West wind

Все началось и закончилось ровно два года назад. Бесконечные расследования, адреналин, бурлящий в крови, и гениальный детектив, которым только и можно было восхищаться. Блог процветал, количество фанатов и популярность Шерлока Холмса возросли до небес в то время, только если бы не последнее дело, что сильно подкосило репутацию и привело к необратимым последствиям. Проведя столько времени с детективом, ты начинаешь привыкать к его безумным замашкам, даже голова и другие части тела в холодильнике стали полной обыденностью, зависишь от постоянной беготни по Лондону в поисках очередного преступника, которого Шерлок вычислил по самой, на первый взгляд, незначительной детали. После смерти Холмса блог опустел, жизнь возвратилась к обыденной рутине, покрываясь серыми красками, будто предмет под толстым слоем пыли. Это было самым тяжелым временем после Афганистана. Но даже сейчас я надеюсь на то, что великий детектив вернется, поразив всех своим внезапным возрождением. Джон Х.В. Нервно прикрыв крышку ноутбука, я тяжело вздохнул. Время тянулось на удивление медленно последние два года, с каждым днем убеждая, что все в прошлом, и возвращение в квартиру 221В уже больше никогда не состоится. Самыми тяжелыми были первые недели со смерти друга. Сейчас уже не так плохо, просто какой-то неприятный осадок в районе груди и горьковатый привкус на языке при произнесении имени погибшего. Кошмары не снятся, а встречи с психологом прекратились еще несколько месяцев назад, потому что в жизни неожиданно появилась девушка – Мэри Морстен, яркая, веселая, красивая медсестра из больницы, где я проводил большую часть своего времени. Никто не задерживался так долго со мной, как она, либо просто Шерлок своей дедукцией отпугивал каждую представительницу прекрасного пола от Бейкер-стрит, от меня самого, закрепив в газетах прозвище «Холостяк Джон Ватсон». Но все изменилось. Медленно, по кирпичику мы с Мэри выстраивали отношения, вместе смеясь над шутками, готовя, работая, проводя зимние вечера у камина и просто наслаждаясь жизнью. Никакого адреналина, нервов, запала, лишь спокойствие и размеренность повседневной рутины. Я все чаще стал зачитываться книгами, потому что каждый день преследовало одно – скука. Это слово отдавалось в голове воспоминаниями, как Шерлок ходил по квартире, ноя о том, что ему скучно; паля по стенам из моего, вечно спрятанного, между прочим, пистолета; проводя странные эксперименты, наблюдая и прося его развлечь, словно я был похож на клоуна. Губы тронула улыбка, Мэри из кухни позвала пить чай. Много времени прошло с нашего знакомства. Были хорошие моменты, такие, в которых я понимал, что влюбился окончательно и бесповоротно в эту замечательную девушку. Кольцо, купленное за месяцы, спокойно, надежно лежало в кармане и ждало своего часа. Через неделю мы пойдем в ресторан, столик в котором ожидает довольно давно. Все было распланировано, и я надеялся, что этот вечер пройдет абсолютно идеально, без изъянов, учитывая, что на душе было очень неспокойно. Мэри смотрела как обычно, с нежностью и лаской, гладя по руке. Думаю, меня можно было назвать одним из самых счастливых людей в этот момент. Все было слишком хорошо для того, кто пережил так много и скучал по тем дням. Странности начались за четыре дня до назначенного свидания в ресторане. Письмо лежало в почтовом ящике: обычная белая бумага без адреса отправителя, только получателя. Я даже не заметил его поначалу, пока не стал открывать конверты, обнаружив этот, необычный и странный. Я долго смотрел на него, рассуждая, а стоит ли вообще его вскрывать? Шрифт на нем был