Dead Space Мидквел

      Едва уловимое «тапанье» пальцев по матовой стекляшке голографической клавиатуры да шуршание лопастей вентилятора в коробе воздуховода над головой были уже настолько привычными и неотделимыми от рабочего места, что казались естественным фоном на заднем плане. Вроде шума дождя или завывания ветра, мягко колыхавшего волосы на голове, совсем, как дома, на Земле. Настоящий ветер, конечно же, здесь тоже был — снаружи за стеной, за линией укреплённого стекла, его стремительные порывы взбивали клубы пыли, непрестанно швыряя её горстями в смотровое окно. Казалось, что это была та же самая пыль, что осела из протопланетного диска миллиард лет назад. Но стена Комплекса, хранившая жителей от невзгод первобытной, застрявшей в прошлом планеты, почти не пропускала звуков, скрадывая вой ветра до немого шёпота. А наблюдать за молчаливым движением мутной взвеси в воздухе пятый год к ряду — это не просто бессмысленная трата времени, но явный признак проблем с головой. Пялиться в окно для Миры давно уже было неинтересно — даже душные строки нескончаемого программного кода казались и то повеселее, разнообразней. А иногда, когда быстрые, но бестолковые автоскрипторы писали вообще какую-то отчаянную белиберду, непонятно каким чудом и на каких «костылях» работавшую, то исправлять и оптимизировать порождённых ими цифровых «чудищ» становилось даже увлекательно. Но, по большому счёту, такие занятные моменты случались куда реже, чем хотелось бы Мире, оттого вся работа специалиста по компьютерным системам сводилась к банальной рутине: тут убрать строку, там сменить переменную, здесь поменять тип логической операции. Всё делалось быстро, на автомате, и иногда даже казалось, что дольше поднимать ладони к голопанели, чем исправлять саму неполадку. Поэтому не было ничего удивительно в том, что вообще единичные «полевые выходы» в инженерные сектора для коррекции кода, вшитого в электронные потроха особо крупных узлов и агрегатов, и вовсе превращались в настоящее приключение в миниатюре. Поэтому внезапный — как всегда и бывает в таких случаях — сигнал о новом личном сообщении застал Миру врасплох, вынудив вздрогнуть и глухо выругаться. Коллеги по работе и знакомые часто подтрунивали над ней по этому поводу, говоря, что уж с её-то квалификацией ничего не стоит даже в пьяном угаре кое-что неприметно «подкрутить» в настройках ИКС`а. Подкорректировать, чтобы окна сообщений не выскакивали прямо в лицо, загоняя сердце в пятки. Но Мира этого не делала, даже и не помышляла ничего изменять. На территории Комплекса для персонала, подобного ей, и без того практически единственным «развлечением» была работа, поэтому если убрать в придачу и эти внезапно выпрыгивающие окошки, извещавшие о получении новых сообщений, то можно и вовсе закиснуть от монотонной рутины. В колонии и без того хватало проблем с психическим состоянием поселенцев, вынужденных годами напролёт жить в сумраке стальных комнат и коридоров. А так хоть какая-то встряска для нервной системы. Однако на этот раз встряска была что надо. Мира даже не успела ещё прочесть заголовок сообщения посреди обилия рекламной рассылки, как, чувствуя нараставшее ликование, поняла, что у неё получилось. Об этом сразу же намекнула характерная приметная пиктограмма, помечавшая сообщение — белая буква «С», своими «рожками» державшая красную окружность. Ей отмечались все сообщения от работодателя и, к величайшей радости Миры, только что пришедшее сообщение было очень воодушевляющим — её заявку на повышение квалификации приняли! А это в свою очередь значило, что с момента получения данного сообщения шаткий, подвешенный в воздухе статус девушки в роли «стажёра на рассмотрении» обращался в просто «стажёра», крепкого и уверенного, лишившегося своего расплывчатого определения. И для Мирославы Креспо, наполовину русской, наполовину испанки — это был не просто удачный шанс, а своего рода подарок в квадрате. * * * Внезапный видео вызов шарахнул по нервам ещё сильнее, чем недавнее сообщение — голографические окно развернулось едва ли не у самого носа, вынудив встрепенуться от испуга, но сейчас этот испуг был приятным из-за недавней радостной вести. Тем временем на полупрозрачном экране возник обезличенный человек, лицо которого закрывал слегка вытянутый шлем третьего класса защиты, светившийся горизонтальными прорезями визиров. Мужчина, весьма обеспокоенный, если судить по голосу, не представляясь сходу назвал свой личный номер и без промедлений затребовал на двадцать четвёртый участок дежурного оператора. И прежде чем связь оборвалась, Мира успела понять, что вроде бы под одним гравизахватом просела порода, повредив оптоволоконную трассу. Захват закрепили заново, но на подключение к сети уйдёт время, а настроить узел нужно, чем скорее, тем лучше. И хотя эта неполадка была не критичной, но недавно вышедший на геостационарную