Я охочусь на тебя

Удача когда нибудь преследовала ее? Кажись с детства она покинула ее, и больше не вернётся. Молится богу невозможно, когда над тобой склоняется посланник дьявола. Ты забываешь как дышать, когда смерть смотрит тебе в глаза. Разряды тока проходятся по всему телу, когда его рука касается лица, медленно, так мучительно. Тело оцепенело, двигаться невозможно, а его лицо стало все ближе. В голове Чарли был шторм. Ураган, смерч, который уносит за собой все идеи, все мысли. Ладони, которые отошли от цепей, дрожали от страха. Ее сердце сейчас вылетит из груди, а зрачки от страха сужаются. Его рука поднимается все выше, зарываясь в пшеничные волосы и сжимая локоны в кулак. Громкий вздох. Чего же ты так боишься. Неужели смерти? Которой так хотела в последнее время. Не противоречь самой себе, будь благоразумной и прими то что с тобой происходит. Будь послушной, если не хочешь худшего наказания. Потакай, если хочешь жить. Не смей молчать, не смей терпеть пытки и боль прикусывая губу, ведь он любит крики и стоны, а не гнетущую тишину. Иначе ты будешь вопить, глотая собственную кровь. Будешь терпеть обжигающий желудок голод, потому что он не накормлен твоими криками, значит и ты не будешь сыта. Висеть на цепях, в двух метрах от земли не приятно, на ногах и руках остаются синяки, не заживающие несколько лет. Поэтому говори то что он желает, кричи когда его воля, иначе твой труп окажется в земле раньше. Будь благодарна что он заботится о тебе, стой на коленях до того, пока коленные чашечки не заболят. Он медленно склонился над ней, опираясь второй рукой об изголовье кровати а второй исследуя лицо, на котором с каждой секундой вспыхивал все больше красного цвета. Обычно она краснела когда боялась, ему это нравилось. Широкая улыбка озарила его лицо, а она лишь сильнее закусила губу. Из не зажившей раны потекла кровь. Ее лицо моментально искривилось от металлического вкуса крови, которая густо стекала по языку попадая в глотку и смешиваясь с слюной. Аластор растерялся, все внимательнее разглядывая ее лицо. Взгляд изменился. Заметил. — Расслабь губу, — это были первые слова за все это время, произнесенные его хриплым голосом. Чарли в замешательстве подняла на него глаза. Та прежняя улыбка резко спала с него. — Расслабь. Подчиняйся. Чарли приоткрыла губы, ярко блестящие от алой жидкости. Кровь продолжала сочится из губы, а ей все больше крови приходилось глотать, морщась от вкуса. Крови было слишком много для обычной раны от ножа. Ею можно было захлебнуться. Тяжелый выдох вырвался с ее губ, когда палец Адастора не касаясь губ, собирал с них кровь, внимательно наблюдая как жидкость стекает с пальца. Две капли упали на белоснежную рубашку Чарли, окрашиваясь в две красные лужи на ткани. Его безумный взгляд вновь был обращён на нее. На ее губы, на рану, из которой вторым кругом шла кровь, не останавливаясь. Слишком странно, слишком возбуждающе. Кровь не могла так долго идти, особенно из губы. Он прекрасно знал, что та рана на один раз всего. Возможно на ещё один, но лишь пару капель крови. Этой кровью можно было задохнуться, испачкать всю рубашку, или оставить большое пятно. Откуда столько крови. Он не планировал срываться два раза подряд. Все вышло из под плана. Сердце громко стучало в тишине, лишь прерывистое дыхание Чарли оглушало молчание между ними. Крови было слишком много. — П-пожалуйста, — резко подала голос девушка, глотая очередную порцию крови, морщась. Откуда столько крови, — Помоги... Эт-то. Еле подняв руки, девушка крепко зацепилась ладонями за воротник его рубашки, резко дернув к себе. Окровавленные губы соприкоснулись с его холодными. Стая холодных мурашек прошлись по телу Аластора. Столько крови на пухлых губах...которые хочется все больше сминать, кусать. Девушка немного растерялась, когда язык Аластора моментально внедрился в рот. Это был первый согласованный поцелуй, и первый достаточно противный. Помимо поцелуя он ещё слизывал всю кровь, как вампир. Голодный, который не ел несколько лет, лишь по капелькам крови. Он не боится крови, он убийца. Он любит ее. Но она никогда не могла подумать что любить может и в таком ключе, в таких количествах, такими способами употребления, хотя в этой ситуации как ещё. Крови было слишком много, аномально много для обычной губы, которая была порезана ножом. Безумие, которое появлялось при виде страха жертвы или крови. Он не может это контролировать. Безумие его контролирует. Он не потерял возможности изредка покусывать губу, долго не прекращая поцелуй, от которого девушка буквально теряла голову. Кислорода мало, вот тогда Аластор додумался, пора прекращать. Оба глубоко вздохнули, прерывисто дыша друг другу в лица. Пальцы на воротнике рубашки ослабли, разжимая помятую ткань. Чарли провела языком по ране, которая больше не кровоточила, лишь пекла по адски. Хотелось пить. После всего этого хотелось залить в себя, желательно, три литра воды. Чтобы больше не вспоминать отвратительный вкус крови и эти движения языком в ее рту. Противно. Ужас. — В-воды... Пожалуйста. Аластор понимающие кивнул, взглядом обведя подвал и так ни на что не наткнувшись. Парень отолкнулся от изголовья головы, вставая с ног Чарли. Голова резко закружилась, но парень уверенным шагом поднялся по ступенькам, скрывшись из виду. Чарли медленно вдохнула, проведя рукой по волосам. Мысли возвращались в форму, также сумбурно летая по голове. Много вопросов, на который ответ, она уверена, не найдет даже медик в их компании. Тело по прежнему болело, по прежнему оцепененное от цепей. Только руки постепенно приходили в норму. Девушка попыталась приподняться с кровати, опираясь на изголовье. Руки хоть и трясутся, но приподняться Чарли смогла. Тут же послышались громкие шаги. Аластор спустился с трёх литровой бочкой воды и чашкой в другой руке. Взгляд был потерянный, а не как 10 минут назад, когда он взглядом изнасловать ее хотел. Девушка сглотнула ком в горле. Аккуратно разлить воду не удалось. Большая лужа была посреди подвала, а чашка уже в руках Чарли.

