Сердца Гинкго.

Военная полиция никогда не пользовалась должным хорошим отношением к себе, они не могли устранить бесчинства ни за одной стеной, не говоря уже о подземном городе. Верхушка только и занимается отчётами о том, почему уполномоченные люди упустили преступника. Однако в полиции были люди знающие своё дело, но из-за таких ярких происшествий, дурную славу было сложно отмыть. В самых тёплых местах пригрелись ленивые крысы, которые любыми способами залазили в узкие грязные проходы в отличие от добропорядочных, настоящих военных полицейских, которым приходилось делать свою работу за так. Одним из тех людей, что успели занять своё место в полиции был Поль Геринг. Обычный шатен, житель Сины, сложенный кадетским училищем. Единственное чем отличался от своих коллег — это сильной переменчивостью настроения. У него была совесть и он отчаянно пытался её убить. На данной работе не принято оспаривать и обсуждать приказы, здесь не говорят о нравственности, только о прихотях короля. И если соблюдение этих прихотей позволяло спокойно и размеренно жить, то никто и не пытался думать, только делали. Если был отдан приказ — значит так надо, значит это правильно, никто никогда не сомневался. Но Геринг был то ли слишком глупым, то ли слишком гордым — такое отношение ему не нравилось. Однако ни того ни другого не хватало, чтобы нарваться на неприятности. Наоборот, Поль забавлял вышепоставленных своей ещё живой человечностью. Этого человека направили в Трост, командировку. Направили его, чтобы узнать, может ли он всё-таки сломаться или представляет угрозу. Предатели никому нигде не нужны. Задача его была в том, чтобы проверить документы и следование королевской системе образования. В другие города тоже были направлены люди, но в отличие от Геринга, то были полицейские с опытом, обо всем уже знающие. Прибыв в местный штаб, он долго сновал туда сюда, думая, как бы лучше здесь представляться. Рассердившись на свое неумение формулировать серьезные речи, полицейский начал так, как всю жизнь и делал. Без участия. Словно он самочитающееся письмо в мясной оболочке. Не успев отдохнуть, зайти в постоялый дом или даже отобедать, сразу после приезда его пригласили на собрание. — Это Поль Геринг, прибывший из-за Сины за отчётом? — Человек был похож на Дариуса Заккли, генерала трёх видов войск. Поль ухмыльнулся тому, что все высокопоставленные выглядят одинаково. Черты лица, конечно, были более круглые, но в целом, он мог бы их перепутать. — Так точно. Ему представили присутствующих полицейских, работающих в штабе Троста. — Присядьте, — ему безразлично указали на пустой стул. — Перед вами папка с отчётами из всех школ и академии, а так же, из каких-либо других учреждений, где требуется утвержденная королем история. — Благодарю, — Геринг не читая посмотрел на первую страницу.— На уроках будут присутствовать полицейские в начале первого полугодия, вас уведомили? — Да. Насколько нам известно, новую партию учебников решили отозвать и повременить с этим, однако, наши учителя Троста интересуются, неужели они зря тратили время на подготовку уроков по новой системе? Другими словами, будет ли одобрена просьба о компенсации? — С Полем говорили максимально коротко, он чувствовал, что не задержится в штабе надолго. — Да-да, докладываю, — Он открыл другой документ, привезенный из-за столицы и подписанный лично королем. — «…О просьбе компенсации за создание кризисной ситуации в учебных заведениях. Одобрено королём Фрицем.» — Перед тем, как продолжить, Геринг передал главному лицу в штабе бумаги с королевской печатью, — «Королевское правительство, под руководством короля Фрица на заседании в Митре от четырнадцатого мая восемьсот двадцать четвертого года, единогласно приняли приказ о выплатах компенсации всем учителям истории, работающим в средних классах школ и высших образовательных учреждениях…» — Хах, а что, те, кто работают с мелочью, людьми чтоль, не считаются больше? — Человек, похожий