орбиту над колонией флагманский «планетарный потрошитель» в скором времени намеревался начать подъём породы, поэтому мешкать всё же не стоило. Мирослава отослала в сеть сообщение о своём «убытии в связи с производственной необходимостью» и, заглянув по пути в соседнюю комнату и предупредив напарника по дежурству, заторопилась к транспортным ангарам. * * * По узким, сумрачным коридорам административного сектора деловито сновали люди, «зашибая деньгу» для Корпорации СЕС. Но в последнее время в рабочую атмосферу трудового человеческого муравейника все чаще вплеталась тревога. Волновался не только инженер, вызвавший Миру для устранения неполадок, но и вся колония, казалось, была немного на взводе. Люди словно кожей чуяли незримое наблюдение со стороны «Ишимуры», отчего то и дело по мелочам затевали ссоры, а то и откровенную ругань. Мира, очень довольная своим новым назначением — должность-то не сильно отличимая от должности уборщика, но все же! — сперва хотела сменить свой гражданский комбинезон на инженерный комбез первого уровня. Полномочия уже позволяли это сделать, но, здраво рассудив, что она будет не камни таскать, а по клавишам стучать, Мари решила заняться этим позже. В конце концов, сегодня после смены она опять отправится в мастерскую, чинить вышедшие из строя плазменные резаки и вибрационные зонды. Поэтому по дороге туда и переоденется. Лавируя по коридорам среди встречных и попутных прохожих, девушка встретилась с Хлоей Рид, своей знакомой, работавшей на том самом двадцать четвёртом участке, с которого пришёл сигнал о ЧП.  — Мира, привет! — рослая девушка, на голову выше Мирославы, дружелюбно взмахнула рукой, приветствуя подругу. — И тебя тоже загребли? Они вдвоём шагали в одном направлении к четвертому доку, поэтому Хлоя без труда догадалась, что здесь делает её добрая знакомая.  — Ага, — кивнула Мира головой. — Что у вас там стряслось, Ло? Да ерунда, — отмахнулась девушка, поправив выбившийся локон волос. — Делов, самое большее, на пару часов работы, я уверена. Ты лучше скажи, новость слыхала?  — Ты про что? — непонимающе взглянула на подругу Мира, прибавляя шагу, чтобы поспеть за длинноногой брюнеткой.  — Ну ты даёшь… Говорят, Сэм Колдуэлл спятил. С катушек слетел: убил несколько человек и его теперь служба безопасности ищет по всему Комплексу… «P-Sec» с ног сбилась… Мирослава даже шаг замедлила, испуганно уставившись на собеседницу. Сэма она довольно неплохо знала — именно он надоумил её подать прошение по обучению на новую специальность. И тут такие известия.  — Но как же так? — пробормотала девушка. — Это… это правда?..  — Да уж с таким не шутят… — хмуро ответила собеседница. — Но ты не дрейфь. Говорят также, что его группа что-то раскопала на поверхности и вроде как они из-за этого передрались. В общем, не ясно… Что тут откапывать-то, кроме камней? Так может и про убийство краски сгущают… К тому же, и объявления о ЧП по общей связи её было…  — Жуть какая… — вздохнула Мира, догоняя попутчицу. — Только бы все с ним было хорошо…  — Ага, — кивнула Эмили. — Сэм — классный парень и с головой дружит. Думаю, это просто недоразумение… Девушка взмахнула ладонью по голографическому переключателю в центре раздвижной двери и шагнула в просторный отсек четвёртого дока.  — Ладно, отложим это на потом и поспешим, — сказала она. — А то у старшего на двадцать четвёртом скоро комбез прогорит от нетерпения. Это же с нас с тобой взятки гладки, а с него, если какая затыка по работе, сразу от премиальных прямо ломтями кредиты отлетают… Мира молча кивнула и, коснувшись неприметного переключателя сенсорной панели на запястье, разложила секторный шлем с прозрачной лицевой панелью на своём гражданском комбинезоне. * * * Когда пилот челнока поднял летательный аппарат в воздух, а затем с каким-то неясным бормотанием заложил крутой вираж, проносясь над административным комплексом колонии, Мира не сразу заметила встревоженные лица экипажа и пассажиров. Погруженная в свои мысли, она поняла, что творилось неладное, только услышав нараставший гомон пилота, несшего какой-то бред.  — Вы не понимаете!.. Это шанс… Шанс выполнить предначертанное!.. — все громче и громче кричал мужчина по внутренней связи. — Он даёт нам шанс в числе первых вкусить единение!.. Он сделает нас едиными! Подвывая двигателями, челнок мчался по крутой нисходящей дуге, вжимая всех в кресло перегрузкой пикирования. Перепуганная Мира, не понимающая, что происходит, сжалась в своём кресле и в панике впилась ладонями в страховочные ремни, крича что-то невнятное и нечленораздельное от липкого ужаса, втекавшего через глаза прямо в мозг. Кто-то из ремонтной бригады — крепкий на вид мужчина — отстегнув ремни, вскочил со своего места, бросившись на помощь второму пилоту, пытавшемуся перебороть усилия безумца, ведшего всех к гибели. Но в этот момент транспорт тряхнуло, и челнок