"Run, Rabbit, run!"

      Новый день.       Уильям работал без выходных. Готемс говорил что-то про отпуск раз в году, но Афтона это не интересовало: он знал, что, чтобы начать жить нормально, нужно много работать, и работа отвлекала его от лишних мыслей.       Но было кое-что, что отвлекало его от работы…       Вчера в голову пришла идея, от которой он не смог отвязаться.       План был прост, даже слишком.       После очередного рабочего дня, Афтон решил зайти в сельскохозяйственный магазин, чтобы купить лопату.       «Не могу оставить её на виду… После того как…» — Он глубоко вздохнул.       Сегодня у Дороти был выходной, поэтому она находилась дома и думала лишь о Уильяме и Лили. Что может произойти? Они часто мило общаются.       «Не ревность… Это не ревность, а волнение.» — Повторяла она про себя.       Как он там без нее? Работает хуже или лучше? Одиноко ли ему? Увидит ли она его сегодня? Вопросы не покидали голову девушки.       Вчера всё закончилось не так плохо. Дороти не стала приставать к Уиллу, а лишь, расчувствовавшись, ушла.       Даже интересный фильм по телевизору не отвлекал Холт от мыслей.       Уильям зашёл домой. Пройдя подальше в коридор, он поставил лопату у стены.       Кстати, проблем с адресом не возникло. Копии данных о всех рабочих у Уильяма были. Оставалось дело за малым.       Нужно придти к ней сегодня, самому попасть в лапы хищнику, чтобы победить его.       Он подошёл к кухонному ящику и вытащил оттуда нож. Афтон провел пальцами по острию и его сердце замерло, когда он увидел свое отражение на лезвии.       Он не хотел возвращаться.       Но сейчас… Есть ли у него выбор? — Я… Кхм, я должен. Всё будет в порядке. — Успокаивал он себя. Уильям решил не медлить. Сжав рукоять ножа, мужчина положил его в карман.       Спустя какое-то время, он уже был у дома Дороти.       Сделав глубокий вздох, подошёл к двери.       Девушка в это время смотрела типичную передачу по телевизору, лежа на диване.       Дрожащей рукой он постучал в дверь три раза. В мыслях ещё были слова: «Уильям, ты ещё можешь уйти.» Но он стоял на месте.       Холт немного смутил стук в дверь, так как она никого не ждала и все же светловолосая пошла открывать. — Привет. — он старался сделать голос более добрым, но суровость и волнение давали о себе знать. — Уилл…? Привет! Пожалуйста, проходи! — Холт слегка удивилась тому, что Уильям пришел к ней сам, но была счастлива до небес.       Афтон молча прошел, девушка закрыла дверь и приветливо чмокнула Уильяма в губы так, будто они были в отношениях, и это было их обыденное приветствие. — Может чаю? Вообще, я не думала, что ты придешь… — интонацией она намекнула на его враждебность по отношению к ней, особенно после последних событий. Дороти усадила любимого за стол и стала возиться с чашками и чайником. — Сегодня… — он немного задумался, дабы придумать правдоподобную ложь, которая могла бы соблазнить Холт на потерю бдительности и беспечность рядом с ним. А по ней было видно, что такое неожиданное поведение немного настораживало. — Сегодня, с самого утра меня пожирало дикое желание встретиться с тобой… — спокойно сказал Уильям, нервно стуча пальцами по столу.       Его голос стал ниже и спокойнее, он говорил, не зная, что из этого выйдет. После этих слов Холт выпрямилась. — Да? Вот как… Я так рада… — она стала улыбаться. Но не хищно, не ухмылкой, а… радостно? Её улыбка была такой довольной и милой, она будто вся светилась. Наверное, так и выглядят люди, у которых исполняются мечты. — Мог бы сказать то же самое… — сказал он тихо, всё так же постукивая мелодию из прошлого.       Девушка с улыбкой поставила на стол две чашки, наполненные душистым чаем. Тепло и ламповость атмосферы зашкаливала.       Уильям хотел отпить немного чая, но подумав на что может быть способна его поклонница, он лишь прикоснулся губами к краю чашки и сделал вид глотка.       «Надеюсь, там ничего не подсыпано…»       Холт взяла Уильма за руку и посмотрела ему в глаза. — Уильям, знаю, я показала себя не с той стороны, я… — Ох, нет, всё нормально. Я был почти таким же в молодости. — Афтон издал смешок.       