на Заккли, усмехался и поглаживал бороду. — ну, таков приказ короля, да? Достаточно, нам только суть важна, вы же, Геринг, не против избегания формальности? Мы здесь все люди занятые. — Кхм. — он немного замешкался, но согласился с правилами в штабе Троста, — да, согласен. У меня обязательный визит в академию, поэтому, Я предоставляю вам документы для изучения. Есть вопросы? — И это было правильным решением, все за столом подняли головы и одобрительно посмотрели на Геринга, радуясь, что полицейский из Митры не доставляет хлопот. Как и ожидалось, очень скоро он вышел из штаба, однако остановился у ворот и достал зацарапанный портсигар, подаренный отцом перед поступлением в кадетское училище. Не самый удачный презент, учитывая его низкое качество, вероятно, передаренный. Несмотря на нелестный отзыв в своей голове, Геринг всегда на несколько секунд замирал, рассматривая плоский футляр, где никогда не было больше двух сигарет. — Мне кажется, вы шпион. От удивления Поль захлопнул портсигар и защемил кожу на указательном пальце. — Дешёвый портсигар, сам официально, скромно одет, активный какой-то, не разносит все в пух и прах. Вы точно столичный полицейский? — Простите, мистер? — Просто Авкард, боюсь, моя фамилия слишком сложна для запоминания, кроме моей жены, уверен, никто её не запомнил. Знаете, когда мы только встретились, она была совсем юна и влюбилась беспамятно, все говорила: «Ах, какая ужасная фамилия, но придется выучить, ведь я собираюсь ее носить», а после… — Что вы имели ввиду под «Шпионом»? — А вы не закурите? Нет? Тогда передайте мне спички, — Мужчина с проседью, покрытый морщинами, перестал светиться улыбкой и расслабил плечи, после нескольких тяжек, заговорил с полицейским. — Обычно, когда приезжают полицейские, они тут свою важность выставляют напоказ. Чуть что, сразу минус аванс. И все затягивается надолго, и ничего не понятно, привыкли уже. Материалами меняться. — Понимаю о чем вы. Однако, мне и впрямь пора направиться в академию. — Я не только поострить подошёл, хотел предложить вам остаться в нашем доме, раз вы таков скромный. Избавить от поисков. — С чего вы взяли, что мне негде? — Ни с чего. Просто предложил. — Я не против, спасибо, господин. — Тогда, ждём к ужину. Мужчина плотно застрял в мыслях полицейского до конца дня, он сравнивал всех сидящих в штабе с чучелами для украшения, а они, оказывается, живые. В академии, славящейся за всеми стенами своей многопрофильностью, Геринг долго любовался видом коридоров, прежде чем приступить к работе. «Я ведь, королевский полицейский из столицы, впрочем, один раз буду соответствовать стереотипу и воспользуюсь своим положением, ставши нерасторопным.» Он вспомнил, как мечтал учиться здесь, на кого угодно, лишь бы каждый день просыпаться в Тросте, идти на занятия в огромное каменное здание, походившее на замок, как в Митре, но все же гораздо скромнее. Поль мечтал учиться, мечтал о Тросте. — Вы Поль Геринг? — Да. — не отходя от восхищения, он ответил шатенке, что выглядела как его женская версия, казалось, полицейская форма на ней, могла бы быть по размеру ему. — Вы… Из какого вы кадетского корпуса? — Из 72, а вы? — 70. — С недавних пор, так нынче спрашивали о возрасте. — Получается, 815 год, да? — Только одно но, Я поступила в четырнадцать лет, вы видимо, рассчитываете на ровесника. — То-то Я смотрю мала. — Однако, завязки не получилось, пришлось пройти к директору и провести ту же беседу что и в штабе, все прошло настолько одинаково, что у выхода его снова напугали, при чем человек, похожий на него. — Вы точно из Митры? Выглядите, как уроженец Троста. — Знаете, сегодня очень странный день, поэтому, раз уж вы ко мне привязались, то будьте добры отобедать. — Мы вроде не в старое время живём, когда военные заводили отношения за вечер, по досье. — У меня на вас нет обручального кольца, только желание оставить друга в этих стенах. — Будучи прирожденным военным полицейским, Я тоже