кувыркнулся вокруг продольной оси. Мужчину подбросило вверх, с чудовищной силой проложив головой о потолок челнока, на миг ставший его полом. В эту секунду Мира даже сквозь нараставший рев двигателей смогла во всех подробностях расслышать жуткий хруст сломавшейся шеи. После чего челнок снова тряхнуло так, что девушка до белых вспышек в глазах приложилась головой о подголовники. Затем навалился оглушающий грохот, скрежет металла и, в конце, непроглядная пустота… * * * Пробуждение было смазанным и невнятным, словно задремала днём и, проснувшись, никак не могла сообразить: вокруг все ещё было «сегодня» или уже наступило «завтра». Или как после тяжёлого похмелья, которое Мира примерно так себе и представляла. Открыв глаза, девушка с облегчением поняла, что это не предсмертные галлюцинации, а самая настоящая прекрасная реальность. Мирослава обнаружила лежащей себя на больничной койке в одиночной палате. Неяркий, приглушенный свет, комфортный для зрения, чистая постель и ритмичное попискивание медицинской аппаратуры в углу давали понять, что с ней все хорошо. По крайней мере, Мира очнулась и кроме как на лёгкую тошноту и головокружение пожаловаться не могла. Это обнадеживало, что с ней действительно все в порядке, а не просто так кажется. Следом, вместе c осознанием своего спасения, запоздало пришла и крупная дрожь испуга… По коридору мимо её палаты торопливо суетились неясные тени — Мира видела их силуэты через большое смотровое окно, на четыре пятых, почти до самого верха заклеенное матовой непрозрачной пленкой. Судя по мелькавшим жестам, люди о чем-то между собой говорили, но слов разобрать не получалось — звукоизоляция в помещении была на высоте. Через пару минут после того, как Мира проснулась, а осциллограф запищал чаще, регистрируя возросший сердечный ритм, к ней в палату вошла медицинская сестра, прямо от дверей засиявшая пресной профессиональной улыбкой.  — Как вы себя чувствуете, мисс Креспо? — даже не поздоровавшись спросила она, принявшись колдовать над приборами и снимать липкие датчики с пациентки.  — Кажется, все хорошо… — кивнула в ответ Мира, задумавшись на пару секунд. — Немного голова кружится и слегка тошнит, а так все в порядке.  — У вас несколько ушибов и лёгкое сотрясение, мисс Креспо, поэтому не о чем переживать, — улыбнулась медсестра, собрав в пучок только что снятые датчики. — Вас оставят под наблюдением на ближайшие десять часов, и если все будет хорошо — а я заверяю, что с вами все в порядке — то вас выпишут. Это простая формальность, мисс Креспо. В лазарете даже здоровые люди вынуждены строго следовать протоколу. Женщина улыбнулась, попытавшись неловко приободрить пациентку, но Мира к ней не прислушивалась. Пальцы на ногах и руках шевелились, а из тела не торчало трубок, штифтов и растяжек медицинского назначения. И это свидетельствовало куда ярче в пользу невредимости девушки, чем речи медсестры.  — А что с Хлоей? — вспомнив, вздрогнула Мира. — Хлоей Рид. Она была вместе со мной в челноке.  — Её уже выписали, — мимоходом кивнула медсестра.  — А остальные? — прошептала девушка, вновь слыша во всех красках хруст чужой шеи.  — Не волнуйтесь, с ними все хорошо… — едва заметно нахмурившись и профессионально взяв под контроль свою мимику, ответила женщина. Но Мире хватило даже этой мимолетной эмоции, чтобы понять — медсестра говорит неправду. В это время в коридоре лазарета раздался какой-то шум, пробивавшийся даже сквозь звукоизоляцию стен. Люди снаружи возбужденно почти что кричали.  — Да что ж сегодня за день-то такой? — наконец не сдержавшись, проворчала медсестра, но тотчас же натянула на лицо прежнюю вымученную улыбку. — Не волнуйтесь: просто небольшое ЧП… Внезапно раздался глухой хлопок, и шум в одно мгновение взвинтился до панических криков. Медсестра жестом велела оставаться Мире на месте и с посеревшим лицом побежала к дверям. Когда же створки разошлись, в комнату тотчас ворвались испуганные крики и чей-то голос, кричавший требовательно, но с явной испуганной дрожью:  — Мэм, немедленно опустите резак!.. Не делайте глупостей!.. Медсестра выбежала в коридор и дверь за ней сомкнулась, вновь сделав все входившие извне звуки глуше и невразумительней, но Мира с растущим испугом отчётливо услышала резкий знакомый хлопок, вслед за которым с новой силой всколыхнулась волна криков. «Импульс плазменного резака!» — мелькнула бестолковая мысль в голове Миры. — «На кой чёрт он в лазарете?..» Девушка за последние полтора года около сотни таких устройств починила и испытала на стенде — ошибиться было невозможно. И от этого знания паника в ней нарастала с каждой секундой. Кто-то стрелял из «плазма катора» в больнице! Тем временем за окном мелькнули сполохи, промчавшиеся мимо, и тотчас на стекло брызнула кровь! Раздался протяжный и жуткий крик, пробившийся даже сквозь звукоизоляцию. Миру от страха, как ветром сдуло с постели — от неловкого падения и удара засаднили локти, а перед глазами все поплыло от резких движений. В это мгновение, пачкая укреплённое стекло бурой полосой крови, по коридору метнулась фигура и через секунду в палату ввалилась та самая медсестра. Мирослава вскрикнула от испуга и, дрыгая ногами, поскорее забилась в дальний угол, едва узнав в залитом кровью силуэте ту женщину, что минуту назад отклеивала от неё датчики. Окровавленная медсестра тем временем торопливо приложила к особой отметке на захлопнувшейся двери небольшой жетон, то и дело, поглядывая на индикатор на боковой панели.  — Давай… Давай, сука!.. — нетерпеливо закричала она, пошатнувшись и уперевшись ладонью в верхнюю створку двери. Индикатор мигнул, с зелёного перескочив на красный, и женщина сползла на пол. Кровавый отпечаток ладони превратился в жуткий красный мазок на белоснежной двери. Мира все эти мгновения таращилась во все глаза на раненую медсестру. И слышала лишь грохот сердца в груди, шелест опостылевших лопастей в воздуховоде над головой да паническую мысль, что нужно как-то помочь. В коридоре тем временем, под аккомпанемент размеренной пальбы из резака, крики почти утихли, уняв вместе с тем и хлопки плазменных дуг. А вскоре за окном не спеша прошёл силуэт. Мира тотчас вжалась в свой угол, стараясь не дышать и даже не смотреть в ту сторону. Но это не помогло — снаружи раздался звучный удар. Этот «кто-то» стучал в дверь, что-то возбужденно крича! Через миг снаружи раздался очередной выстрел — заряд плазменного резака под острым углом рубанул по стеклу смотрового окна, оставив на нем чёрное пятно, а Мира уже не таясь завизжала от страха. С губ посыпались бессознательные мольбы — девушка со слезами на глазах просила не убивать её…  — Мэм, опустите резак! — снаружи, вдали по коридору, раздался зычный, хорошо слышимый, слегка дребезжащий металлом окрик. — Опустите немедленно, или мы откроем огонь на поражение!.. Женщина, ломившаяся в дверь палаты, перестала в неё колотить, и как безумная всё той же неспешной походкой пошла на звук, опять появившись перед окном. И в тот же момент даже без капли раздумий вскинула руку с зажатым в ней резаком. Тотчас из дальнего конца коридора раздался треск выстрелов, резкий и хлесткий. Силуэт за окном дернулся, а на стекло брызнула новая порция крови, орошая полупрозрачную панель широкой алой дугой. Сумасшедшая женщина рухнула на пол коридора. «Так тебе, сука…» — зажимая ладонями рот, чтобы не закричать от страха, злорадно подумала Мира. Всего пару часов назад она мирно возилась со своими строчками кода, слушая шелест фальшивого ветра над головой, попивая кофе и думая о всякой ерунде, вроде того, не толстая ли у неё задница. А теперь, едва не обмочившись от страха, девушка оказалась в круговерти кровавой вакханалии, устроенной какой-то слетевшей с катушек колонисткой! Опомнившись, Мира бросила взгляд на раненую — та уже не шевелилась, оплыв в луже собственной крови. Девушка на четвереньках торопливо подобралась к медсестре, но так и замерла в растерянности на границе жуткого алого озерца — что делать, было не ясно. Конечно, она проходила курсы оказания первой помощи, но знать и уметь — вещи далеко не тождественные. К тому же, в буклетах не было ничего о чертовых лужах из долбанной крови! Раненая едва уловимо вздрогнула всем телом и с сипением выдохнула. Взгляд её остекленел, уставившись, словно сквозь Время. Мира невольно отшатнулась, подсознательно поняв, чему только что стала свидетелем — женщина умерла. Спроси Мирославу кто-нибудь в этот момент, как она поняла и почему не пытается помочь, девушка не нашлась бы что ответить. Но когда где-то рядом обрывается жизнь, те, кто свою жизнь сохранил, нутром чувствуют этот момент… В это время, вновь рубанув по натянутым нервам внезапным появлением в поле зрения, за окном прошёл ещё один силуэт. Мирослава заметила его краем глаза, и отшатнулась, невольно оступившись и с содроганием заелозив босыми ногами по ещё тёплой крови. Но человеческая фигура за окном двигалась неторопливо и по её позе девушка, забившаяся под кровать, поняла — человек держит пистолет и целится вниз, в подстреленную сумасшедшую.  — Агрессивный субъект нейтрализован! — все так же зычно, произнесла фигура мужским голосом. — Живо медслужбу сюда!.. Фигура расслабленно выпрямилась, опустив руки с оружием, и тот же голос сокрушенно произнёс, по прежнему говоря через усилители:  — Господи, что же ты, дура, натворила… Мира даже не успела подумать, что стоило бы позвать на помощь, как с той же стороны, откуда пришёл офицер «P-Sec», раздался утробный, какой-то звериный рёв, жуткий и клокочущий, пробиравший до костей, своей инфернальной злобой!  — Что за хуйня?! — донесся испуганный возглас. — Стой, иначе стреляю!.. Офицер у окна резко развернулся, вскидывая оружие, а его напарник с паникой в голосе закричал:  — Стой, кому гово… — но не договорить не успел. Выкрик оборвал истошный вопль боли, заглушаемый всё тем же жутким рёвом. Через мгновение часто-часто захлопали выстрелы, а с разных сторон лазарета слышался все новый булькающий рев, приближавшийся к стрелявшим. Офицер, стоявший у окна, рванулся обратно, в попытке помочь товарищу. А Мира, рыдая в зажавшие рот ладони содрогаясь от каждого звука, вжалась в пол под кроватью, стараясь стать с ним одним целым. * * * Стрельба затихла быстро, пугающее быстро. Как утихли и крики, да и вообще хоть какой-нибудь отчетливый шум. Зато стало слышно какое-то монотонное гудение, источник которого Мира никак не могла обнаружить. И лишь набравшись смелости и выглянув из-под больничной койки, девушка поняла, что шум приходил по вентиляционному коробу, проникая в палату извне, из-за пределов лазарета. Не зная, зачем ей это вообще нужно, но, едва не сходя с ума от неведения, девушка осторожно выбралась из своего укрытия. Чужая кровь на ступнях Миры успела подсохнуть и больше не липла с чавканьем к холодному полу, поэтому девушка не слышно подошла к воздуховоду, осторожно прислонившись к решетке ухом. И тотчас отшатнулась, едва не упав на задницу от ужасающей догадки: приглушенный шум, похожий на шорох прибоя, был слитным паническим криком множества людей! За окном в это время опять наметилось движение и Мира от греха подальше вновь вжалась в стену, дрожащей тенью оплывая по ней на пол. А за стеклом в это время согбенная фигура с поднятыми вверх руками неспешно проковыляла мимо. Мира в последний момент зажала ладонями рот, едва удержавшись оттого, чтобы позвать на помощь. Истерзанное страхом сознание готово было вот-вот сдаться, но холодное подсознание, не говоря толком ничего, тем не менее, вопило, что опасность не миновала! Почему офицеры начали палить без разбору, и отчего стрельба оборвалась так резко? Почему кричат люди в Комплексе? И почему, чёрт побери, этот колонист за стеклом так вальяжно прогуливается по лазарету посреди всего этого кровавого безумия?! Вопросы одолевали Миру один за другим, даже не оставляя времени на размышление, но и без того девушка поняла, что случилось что-то скверное. «Неужели Колдуэлл?..» — вспыхнула жуткая догадка. — «Неужели это его рук дело?..» Мирослава сглотнула, чувствуя мерзкий ком в горле, и перевела взгляд на мёртвую медсестру. Не выдержав, отвела взгляд. Стало немного полегче и чуточку понятней — ведь один человек не мог всполошить весь комплекс… Внутри у Миры все тотчас опять похолодело: «А ведь тут-то стреляла женщина… Массовое помешательство?..» — девушка ошарашено перевела взгляд на заляпанное кровью смотровое окно. * * * Следующие пару часов Мира просидела, сжавшись комочком и ожидая помощи. К тому времени страшный гул, шедший из вентиляции, стал совсем неслышим, а движения в коридоре больше не было. Девушке все сильнее хотелось пить, но жажда была ещё умеренной и не сильно тревожила. Однако вместе с ней понемногу прочищались и мозги: Мирослава осознала, что за последние часы в лазарете, в котором погибло, по меньшей мере, три человека, служба безопасности не появилась! Да «P-Sec» должен был рвать из-под себя от подобного, но совсем не торопятся. А это значило, что в Комплексе творилось что-то похлеще, раз убийство оказалось недостойным внимания службы безопасности? Мертвая медсестра тем временем с укоризной смотрела на Миру, словно говоря: «Наконец-то ты, идиотка, поняла…». Мирослава не слышно сместилась немного в сторону, чтобы уйти из поля зрения мёртвых глаз, смотрящих насквозь. А вскоре подобралась к медсестре и накинула той на голову бесшумно стянутое с кровати одеяло. Пока копошилась, поняла, что сильно замерзли ноги — пол хотя и не был ледяным, но ступать по металлу, покрытому тонким слоем пластика, было прохладно. Оглядевшись, Мира нашла свои больничные тапочки, некогда стоявшие под кроватью, а теперь разлетевшиеся по всей комнате. А когда обулась, то ощутила себя если не уверенней, то хотя бы удобней. Но вот ждать помощи, которой все не было, наоборот становилось все страшней и не комфортней. Решившись, Мира подобралась к смотровому окну и, прислонившись к стене, попыталась разглядеть хоть что-нибудь в коридоре. Но, даже приподнявшись на носочки, её роста не хватало, чтобы дотянуться взглядом поверх матовой плёнки. А двигать кровать — единственную мебель в комнате — и тем самым создавать шум ей не хотелось. После неудачной попытки осмотреться Мира несколько минут бестолково попыталась убедить себя, что суетиться не стоит, а нужно просто сидеть ровно и ждать помощи. Но невнятный и гаденький внутренний голос непрестанно бубнил о том, что помощь-то совсем не торопится. Поэтому выйти в пугающую неизвестность наружу было ничем не хуже, чем трястись от ужаса и неведения в одной комнате вместе с трупом. Мира подошла к мёртвой женщине, с содроганием взявшись ладонями за её щиколотки.  — П-простите… — невнятно пробормотала она, чувствуя себя глупо. А затем потянула мертвое тело. Труп успел окоченеть и сломанной куклой волочился по полу, размазывая бурое пятно загустевшей и почти свернувшейся крови. Мира задержала дыхание, изо всех сил подавляя в себе тошноту. Оказавшись у двери и коснувшись голографической кнопки, девушка увидела, как та мигнула красной каймой — палата была заперта. Мгновенный приступ паники тотчас овладел Мирославой — не выбраться! — но взгляд девушки упал на панель на стене, также подсвеченную красным, а память услужливо напомнила о жетоне медсестры. Мира вернулась к мёртвой женщине и пару минут провозилась, пытаясь достать из окоченевших пальцев нужный ей мастер-ключ. В конце концов, закусив губу от усердия и едва сдерживая рвотные порывы, она буквально сломала пару пальцев покойницы, вырвав из них наконец-то злосчастный кусок пластика. Вернувшись к двери, девушка приложила ключ к месту на двери, обозначенному стилизованным контуром мастер-ключа. Через пару секунд огонёк на панели мигнул и опять засветился зелёным, а красная кайма на голографической кнопке исчезла. Дверь с лёгким шипением распахнулась и Мира тотчас ощутила какое-то не просто мерзкое, а жуткое зловоние, и густой запах свежей крови — запах такой, что не положено чуять живым. А через миг, едва задавив рвавшийся наружу вскрик, отскочила назад, согнувшись и опорожняя желудок — прямо под дверью лежала растерзанная пулями женщина, начавшая бойню в лазарете! Дверь с прежним шелестом бесстрастно закрылась, пряча с глаз мертвое тело в луже остывшей крови. * * * Вновь выглянув через пару минут и стараясь дышать редко и глубоко, Мира, сжимая в руке мастер-ключ, на дрожащих ногах перешагнула через труп, усердно глядя только на свои тапочки, стремительно пачкавшиеся алым. Взгляд старательно огибал застреленную сумасшедшую, наткнувшись в итоге на разбитый пулей в хлам «плазма катор». «Да уж… Вроде и просто инструмент для рубки горной породы, но в умелых руках…» — поежилась девушка, невольно представив себя на месте жертвы. — «Хотя и служба безопасности тоже не церемонилась…» Переступив через кровавые пятна, Мирослава подняла глаза, окидывая взглядом коридор, и замерла пораженная на месте, чувствуя, как ноги становились ватными — стены и пол были попросту залиты кровью! Словно какой-то сумасшедший художник расплескал пару ведер исходящей паром «жизни», размазывая её затем руками повсюду, куда только мог дотянуться. А увидев бесформенные ошмётья, плававшие в густеющих лужах с паре шагов, Мира и вовсе прильнула к стене тяжело задышав и вновь ощущая тошноту. Гнетущая тишина, такая глубокая, что за десятки метров был слышен треклятый шелест вентиляторов, лишь усугубляла нараставший иррациональный страх, ужас перед этим сумрачным коридором. Взгляд Миры зацепился за что-то явно неорганическое, лежавшее на заляпанном кровью полу. Девушка скосила глаза вниз, довольная хоть чем-то, позволившим отвлечься от кошмарных последствий бойни устроенной неведомо кем. Присмотревшись, Мира поняла, что это был угловатый пистолет — оружие службы безопасности. И как только девушка рассмотрела четкие линии смертоносного механизма, то зябко поежилась — ведь и в самом деле, кто мог устроить подобное, с кем даже огнестрельное оружие не совладало? Вместе с тем, желание завладеть пистолетом вспыхнуло с неодолимой силой и его нисколько не уменьшало даже осознание того, что прежнему владельцу оружие не очень-то и помогло. Но Мира хотела это оружие. Хотела если не для самозащиты, то хотя бы для ложной уверенности — ноги, сотрясаемые крупной вибрацией страха, без моральной поддержки просто напросто отказывались нести Мирославу вперёд… Аккуратно переступая через ошмётья человеческого мяса и следя, чтобы не оступиться и не упасть, девушка наконец-то добралась до вожделенной стреляющей металло-пластиковой игрушки. И едва не заплакала от разочарования, увидев, что корпус оружия пробит каким-то кремово-жёлтым осколком. Фатальный для механизма разруб пришелся аккурат по гравированной надписи «Divet». Вещь, и без того не выглядевшая опасной, теперь и вовсе превратилась в намертво заклинивший механизм. Прижавшись к окровавленной стене, девушка переводила дыхание, пытаясь собраться с духом и слушая мнимые шорохи в мёртвой окровавленной пустоте, окружавшей со всех сторон. Мгновенно возникшая надежда получить хоть немного уверенности в материальном виде, рассыпалась, даже не успев толком оформиться. Окружающая звенящая тишина мгновенно стала зловещей и жуткой, а в душе зародилось лишающее воли ощущение, что за ней наблюдали, целились в спину из плазменного резака. Растерянная, на грани паники, с метавшимся в груди сердцем, Мира простояла над разбитым оружием пару минут, вслушиваясь в окружение. Смутное ощущение того, что она непростительно теряет время, уйму которого