Haters

      В кабинете царит настоящий хаос как есть. Ничего, напоминающего реальный мир, не осталось, словно адвокат вновь попадает в свой кошмар наяву. Тысячи иголок впиваются в каждую клеточку тела, какофония звуков режет слух, а город дрожит под ногами, заходясь в хрипах.       Температура в комнате опускалась стремительно, при каждом выдохе у лица расцветало облачко пара, пистолет в руке покалывал остывающей сталью. Майкл увидел проводника в компании четырех монстров: у каждого была забинтованная голова и обугленные руки. МакЭвой умудрялся даже здесь огрызаться, хоть существа не могли его понять, или услышать вовсе.       Джеймс перехватывает рукой монстра, направив в его сторону револьвер, как соседний изловчился подобраться ближе к мужчине, замахнуться и воткнуть внушительный нож проводнику в бок. Кто из присутствующих взвыл, было не понятно, но у Фассбендера самого зажгло под ребром. Адвокат вырывается из секундного оцепенения, целясь существу в голову.       Первый выстрел пробивает изворотливой кукле костяную маску, из-под которой выглядывает мертвенно-бледная Амели; монстр поворачивается к Майклу, искажая знакомое до боли лицо в приступе ярости. Она делает шаг к нему, вытаскивая нож из МакЭвоя, и тут же оседает на пол, коротко вскрикнув, после того как адвокат снова попадает в голову. Зажатому в сгибе локтя существу Джеймс сам вышибает последние извилины, покачиваясь назад. Третью куклу он тоже лихо отправляет выстрелом к противоположной стене с такой силой, что существо рассыпается в прах от удара. Фассбендер перебирается через стол к четвертой кукле, прижав ее к стеллажу старых документов, направляет дуло к подбородку также, как это сделал несколько дней назад ему проводник. Пуля проходит навылет, размозжив череп монстра. Он подхватывает лейтенанта, готового уже упасть плашмя, помогая тому покинуть кабинет.       Проводник тяжело привалился к стене в попытке устоять на ногах. Горячая кровь обжигала кожу.       — Дверь, —выдохнули за спиной.       Фассбендер захлопнул дребезжащую дверь, за которой мгновенно стихло. Больше не скрипела мебель, не шаркали когтями монстры по стенам; все замерло как по щелчку пальцев. Он дернул на пробу замок, но тот проржавел в руках, не поддаваясь.       Адвокат помог МакЭвою сесть на ближайшую скамью. Вид у того был плох: он тяжело дышал, кровь сочилась сквозь пальцы, вереницей растягиваясь за каждым их шагом от самого кабинета судьи, волнами накрывала лихорадка. Даже острить у него получалось куда более плоско.       — Мы все не правильно поняли, — вяло усмехнулся Джеймс. — С самого начала все было неправильно.       Он запрокинул голову на спинку, обводя глазами зал суда. Безжизненный и безмолвный. Здесь не скреблись мыши, не ухали под потолком редкие птицы, в отличие от любого другого подобного здания, не проросли даже невзрачные сорняки. МакЭвою не хотелось бы испустить дух в таком месте, куда приятнее, если Майкл поможет добраться до монастырского кладбища. Там славный сад с дикими яблонями.       Лейтенант перевел взгляд к притихшему Фассбендеру. Тот сидел на соседней скамейке, сцепив пальцы в замок, готовый лопнуть как тетива в неумелых руках. Адвокат хмуро смотрел на высокое зеркало, выставленное аккурат перед судейским столом, ощущая себя вновь в том, другом, Сайлент Хилле — зеркало никак не вяжется с тухлой картинкой вокруг. Чистое. Дорогое. Массивное. Словно его нарочно сюда привезли.       — Ты, это все время был ты, — проводник ткнул пальцем в сторону Майкла, закашливаясь. Он небрежно махнул рукой, — пора заканчивать.       Ожидать можно было чего угодно. МакЭвой допускал мысль, что Фассбендер начнет опять выступать со своим видением происходящего, что как-то все неочевидно, что тот сорвется мерить широким шагом зал, выстраивая догадки, кусать губы, мельтешить и жестикулировать руками. Даже был согласен на крик или что адвокат вновь начнет ерничать на тему, но никак не мог предположить, что Майкл послушно поднимется со скамьи и целенаправленно подойдет к зеркалу. Звон разбитого стекла, к которому Джеймс был готов, все равно вынудил его вздрогнуть.       Адвокат не издал ни звука. Он лишь сильнее сжал кулаки и замахнулся для удара.       — Можно ведь было просто его уронить, — крякнул за спиной лейтенант, но его слова перемешались с треском. Серебро осыпалось мелкой крошкой под ноги Фассбендеру, пока он молча истязал самого себя и несчастный предмет интерьера, совсем не заботясь о разъедающей боли. Сейчас он закончит все то, что начал несколько лет назад. Джеймс прав — ни родители, ни Амели, ни город привели его сюда, а он сам.       