Это был он

Было страшно? – возможно. Возможно, бил пот по спине, и стук сердца разрывал барабанные перепонки в клочья. Возможно, был снег, там, снаружи, а может, холодный дождь на фоне тёмного неба. Возможно, парень слишком громко дышал и мысли были настолько очевидно звонкими, что Он услышал и пошёл на запах страха. Возможно, именно стеклянные слёзы на глазах заставили Его пересмотреть своё решение.

***

Юнги и Чонгук – лучшие друзья на века и, вообще, безумен тот, кто зная этих двоих, способен представить их по отдельности. Если Чонгук решает, что ему не столь важно сегодня торчать в университете, то Юнги бросает портфель полный учебников и прогуливает вместе с ним, каждую секунду жалеющий о своём решении. Чонгук бьёт рекорды по различным причинам явиться к директору, а Юнги по количеству пятёрок в зачётке. И если Чонгук по вечерам чаще держится за стену, чтобы не упасть кубарем с лестницы, ибо алкоголь не лучший друг, то Юнги за стипендию держится обеими руками. Обычная и стереотипная пара друзей. Бедовый чел и заучка – лучший юнит без сомнений. Раньше, Чон много времени с Чимином, однокурсником, проводил, но как-то, наверное, характерами не сошлись. Ещё у Чонгука есть всё: деньги, некая популярность среди курса, подаренная харизмой. У Юнги же, наоборот, нет ничего. Бабушка лишь, что с недавнего времени в больницу попала; с сердцем проблемы, что ли, и книжки эти тупые, ненужными пылесборниками занимающие стол в спальне. Но в то же время, противоречия какие ещё, ведь у Юнги есть то, чего нет у Чонгука и это что-то слишком масштабное, чтобы его не брать во внимание. Есть Тэхён. Есть тихий, чуть молчаливый временами, с чёлкой кудрявой на глазах, отзывчивый и бесконечно милый Тэхён. И, это если честно, в разы круче, чем извечные вечеринки, на которых Чонгук бог и царь. Потому что Чона, Тэхён не обнимает за плечи и не прижимается губами к губам. Не трогает его пальцы в нервозном порыве и не говорит что-то тёплое, согревающее, положив голову на плечо. Если сказать, что Чонгук завидует, это будет правдой, но слишком просто сказанной. Не придумало человечество ещё то слово, что выразит чувства парня, когда он видит первокурсника с его лучшим другом. Ревность? — да, определённо, но отнюдь не последнего лица. Но ладно об этом. Там, за соседним столиком в университетской библиотеке, сидит Чимин, рядом с ним Хосок. Первый волосы за ухо зачёсывает, что сразу же возвращаются в исходное положение, ибо короткие слишком. Чимин, вообще, любит делать всякие бесполезные вещи и вести себя так, чтобы его действия не поддавались никакому логическому объяснению. Странный. Нестандартный. Фрик. Насчёт последнего... Никто скорее всего так не думает, но многие так говорят. Говорят за спиной. Говорят в лицо, особенно плохо воспитанные личности. Чимин не отличается слишком сильно от кого-либо, но его почему-то каждый раз отличают, выделяют из толпы. Его не понимают, а как известно, люди боятся того, что не поддаётся объяснению. Чонгук, в последнее время, был среди смеющихся в лицо, Тэхён и Сокджин — за спиной. У Чимина тёмно-синяя чёлка и чёрная подводка. Почти белые линзы и бледная кожа, на которой нитями, тёмными узорами расползались вены. Дистрофическая внешность и антидепрессанты в портфеле на каждый день. Пирсинг на брови и браслеты неоновые на руках. Хосок как раз цепляет один из них пальцем. Он спрашивает несколько раз у друга, собирается он идти на обед или нет, после, немного раздражается и вытаскивает наушник из чужого уха. Видно, что они начинают снова перегрызаться между собой, но не серьезно конечно, привычно и с любовью, скорее. Хосок сам по себе не конфликтный, вообще-то, но в принципе, если так посмотреть, ходить бы Пак Чимину со ссадинами на лице и синяками под цвет волос, если бы рядом этот парень не был. Хосок не конфликтный, нет, но сила в кулаках есть. Темперамент есть и