Всё же обман ему давался хорошо, и почему он не решал свои проблемы так? — П-правда? — Дороти удивилась. — Да-а… Просто, давай забудем об этом? — он сказал это более раздражённо. — Хорошо! — Холт мило улыбнулась и подошла к Уиллу. — Говоришь, хотел видеть меня весь день? — пару движений и её горячее дыхание уже обжигало шею. — Ох, я… Да, именно! — он встал, не нарочно немного оттолкнув Холт, но после он подошёл к ней и обнял. — Я должен кое в чем признаться… — пробормотал он, уткнувшись в светлую макушку. — Я… — потянулся к карману. — Презираю… — достал нож. Лезвие отразило свет на кухне, блеснув прямо в глаза Дороти и, кажется, до нее дошло положение дел. — Любящих! — резким движением произошел удар. Холт почувствовала острую боль в районе ребер. Она не успела остановить его или сказать что-то.       Девушка стала кашлять, Уильям нанес ещё один удар в то же место, что дало новую волну боли.       Афтон почувствовал теплую кровь на своих руках.       Он на миг перестал дышать. Вспомнил, что не взял лопату с собой.       «Придется вернуться. Быстро.» Не теряя времени, он, не оглядываясь, вышел из дома Холт, конечно, взяв с собой нож и прикрыв дверь, не касаясь её пальцами.       Тело Холт дрогнуло, она стала кашлять ещё больше. Силы уходили, она со слезами на глазах подняла свою руку и стала щупать поверхность кухонной тумбы, на которой оставила мобильник. Нащупав телефон, девушка взяла его дрожащими руками. Пальцы не слушались, но она смогла набрать 911. — Здравствуйте, 911… — оператор не успела договорить, как Дороти прохрипела свой адрес, опасаясь за свою жизнь и за Уильяма, которого могли посадить.       По голосу Дороти оператор понял, что звонящий ранен и сразу вызвал скорую помощь.       Через несколько мгновений у дома девушки уже была скорая.       Уильям шел по переулку, но увидев скорую у знакомой квартиры он остановился. Колени его задрожали, он мигом скрылся за переулок. Дыхание от страха участилось, он взялся за голову. — Почему, почему, почему… — он судорожно повторял это, пока не заметил, что машина экстренной медицинской помощи проехала мимо него. Подвижным шагом он направился домой, думая о том, что если он считается мертвым, значит ли это, что его не вычислят?       Расскажет ли Дороти? Снова много вопросов.       «Ладно… Спокойно. Всё будет в порядке, она любит меня, не сдаст полиции… надеюсь.» Уильям рассчитывал на то, что любви девушки хватит на то, чтобы не выдавать его полиции за совершенное преступление. — Я думал, что любовь делает человека рабом, только если он любит… Но я сам заложник, хотя любят меня. Как это омерзительно… — Уильям шел домой расстроенный.       Его беспомощное положение заставляло ненавидеть себя, и некогда былое чувство собственного величия испарилось, будто его и не было. Обстоятельства снова сжимают его, заставляя почувствовать человеческую незначительность в сравнении с волей судьбы.       Когда-то Афтон был королём, способным повелевать жизнью и судьбой других, но сейчас его свергли, оставляя трон карме и сумасшедшей силе любви.       Никогда ещё безысходность не была такой удушающей. Жизнь брала его за горло, перекрывая воздух своими цепкими, измазанными в крови пальцами, а её пасть расплывалась в улыбке при виде попыток устранить его наказание. Её клыки так и норовят откусить ему голову, раскрошить череп… Ох, Уильям был как новорожденный котенок, брошенный в ведро с водой… Только что вошедший в жизнь и с порога принявший удар.       Дочь наказания и кары, проклятие и живое олицетворение ментальной казни — Дороти Холт. Она палач, который рано или поздно снесет ему голову, смотря на него с любовью и трепетом, но держа в руках топор.       Но настанет ли день, когда Уильяму придется принять это вязкое, отвратительное поражение, тянущее Афтона на дно своих слабостей?       Это порочное чувство — любовь, заставило Дороти окончательно ослепнуть, забиться в иллюзиях, заставляющее убить морали связанные с благом для психического здоровья личности, уничтожить любые упоминания об уважении. Понятие личности для Холт перестало существовать, есть только тело и разум. «И то, и другое можно подчинить», но даже связав с Уильямом свою жизнь, сможет ли он полюбить эту боль, лишающую его свободы?