Жизненный смысл

Кристина Рослина - не крутая чика, Опасный брат нависает сверху, Но Тиму покажет, как себя обижать С револьвером убить, как пить дать Разбудил Кристину назойливый, разбивающий больную голову, дверной звонок. На пороге, склонив голову на бок, с извечной полупьяной ухмылкой стоял тот, кого она меньше всего хотела видеть. Тонкие девичьи пальцы мигом сжали дерево двери, борясь с желанием захлопнуть её прямо перед носом мужчины. Вместо этого Кристина медленно попятилась назад, чувствуя, как по спине табуном бегут мурашки. Вадик с придыханием наблюдал за гаммой ужаса и отчаяния на родном лице сестры, не спеша входить внутрь, или хотя бы шевелиться. Но вот Кристина подошла к точке невозврата, упираясь спиной в холодную стену, а он шагнул внутрь, даже не удосужившись прикрыть за собой дверь. Извечные чёрные очки, что скрывали его ядовито-синие глаза, такие же как у неё, были медленно им сняты, а взгляд не предвещал ничего хорошего. — Ты время видела? Что не в школе? Прогуливаешь? — поднял он бровь, наблюдая за ней, как за диковинным зверьком. — Проспала, — хриплым голосом ответила девушка. — Я вижу, — он окинул её одеяние придирчивым взглядом и хмыкнул. Хлопковая серая футболка отца едва доходила до середины бедра и обнажала худые девичьи ноги с острыми коленками и едва заметными сеточками вен. — Мне тут человечек напел, что ты, дорогуша, шляешься по ночам в компании…начинающих бандитов, — с расстановкой говорил мужчина, приближаясь к ней с каждым новым словом. Миг, и он уже стоит к ней вплотную, ощущая тяжёлое, сбитое, девичье дыхание. Вновь склонив голову на бок, со своей извечной ухмылкой он поднял руку и костяшками пальцев погладил сестру по щеке. По нежной девичьей коже вновь пробежал табун мурашек. — Ты охуела, сука? — резко воскликнул он, брызжа слюной и свободно обхватывая шею сестры ладонью. — Вадик, я… — Заткнись, — бросил он сердито и запустил пятерню в растрёпанные русые кудри. Намотав волосы сестры на кулак он безжалостно их дёрнул, вызвав приглушенный писк Кристины. — Пошла, — ещё раз грубо дёрнув её за волосы он поволок её, как последнюю потаскуху, в спальню. Сказать что Кристине было страшно — ничего не сказать. Кристине было не просто дико страшно, к ней медленно, но верно, приходило осознание неизбежности «наказания». Да, Вадик её брат. Да, он спас ее от детского дома. Да, купил квартиру и даёт денег. Но при всём этом Вадик был и будет самым настоящим бандитом и в какой-то мере настоящим психопатом. И ей, единожды, приходилось лицезреть жертв его «наказаний». И это было…ужасно. Тем временем Вадик приволок её в спальню, прямо как собачку, и грубо бросил дёрнул волосы вниз, заставляя девушку удариться коленями о пол. Пулемёт лихорадочным взглядом оглядел разбросанные на полу вещи, а после вальяжно подобрал спортивные штаны в бурых подтёках. Крис знала что это за пятна. И Вадик тоже знал, что это за пятна. Глаза его страшно сузились, что было признаком истинного гнева, а на лице заиграли крупные желваки. Теперь он действительно едва себя сдерживал. В давящей тишине слышался скрип его зубов и быстрое сердцебиение Кристины. — Поднялась, — тон его был равнодушным и приказным, будто бы, он — не человек, а просто механическая кукла. Кукла, что прописала ей приговор. Ноги у Кристины почти не гнулись. Это, конечно, не могло заставить её ослушаться. Она медленно поднялась. Вадик подошёл к ней вплотную, по-хозяйски приобнял, и глядя прямо на злосчастные спортивки, изрёк: — Ты попала, дрянь. Весь мир поплыл перед глазами. Кристине казалось, что она вот-вот свалится в спасительный