West wind

Первым, что я ощутил, была холодная влажная простыня, прилипшая к телу и пальцам. Жжение в ноге почти не чувствовалось, слабым жаром проходя по всему бедру. Я лежал в больничной палате и отчетливо понял это, только почувствовав неприятную к телу ткань постельного белья; дрожащими руками приподнял за край белое одеяло, рассмотрев на ноге аккуратные швы — ровно восемь стежков. Кожа вокруг была темной и стянутой в одно место. Это был не сон. Судорожно вздохнув, я, приподняв голову, осмотрелся. Легкие шторы были задернуты, а по белой плитке пола расползлись желтые солнечные лучи. Было утро. Никого, кроме меня — кровати рядом пусты. На светлой стене напротив висел телевизор, частично закрывая собой расползшуюся трещину, рядом пара картин неизвестного мне автора: пейзаж и портрет. Я посмотрел на свою руку. Там, где была введена игла от капельницы, по коже расползся синяк. Вернувшись в исходное положение, я замер и закрыл глаза. Простыня полностью пропиталась потом; от холода мокрой ткани я покрылся мурашками. Под сомкнутые веки прорезались солнечные лучи, расползаясь алым пятном по темноте. Голова гудела, а в мыслях было только одно слово: «Шерлок». Я отчетливо помнил тот момент, когда детектив отключился. Видел, как его глаза закатились, а веки сомкнулись. Он продолжал дышать в то время, пока я находился в сознании. Его лицо было почти белым, сливаясь с цветом рубашки. Моя ладонь была полностью в крови, а я и не думал ее убирать, второй рукой оглаживая шею детектива; мне было страшно больше не ощутить его пульс под подушечками пальцев. А дальше в голове будто был стопор. Я больше ничего не помнил, не знал, что произошло дальше, вероятно, отключившись от болевого шока, потери крови или чего-то еще. Я вздрогнул, почувствовав страх, кольнувший едкой мыслью в голове. Прямо сейчас я лежал тут совершенно один, наедине со своими мыслями. Мыслями о том, где сейчас Шерлок. В ноге появилась тянущая боль, от которой я поморщился и сжал руки. Я понимал, что должен знать, что произошло; может быть, Шерлок уже сейчас находился в одном из моргов, где его тело кто-то медленно вскрывал, извлекая пулю и составляя отчет о повреждениях. Сколько я пробыл в этом месте без сознания? Сколько прошло часов с последних событий? Сердце забилось в грудной клетке, будто ударяясь о ребра и отдаваясь глухим стуком в ушах. Я открыл глаза, и вокруг все зарябило, покрываясь темными пятнами. Я поморщился, чувствуя подступающую к горлу тошноту. Дверь открылась, и я повернул лицо в сторону вошедших. На пороге был врач и Грег, странно, что он был тут, а не около палаты Шерлока. Сознание еще раз прошило мыслью о смерти детектива, так что я судорожно втянул носом воздух. Врач проверил общее состояние. Я точно должен был пробыть тут не больше недели. По крайней мере, на это надеялся я сам. Ранение было касательным и не представляло сильной угрозы. Грег подошел ближе, как только врач покинул палату, и сел на стул рядом, уперевшись руками в колени. Его взгляд судорожно метался по комнате, и он точно не хотел смотреть мне в глаза. Я думал на худшее, все сильнее сжимая руки; кажется, короткие ногти оцарапали ладонь. — Где Шерлок? — собственный голос прозвучал хрипло, и я закашлялся, приподнимаясь на кровати. — С ним все в порядке, — проговорил Лестрейд и, дождавшись моего кивка, продолжил, — Джон, я просил не делать глупостей. — Что с ним? — я поднял глаза на инспектора, сжав ткань одеяла в руках. — Пулевое ранение в живот, внутренние органы не задеты, — прикрыв глаза, пробормотал Лестрейд, — у него была операция, он сейчас без сознания. Джон, он потерял много крови, но не умрет, успокойся, все в порядке. Нам сейчас очень важны сведения по делу. Я промолчал, потому что плохо помнил хоть что-то из того, что она говорила. Плечо прошило острой волной боли, и я снова поморщился, чувствуя тяжесть собственного тела, которое будто прибили к кровати. — Джон… хоть что-то? — я видел, как он наклонил голову, кажется, он тоже сильно устал. Я отрицательно помотал головой. Слова той девушки звучали в голове отрывками и никак не хотели сходиться в единое целое. Тут и там возникали отдаленные фразы, которые она произносила. Голова начала гудеть, пульсирующей болью отдавая в виски. — Я не могу узнать у Шерлока сейчас ничего… — Грег отвел уставший взгляд, посмотрев в окно. — Джон, мне нужно знать, что произошло. — Она собиралась нас убить, — я глухо ответил, сглатывая вязкую слюну. Руки мелко подрагивали, когда я раз за разом прокручивал в голове события этого дня. Я что-то упускал. — Кто она? Кто? — телефон в кармане Грега отозвался сигналом пришедшего сообщения. Он поднялся, собираясь пройти на