печатный, бумага ничем не пахла; никаких пятен, отпечатков или других знаков. От Шерлока я научился тому, что следует быть внимательней, и даже простые вещи могут рассказать о многом. Простая осторожность. После пятнадцати минут гляделок любопытство взяло верх. Множество мыслей роилось в голове. Возможно, это обычная рекламная уловка, ошибка, розыгрыш, а может и что похуже. В конверте оказался такой же простой лист идеально белой бумаги, согнутый ровно посередине, чтобы поместиться внутри. Сверху на листке было выведено лишь одно слово – «Renaissance» – Ренессанс, Эпоха Возрождения. Около минуты я продолжал смотреть на аккуратные печатные буквы. Кажется, в этот момент мир сжался до одной точки. Дыхание перехватило. Хлопнула входная дверь. Я нервно помотал головой, сминая конверт с листом и выбрасывая в мусорку. Какая нелепая глупость, нет. Скорее всего, это просто была реклама новой посуды или еще какой-то ерунды, и остальная часть просто потерялась. Так думал я. От бумаги едва уловимо пахло кофе. Прошло три дня. Я ожидал завтрашнего вечера, просматривая новости. В блоге появилось единственное за много месяцев сообщение: Я жизнью утомлён, и смерть – моя мечта. Что вижу я кругом? Насмешками покрыта, Проголодалась честь, в изгнанье правота, Корысть – прославлена, неправда – знаменита. Где добродетели святая красота? Пошла в распутный дом, ей нет иного сбыта!.. А сила где была последняя – и та Среди слепой грозы параличом разбита. Искусство сметено со сцены помелом, Безумье кафедрой владеет. Праздник адский! Добро ограблено разбойнически злом, На истину давно надет колпак дурацкий. Хотел бы умереть, но друга моего Мне в этом мире жаль оставить одного.* 10:10 03.04.2014 Я медленно вчитывался в строки, но понимание не приходило. Глупо было полагать, что все это просто так, и сонет Шекспира, и то письмо никак не связаны. Только два человека могли сделать такое, но они оба мертвы. Я нервно улыбнулся, перечитывая слова еще несколько раз и закрывая крышку ноутбука. Такого просто не могло быть. Прошло уже два года. Я почувствовал неуверенность, когда рука потянулась за ключами от Бейкер-стрит 221В. Тяжело вздохнул, когда открыл дверь. Лестница сразу притянула внимание, нахлынувшие воспоминания. Поднимись наверх, и вот в кресле сидит Шерлок, играя Бетховена или просто заставляя скрипку издавать самый противный звук, о котором я даже и не подозревал до сожительства с детективом. Пыль летала в воздухе. Я медленно закрыл дверь; миссис Хадсон встретила растерянным взглядом. Она нервно, почти с грохотом поставила на стол печенье, чашку с чаем и сахар. — Ах, да, Вы же сахар вроде не кладете? — вопросила она, смотря на сахарницу. — Нет, — голос прозвучал глухо. Я отрицательно качнул головой. — Такие детали стираются, как и многие вещи. Я неловко согласился. Не было ни одного звонка за все время, когда Шерлок погиб. Я просто не мог позвонить, поднять трубку и набрать этот номер. Что-то внутри останавливало каждый раз, следовало мне задуматься об этом. — И я не уверена, — Миссис Хадсон показала на усы, — они вас старят. — Вот как… решил попробовать. — Вам усы не идут, — проговорила со сдавленной интонацией хозяйка квартиры и резко смолкла. Мы с секунду смотрели друг на друга, а потом она продолжила: — я Вам не мать и ничего особенного не жду, но всего один звонок, Джон. Всего один звонок я заслужила? — с укором произнесла она, грустно вздыхая и нервно теребя рукав кофты. — Все верно, — я постарался не смотреть ей в глаза, ведь понимал все. Не только мне было тяжело смириться с этим, жить. — У нас общая боль. — Да, — я пожал плечами, складывая руки в замок и смотря в чашку, — да, простите. — Послушайте… я знаю, как тяжело Вам приходится с тех пор, как… с тех пор, — она покачала головой. Я понимал, тяжело.  — Я стараюсь с этим жить, миссис Хадсон, изо всех сил, — я посмотрел ей в глаза. Правда сложно. Столько всего произошло, и все так прервалось в один день. — Но мне почему-то все сложнее снять трубку и сюда позвонить… Вы понимаете? Она выжидала. Глаза смотрели с немым укором, грустью и пониманием. Тяжелый вздох отдался где-то в душе. Она положила руку на мою, понимая, что эта боль от утраты та же, что и у нее. Гостиная выглядело мертво и безжизненно, такая же, что и два года назад, будто время застыло в этом месте, покрывая все одеялом пыли и воспоминаний. Миссис Хадсон открыла окна, говоря о мелочах, связанных с детективом. Осадок в душе неприятно жегся, а горло сжимала судорога. Все такое же. Миссис Хадсон спросила, что же заставило меня вернуться обратно. — Хотел сообщить вам новость, — свет от открытых штор ударил по глазам после темноты помещения. — О, нет, — она выглядела озадаченно и напугано, — что-то серьезное? — Что? Нет, нет, я не болен, просто я решил двигаться… вперед. — Вы эмигрируете? — Нет, я… я кое-кого… кое-кого встретил, — я начал запинаться в словах. Кажется, понятно, почему Шерлок и миссис Хадсон хорошо общались, есть в них общая черта – понимать все не так как есть на самом деле. — Я за вас рада! — воскликнула она, подходя ближе, и на ее лице отразилась улыбка. — И мы поженимся. То есть я сделаю предложение. — Так скоро после Шерлока? — Ну да. — И как его имя? — Это дама, — сказал, не скрывая раздражения, потому что даже после смерти Шерлока кто-то продолжал считать меня геем, что совершенно не логично. — В самом деле? — почти смеясь, вопросила женщина. — Да, само собой, — еле сдерживаясь, сдавленно выдохнул сквозь зубы. Миссис Хадсон не сдержала смешок: — Вы явно решили все поменять. — Миссис Хадсон, сколько раз повторять? Шерлок был мне просто другом, — брови сошлись у переносицы, женщина стояла и смеялась, заинтригованно глядя на меня. Улыбка не сходила с ее лица. — Вы слышите меня? Я вообще не гей! Вечер следующего дня наступил слишком быстро для того, кто готовился к этому многие недели. Кольцо во внутреннем кармане; речь продумана; все улажено. Этот вечер обещал быть успешным, потому что я был абсолютно уверен, что Мэри скажет единственное и заветное «да» на мое предложение. Приятная музыка в ресторане, свечи, персонал. Время близилось к назначенному. Настойчивый официант все пытался как-то красиво описать вино и предложить что-то, но мысли совсем не тут. Просто отмахнулся, бросая слова наподобие: «Удивите меня». Достал из кармана коробочку с кольцом почти бережно и рассматривал, как блики от свечей отражались в золоте. Я заметил Мэри не сразу. Она что-то мило говорила, улыбалась. Кажется, я отвечал невпопад, следя за ее радостным сияющим лицом. На ней красивое фиолетовое платье, а волосы были собраны в аккуратную прическу. Сейчас она не выглядела, как обычно в больнице, непривычно, слишком хорошо. Я улыбался, завороженно глядя ей в глаза. Она что-то шутила, а я смеялся, слушая ее смех, и понимал, что ничего не потревожит это счастье. — Так о чем ты хотел поговорить? — спросила она вполголоса. — Мэри, слушай… мы вместе недавно и, возможно, не так хорошо друг друга знаем, — я запинался, непроизвольно пытаясь поправить, отряхнуть пиджак, — ты знаешь, что эти два года были для меня непростыми, и встреча с тобой самое лучшее, что со мной произошло за это время. — Согласна. — Что? — Я лучшее, что с тобой