обморок, но этого не случилось. Вместо этого она резко упала прямо на кровать, а Вадик, толкнувший её, довольно хмыкнул. — Чтобы баба не ебала мозги, надо ебать её. Минимум трижды в сутки. Только тогда, вы, дряни, послушны и покладисты, — звякнул расстегиваемый ремень. Кристина откровенно разрыдалась и подскочила, желая подняться и сбежать, скрыться, провалиться сквозь землю. Но Рослин без труда толкнул её назад, рассмеявшись этой жалкой попытке. — Ну-ну, не плачь, малышка, — издевательски заботливо произнёс он. — Знаешь, я даже начинаю скучать по твоему блондинистому недоноску. Он умел держать тебя в узде, — усмехнулся Вадик. — А теперь ты ищешь приключений на свою задницу? Придется тебя проучить… Кристина слышала всё, как через вату, задыхаясь от истерики, давясь слезами и осознанием того, что произойдёт. — Все не так, пожалуйста… — Заткнись! Её грубо притянули ближе к себе. Тёплые пальцы брата задрали майку и спустили с бёдер трусы. Девушка давилась рыданиями, закусила кулак, но не смела дёргаться. Ей от него никуда не деться, и даже если сейчас она смогла бы куда-то убежать, это, ещё сильнее бы его разозлило. И всё это, вся её новая жизнь — грёбанный порочный круг. Свист воздуха. Железная бляха ремня врезалась в нежную кожу ягодиц, оставляя первый кровоподтёк. Кристина закричала от боли. Сколько длилась подобная мера воспитания — неизвестно. Под конец, когда удовлетворенный Вадик отбросил ремень в сторону, ягодицы девушки были в наливающихся синяках, кровоподтёках и царапинах. Кристина уже не могла кричать. И слёзы из глаз уже не лились. Внутри всё было настолько пусто, что казалось, будто уже ничего значения не имеет. Но услышав, что брат сел на пол рядом с ней, она, не поднимаясь, не надевая трусы, не одёргивая футболку начала свой рассказ: — Я бегала вечером. Слушала нирвану, давилась соплями и бежала. Заблудилась видимо. Когда отдыхала и думала как домой без мобильника и денег попасть, услышала крики. Мой новый одноклассник убегал от мента. Я помогла ему спрятаться в мусорке. Мент прибежал, пристал ко мне и хотел в отделение забрать, типа поздно, а я на улице одна. Мы поехали за его напарником. Тот лежал через забор с проломленной головой. Мент сказал мне перелезть через него и помочь его…товарищу, пока он скорую вызывает. Я помогла. Он в благодарность не стал меня никуда везти. Домой отвёз. Всё, — тихо закончила свою исповедь Кристина. Несколько минут в квартире стояла полная тишина. Девушке было уже плевать. Морально и физически она была ужасно опустошена. Неожиданно под весом чужого тела прогнулась кровать. Тёплая рука Вадика одёрнула вниз её футболку, а сам он устроился рядом с ней, не спеша однако прикасаться. Да и из-за гипса это было очевидно неудобно сделать. Поэтому русоволосый, её родная кровь, просто лежал рядом и втыкал в потолок. — Эти гоблины про тебя в первую очередь нашестерили, — усмехнулся он, — Я думал это ты менту башку проломила. — Разочарован? — обессиленно спросила она. — Да. Разочарован. Но не в тебе, а в этих ебучих мусорах. И пиздюках, что на тебя всё свалили, — признал Рослин неправоту. Кристина повернулась к нему, игнорируя боль от новых синяков и от вчерашней пробежки. Перегруженные мышцы ныли, но это её мало волновало. Она пристально смотрела на родного брата, вглядываясь во все чёрточки его лица. — Я должна бы тебя ненавидеть, — произнесла русоволосая ни к кому не обращаясь. Вадик на эти слова улыбнулся какой-то настоящей, жалкой улыбкой. — Ты не можешь меня ненавидеть, — произнёс он, довольный этой своей мыслью. — Ты же моя…сестра. — Пообещай мне кое-что, — тихим, жалобным