Как бы простодушно это не звучало, но туман приоткрыл завесу его тайны. Каждое утро Майкл Фассбендер, известный в особых кругах адвокат, просыпался с мыслью, что смерть младшей сестры действительно повисла на его плечах, да и поделать с этим что-то, изменить как-то, избавиться, в конце концов, вряд ли возможно; просыпаясь каждый божий день, бегущий вперед без оглядки, Майкл Фассбендер не допускал даже мимолетного ощущения, что себя можно простить. Адвокат продолжает крошить зеркало голыми руками, точно не отражение лопнуло, а он сам пошел трещинами, вырываясь на свободу, отпуская вину и оставляя ее в зале суда. Все решится здесь. Фассбендер налег на темную раму, опрокинув зеркало. Грохот развалившегося дерева эхом пронесся через все тело, вместе с пылью взвился к высокому потолку.       — Полегчало? — Подал голос проводник, когда клубы пыли и шума осели, вернув прежнюю могильную тишину.       Майкл молча смахивает с лица усталость и грязь. Он протягивает руку раненому лейтенанту, перехватывая под плечо. Казалось, что теперь становится яснее куда идти дальше. Стоило бы начать доверять интуиции, Джеймсу, сестре. Нужно только нащупать верную сторону и городок направит по проторенному пути к свободе.       Из-за ранения проводника, Фассбендеру пришлось взять все в свои руки. В подсобке секретарей обнаружилась дверь, ведущая на стоянку возле Ратуши, и теперь Майклу пришлось выламывать старые петли, пока за спиной медленно, но ощутимо истекал кровью человек. Это подстегивало адвоката быстрее решать поставленную задачу, а когда они наконец-то смогли глотнуть свежего воздуха, оставив за спиной все обиды, над головами пронесся далекий гул.       Звук разливался по улицам и крышам как раскаленный свинец, затапливая все в округе. Майкл повернулся к проводнику. Нарастающий вой сирены, волнами поднимался над городом, пока оба мужчины играли в настороженные гляделки.       — Что это? — Фассбендер оказался возле Джеймса.       — Я не знаю.       — Что это значит?       — Я не знаю! — Резко обрывает его МакЭвой. За все его время проживания в городе, он впервые слышит этот звук. И если отдалено, на подкорке сознания, по воспоминаниям из фильмов, предупреждающую сирену можно воспринимать, то слышать ее в заброшенном Сайлент Хилле было по-настоящему страшно.       Приходилось петлять в лабиринте улиц, куда указывал Джеймс, уходя как можно дальше от разворачивающегося безумия, вслушиваться в происходящий кошмар, огибать существ, норовящих выскочить из-за каждого угла. Проводник хоть и старался самостоятельно передвигаться, но быстро уставал, сипел от боли, слабел в руках Майкла с каждым шагом.       Город был в ярости. Небо в старых кварталах затянуло кровавое марево, рассекаемое молниями, капли дождя испарялись только коснувшись раскаленного асфальта, казалось, что от бесконечного напряжение выворачивало суставы, а МакЭвой на плече не в состоянии был даже зажать собственную дыру в боку. Их загоняли в тупики, некогда свободные улицы были перекрыты заставами, двери домов не поддавались ключам, и Фассбендер терялся в происходящем.       Последний рывок на мосту Майкл преодолел за двоих. Кровь Джеймса пропитала его толстовку, а сам проводник и вовсе перестал шевелить ногами.       — Напоминаю, — адвокат опустил глаза к едва вменяемому лейтенанту, — мост разрушен! Если у тебя есть план, то самое время им поделиться.       — У меня — нет, зато у Города есть.       — Мне бросить тебя тут и спросить у этих?       — Не надо, — Джеймс отлип от Фассбендера. Прихрамывая, мужчина подошел к самому краю, всматриваясь в бурлящий поток черной воды, — ты доверяешь мне?       — Вообще-то, нет.       — Вот и слав... Эй! — Наигранно возмутился проводник. Он сжал в пальцах плечо Майкла, вынуждая подойти к нему поближе, — просто поверь мне.       Прежде чем адвокатская натура вновь начала бы возмущаться, МакЭвой наклонился вперед, осторожно касаясь губами. Чувствуя как в его руках расслабляются, Джеймс настойчивее целует Майкла. Это не похоже на прощальный поцелуй, скорее шутливая попытка извиниться за то что он сделает, потому что в здравом рассудке Фассбендер ни за что не согласился бы на такое. Адвокат непонимающе смотрит на мужчину перед собой, жар бурлящего города подбирается со всех сторон, мир рушится у них за спиной, и Майкл вновь видит себя героем безвкусной киноленты.       — Как избито, — напоследок успевает фыркнуть Фассбендер перед тем как его бесцеремонно сталкивают с моста. Он неуклюже взмахивает руками, чтобы обрести равновесие или утащить Джеймса с собой, но земля теперь уже точно уходит из под ног, а взлохмаченная голова лейтенанта быстро растворяется в свинцовой дымке.       Гул в ушах прерывал бриз, что то и дело задувал со всех сторон. Темнота, в которой пребывал Майкл неизвестно сколько времени, потихоньку начала рассеиваться, тонкая полоска света выстрелила по ноющему сознанию, благодаря чему в памяти всплыли обрывки последних минут жизни — как Джеймс поцеловал его, будто сам набирался смелости или же решался, боролся в собственном сознании, бесконечно долгое падение с моста в леденящий круговорот, и единственное, чего так ясно желал на тот момент Фассбендер — добраться до МакЭвоя раньше существ и пробить тому второй бок.       Мужчина распахнул глаза, но тут же зажмурился — бездонная синева неба сейчас казалась ему пыткой; затылок нещадно гудит, все вокруг давит своими просторами, а он ощущает себя самой настоящей безобразной песчинкой. Адвокат резко садится, шаря глазами по телу — ноги на месте, руки целы, если не брать во внимание рассеченную бровь — он жив! Но сердце колотится о ребра как заведенное, мозг вторит сердечной мышце, будто старается растрясти остатки здравого смысла, шум в ушах заглушает шелест волн... Джеймс.       — Джеймс, — зло шипит Майкл. Он кое-как поднимается на ноги, придерживая голову, озирается по сторонам, и с легкой паникой переспрашивает, — Джеймс?       Снова и снова крутится на месте, пока не замечает поодаль лежащего на боку мужчину, бледной рукой зажимающего рану. Адвокат срывается с места, забывая о своем возмущении, поскальзываясь в мокрых кедах, цепляясь ободранными пальцами за яркую зелень травы. Он падает рядом с МакЭвоем на колени, дрожащими ладонями касается плеча, в попытке уложить того на спину.       — Пожалуйста, ты только не умирай, — тараторит Фассбендер, — это же просто...       — Тс-с, — лейтенант поднимает указательный палец, призывая к тишине, — слышишь?       Они оба замолкают, вслушиваясь как волны рокочут мелкой галькой вдоль берега, как стрекочет теплый и ясный день.       — Слышишь? — Улыбается Джеймс синими губами, — как мир наполняется прекрасными звуками, когда ты молчишь?       Майкл захлебывается вспыхнувшим возмущением; позабыв о ранении мужчины, до треска ткани стискивает в кулаках его рубаху и, собрав последние силы, перекидывает МакЭвоя на спину, замирая, потому что ему в лицо смеются. Но Джеймс смеётся не над ним, а скорее над ними. Только сейчас Майкл Фассбендер, так долго жаждущий выбраться из проклятого городка, начал понимать, что они освободились! Нет тумана, монстров, изводящей тишины. Есть целый мир. Самый обычный, знакомый. Нормальный.       Мужчина перестает смеяться, задыхаясь от боли; вновь рана напоминает о себе. Адвокат переводит взгляд на кровоточащий бок, сам опускает ладонь, отмечая какие холодные у Джеймса руки.       — Дай, я посмотрю, — Фассбендер осторожно отводит окоченевшие кисти, нервно сглатывает. Что он там собирается смотреть? Он всю свою сознательную жизнь «шил» дела, не людей, но лоб лейтенанта покрывается потом, кровь отливает от лица, мужчина хиреет на глазах, и это все опасные звоночки. — Тебе нужен доктор.       — Ерунда, — отмахивается МакЭвой, — царапина. Помоги мне встать?       — Джеймс, тебе нужен доктор! — С нажимом повторяет Фассбендер.       — И что мы ему скажем? Один из твоих демонов всадил мне по самую рукоятку поварской нож?       — Идиот, — ворчит Майкл, помогая мужчине сесть. Но как бы проводник не кичился тем, что смог прожить в опасном месте так много времени, сам он прекрасно понимал, что адвокат прав. Ему нужен хирург, да и Майклу тоже надо показаться врачу. Когда он кинулся на зеркало кулаками, в ободранную плоть вполне могли попасть осколки. Приятного мало. Майкл кожей почувствовал, что Джеймс с ним согласился. Он быстро закинул рюкзак, что валялся в ногах лейтенанта, на плечо, самого МакЭвоя осторожно поднял вверх; пока они ковыляли в сторону ближайшего населённого пункта, им нужно было придумать правдоподобную ложь, в которую охотно поверят сами.       