и без того потратила сидя взаперти в своей палате, становилось всё явственней. А вскоре Мира с дрожащими от страха губами поняла, осознала, словно приняв откровение, что просто погибнет, если продолжит и дальше пугливо торчать посреди кровавой вакханалии. Разумных объяснений этим выводам она не могла найти, но чуяла нутром, что стоять на месте нельзя. Иначе — истерика и смерть… Несколько раз глубоко вздохнув, девушка вновь сделала шаг, думая, как ей поступить дальше. Оружие получить не удалось, но она им толком и не умела пользоваться, зная лишь общеизвестное — как держать пистолет да какой стороной целится. Искать же что-нибудь тяжелое и увесистое тоже желания не было. Мира здраво оценивала свои возможности: она, может быть, и была привлекательной миниатюрной женщиной, но далеко не силачкой. Та же рослая Хлоя в самом деле могла огреть чем-то тяжёлым и сильно покалечить недруга, а Мирославе с её нежными руками такого было не провернуть. Да и махать всяким подручным железом, когда даже настоящее оружие оказалось бессильным, представлялось очень сомнительным. Но самым главным было то, что Мире меньше всего хотелось бить, стрелять и колоть. Это не её забота, для этого есть специально обученные офицеры Р-Sec! Просто нужно вызвать службу безопасности, и они ей помогут… Мирослава робко улыбнулась, чувствуя некоторое облегчение — мысленно переложив часть ответственности на других, она поняла, что страх по капельке отпускал её сдавленное ужасом сердце, а разум, понемногу привыкавший к кровавым разводам на стенах, местами исчирканных рикошетами пуль, начинал работать вполне конструктивно. Теперь идея просто позвать на помощь казалась Мирославе очевидной и самой собой разумеющейся, но чтобы до неё добраться в своих мыслях девушке пришлось преодолеть настоящие дебри паники и отчаяния. Осмотревшись и уже почти не чувствуя рвотных позывов при взгляде на рваные куски плоти, девушка заметила дверь складского помещения — там полагалось хранить вещи пациентов, находившихся на стационарном лечении. Там же должны быть и её коммуникатор. Дверь оказалась заперта, но мастер-ключ без труда справился с этой проблемой, пропуская девушку внутрь небольшого сумрачного помещения. Все четыре стены склада оказались заняты полками от пола и до потолка, но пластиковых ящичков с вещами на них было не много. Мира провозилась пару минут, выискивая нужное и, наконец, со скрытым ликованием вернула на своё запястье коммуникатор, который тотчас синхронизировался с её ИКС`ом. Открыв голопанель, девушка парой движений выбрала список контактов, отметив всех разом, и шепотом записала коротенькое видео сообщение с просьбой о помощи. В конце записи не удержалась и заплакала, рывком оборвав видео из-за опасений, что разревётся в голос от страха. Утерев слёзы и перестав шмыгать носом, Мира отослала сообщение и вышла со склада, пытаясь понять, а что теперь? Можно было либо остаться и ждать спасения, либо попытаться что-то предпринять самой. И хотя идти куда-то в неизвестность было до чёртиков страшно, но сидеть в лазарете, залитом кровью, и безвольно дожидаться помощи в окружении мертвых тел… Мира как на стену наткнулась, чувствуя, как по спине продрал озноб ужаса, а на плечо словно навалилось что-то сопящее и голодное, вперившее в затылок взгляд немигающих жёлтых глаз. Девушка только сейчас поняла, что трупов убитых людей нигде не было! Сознание, постепенно переварившее истеричную панику в деловитый страх, лишь в этот момент отметило странную деталь: крови было много, она была просто повсюду, но в поле зрения не было ни одного тела! Мира даже присела, боязливо заозиравшись и, не понимая, кто и зачем унёс тела. И как он это сделал? От подобных пугающих мыслей торчать в лазарете захотелось ещё меньше, поэтому девушка со всей решительностью, доступной ей в данный момент, направилась к выходу. Двери в некоторые соседние палаты оказались открыты — в проемах лежала разбитая импульсами резака больничная мебель. Мира украдкой заглядывала внутрь, но видела всё тот же кошмар, что и в коридоре — кровавые брызги по стенам и куски рваной плоти на полу. Почти у самого выхода из лазарета ей повезло — прямо посреди коридора лежала оторванная рука офицера P-Sec, сжимавшая в пальцах внешне целый и исправный пистолет «Divet». Мира уже почти без дрожи в руках и прихватив мастер-ключ зубами, разжала мёртвые пальцы, ощутив, наконец, в ладони увесистую вещицу. Возня с оторванной человеческой конечностью почти не вызывала рвотных позывов, потому что в сравнении с обилием крови повсюду, отделённая от тела простая рука отчасти казалась даже нормальной. Девушка вспомнила когда-то слышанное, что пока не стреляешь, указательный палец надобно держать на дужке, прикрывающей спусковой крючок. Зачем это было нужно, Мира не знала, но исправно выполнила требуемое. Перехватив оружие обеими руками, подняла его