тоном, попросила она. — Обещай, что всегда выслушаешь меня. Вадик прикрыл свои невозможные голубые глаза на минуту. — Да. Хорошо, — ответил он, гася этими словами бушующий океан эмоций в душе. Ему порой хотелось сказать ей так много. Ему порой хотелось просто обнять. Ему порой хотелось просто, без слов, лежать. Время летело быстро. Рослин, окунувшийся в собственные мысли, сам не заметил, как задремал. Сколько он проспал он не знал, но солнце клонилось к закату, а значит был почти вечер. Кристина, одетая в спортивный костюм, хозяйничала на кухне, будто не ей он пару часов назад всыпал ремня. Девушка слушала музыку в наушниках, покачивала бёдрами ей в такт и накрывала на стол, где уже умостилась запечённая в духовке утка и несколько лёгких салатов. Именно в этот момент его желудок уведомил о том, что отнюдь не против перекусить и Пулемёт уселся за стол. Сестра поставила перед ним тарелку, положила вилку и нож, подала салфетки и даже, чайник поставила. Когда она вела себя так, ухаживая за ним, словно они обыкновенная любящая семья, ему становилось стыдно за то, что он ей не может этого дать. С таким как он, о никакой нормальности и речи не идёт. С ним она скорее сопьётся или подсядет на иглу, ну, а если он станет её контролировать, как сегодня, то Кристина его попросту возненавидит. Ведь всему есть предел и её отчаянному желанию не отпускать единственного родного человека — тоже. После ужина и чашки чая (как он давно его не пил) Вадик вытащил из кармана свой излюбленный револьвер, что был с ним на протяжении многих лет не раз спасая его жизнь, и протянул его сестре. — Я буду…лояльнее к твоей жизни. Он пригодится тебе. Кристина, смотрящая до этого с немым вопросом, вскинула брови и взяла оружие в руки. — Я не умею стрелять, — оценив его лёгкость и то, как хорошо он лежит в руке, произнесла она. — Научись на тех утырках, что напиздели про тебя, — усмехнулся Пулемёт и встал, собираясь на выход. Покопавшись в карманах джинс, которые он надел лишь для того, чтобы надеть ремень, он вытащил несколько смятых купюр разной номинальности и кинул их на стол. — Чаевые. Закончатся — позвонишь, возьмёшь ещё. На этом его миссия здесь закончилась и русоволосый, отсалютовав крутящей в руках опасную игрушку девушке вышел вон, захлопнув за собой дверь. Кристина же, проводив машину брата взглядом, неестественно улыбнулась и поднесла телефон к уху. На трубке была никто иная, как Лиза Гордеева. — Ты дома? — Да. — Я приду, — ответила она и сбросила звонок. Откуда она вообще знает эксцентричную, полную противоречий Лизу Гордееву? Всё просто. Однажды, её мама, которая работала главным издателем одной известной конторы, притащилась домой, слава богу на такси, а не на своей машине, пьяная в стельку, в компании такой же пьяной Лизы. Стоит ли уточнять что женщины тут же уснули в обнимку прямо на диване в гостиной, а после всю ночь блевали в один тазик, заботливо подставленный Кристиной. Тот впрочем не особенно помог и дорогой, кажется персидский ковёр, был безоглядно испорчен. Зато Лиза стала завсегдатаем в их доме, но приходила она конечно не к Кристине, а к её матери с которой сильно сдружилась несмотря на разницу в возрасте. Нельзя сказать что Вера Павловна, её мать, была ею разочарована, или, что-то в этом роде, ведь она была отвратительно умной женщиной, но в Лизе Гордеевой, отчаяной девице, что мечтала написать книгу и сняться в главной роли фильма по ней, она нашла то, чего ей так не хватало. А потому, когда Веру Павловну и её мужа обнаружили мёртвыми, Лиза Гордеева ревела, ничуть не отставая от Кристины. В тот короткий