выход, но остановился в дверях и неожиданно произнес, — там никого не было, Джон. — Девушка… там была девушка, — я зашептал, не веря его словам, горло мгновенно пересохло, — темные волосы. Она была на банкете… Боже, Грег, я… я стрелял в нее. Лестрейд застыл на месте, кажется, что-то обдумывая. Его взгляд был направлен в пол, и он нервно сжимал руки. Когда на его телефон вновь пришло сообщение, лицо его уже было по цвету схожим со стенами комнаты. — Джон… там, правда, никого не было, — сквозь зубы произнес он. — Неужели, ты хочешь сказать, что это бред? Или, может, это я стрелял в Шерлока… и себя? — голос задрожал и засипел. — Я не имею ничего такого в виду, просто ты же сам понимаешь, что не могу отрицать доказательства с места преступления, — я стиснул зубы. — Проверьте ноутбук Шерлока, — голос окончательно сел, — переписка. Там точно осталась переписка с той девушкой, Грег. — Я должен идти, — он снова развернулся, собираясь выходить. Я почти беззвучно прошептал: «Пожалуйста». Факты просто не складывались в голове, потому что мозг отчетливо выдавал воспоминания о том, как я выстрелил в нее. Я сполз обратно, тяжело сомкнув веки; они словно налились свинцом, как и все остальное тело. Пульсирующие волны жара прошлись по ноге от места ранения. Ужасно захотелось спать. Я все глубже погружался в темноту, слыша, как кто-то снова зашел внутрь помещения, вероятно, медсестра. Усталость накатила слишком быстро и неожиданно, чтобы ей сопротивляться, но я точно знал: я должен выяснить, что случилось с Шерлоком. Это снова были кошмары. Живые и настоящие. В них Холмс умирал. Я проснулся в холодном поту, на улице было уже темно, а окно приоткрыто. Свежий воздух щекотал нос, а я боялся пошевелиться; боялся проснуться сейчас там, поняв, что детектив действительно мертв. Я ощупал руку, сразу наткнувшись на иглу от капельницы, которая была пластырем зафиксирована на коже. Нога только начинала болеть. Я метался по простыням, не находя себе места, и надеялся, что это не сон, что Шерлок правда жив, потому что я не мог потерять его снова. Я, сам не зная почему, держался за него, боясь отпустить, но в тоже время желая уйти от него, попросту забыв. Вероятно, каждый человек, общаясь с ним, приходил к такому выводу. Но я просто не мог с этим смириться, осознавая, как сильно привязан к этому человеку. К этому эгоисту. Я закрыл лицо руками, тяжело вдыхая воздух через стиснутые зубы. Я не понимал самого себя. Хотелось попросту вернуться к тому, что было в начале, хотелось не знать всех этих неловких признаний от Шерлока. Я снова попытался уснуть. Утром принесли завтрак. Голова была невероятно тяжелой. Вкуса у еды, конечно же, не было, а пустота в желудке не исчезла даже после того, как я полностью все съел. Сегодня снова должны были провести осмотр, проверить швы, узнать состояние в целом; сегодня должны были быть антибиотики. Ходить еще было нельзя. Ранение хоть и было касательным, но повредило мышцы и им требовалось восстановление. Вероятно, я снова вернулся к трости или костылям. Полулежа на кровати, я слушал разговоры из коридора, смотрел на то, не увижу ли я знакомого лица. Я пытался понять, почему должен находиться тут так долго, от чего-то крепла уверенность в том, что Майкрофт приложил свою руку к этому. На третий день пребывания в больнице мне наконец-то разрешили ходить в сопровождении медсестры. В голове снова промелькнуло воспоминание о старшем Холмсе. Еда казалась все такой же безвкусной, а книги, принесенные Грегом, были довольно скучными. На поврежденную ногу наступать все еще было нельзя; скоро должны были менять швы. Зато можно было совершать короткие прогулки, и я ходил, опираясь на костыли, потому что сидеть на одном месте было невыносимо. В лучшем случае, я бы смог более или менее нормально передвигаться сам только через недели две-три — так сказал врач. Я был этому удивлен и искренне надеялся, что именно так все и будет. Проходя мимо других палат, я ненароком всматривался в стеклянные вставки дверей. Я не знал, зачем я это делал. Вероятно, я хотел отыскать взглядом детектива. Медсестра, сопровождающая меня, что-то быстро говорила, и я не мог, а может, и не старался уловить смысл сказанного. Ногу снова прострелило болью, и я сел на свободный стул, тяжело всматриваясь в длинное помещение коридора. Оно было абсолютно белым, очень светлым — это било по глазам, отдаваясь пульсацией в больной голове. Я зажмурился и пальцами потер переносицу. Мое пребывание тут так долго все еще не укладывалось в голове, и я четко планировал узнать про это. Все в голове исчезло, когда я открыл глаза и увидел за сразу же закрывшейся дверью темную макушку Шерлока. Я осторожно