перед собой и замерла на пару секунд, силясь ощутить ту самую уверенность, которой ей так не хватало. Уверенности не прибавилось ни на «йоту». Но вместо этого нахлынули новые сомнения, заполоняя сознание. Как правильно пользоваться этой штуковиной? Сможет ли она выстрелить в устроивших всё это безумцев с намерением убить? Да и вообще стоит ли ей стрелять, если даже обученные офицеры «P-Sec»и те не справились с угрозой? Покачав оружие и прикинув, что держать его очень даже приятно, но вот ходить, удерживая на весу — сплошная морока, Мира шагнула к выходу, потянувшись рукой к голографической панели в центре двери. В это мгновение, словно громовой раскат или выстрел над ухом, треснул сигнал входящего видеовызова, показавшийся оглушающим грохотом в звенящей тишине. Сердце девушки оборвалось, рухнув куда-то в пятки, и Мира попросту завизжала во всё горло от испуга. На голопанели тем временем появилось мужское лицо.  — Мира, девочка, ты жива?.. — шепотом кричал человек, но девушка его не слышала, утонув в собственном крике. В ушах грохотал ломовой пульс, а взгляд в панике метался по панели коммуникатора, пытаясь оборвать входящий вызов. В это мгновение в соседних палатах раздалось какое-то приглушенное ворчание, словно из длинной трубы, а затем по лазарету разнёсся тот самый ужасающий рёв, что вынудил офицеров P-Sec открыть беспорядочную, паническую пальбу. Всю былую уверенность, всю до крошки, мгновенно снесло этим жутким воплем и Мира, каким-то чудом всё же сбросив видео вызов, не таясь и громко шлёпая босыми ногами помчалась обратно к своей палате. Тем временем из соседних помещений стало доноситься какое-то грохотание, а клокочущий рев начал приближаться, отчего у Мирославы душа ушла в пятки. Девушка вскинула руки с оружием, наведя их в один из открытых дверных проёмов, и не глядя, на бегу, потянула за спуск. Пистолет глухо щелкнул, и ничего не случилось, но Мира оступилась, заскользив-таки на куске плоти. Ноги разъехались, и девушка со всего маху грохнулась об пол, хлюпнувшись грудью и животом в кисель густеющей крови. Бесполезный пистолет вылетел из руки, а вместе с вышибленным из груди от удара воздухом, из клацнувшего зубами рта выпал и мастер-ключ, шлёпнувшись в кровавое месиво на полу. А девушка, проскользив несколько метров, едва не уткнулась лицом в найденный ранее сломанный «Divet». Рычание и грохот из палат доносилось всё явственней — что-то живое скреблось по воздуховодам! — и Мира через мгновение почуяла, как по её бедрам потекли горячие струйки мочи, а сердце загрохотало с бешеной силой, заливая сознание ужасом и едва не создавая волны вибрации в кровавой каше на полу. Панические мысли захлёстывали, требуя убежать и спрятаться как можно скорее, забиться в самый тёмный угол, зарыться под землю, к самому чёртовому ядру этой планеты! Плача от страха, девушка слепо пошарила ладонями на полу, быстро нащупав ключ и без раздумий вновь сунув его в рот. На языке тотчас появился тошнотворно-солоноватый привкус крови, но Мира даже не заметила этого. Загребая ногами и завывая от ужаса, она потянулась к оружию, но на миг замерла — друг возле друга лежало два пистолета, испачканных кровью. И Мирослава никак не могла сообразить, который из них был исправным. Подхватив оба, прижав их к груди и то и дело оскальзываясь, вся изгвазданная в крови девушка наконец-то ткнулась плечом в голопанель на двери своей палаты и ввалилась внутрь. А через пару мгновений, когда створки закрылись у неё за спиной, Мира болезненно приложилась подбородком о металл, прижимая зубами мастер-ключ к нужному месту на двери. Оставляя кровавые разводы, сползла на пол и, пятясь, заползла под кровать, старательно стягивая простынь и укрываясь ей, как занавеской. Рёв так и затих, причину его Мира узнать не смогла, но хватило и просто услышать — всё тело била крупная дрожь, а спутанные мысли роились в голове, как бестолковые мухи. От больничной одежды шибало в нос мочой и кровью. Через пару минут, когда паника немного отступила, Мира сплюнула на пол пластиковый электронный ключ вместе с чужой кровью, а через миг изогнулась в очередном рвотном порыве. Но в желудке давно уже было пусто, и девушка просто сотрясалась от спазмов и отвращения. Когда и это прошло, а грохот перепуганного сердца в ушах затих, позволив услышать хоть что-то иное, кроме собственного пульса, на Миру опять навалилась тишина. Девушка взглянула на свои руки, густо покрытые кровью и уже хотела было бестолково вытереть их о больничный комбез, но замерла, осознав, что она буквально вся измазана в красном. Потянувшись, кое-как обтерла ладони о край свисавшей с кровати простыни. Так же, без каких-либо мыслей, протёрла оба пистолета, сообразив, что оба они для неё бесполезны, только когда закончила стирать с них кровь. А затем, свернувшись калачиком и уткнувшись лбом в прохладный пол, Мира тихонько заплакала.