Согрей мои ступни

      Он присел на краешек кровати. Весь взмыленный, растрёпанный, уставший Матьяш изо всех сил спешил в Буду. Он позабыл про сон и отдых, нещадно подгоняя не только своего коня, но и всю сопровождающую свиту. И вот теперь он сидел в ногах на постели ослабшей Беатрисы. Придворный лекарь сказал, что кровотечение было сильным. Она всё ещё была бледной и не вставала с кровати без помощи прислуги. От этой хрупкой, но такой проницательной и смелой женщины зависела судьба целой новой династии. Будет плохо, если все его начинания так и канут в летах, не получив должного развития. Что более важно династия не получит развития в лице его самого главного кровного родственника — сына. Он держал в своих руках её изящную и едва теплую руку. И в самой Беатрисе, судя по внешнему облику, едва теплилась жизнь.       — Мне… жаль, — только и смогла с большим усилием произнести Беатриса.       Матьяш гладил её нежную руку. «Главное — она жива. Нужно отправить гонца в итальянские города, пускай найдёт там толкового лекаря, который сможет поставить её на ноги» — думал он, глядя на бессильную Беатрису. До чего же она хрупкая. Лишь бы её не постигла та же участь, что и Катержину из Подебрад, которую рождение наследника свело в могилу. Катержина тогда была слишком юна, и лекари предлагали подождать ещё хотя бы год, пока она не окрепнет. Но разве он слушал их тогда? Жажда власти помноженная на самоуверенность взыграли в нём. Он желал получить наследника во что бы то ни стало, но потерпел жестокую неудачу. Или такое случается только в политических браках?       Вот с местными венгерскими девушками было на порядок проще, им всё нипочём. Посмотреть на ту же Барбару, которая родила ему внебрачного сына. Роды не прошли без последствий для её фигуры, но она осталась жива и вполне прекрасно себя чувствует. Матьяш упрятал её вместе с ребёнком в отдалённое поместье своего домена, где они могут спокойно жить, не привлекая ненужного внимания.       В комнате Беатрисы царил полумрак и духота. Прислуга прятала королеву от любого внешнего воздействия.       — Хочешь увидеть солнце? — предложил Матьяш.       Беатриса слабо кивнула. Он распахнул все шторы, впуская ослепительно яркий дневной свет. А сквозь отрытое окно стало доноситься пение птиц и повеяло прохладным свежим воздухом. Она присела на постели. Дышать стало легче. Похоже, прислуга перестаралась с некоторыми мерами предосторожности. Та, которая выросла под палящими лучами итальянского солнца, не должна находиться во мраке, это будет даже более губительно, чем солнечные лучи.       Беатриса слабо улыбнулась. Матьяш вспомнил, как впервые увидел её улыбку ещё до их первой встречи. Тогда она смотрела на него с портрета с точно такой же сдержанной улыбкой. Она показалась ему очень симпатичной: светлая кожа, рыжие волосы, тёмные глаза. Первое время жизни в Венгрии Беатриса смотрела на всех свысока. Она, приехавшая из культурного центра Европы, воспринимала даже короля и его приближённых как дикарей. Со временем её нрав смягчался. Она быстро осваивала венгерский язык. И, похоже, он сам становился ей более симпатичен. Но сейчас Беатриса была лишь бледной тенью самой себя.       — Я зайду позже, — уходя, произнёс он.       С тяжестью на сердце он переступил порог комнаты больной. Теперь он шёл в купальню, где с величайшим удовольствием смоет с себя всю дорожную грязь. А дальше следовало вызвать надора и узнать обо всём произошедшем в его отсутствии.       — С южных границ приходят странные новости. На всём протяжении границы не замечено присутствие ни одного подразделения османского войска. Жители соседних стран с юга отмечают, что справиться с османами им помог рыцарский орден. Кто они и откуда — не представились, все были на конях, но небольшое количество пехотинцев с ними всё же было. Всего их по разным подсчётам от трёх до пяти сотен. Эти новости вызывают у меня стойкие сомнения. Никогда ещё не удавалось настолько маленькому отряду победить кратно превышающую его во много раз османскую армию. Но даже если все переданные сведения — правда, вряд ли из этого последует нечто хорошее. Поскольку вы, Ваше Величество, не менее моего знаете, как поступают наши враги после разгрома их войск.       — Присылают новое войско, возможно даже численно большее, чтобы покарать мятежную страну или народ, — договорил за него Матьяш.       — Но османы — не единственная проблема. Нас окружают.       — Кто?       — Монстры из Штирии, притворяющиеся союзниками. Они строят сигнальные башни по всему периметру страны, заявляя, что это ради нашего же блага. Вреда от них не замечено, ни одного нападения, наоборот, жители приграничных территорий пишут, что странные существа помогали им на мельнице, вспахали землю, отогнали диких зверей и бродячих по лесам чудовищ. Приметными отличиями штирийских монстров от других являются белые отметины на теле и синие глаза. Похоже, им удалось втереться в доверие к сельским жителям. А вот дворянство настроено более настороженно. Пал Кинижи в ваше отсутствие критиковал вашу бездеятельность, заявляя, что она дорого обойдётся Венгрии.       