промежуток времени, когда видеть никогошеньки не хотелось они стали почти семьёй, ведь их объединило общее горе. И несмотря на то, что у каждой из них теперь, спустя почти полгода, своя жизнь, Кристина знала, что может прийти к Лизе в любое время. На то, чтобы собраться и добраться до гордеевского дома на такси, ушло, кто бы мог подумать, всего двадцать минут. Одетая в дорогущий спортивный костюм от шанель Кристина быстро поднялась на нужный этаж и позвонила. Дверь, ожидаемо, открыла Лиза. Видеть её спустя столько времени было весьма непривычно. К тому же сейчас Гордеева была без тонны макияжа и своих извечных париков, а значит была собой. — Что стряслось? — спросила она своим манерным тоном, пропуская русоволосую внутрь. — Твой брат Тим дома? — Так это он от тебя прячется, — весело усмехнулась девушка. — В своей комнате заперся. Ты же расскажешь что у вас там за…конфликт? — Да…наверное, — растерянно ответила Кристина. Лиза, не пытаясь что-то объяснить, ухватила её за руку и потащила вглубь квартиры и, как оказалось, на кухню. Просторное светлое помещение было обставлено с тем вкусом, что свойственно не среднему классу, а людям побогаче. Сама Кристина выросла в подобной обстановке, а потому чувствовала себя вполне комфортно. Люди, находящиеся там, очевидно являлись родителями Лизы и напрягали её гораздо больше. Гордеева же, не обращая на её нервы внимания, произнесла: — Мам, пап, знакомьтесь — это Кристина Рослина, моя хорошая подруга. — — Здравствуйте, — нацепив самую очаровательную улыбку произнесла Кристина. — — Здравствуй, — взял слово глава семейства. Весь его вид производил впечатление человека властного и в некой мере жестокого, но к таким подход ей, Кристине, было найти проще всего. К тому же все они, до одного, падки на милых девушек, годящихся им в дочери. Причём самым пристойным образом, а не тем, о котором многие могли задуматься. — Меня зовут Владимир, а это моя жена — Наталья, — мама Лизы кивнула с благодушной улыбкой, сверкнув заинтересованным взглядом. — Поужинаешь с нами? — Если можно — просто кофе, я ужинала. Лиза без лишних слов усадила её на мягкий, обитый дорогой тканью, стул и через минуту поставила перед Кристиной кофе, а сама уселась на своё место р продолжила кушать. — Кристина, ты ведь дочь Юры Рослина? — Да. Родители погибли полгода назад. — Знаю, — вздохнул Владимир с самым сожалеющим видом. — Я знал твоего отца, хороший был мужик. — И Верочка замечательная, очень жаль, что они так рано, — добавила его жена, грустно улыбнувшись. Русоволосая отзеркалила её улыбку. — Они были замечательными, — согласилась она. — А что же папкины клиники? Стоят? — Работают, — незамедлительно ответила девушка. — Опеку надо мной взял брат, Вадим, но ему это не нужно, да и всё имущество родителей по завещанию переходит ко мне. Я совсем в этом не разбираюсь, поэтому мы наняли двух хороших юристов и они всё контролируют, — заметив что её внимательно слушают, она продолжила, — Мне кажется, что сохранить дело отца очень важно. Владимир на её слова согласно и задумчиво покивал. — Я уверена, они тобой гордятся, — улыбнулась Наталья, разливая кофе по кружкам и доставая из холодильника тортик. — Будете тортик? — Нет, мам, спасибо, мы у меня посидим, — ответила Лиза и они действительно пошли, только вот не к ней, а к Тиму, чтобы постоять перед закрытой дверью открывать которую парень явно не планировал. Специально по крайней мере. Стоило им подойти, а Лизе занести руку для стука, как дверь открылась, благо открывалась она «на себя» и не разбила Гордеевой нос. На пороге стоял брюнет и весь его пафосный