не затирал ему об отцовской добродетели, ясно как день, что МакЭвой-старший решил за сына все его будущие шаги. Ему уже, наверно, и невесту нашли, и должность в отцовской компании берегут, а уж то что он пойдет на политологию, после школы, знали еще до его рождения. Отчасти юноша теперь завидует Фассбендеру, который родился пусть и в малоимущей семье, но там ему дали право самому строить свою жизнь, поддерживая в начинаниях и не сомневаясь в нем с самого первого дня.       Джеймс поднял неуверенный взгляд:       —Когда эта вся ерунда закончится, ты останешься здесь, со мной?       —В казармы с тобой меня не пустят, — усмехается наставник, в надежде что это подстегнет юношу заниматься танцами. К его счастью, тот понял все правильно — в глазах появился блеск и напор, но то, что МакЭвой выдал после, путает Фассбендеру все карты.       —Что я получу взамен? — Взгляд становится хитрым, яркие губы растягиваются в лисьей усмешке, — должна же быть какая-то награда?       —Ты поступишь в институт, а военная униформа откладывается до лучших времён — разве этого недостаточно?       —Это отцовское пари! А от тебя я что получу?       Майкл откидывается в кресле. К этому его жизнь не готовила, ведь в тот день, когда мистер МакЭвой пригрозил сыну военно-морским билетом и кафедрой, для юноши стало целью туда не попасть, а теперь, стоило чуть-чуть почувствовать себя в своей тарелке, что быть джентельменом это почти само собой разумеющееся, как мальчишке приспичило поторговаться.       —Что ты хочешь от меня? У тебя все есть, — Майкл чуть нервно вытряхивает сигарету. Джеймс уже успел несколько раз его обдурить, а значит нужно внимательнее изучать договор, что собирается подсунуть мальчишка. Тот зеркалит движение наставника, вальяжно усаживаясь в мягком кресле напротив стола, расставив широко ноги, и гордо задирает нос:       —Тебя.       —Я серьезно, Джей, что ты хочешь?       —Тебя, ты что оглох? Я хочу тебя, — возбужденно лепечет юноша, и подается вперед к столу, бегло облизав губы, — хочу, чтобы, когда мы покинули этот сраный рождественский вечер и приехали домой, ты поднялся в мою спальню и оказался в моей кровати. Хотя, можно и у тебя — без разницы.       —Исключено! — Фассбендер в накатывающей истерике мнет окурок в пепельнице, — мы так не договаривались.       Его спасает только то, что мальчишка еще не умеет танцевать. Сейчас это даже на руку, но это не продлится долго — юный МакЭвой доказал, что способен за пару дней исправиться. Мужчина краснеет и дыхание сбивается, мешая легким сделать полноценный вдох. Джеймс прекрасный ребенок, чуткий, смышлёный парень; он нравится Майклу, но как ученик — они даже чем-то похожи, потому что если нужно пойти по головам ради цели, то их ничто не остановит.       —Дам тебе пару дней, чтобы придумать нормальное желание, — Фассбендер бегает глазами по столу, не в силах зацепиться взглядом.       —Нет, — отрезает юноша, — или я возьму тебя, или пакуй чемоданы!       Он быстро покидает отцовский кабинет, показательно хлопает дверью в своей комнате, оставляя мужчину в невеселых мыслях. И пока Фассбендер спускается на кухню к горничным пить чай, Джеймс опускается по самый нос в горячую ванную. МакЭвой не может объяснить почему ему так хочется увидеть наставника под собой, также как оправдаться, почему именно мужчину, а не нахальную Шерри, или равнодушную Эми. Желание сковырнуть панцирь Майкла почти что зудит в каждой клетке тела, ведь у того всегда есть туз в рукаве. Правда, когда Джеймс признался ему, то находчивость мужчины как ветром сдуло — это стало заметно в движениях, в словах. Проснулось ребяческое любопытство увидеть как будет теряться взрослый человек перед подростком, словно тот опять впервые осторожно заходит в его комнату, краснеет, когда Джеймс проходит мимо него, или, напротив, вспыхивает, стоит напомнить кто хозяин в доме, а кто всего лишь...       —Почасовая шлюшка, вот ты кто, Майкл, — усмехается мальчишка, касаясь пальцами вставшего члена.       Он помнит, как скромный молодой человек впервые увидел его, как тот пытался отвести глаза, пока Джеймс специально ходил мимо него в одних трусах; или когда замирал от своего прозвища, а теперь Майкл возомнил себя мудрым учителем, но это все лишь для единственной цели — не попасть в казармы. МакЭвой заслуживает Оскар за свою игру в пай-мальчика, которым так гордится Фассбендер, но после того, как он получит то, что заслужил, придется унизить наставника еще больше.       Джеймс ведет рукой вниз, сдавливая у основания члена, и тот медленно поднимается. Ему нравится делать это почти лениво, неспешно, пока тягучее возбуждение горячими волнами расползается по телу. Он укладывает голову на бортик, клубы пара оседают на коже, и от контраста прохладной ванны с горячей водой тело покрывается мурашками. Нащупав на полу рубаху Майкла, которую тот оставил, пока выхаживал болеющее чадо, Джеймс втягивает носом острый запах табака, пота и шлейфа одеколона, толкаясь в собственный кулак, представляя молодого учителя.       