***

Я опустошила четыре чашки воды, на пятую мне уже плохо стало. Наглотавшись крови, взявшуюся откуда-то в таких размерах, ещё и водой запить. Все равно эти противные ощущения во рту не исчезли. Я сжала в своих руках кружку, исподлобья взглянув на растерянного Аластора, который сидел по ту сторону подвала за столом. Нас разделяла лужа. Я не откажусь от мысли, что был другой вариант развитий. Совершенно другой, и не такой противный. Но на тот момент казалось, это было единственным решением, потому что ни о чем, кроме как крови в моей глотке я думать не могла. Ею можно было напиться, как это и сделал он. Самое странное то, что он выпил лишь пол кружки, учитывая то что делал пару минут назад. Меня дёрнуло от воспоминаний прошлых минут. Лучше вовсе не вспоминать об этом, никогда. Кажись, это было хуже чем французский поцелуй. Я откинулась обратно на подушку, пустым взглядом разглядывая серый, ничем не примечательный потолок. Разве что серо-белые пятны от бетона отличались. В этом было что-то успокоительное, чем просто наблюдать за тем, как его глаза смотрят в пустоту. Что с ним случилось? — Эй, — хрипло произнесла я, поворачивая голову в его сторону. Глаза по прежнему прикованы к одной точке. В его руках крутилась какое-то оружие. Простой скальпель. — Что я не так сделала? — Ничего, — бездумно ответил Аластор, даже не посмотрев в мою сторону. Он не хочет говорить Больше я ничего не спрашивала.

***

Время было потрачено впустую. Сегодня я должен был выполнить задание, украсть жертву, а после должен был решить, сколько она проживет, и какой смертью умрет. Но на моем языке до сих пор ощущался вкус ее крови. Сегодня она должна была спать в своей комнате, прикованная наручниками, а жертва цепями к стене, в подвале. Слишком я трачу время на тебя впустую. Высасывающая и поглощающая мое безумие. Я сжал в руке скальпель, исподлобья взглянув на спящую Чарли. Шарлотта Магне, которая необдуманно сказала, что хочет жить. Именно так хочет, вместе с нами убивать людей, восхищаться лужами крови, подбирать правильное оружие, и каждый божий день точить его. Откуда ты взялась, такая смелая, которая устояла даже перед тестовым убийством. В тот день я сожалел что не она меня убила. Метка на предплечье загорела с новой болью. Сколько лет молчания... Хах.

***

Она что-то шепчет мне на ухо, сжимая воротник с хрупких ладонях. Мои губы нагло исследуют ее плечи и шею, с каждым вздохом расстегтвая эту чертовую рубашку на ней. Ее безумный взгляд был обращён на меня. Как сканер, исследуя изнутри, видит меня насквозь. Читает как открытую книжку. Резко дёргает меня за подбородок, заставляя смотреть в ее глаза полные страсти и безумия. Поглощает с каждой минутой все мое безумие, становится такой же. Я смотрю в свое отражение. Улыбаюсь, потому что она прекрасна. Ничего не боится, раздетая лежит перед мной. Оскал на ее губах, безумное хихиканье. Наши губы сливаются в один поцелуй, в одну войну, безумное сражение. Она переворачивает меня на спину, садясь сверху и не прекращая мучать меня глубоким поцелуем. Ее руки моментально растегнули все пуговицы, и не медля пустились в забег по всему телу. Сосуд, который поглощает меня самого. Мы смотрим в свое отражение, видим то что хотим, получаем то, что так давно хотели. Сходим с ума, громко стонем на весь подвал, не давая ни секунды друг другу на то чтобы спокойно вздохнуть кислорода. Спокойствия больше не будет.

***

Аластор резко дернулся, поднимая лохматую голову со стола. Как и ожидалось, лишь обычный сон, чрезвычайно реалистичный. Лишь пошлые желания, восплощающиеся во сне. Настоящая Чарли сейчас спит, ни о чем не заботясь, лишь ресницы подрагивали да грудь поднималась от дыхания. Аластор поднялся со стула, оперевшись об стол. Прихрамывая, тот поднялся на первый этаж, прикрывая подвал сеткой, чтобы хоть какой-то свет поступал туда. Лампа сегодняшней ночью сгорела. Парень еле добрался до кухни, падая на стул около барной стойки. Взгляд моментально зацепился за вино на столе, полупустая зелёная бутылка, ничего примечательного. Но вино красное. Как кровь. Черт возьми. Взгляд помутился. Схватиться за бутылку он не успел. Кто-то яро постучал в дверь.