взгляд пронзающий, словно у акулы–людоеда, есть. Этого достаточно, чтобы лучший друг не являлся грушей для битья и младшая сестра по тёмным переулкам не боялась ходить домой. К Чонгуку подходит Сокджин, вручает булочку из столовой и треплет по волосам. Парень добр ко всем одинаково, но к Чонгуку особенно. Заклеивать раны пластырями в детстве стало такой привычкой, что сейчас, спустя годы, он никак не может привыкнуть, что малыш Чонгук-и не ввяжется в дворовую драку, скорее уснёт у кого-нибудь на хате, вместо подушки используя женскую грудь. Сокджин помогает закрыть пробелы в учёбе, прикрывает перед преподавателями. Сокджин, вообще, делает всё и не только для Чонгука, Юнги идёт в комплекте, а там, куда без Тэхёна. Вот только последний отвергает заботу. Намджуна сейчас нет в библиотеке, он, скорее всего, преподавателя по квантовой физике заменяет. Парень очень умён, не то слово. Во всем высший балл и иначе быть не может. Строгая семья и галстук всегда туго на шее сидит. Он много времени проводит с Юнги, помогает с домашней работой, объясняет неясные чужому уму темы. Да и вообще все, наверное, пытаются иметь хорошие отношения с Намджуном, ибо аура лидера чувствуется за километр. Разве что Чимин... Но там старые обиды и личная неприязнь, забудем. Все вместе парни собираются в тот момент, когда крик разрывает гул, шуршащий осенними ветками вишни, по толпе. На заднем дворе университета снова кто-то что-то не поделил. Драка была стенка на стенку, как говорится. Тэхён и Чонгук ринулись разнимать тех парней, что зашли, по их мнению, слишком далеко. Небо грозовым тогда было; кажется, собирался дождь и всё такое, но студенты не собирались расходиться. Чонгуку в потасовке нос разбили до кровавой каши, Хосок костяшки стёр. Намджун, как староста, преподавателей позвал. На этом всё как бы и заканчивается, ведь когда вмешиваются люди на ранг выше, мало кому охота идти на рожон. Небо роняет на газон пару первых капель; студенты и преподаватели расходятся по своим делам. Около кремовых колонн, на заднем дворе, остаются Хосок и Чонгук, обсуждать случившееся. Если есть Хосок, значит рядом Чимин, та же история с Чонгуком и Сокджином, а так же, Юнги и Тэхён рядом с Чоном стоят, ведь Юнги кровь вытирает с чужого лица, а Тэхён наблюдает, облизывая губы. Странный парень. Они говорят о многом, и не ясно каким путём к этому приходят, но Чонгук говорит, что на этих майских выходных можно было бы повеселиться всем вместе. Почему нет, ведь они все друг с другом знакомы и было бы чудно перейти на новый уровень отношений; стать единой компанией, а не по частям. Его идею поддерживают кивками головой и тихими «да, можно» и «если время будет». Энтузиазм появляется, когда Чимин начинает говорить о заброшенном цирке, ближе к южной стороне. Там целая деревушка, как бы: шатры, вагончики, шапито. Там мило, как говорит парень. Мило настолько, что слухи ходят дурные об этом месте. Никто из находящихся рядом парней не знает какие именно слухи; не интересовались, да и кто вообще верит им, сплетням этим? Ясно то, что лет пять уже там музыка цирковая не играет, лишь дети пробегают мимо иногда, но тоска наваливается перьевой подушкой на головы; хочется уйти поскорее от гиблого места. Там ветер одиноко плачет, трогая ледяными пальцами ткань шатров. Качели скрипят, а вокруг ничего. Вот вообще. Это место окружено жидкой стеной из перелеска, а вытоптанная грязно-жёлтая земля зарастает реденьким слоем травы. Чимин говорит, что ему нравится это место слишком сильно, чтобы делиться с кем-то ещё. Намджун передёргивает плечами, замечая, что если Пак не хочет делить часы своего мрачного одиночества среди сломанных вещей, что ранее выглядели смешными, сейчас же –жуткими, то и не стоило об этом заикаться. Хосок вступается за друга и уверяет, что уже послезавтра, в субботу, они возьмут еды, пива и всё будет более чем весело.