произошло, — мы неловко посмеялись, — прости. — Нет, это верно, — я поднял глаза на нее, — так вот, к чему я веду. Мэри, не согласишься ли ты, — она начала смеяться, — если я тебе подхожу… Я кашлянул, прочищая горло. Хотел продолжить, но не успел. К нам подошел официант, держа в руках бутылку вина. Мэри удивленно смотрела, неловко улыбаясь. — Сэр, я надеюсь, этот винтажный привкус старины, с нотками новизны, придется вам по вкусу, — громкий бархатистый голос раздался над ухом. — Если можно… — не успел произнести я, так как он продолжил говорить. — Как взгляд из толпы, когда ты вдруг осознаешь, что смотришь в лицо старого друга, — я повернул голову в сторону, наверх. — Нет, послушайте, я серьезно… — слова застряли в горле, а легкие отказались дышать, сердце билось слишком сильно для нормального человека, перед глазами темнело, а в груди что-то сдавило с такой силой, что я просто открыл рот. Эмоции полностью покинули голову, заставляя растерянно смотреть на лицо давно знакомого мне человека, на погибшего два года назад друга. — Интересная штука фрак – не лишая индивидуальности друзей, он обезличивает официантов. Я спешно попытался подняться, не понимая, является ли это шуткой, издевательством – появляться так сейчас, после всего, что произошло. После того, как я лично стоял над могилой этого человека, просил вернуться, щупал запястье с отсутствующим пульсом, не веря в то, что произошло. Просыпался ночью от кошмаров с повторяющимся падением раз за разом. Посещал различных психологов, чтобы забыть это, научиться жить дальше. — Ну… если изложить вкратце — я жив, — чертовски безучастно, будто ничего не произошло, произнес он. В его духе. Где-то в глубине души зародилась злость на все то, что он заставил меня пережить. — Видимо, я не прав, явившись столь неожиданно, так ведь и до инфаркта довести можно, но меня оправдывает то, что было весело, — улыбнулся он и засмеялся, как ни в чем не бывало. Кажется, только он, величайший гений, опять забыл о чувствах других людей, искренне не понимая, что сейчас кроме как прибить, ударив его несколько раз головой об стол — я ничего не желал, особенно слушать это объяснение, — ну ладно, оправдание так себе. — О, нет, вы… — О, да. — Боже правый… — Не совсем. — Вы же погибли, бросились с крыши, — Мэри с испугом глядит на него. — Нет. С каждым словом рука сжималась все сильнее. — Вы мертвы. — Нет. Уверен, я проверял, — он макнул салфетку в стакан с водой, стирая нарисованные маркером усы, — кстати, твои тоже можно стереть? — Два года… — голос осип, и слова давались с трудом. Горло пересохло. Я выдохнул, стараясь унять гнев, заполнивший сознание до краев, — два года… Я думал, — сглотнул, переведя взгляд со стола на лицо друга, прокашлялся, чтобы голос не сипел, и почти прошептал, — я думал… что ты мертв. Два года тебя оплакивал. Как ты мог? Как? Сжав руку в кулак, я старался унять нервную дрожь в коленях. Желание убить Шерлока сразу после его воскрешения билось в голове, но вот только он не почувствует и капли того, что пережил я за эти два года; что я был в полной яме отчаяния и не выбрался бы оттуда сам. Он не почувствует той боли, что принесла мне его смерть, лишь шутя и смеясь над всей ситуацией, будто это для него ничего и не значит. Ни разу не извинился, просто вот так вернулся обратно, словно ничего и не произошло. — Стоп! Пока ты не сделал то, о чем пожалеешь, — он замялся, — я должен у тебя кое-что выяснить. Ты так и будешь с ними ходить? — Шерлок выдавив смешок, показывает на усы, что становится последней каплей. — Я тебя убью, — хватая за грудки, я потянул Шерлока вперед, что было