вид так и кричал о том, будто бы он знал что они сейчас постучат и опередил Лизу на долю секунды ничуть не случайно. — Нужно поговорить, — хмуро и уверенно произнесла Кристина, вмиг теряя всё очарование. Льдистые глаза выражают бесконечную усталость и скупую обиду на жуткую несправедливость. Но прежде чем «потренироваться стрелять» или хотя бы доставать ствол, она решила просто поговорить. Ведь во-первых, она не уверена что Тим был с Антоном вчера, а во-вторых, она не уверена, что Антон как-то причастен к проломленной голове полицейского. Но кто-то эту голову проломил и кто-то рассказал Вадику о том, что она была там. В общем, как ни крути, все дороги ведут…к Жуку. Но она не знает ни адреса, ни телефона Антона, а потому и пришла сюда, в дом Гордеевых, в надежде, что Тим или пояснит ситуацию или даст номер Антона. — Я спешу, — отрезал парень, натягивая солнцезащитные очки. Этим действием он напомнил ей Вадика и это было его ошибкой. Стало последней каплей в океане её терпения, что переполнился и выплеснулся через край. — Зашёл. Быстро. Лиза уже давно отошла в сторону, стоя позади Крис и внимательно за ними наблюдая, а может и снимая на телефон. С неё станется. Но сейчас отсутствие препятствий между ними сыграло русоволосой на руку. Она как можно более естественней развернулась полубоком и оголила рукоять револьвера, что торчала прямо из её спортивок. Тим, заметив ее действие, оценил обстановку и пропустил её внутрь, быстро закрывая дверь перед любопытствующим носиком Лизы. Оба знали, что за подобное им влетит, но ситуация была безвыходная. — Это чё такое? — накинулся на неё Гордеев, быстрым и ловким движением вытаскивая револьвер Вадика. Кристина, не успевшая среагировать, лишь ухватила его за запястье, но его ладонь уже крепко держалась за рукоять и разжимать её он явно не планировал. — Это то, что я должна засунуть Антону в задницу за его своеобразную благодарность. — Что? Ты о чём вообще? — Ты гулял вчера ночью, а, Тим? — Гулял, — мрачно признал юноша. — И Жук гулял, — констатировала Кристина. — И мне, если честно, наплевать на ваши прогулки. Это ваши проблемы. Но я неприятно удивлена тем, что Антон не оценил моей неоценимой доброты и помощи. — Я снова не понял, — ответил Тим, отпуская рукоять и присаживаясь на пол. Видимо сообразил, что убивать его она не планирует. — Постараюсь объяснить проще. Кто-то рассказал о том, что я вчера была недалеко от места вашей «прогулки» и приняла в ней непосредственное участие. — Ментам? — поинтересовался Гордеев. — Хуже. Какая-то крыса донесла смотрящему. Ты же знаешь кто такой смотрящий, да? — Да, — согласился помрачневший Тим. — И что теперь будет? Он нас убьёт? — Ну зачем же так сурово? — ухмыльнулась Рослина, вальяжно плюхаясь на диван. Она самой себе напоминала сейчас своего брата и испытывала от этого смутные чувства. Власть ее пьянила, но одновременно с этим Кристина испытывала к себе некое отвращение. Но заниматься самокопанием было не время и не место. — Просто отшлёпает, — с усмешкой добавила она, а после сморщилась, припомнив, какой экзекуции ей пришлось подвергнуться из-за какой-то твари. — А серьёзно? — А если серьёзно, то не парься насчёт него. Он не имеет к вам претензий, вроде. Я не по этому поводу пришла. Рассказывай кто меня сдал ему. — Слушай, — вспылил брюнет, поднимаясь и подходя к ней, — Я знать не знаю никакого смотрящего. Мы вчера перевозили груз, на обратном пути нас тормознули и мы разбежались. Так вышло, что у мента проломлена голова. Это…случайность. — Сколько вас было? — прервала его русоволосая. — Четверо, — признался Гордеев. — Но