***

Спокойной вечер и нега молочным туманом ползёт по городу. Намджун по скайпу Юнги английскому учит, в то время, как Тэхён свои ножи полирует. Он, вообще, если кратко, продвинут на холодном оружии. С завязанными глазами, с четырнадцати лет, кинжалы метает точно в цель. Талант, наверное, врождённый. Чимин много гуляет в одиночестве, даже ночью. Особенно ночью. Чонгук сегодня в компании знакомых, наверняка пьёт, наверняка снова забудет некоторые моменты на следующей день. Но ничего, Сокджин рядом, словно старший брат, от похмелья вылечит и нотации почитает после, хотя ведь свидетель действий, чего уж ворчать. Хосок спит мирным сном, получив смс-ку от друга о том, что тот скоро домой пойдёт и не до самого утра будет рыскать по безлюдным улицам. Уже послезавтра рутина каждого из парней, возможно, изменится.

***

Немного душно, немного солнечно. Шесть утра и портфели с алкоголем сгрузили на Чонгука, Хосока и Сокджина, ибо самые сильные с виду. Еда на Юнги и Намджуне. Пусть да, большую часть пути до цирковой деревушки, что давно не считается жилой, их проводил автобус, но от остановки путь лежал не близкий. Следующий рейс до этого места, водитель автобуса держит только в понедельник, им сполна хватит времени на отдых от цивилизации. Там, вдали, уже виднеются цветные, потёртые жизнью плакаты и крыши шатров. Много поломанных вещей, ржавых качелей и пришедших в негодность инструментов для фокусов. — Отличное место, чтобы отдать честь должному и, в связи с предстоящей летней сессией, нахуяриться по полной! — сам себе говорит тост Чонгук, перед тем, как открыть банку пива и сделать глоток. Его идею набраться прямо сейчас не одобряют от слова «совсем». Ветер перебирает пряди волос, сухую траву и убитую временем деревянную вывеску, на которой "Выступление в 20:30 1999 года, по выходным". — Здесь же ничего нет... Развалины лишь и жуткая атмосфера умершего места, — останавливается на полпути к шатру Сокджин. На самом деле, да. Пахнет смертью. Пахнет брошенным местом, в котором ранее был слышен смех и гам, плач и страх. Зрители развлекались всегда по-разному. А фрик шоу, несмотря на запрет, всё ещё был востребован в малых городах и не слишком известных цирках. Конечно, не насмехались в открытую над физическими и умственными изъянами людей. Смеялись над обычными вещами, преподнесёнными как уродство. В случае невпечатляющего представления, в артистов камнями и помидорами кидали и пусть сок томатов давно отмыли со сцены, не стёрли запах жестокости. Телесные наказания в случае ошибки. При всех, на сцене. На смех. Боль на смех. Высшая степень людской глупости. Ну да ладно. Тэхён на стенд опирается и достав кинжал из-за ремня с левой стороны, лёгким движением отправляет его чётко в нарисованный красный нос клоуна, на деревянном вагончике. Юнги подходит и обнимает поперёк талии, прижимаясь губами к виску, скрытому чёрными кудряшками. — Про это место ходит много слухов. Не страшно? — обращается к парням Намджун, подошедший, дабы позвать на своеобразный завтрак. — Мне нравится. Это место приносит успокоение в каком-то смысле, — новое попадание ножа точно в цель. — Какая разница. Хочется просто отдохнуть от рутины вокруг которой, словно карусель вон та, — Юнги указывает пальцем на развалину, отдалённо напоминающую эту самую карусель, — крутятся проблемы, уроки, поиск работы, эмоциональная нестабильность и прочее дерьмо. Юнги в чём-то прав. Место интересное, неординарное, эстетичное, в какой-то мере, и воспоминания должны остаться как можно красочными. Возможно, это именно та встреча, что сблизит их и парни, наконец, смогут стать одной большой компанией друзей. Возможно. Мин Юнги к чужим губам приближается, пытаясь урвать хоть долю внимания, и он конечно же его получает. — Тэхён, или как тебя там, ты же вроде в начале первого семестра за моей однокурсницей, словно щенок, бегал на задних лапках. Прости, но отказ одной девчонки не повод менять флаг. Или не только она тебя отшила? Сколько их было? — Намджун ухмылку за пятернёй прячет. На холод металла попадает мелкая капля крови. Не стоило, наверное, так сильно впиваться подушечкой большого пальца в остриё ножа. Бросок. Еле видные брызги капиллярной крови оказываются на чужом лице, смывая ухмылку полностью. Нож снова в дереве, а Намджун с ужасом смотрит на парня. Стать друзьями за выходные? Сложно, но возможно. ...