Под мерный писк медицинских аппаратов, Майкл устало разлепил глаза. Он почесал костяшки пальцев, которые едва ощутимо покалывало от обеззараживающих лекарств, сам же пребывая в легкой усталости из-за седативов. Мужчина немного задремал в кресле, находясь рядом с койкой, где тревожным сном забылся Джеймс. Адвокат потянулся, разминая затекшие плечи, обращаясь к лейтенанту. Как в первый их раз он бессовестно рассматривал своего спутника — его рыжие с лёгким серебром кудри, вертикальную морщинку между бровей от постоянной настороженности, яркие губы, тонкие ресницы. После операции тот приобрел человеческий цвет лица и, кажется, сумеет выспаться за пару часов. Счастливчик.       В общей палате было тихо. В дальнем коридоре прошла медсестра, волоча за собой звякающую подставку с приборами, через проход кто-то всхрапнул во сне, возле окна двое вели неразборчивую беседу, господствовало спокойствие и ощущение безопасности. Майкл наконец-то убедил себя, что все позади.       Больницу накрыли сумерки. Самому адвокату тоже был необходим сон, голова то и дело невольно опускалась к плечам, но Фассбендер упрямо возвращался в реалии. Словно боялся вновь попасть в тот однообразный, блеклый город; как если бы с трудом верил собственным глазам. Организм проваливается в беспамятство, держать себя в руках становится все труднее, и мужчина вздрагивает, когда понимает, что заснул.       За тонкой ширмой, ограждающей адвоката и лейтенанта от посторонних, застыла фигура. По полу потянуло сквозняком, стихли голоса, но не успел Майкл что-то предпринять, как по ту сторону зашевелись, едва слышно переставляя ноги, так же как это делали проклятые медсестры городка — прихрамывая, неровно цокая острыми каблуками. Фассбендер зажмурился. Все это не более чем последствия пережитого ужаса, но слишком знакомо звучит неуверенная поступь.       Он не хотел смотреть, даже не собирался вставать с мягкого кресла, только вот забинтованные пальцы сжимают край ткани, а сам адвокат выглядывает в палату, замерев на месте. У входа, крупно задрожав, стоит женщина в грязном медицинском халате, сжимая обугленные кулаки. Ее голова болтается как на пружине, готовая вот-вот отвалиться и покатиться дальше по коридору, но та знает что за ней следят. Женщину перестает трясти, она вытягивается по струнке, в звенящей, холодной тишине характерный треск сломанных позвонков быстро разносится по огромной палате, но Фассбендер первый разрывает контакт, смаргивая пелену до того как голову монстра вывернут по часовой стрелке.       Под тусклым светом ламп стоит самая обычная практикантка, сжимая в сгибе локтя пачку регистрационных карточек. Она чуть раздраженно набирает в телефоне сообщение, потом убирает его в карман и удаляется. Майкл еще долго смотрит ей в след, ощущая как по загривку бегут капли пота, но вот сердце перестает качать кровь в сумасшедшем темпе, и возвращается мир, наполненный жизнью.       — Я тоже это видел, — раздается громкий шепот возле самого лица, от чего адвокат подскакивает на месте.       — Какого черта?       — Надо уходить, — коротко бросает МакЭвой и, убедившись что за ними не смотрят, целенаправленно пошел к выходу, где совсем недавно стояло существо.       — И как далеко ты собрался?       — Нас здесь не должно быть.       Лейтенант двигался по коридорам больницы так, словно они опять оказались в Сайлент Хилле — выглядывал осторожно из-за углов, высчитывал секунды, когда им безопаснее будет перейти.       — Джеймс, остановись, — Фассбендер зажимает проводника в нише, вынуждая того обратить на себя внимание. — Все позади. Нет больше опасности, а тебе нужен отдых.       — Прежде, чем завтра с утра возле моей койки будет полиция, я хотел бы быть как можно дальше отсюда. Ты дозвонился до суда?       Этот вопрос застал мужчину врасплох. Джеймс всегда понимал куда надо бить. Майкл опустил глаза. Нет, он не звонил ни в суд, ни коллегам, ни даже своей экономке. Все это больше не имело какого-то смысла и не несло в себе значимости. Ведь сейчас они могли бы начать свои жизни заново. Пока Фассбендер решался с ответом, Джеймс уже спускался в фойе.       Никто не попался на пути; охранник оставил записку, что скоро вернется, медсестры, видимо, разошлись на непродолжительный отдых, здание погрузилось в безмолвие. На крыльце проводник остался ждать адвоката, пока тот ушел искать запрятанный рюкзак, а когда они вновь встретились, то Джеймс затравлено засмеялся. Майкл не глядя отдал МакЭвою револьвер, а сам попытался зачерпнуть ладонью белесую дымку, стелющуюся вокруг, и готов был засмеяться вместе с проводником.