поднялся, стараясь не совершать резких движений, и направился прямиком туда, где только что увидел лицо детектива. Я боялся, что это мне лишь показалось, что я ошибся. Без стука, я открыл дверь, осторожно рассматривая лежащего на кровати в куче проводов человека. Это действительно был Холмс; он прикрыл глаза, сложив руки вместе на груди, и что-то, кажется, шептал. Я тихо, насколько это было возможно, приблизился и, притянув к себе стул, сел рядом с детективом. В близи стало ясно, что он не шептал, а просто шевелил губами, будто что-то говорил. Я сосредоточенно следил за этими движениями, пытаясь разобрать, что же хотел произнести Холмс, но выходил лишь какой-то набор букв. Его губы медленно остановились, и я поднял взгляд, столкнувшись с серыми глазами Шерлока. — Я рад, что ты жив, — проговорил я резко севшим голосом. Шерлок продолжил смотреть на меня молча, я видел, как он сглотнул, но не более. Я сжал в руках ткань штанов своей больничной одежды, смотря на то, как спустя несколько секунд Холмс кивнул. Кажется, я повторил это движение и машинально облизнул губы перед тем, как продолжить: — Почему ты пошел туда один? — во рту пересохло. Шерлок снова кивнул. Почему-то он не говорил, и я боялся, что это стало следствием ранения. Хотя Холмс и держался осознанно, в голову закралось подозрение, что он не только не может говорить. — Ты никому и ничего не сообщил. А если бы я… если бы я не решил узнать причину того, почему ты исчез? — я тяжело вздохнул и опустил глаза, сразу же отвечая на свой вопрос. — Ты бы был уже мертв. Я поднял голову и снова получил кивок. Шерлок поджал губы; я видел, как его рука мелко задрожала, а кожа покрылась мурашками. Я хотел спросить причину этого, но только лишь сильнее сжал ткань штанов в руках. Сейчас не было смысла выпытывать что-то из Шерлока. Если он не может говорить, то это действительно может стать проблемой. Я даже не мог представить насколько. Хоть в последнее время Шерлок и был довольно молчалив, но я уверен, что как только все бы вернулось в норму, то он стал бы еще более невыносимым, чем обычно. Я прикрыл глаза, думая, узнать обо всем у Грега подробнее, потому что про травмы, связанные с потерей голоса, он не упоминал. — Мама бы не одобрила твои игры, Шерлок, — я обернулся через плечо, посмотрев на Майкрофта, опирающегося о косяк двери. — Что вы хотите этим сказать? — приподняв брови, вопросил я. — То, что моя способность говорить еще при мне, — Шерлок подал голос, и я вздрогнул от того, насколько сипло тот прозвучал. Я обернулся к детективу, мое лицо вытянулось, и я посмотрел в его уставшие глаза. — Именно так, — Майкрофт ударил по плитке зонтом и прошел внутрь, становясь напротив кровати Шерлока.— Ты знаешь, зачем я тут. — Я закончил с этим несколько минут назад, — детектив пальцами потер виски, и на столе рядом завибрировал телефон. — Это тебя. Майкрофт взял телефон со стола, холодно улыбнувшись Шерлоку, тот ответил ему тем же, после чего старший Холмс удалился. Я все это время молча сидел, наблюдая за довольно необычной картиной. — Значит… игры? — я приподнял брови, смотря на детектива. Он не ответил и отвернулся, сосредоточенно разглядывая пустую стену, будто искал причину появления на ней трещин. — Почему ты молчишь? Я сделал что-то не так? Может, проблема в том, что ты все еще не хочешь воспринимать меня как друга? А может, ты не хочешь оправдывать свои риски? Шерлок даже не шелохнулся. Отлично. Просто замечательно. Я правда не понимал причин таких перепадов его настроения. Я сжал зубы — боль в ноге усилилась — и поднялся со стула, опираясь на костыли и чуть не упав. Медсестры не было, кажется, она даже не заметила моего исчезновения. Шерлок был не намерен со мной говорить, и причин этому действительно не было. Сначала он творил не пойми что, а потом еще и это. Я еще раз посмотрел на его напряженное лицо, прежде чем развернуться и пойти на выход. Уже в дверях я выдал: — Шерлок, я, правда, думаю, что тебе нужно лучше обдумывать свои поступки. Я не хочу, чтобы ты снова оказался в такой ситуации, даже если ты отказываешь от меня, как от друга, — сзади послышались шорох и сдавленный вздох. — Я просто не хочу, чтобы ты снова пострадал. Я вышел осторожно, как это только было возможно в моем состоянии, и прикрыл дверь. Внутри остался неприятный осадок от произошедшего, потому что я действительно не понимал мотивов Шерлока. Я вернулся в палату. Хотелось лечь и отдохнуть. Пульсирующая боль в ноге снова усилилась. Я опустился на кровать, и так вовремя подошедшая медсестра помогла улечься таким образом, чтобы не сильно тревожить раненую конечность. Девушка ушла, напоследок мило улыбнувшись, и я ответил ей тем же.