те двое вообще ничего кроме твоего имени о тебе не знают и никакого смотрящего мы блин не знаем! Мы работаем с Сашей. — С Сашей? — повторила за ним девушка и на секунду задумалась. — Саша, это брюнет такой, да? Лицо треугольное, зануда та ещё. — Да, — подтвердил Тим. — И что вы сказали своему Саше? — Что возникли неприятности, но мы справились и… — Меня интересует — фигурировало ли моё имя? — вновь перебила его Кристина. — Не перебивай меня. Я тебе не пёсик на побегушках и приказывать мне что делать, ты, мелкая дура, не будешь. Пришла сюда, вся такая крутая. Типо бандиткой себя возомнила, или что? Думаешь Жука в мусорку засунула и всё, крутая? Кристина вскочила на ноги. Она знала, что лучшее средство защиты от импульсивных людей — полное спокойствие. Но ей и самой хотелось высказаться в грубой форме, закричать, расплакаться от причинённых еще с утра унижений, а потому она просто молчала, глядя Тиму в глаза. Сколько их зрительный контакт продлился — оба не знали, но разорвался он, когда кто-то тихо, но настойчиво постучал в дверь. — Я всего лишь хотела, чтобы вы забыли о моём участии и не выслуживались перед жалким мусором, подставляя мой зад. Молись, чтобы я не встретила вас больше, в следующий раз — мы будем по разные стороны баррикад, — с ядовитым равнодушием произнесла она, вглядываясь в его глаза, а после, мило улыбнувшись, покинула его комнату, наткнувшись на Лизу. — Идём, — прошипела она без лишних вопросов утаскивая Рослину к себе в комнату. Кристина обмякла на кровати Лизы. — Если ты жаждешь рассказа, то не дождёшься, — произнесла она лениво. — А что насчёт этого? — Лиза, присевшая рядом, оголила её посиневшие от грубой хватки Вадика запястья. Кристина, не желая встречаться с ней взглядом, разглядывала стенку. — Крис, — жалобно, будто готова расплакаться, произнесла Гордеева. И сейчас она не играла. Русоволосая это чувствовала. — Этого больше не будет, Лиз, — хрипло и нехотя ответила девушка через долгие минуты молчания. Лиза знала, что брат Кристины, с которым она виделась всего дважды и то, мельком, был самым настоящим психом, промышляющим грязными бандитскими делами. По словам самой Рослиной Вадик почти всегда ею не интересуется и лишь за редкие проступки она могла получить от него, да и то, не в столь…грубой форме. Нынешнее наказание очевидно было связано с Тимом, но как именно Лиза знать не хотела, поскольку не была готова. Что уж говорить про опустошённую Кристину? — Давай посмотрим какой-нибудь фильм? — предложила она, с целью отвлечь Рослину от самокопаний и моральных разрушений. — Давай, — с неуверенной улыбкой согласилась русоволосая, утирая слезы, пока тактичная Лиза заинтересовалась темнотой за окном. — Ты выбирай, а я принесу нам чего-нибудь, — предложила Гордеева и вышла. Кристина взяла ноутбук и добросовестно принялась перебирать лучшие фильмы, остановив свой выбор на комедии с кучей разнообразных женщин. К этому моменту появилась и Лиза с целой охапкой вкусностей. — Тим ушёл куда-то, — уведомила она равнодушно, будто о погоде говорила и свалив на постели запечатанные пачки с чипсами, пару шоколадок и колу, принялась читать анонс к фильму. Он ей явно понравился, ибо в следующий миг блондинка уже притащила теплый плед устроила их максимально удобно. Тонкий пальчик Лизы нажал на кнопку пуск и комнату заполнил приятный звук, отвлекающий от всех насущных проблем. Бросив взгляд на Гордееву, что с интересом смотрела в экран Кристина улыбнулась, искренне благодарная за поддержку. И какой бы Лиза не была, за это вот умение поддержать в сложной ситуации, она была готова простить ей всё.