не особо удобно, учитывая, что я ниже его по росту. А он не сопротивлялся, пока я отчаянно пытался его задушить. Это слишком, Шерлок, слишком. Персонал пытался нас разнять. Успешно. Холмс, оправляя одежду, лишь просипел тихое: «Прости, Джон». Мы поспешно покинули ресторан, потому что нас попросили уйти. Гуляли по городу молча, без Мэри, так как она ушла домой после этого. Холодный ветер почти выветрил злость, оставляя лишь вопросы. Случайное кафе на улице. Шерлок рассказывал о том, как он сумел это сделать, упуская главное — почему он не рассказал мне сразу. Лучше рассказать об этом кому? Майкрофту, Молли и своим бродягам, но не мне, не лучшему другу. От этого возник новый порыв придушить его, который я постарался пресечь на корню. Шерлок молчал, смотрел долго. — Это не шутка? Ты правда хочешь их оставить? — я смотрел с непониманием, а детектив провел рукой над верхней губой. — Да. Шерлок задумчиво кивнул. — Точно? — в глазах читалось искреннее недоумение. — Мэри нравится. — Я не уверен, — он нахмурился, отводя глаза в сторону. — Это так. — Нет. Я выдохнул сквозь зубы. Отлично, только этого мне и не хватало. И под этим я точно подразумеваю Шерлока Холмса, восставшего из мертвых и вернувшегося со своими шутками, вместо нормальных объяснений или хотя бы человеческого понимания. Злость снова появилась. — Только одно слово, Шерлок, — я перевел взгляд на него, удерживаясь от того, чтобы не ударить его пару раз, — одно слово, чтобы я знал, что ты жив. — То есть ты не получил письма? — он прищурился, глядя мне в глаза. — Письма? — я попытался вспомнить, так что злость отступила на задний план. — Да. А еще сообщение в блоге. — Шерлок… у меня только один вопрос. — Да? — он улыбнулся. — Ты идиот? — приподняв брови, произнес я, — хотя можешь не отвечать. — Ладно, хорошо. Джон, нужна твоя помощь, — он схватил меня за плечи. — Моя помощь? — еще чуть-чуть и я бы точно рассмеялся, скорее от пережитого стресса, чем от того, насколько ужасно выглядела ситуация, — мне нужно повторить вопрос? — Джон, признайся, тебе этого не хватало? Вечная погоня за преступниками, бурлящая кровь в жилах, и мы с тобой вдвоем против всего мира, — Шерлок улыбался ровно до того момента, как его нос встретился с моим лбом. Удара достаточно, чтобы он отключился на некоторое время. Сломанный нос обеспечен, кровь текла ручьем. Мы снова сидели на улице. Шерлок смотрел в сторону, задрав голову наверх и вытирая кровь салфеткой из ресторана. — Джон, я ведь извинился. — Ты ни разу не сообщил за эти два года, что жив. — Я прислал тебе письмо. — С одним словом? — Я понадеялся на твою образованность, так что на всякий случай еще и написал в блог. — Шерлок… — Еще скажи, что ты не понял, почему я прислал сообщение именно в это время. Да, потому что я хотел указать именно на последние строчки, чтобы ты понял, что это именно я. — Кто, по-твоему, будет заниматься этим?! — А кому я все это отправил? — Ты гад. — Да, я гад. Я поднялся и долго смотрел на Шерлока. Слов было не нужно, ухожу. Кэб до дома. Теплая кровать; Мэри уже спала, так что я просто умылся и лег рядом. Не хотел думать о том, что произошло, потому что от этого на душе только неспокойнее. Ощущая сейчас рядом человека, который помог мне за эти два года больше, чем кто-либо другой, я заснул. Кошмары снова снились. Утром я все же решил побриться. Нет, это не ради Шерлока. Нет, это ради Мэри и только. Она сидела на кровати, читая новости и делая едкие высказывания в мою сторону, насчет моего решения сбрить, как она сказала, «щетку», благодаря за это, никого иного, как Шерлока, хотя женюсь я точно не на нем.