За дверью раздались шаги, которые МакЭвой-младший успел выучить. Он убрал смартфон под подушку, а когда наставник постучал, послал его к черту.       —Джеймс, ты не спустился на ужин? — Воспитатель отогнул рукав пиджака, проверяя время, — и нам надо поговорить.       —У тебя в последнее время проблемы со слухом? — Раздается из-за двери раздражённый голос мальчишки, — отвали от меня на сегодня.       —О твоем желании, — чуть слышно добавляют с той стороны.       Вот так поворот. Джеймс приподнимается на кровати, обращаясь в слух, в то время как Майкл разве что не воет в холле. Терпение быстро заканчивается, и он срывается к двери, пока молодой наставник не передумал о своем решении. Взгляд у Фассбендера подавленный, затравленный и уставший. Мальчишка распахивает дверь шире, пропуская того в комнату.       —Джей, — выдыхает Майкл, — подумай как мы потом будем смотреть друг другу в глаза? Как я буду чувствовать себя, забирая тебя из школы?       —Так же как и до этого, — МакЭвой подходит чуть ближе, протягивая руку, будто приглашая на танец. Светлые глаза опускаются к раскрытой ладони, что терпеливо дожидается согласия, — я же буду вести, если вдруг кто-то захочет поплясать, да?       Довод оказался вполне весомым, чтобы воспитатель накрыл ладонь подопечного своей. Юноша уверенно подхватывает Фассбендера, делая первые шаги, сбивая того с толку в который раз за вечер — они «чисто» проходят воображаемые квадраты, замыкая небольшой круг в спальне. Рука, придерживающая мужчину, опускается ниже, прижимая к юношеской груди, от чего наставник поверхностно выдыхает, вцепившись пальцами в плечо воспитанника:       —Джей, это не танго.       —Я в курсе, — едкая усмешка расцветает на искусанных губах.       Поняв, что его обманули в очередной раз, Фассбендер разрывает объятия:       —Джеймс МакЭвой-младший, Вы опять солгали мне!       —Я умолчал, да, признаюсь. Этим пляскам учат в средней школе, — мальчишка усаживается на край кровати.       —Ты, — закипает мужчина, — ты лжец, трепло и шантажист! Мы полдня топтались на месте, а могли заниматься положенными делами!       —Да похер, — равнодушно замечает Джеймс, — ведь я все еще настроен свалить тебя с ног.       Щеки мужчины мгновенно краснеют, и он опускает глаза — нездоровая одержимость подопечного начинает пугать. Это уже не похоже на необдуманные слова, которыми обычно тот плюется, но сделать шаг за край, откуда уже не будет возможности выбраться, Майкл не может; он знает, что мальчик возьмет измором, что он будет отыгрываться на окружающих, доводя наставника до первых седых волос; не остановится, пока не получит что хочет, и у Майкла буквально рвет голову. Но если МакЭвой-младший считает будто ему нет равных в рискованных затеях, то сейчас Фассбендер буквально идет ва-банк:       —После того, как это случится — а ты сделаешь все, чтобы было по-твоему — я сам напишу увольнительную.       Выражение лица юноши меняется с самодовольного на озадаченное, а потом его пересекает гримаса злобы. Тот резко поднимается с кровати, почти что налетев на учителя, и зажимает его у стола так, что край больно впивается Фассбендеру бедро.       —Подумай еще раз, Майкл, — яркие губы белеют, да и сам парень сереет от распирающей ярости, — как только ты сделаешь это, то все твои подружки полетят отсюда на помойку следом за тобой!       —Манипулятор, — мужчина отворачивается лишь бы не видеть ядовитых глаз подопечного.       —Почасовая шлюшка, — смакует прозвище МакЭвой. — Проваливай отсюда, и сделай милость — не трогай меня до утра.       Уже в дверях, проигрывая в борьбе с голосом разума, Фассбендер соглашается на сделку с маленьким дьяволом, но при условии, что никого из домашних не заденет, если что-то пойдет не так. Джеймс мгновенно меняется в настроении, вновь становится покладистым и ручным — он подходит к Майклу, почти что влюбленно хлопая ресницами, обнимая его:       —Видишь, как у нас все здорово! Ты научил меня искать компромиссы — отец будет гордиться нами.       Это самая большая ошибка Фассбендера как учителя, после той, когда согласился обучать Джеймса. Он запускает пальцы в мягкие кудри воспитанника, совсем не понимая как ему быть дальше, потому что осталось меньше месяца до Рождества, где юный МакЭвой должен будет сдать условный отцовский экзамен и показать себя самодостаточным человеком. Тяжелый вздох срывается с губ Майкла.       —Не волнуйся, — Джеймс обращается к наставнику, утыкаясь подбородком в сгиб шеи, — тебе понравится.       —Конечно. Спокойной ночи, — ему не дают уйти. Юноша хмурит брови, вынуждая мужчину исправиться, — спокойной ночи, Джей.       Уже сидя в своей спальне, Фассбендер роняет тяжелую голову на руки, позволяя себе броситься в истерику, которая не отпускает до самого утра. Теперь он знает, что его водят за нос на каждом шагу, что мальчик не изменился, и все это просто хорошо сыгранная постановка, чтобы получить желаемое. Только Фассбендер думал, что главное желание Джеймса —это выкинуть воспитателя из своего дома, а оказалось, что истинное желание — вытравить Майкла из его собственной жизни.