не против иметь полезные знакомства. Однако, Я несколько занята, поэтому, надеюсь, столичный полицейский не побрезгует пекарни, вместо столовой? — Буду рад, наоборот, если мы говорим о той самой знаменитой пекарне Троста. — Тогда, не стойте столбом, Геринг. Общалась девушка с уважением, но слишком саркастичный тоном, словно высмеивая все мысли Поля. Она даже не смотрела на него и не скрывала того, что ей скучно, и это очень сильно бесило его. Однако по мере того, как они спускались по каменной тропе улицы, Геринг краснел, ведь понимал, «Мы ненавидим в людях то, чем сами больше всего грешны.» Пекарня выделялась на фоне всего города. Она была в теплых цветах, деревянная спереди, каменная на кухне. Внутри тоже все было деревянным, окна были маленькими. Одна женщина носилась по всему немалому помещению и ее голос был слышен отовсюду: С кухни — Девочки, сахар вам не мука, экономнее! Из-за прилавка — Возьмите, сейчас поднесем новые! И из-за малочисленных столов — Позвольте, Я это уберу. У Геринга закружилась голова, но виду не подал, было очевидно, его новая знакомая здесь частый гость и сочтет его тусклый вид за неуважение. Да и сам Поль не хотел оскорблять своей болезненностью это место, и решил один подойти к прилавку, немного скрыться от своего двойника, дать себе фору и встряхнуться. — Добрый день, вижу, вы впервые. — Добрый, да. Мне бы… — Стакан воды, думаю, незаменим. — мужчина не заметил, как перед ним оказался прозрачный бокал. Он недоуменно смотрел на русую женщину с вытянутым румяным лицом.— Вы неважно выглядите, видимо, не привыкли к таким душным помещениям. — Впервые в Тросте, но все знают, что я из столицы. — он опустошил бокал и попросил чего-нибудь свежеиспеченного и сладкого, оставив щедрые чаевые. — Давайте Я вам на эти деньги квасу налью, больно щедры вы. — Нет ничего ценнее внимательности и доброты. По-крайней мере, меня так учили думать. Вернувшись к спутнице, он поторопил ее к выходу. — Знаете, Ольга настоящая Тереза. Вы и не заметили, а она вас вылечила. — Что же, спасибо ей, что подала стакан воды, иначе бы, Я помер от жары. — Не смейтесь. Я серьёзно. Вот вы зашли в пекарню и вам плохо стало. Это все болезни и алчная гадость из вас выходить начала, а мисс Апродит вас от нее избавила. Такова у нас местная религия. — Мисс? На его вопрос, девушка кокетливо помычала. — а вы как-то, явно хотите целиком и весь в Тросте остаться. Моего имени даже не спросили. — Ох, великая Роза, простите меня. — Геринг начал кланяться. — В любом случае, не думаю, что мы увидимся вновь. — Мужчина уже совсем закружился в событиях сегодняшнего дня и даже не стал ничего спрашивать, когда его бросили стоять на главной улице в одиночестве. Геринг совершенно ничего не понимал, он уже много раз щипал себя, надеясь проснуться. «Может, отравился?» Трост для него оказался какой-то ловушкой разума, выдуманным местом, как идеальные города древности в книгах. Ему требовался отдых. Так он заключил. Поль направлялся в северный район, к господину Авкарду. Его встретили, вялого, уставшего. — Здрасьте, Я Мартя Квисквалистайн, вы к Авкарду? Так его пока нет, вы проходите, ой, а это не вы случаем должны были на ночь остаться? Ох простите! Я думала это по работе, вот, вот ваша комната. Смуглая женщина вертелась вокруг, словно дом работница, забывая с кем разговаривает и где он находится, в итоге совсем потерялась и заткнулась где-то у камина на первом этаже, пока Геринг в гостевой комнате был не в силах открыть веки. Он сидел за зеркалом, смотрел на свои выгоревшие, отросшие волосы, слипшиеся от поездки. На скулы от худости, дивился. Ему казалось, он постарел за этот день в Тросте. Словно он тут всегда. Родился на задворках, стал секретарем на побегушках и повесился в тридцать. Именно такие представления о попытках бедных выжить имел Геринг. Когда прибыл Авкард он не знал, надеясь раздеться и перебраться на кровать он уснул на самом краю, чувствуя себя очень тяжёлым и