Матьяш опустил голову на руки и погрузился в свои мысли. Подумать только, все эти длинные речи о взаимовыгодных переговорах лишь уловка, чтобы протянуть время и окружить страну со всех сторон! Но у Венгрии не такие уж маленькие границы, и если вампиры рассеяли свои силы по всему периметру, то тем легче будет их одолеть.       — Передай Палу Кинижи, чтобы держал войска в режиме повышенной готовности. Какие сейчас настроения в среде магнатов?       — Не все одобряют брак Вашего Величества с Неаполитанской принцессой, и в ситуации с её выкидышем видят только достоверное тому подтверждение.       — Неужели снова Гараи и Уйлаки?       — Они в числе первых, но не единственные. Пока вы отсутствуете, они подогревают недоверие к вашему правлению, ставят под сомнения все ваши обещания и достижения, и сами присматривают нового приемника на венгерский престол. Вашему величеству следует быть осторожным, поскольку любой промах будет использован вашими противниками в свою пользу. Это всё, что я хотел сообщить вам.       — Можешь идти.       От таких новостей кусок в горло не лез, хотя по приезде в Буду он считал, что мог бы осилить целиком поросёнка, запечённого на вертеле. С магнатскими родами Гараи и Уйлаки у Матьяша, с самого его восшествия на трон были натянутые отношения. Матьяш пообещал отказаться от мести, дал им земельные владения, но, похоже, они до сих пор ищут способ сместить его. Так может быть следует жестоко покарать их за непокорность, чтобы другие даже мыслей о его смещении не допускали? Если вампиры открыто начнут расправляться с его противниками, это вызовет множество подозрений. Здесь следовало действовать осторожно. Но как?

***

      Две недели спустя.              Она приковывала к себе множество восхищённых взглядов. Она, одетая в синее бархатное платье, не уступала даже первой завзятой моднице королевства. Её движения были столь плавными, словно она не шла, а парила по воздуху. Ленор сопровождала скромная свита, состоящая из Дезидераты и Талиесина. С ними рядом можно быть твёрдо уверенной, что вместе они выйдут из любой сложной ситуации живыми. Люди, собравшиеся в этой зале на королевский ужин, поверить не могли, что перед ними пресловутые штирийские монстры. В них совершенно не было ничего отталкивающего. Наоборот, они делали всё то же, что и они. Под взгляды сотни изумлённых лиц, они ели и пили самую обычную человеческую еду. Они беседовали и танцевали с людьми. И венгры, к своему удивлению, ловили жуткий диссонанс между ужасным образом вампира в своей культуре и тем, что они видели прямо сейчас перед собой.       — Очень смело со стороны Вашего Величества пригласить меня вечером на пир, на котором собран цвет венгерской знати. Не боитесь, что съем всех до единого? — шутливо завела разговор Ленор.              — В сложившейся ситуации, я бы совершенно об этом не беспокоился, — кисло улыбаясь, ответил он.       Они стояли в стороне, глядя на танцы магнатов и их жён. Ленор отмечала, что с их последней встречи король не стал выглядеть лучше. Наоборот, словно сильнее осунулся, а лицо его выглядело искаженным сильной усталостью. Матьяш пытался скрывать тяготившие его проблемы за маской напускного радушия и веселья. Но маска была с трещиной. И трещиной этой являлось его собственное тело, лицо, подававшее едва заметные сигналы о давящем на него бремени. Её острый вампирский слух улавливал ходящие по замку шепотки. Королева Беатриса так и не оправилась от преждевременных родов. Некоторые считают её почти при смерти. Похоже, он и вправду дорожит ею. Разве можно не любя так волноваться о человеке? Будь она человеком, наверняка тоже выглядела бы так плохо, снедаемая тоской по Гектору.       — Неужели свита настолько не поддерживает своего короля, что он желает выкосить её на корню? Жестоко! И после этого заявления вы всё ещё собираетесь упорствовать и называть нас беспощадными монстрами?       — К сожалению, моя прекрасная собеседница выискивает везде в моих словах оскорбления.       — О, перестаньте! Вы не доверяете нам именно потому, что считаете нас монстрами. Сколько недель вы нас избегаете, постоянно откладывая переговоры? Наше терпение не бесконечно. Поймите меня правильно, мы не хотим вражды с нашим ближайшим соседом. Именно поэтому здесь, рядом с вами сейчас стою я и пытаюсь силой слова склонить вас на свою сторону. Я вижу, как меняется Венгрия, как вы перенимаете лучшие достижения европейской науки и культуры. Я проехалась по стране и я знаю, о чем говорю. Я повидала многих итальянских мастеров, работающих на благо Венгрии. С некоторыми мне удалось даже побеседовать и увидеть чертежи тех построек, которым пока что только заложен фундамент. Я видела оружейников и литераторов, юристов и лекарей, художников и учёных. И даже сейчас на этом торжестве присутствует пятеро наиболее знаменитых выходцев из Апеннин. Но из-за своей боязни вы совершенно избегаете нас! А мы нисколько не хуже итальянцев! Мы не только обладаем огромной военной силой, но и постоянно сохраняем человеческие достижения, изучаем и улучшаем их. Признаю, мы живём слишком обособленно и закрыто, поэтому люди не знают о другой нашей стороне, более цивилизованной.       — И чем же вы докажете свою цивилизованность? — скептически спросил Матьяш.       — Во-первых, я сделаю вам небольшой подарок. Это собрания сочинений древнегреческих философов, считающиеся утерянными после падения Византийской империи. Наш скромный дар включает в себя сочинения Плутарха и Платона, которые мы обнаружили на Востоке. Мы проделали большую работу, чтобы перевести их с арабского языка на латынь, — произнесла Ленор и Дезидерата по её знаку поднесла королю увесистый мешок из зелёной, расшитой узорами ткани и помпезно повязанный зелёным атласным бантом.       Король с плохо скрываемым удивлением рассматривал содержимое. Похоже, у них получилось добиться нужного эффекта. Матьяш Корвин доставал книги одну за другой. Осматривал кожаные переплёты и отпечатанные на бумаге страницы. Это действительно была латынь, и он даже прочитал несколько случайно открытых страниц, удостоверяясь, что вампирша не солгала.       — А во-вторых, у нас тоже есть умельцы, сведущие в том, как лечатся человеческие недуги и болезни. И мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы Беатриса выздоровела.       После последнего предложения король стоял неподвижно, словно громом поражённый. А во взгляде его угадывалось отчаяние, смешанное с хрупкой надеждой, почти как у тонущего, который видит последний шанс на своё спасение.       — Что ж, похоже, вы всё ещё ужасно несговорчивы. А ведь я брала с собой договор в надежде на благоприятный исход нашего разговора. Придётся опять уйти с пустыми руками, — демонстративно направляясь к двери со своей небольшой свитой, произнесла она.       — Стой! — этот крик словно громом поразил весь зал, разговоры и музыка утихли, все присутствующие обратили внимание на короля и штирийскую посланницу. — Я согласен, пройдёмте в мой кабинет.       — Ваше Величество просто впечатляет меня своей смелостью и решимостью сегодня, — говорила Ленор, пытаясь угнаться за королём, идущим широким шагом.       В его кабинете стоял широкий письменный стол, с десяток стульев, и огромнейший книжный шкаф во всю стену от отказа набитый разными книгами. Похоже, здесь нередко проходили заседания государственного совета. Матьяш поставил на середину стола подсвечник с шестнадцатью горящими свечами, ярко осветивший большой диаметр кабинета.       — Что нужно подписать?       Ленор протянула незамысловатый пергаментный свиток, в котором были расписаны права и обязанности сторон. Матьяш, подгоняемый желанием непременно помочь Беатрисе, бегло прошёлся по тексту. Положения договора звучали очень знакомо, вампирша не единожды озвучивала их в беседах. Он, совершенно не ожидая подвоха, потянулся к перу.       — Нет, обычные чернила не подойдут, — сказала Ленор, доставая из сумки изящную стеклянную чернильницу. — Надеюсь, вас не оттолкнёт тот факт, что для разведения нам понадобится самая малость крови?       Она элегантно провела лезвием кинжала по пальцу и капнула первой. Матьяш протянул руку для повторения ритуала. Раздался стук в дверь. Матьяш нервно спросил, кто пришёл. Слуга ответил, что Пал Кинижи ищет с ним встречи.       — Я занят! Пускай ждёт в коридоре своей очереди!       — Невозможно и непростительно стоять в стороне, когда наш король в шаге от совершения ужасной ошибки, — ворвавшись в кабинет, басовито заявил Пал.       — Выметайся! — процедил сквозь зубы взъерошенный и взбешённый король.       — Ни я, ваш военачальник, ни весь венгерский народ никогда не согласятся стать вампирскими подданными. Они никогда и ни за что не будут нам союзниками и помощниками! Прикажите — и я на месте зарублю её!       Король гневно смотрел на упорствующего полководца. Кинижи держал руку у ножен и ждал приказа, но в кабинете воцарилась оглушающая тишина. Они лишь обменивались взглядами, и во взгляде Кинижи читалось крайнее непонимание и непринятие того, что король так и не отдал приказ о расправе с вампиршей. Ленор осторожно поглядывала то на одного, то на другого, пытаясь считать, откуда ждать опасность.       — Выйди за дверь. И не смей ни входить, ни уходить без моего приказа! Это будет долгий и очень неприятный разговор! — твёрдо ответил Матьяш.       Кинижи удалился в коридор, но не ослушался приказа. А пока он терпеливо ждал, король оставил свою подпись на пергаменте.