больным. Однако, когда он очнулся, то не мог понять, как он вообще уснул? Его одолевала лёгкость, сила, он готов идти в разведку и рубить титанов прямо сейчас. Геринг вскочил и замер. «Надо помолиться» подумал он, и сел в молитвенную позу, в какой его и застала жена господина. — Ах, надеюсь, вы не из культа стен. Ну неважно, дело каждого. Не присоединитесь к ужину? Приведя себя в порядок и омолодившись от короткого сна, Поль застал за столом маленькую черноволосую девочку, копию Марти. Почувствов себя несколько неловко, он заметно скомкано поприветствовал и отблагодарил Авкарда, что не осталось незамеченным. — Трост на вас хорошо влияет. Знаете, буду рад видеть вас в своем доме в любое время. — Спасибо вам. Не знаю, как вас благодарить за ваше радушие. — Несите свет в королевскую полицию и мы сочтемся. Диалог не шел, как и весь день. Геринг словно был чужим для всего мира, постукивание столовых приборов смущало его ровно столько же, сколько и его статус. Обычно он работал среди таких же полицейских, знает как все внутри устроено, но Поль впервые увидел свое положение в обществе и его это явно смущало. Если до этого, его сослуживцы и любой встречный полицейский топтали в грязь, показывая, что он ничего не значит, то здесь, он понял что давно нагрел свое место и имеет право показывать голос. Но он не привык к этому, вот и приходится молчать. — Вы отбываете? — Ах, нет, через три, может, четыре дня. — Геринг смотрел на картофель в тарелке, как на самое интересное зрелище в жизни, лишь бы не поднимать головы. — Останетесь тогда в доме Квисквалистайн? — Женщина вместе с ребенком приоткрыли рот в ожидании ответа, обнажив щербинку, между двумя верхними зубами, и господин Авкард поддержал вопрос. — Если вы хотите, то я с радостью, однако Я полагал, что лучше все же никого не стеснять. — Бросьте, у нас тут условия не хуже столичных бараков. — Хозяин дома разразился хриплым смехом. — Вы ведь тоже полицейский? Как погляжу, родились в Тросте. — Молодец парень, один день здесь и уже родной. Да, Я тут родился, вырос, поступил на службу. К чему вопрос? — Мне довелось заметить, что полицейские Троста не имеют менталитета столичной борьбы за выживание. — Этот город пропитан культурой, романтикой и верой в лучшее. Здесь нет нищих, только философы. Впрочем, это одно и то же. Деньги не в цене, здесь сердца бьются за правду и свободу. Вспомните 818 год, весь Трост каждый гроб провожал, скорбил весь город над каждым умершим. Мужчины поклялись принести детям свободу, женщины клялись отдать сердца сыновьям и так они и делали. 73-корпус набирали со слезами. — Я успел заметить. Что касаемо ваших слов о свободе. Что вы имеете ввиду мистер Авкард? — Свободу от чиновников. — Хозяин сделал вид, что рот его занят едой, коротко отрезав разговор. — Спасибо за ужин. Кстати, хотел спросить, вас о завтрашнем утре, возможно, вы бы показали мне архитектурное искусство — школу при церкви, много слышал. — У меня работа, Геринг, составьте компанию моей жене. Ей по пути в пекарню. — Вы готовите? — Ох, нет. Наша дочь этим занимается. Больше ничего не спросив, они наконец разошлись. Лёжа в темноте, Геринг не мог восстановить дыхания, он дышал глубоко и тяжело, снова вернулась утренняя слабость. «Черт бы меня отпустил, мне бы стакан воды от Апродит.» После этой фразы его ночь была обречена. Он ворочался думая о том, каким нежным было лицо у уставшей пекарши. Он сводил звенья серебряной цепи с золотой, поддавался эффекту Манделы и в целом, уже не размышлял, а фантазировал. Апродит предстала ангелом, божьим посланником, весь этот день был странным, потому что она вела его к себе. Ему стало плохо, ибо пекарша намеревалась очистить его от всей копоти столицы. Поль забылся. Он больше не думал о том, как бы доказать свою компетентность королевскому правительству и коллегам, о стенах, о ночи с незнакомкой. Геринг хотел лишь одного: «Мисс Апродит, прошу, вылечите меня. Я погряз в чумном болоте.»