Из тени демона

      В тишине коридора на пятьдесят девятом этаже открываются двери лифта, и единственного пассажира встречают четверо вооружённых охранников с хмурыми лицами. Матвей скептически осматривает каждого из них, подмечая готовность расстрелять даже его, если придётся.       — Что в коробке? — придерживая двери лифта, по-русски спрашивает один из охраны, указывая стволом пистолета-пулемёта на белоснежный куб в руках Матвея.       — Посылка для Лебедя. От японцев.       — «Посылка»? — охранник напрягается и направляет оружие на Матвея. Одновременно с этим остальные отступают на пару шагов и также целятся в него.       — Вы серьёзно? — устало спрашивает Матвей и выходит из лифта. — Свалите нахер с дороги.       Охрана молча наблюдает, как Матвей проходит мимо. Матвей же замечает на коробке сбоку большое пятно крови, просочившееся сквозь щель между крышкой и дном. Он хмурится, хорошо представляя содержимое посылки. Минуя ещё пару вооружённых громил дальше по коридору, Матвей подходит к нужной двери. По его мнению, охраны слишком много. Якудза не станут прорываться сюда с боем, особенно после учинённого в школе Петерсона и передачи посылки. Они уже показали свои намерения и свершили месть.       — Открывай, — бросает Матвей швейцару с пушкой наперевес. Тот подозрительно смотрит на коробку, но выполняет приказ.       Матвей заходит в роскошные апартаменты и сразу же морщится от табачного дыма, с объёмом которого не справляется вентиляция. Велев не закрывать дверь, он идёт в гостиную, откуда раздаётся женский голос:       «…В два сорок по местному времени на жилой кампус школы Петерсона по Уолл-стрит было совершено вооружённое нападение. Жертвами стали сотрудники охраны. Также пострадал один из учеников, ставший первым свидетелем нападения. Личности и мотивы нападавших до сих пор неизвестны. В настоящее время полиция проводит перепись учеников и опрос свидетелей, однако уже известно о пропаже четырнадцатилетнего Андрея Лебедева, сына российского бизнесмена. Если вы располагаете информацией о местонахождении этого мальчика или полезными для полиции сведениями, звоните по указанному на ваших экранах номеру…»       — Выключай, — велит Матвей, заходя в зашторенную и богато обставленную комнату.       Когда охранник выполняет приказ, Матвей смотрит на одиноко сидящего на диване мужчину лет пятидесяти. На том только брюки и майка, а на стеклянном столике перед ним — нетронутый завтрак. Бокал же заполнен пеплом определённо не одной сигареты. Лебедев-старший игнорирует Матвея, смотря на выключенный телевизор.       — Все вон, — требует Матвей, но никто его не слушается. — Живо.       — Ворон? — в просторное помещение входит Стас — седовласый мужчина немногим за шестьдесят лет. Он сразу замечает коробку с пятнышком крови на ней и переводит испуганный взгляд на Матвея, который пожимает плечами.       — Пусть твои остолопы освободят стол и покинут комнату, — велит Матвей.       Старик несколько секунд размышляет, а затем кивает, и охрана выполняет приказ.       — Что это? — спрашивает Лебедев, когда Матвей ставит перед ним коробку. Вопрос исчерпывается, когда коробку разворачивают попорченной стороной к адресату.       — Курьер доставил на имя Кости. Твои идиоты на входе едва дел не наворотили. Поставил бы кого-нибудь более ответственного, — Матвей наблюдает, как по щеке Лебедева стекает слеза, хотя на каменном лице по-прежнему никаких эмоций. — Кто объяснит мне, какого чёрта вы решили убить дочь Такеши Накамура? — продолжает Матвей. Он адресует вопрос Стасу, поскольку старый армейский товарищ сейчас не в лучшем состоянии. — Вы хоть понимаете, что это, — он пальцем сверху указывает на коробку, — только начало? Думаете, всё закончится только одной коробкой? Из-за вашего идиотизма мы все теперь покойники!       — У нас появился информатор, — отвечает Стас. — «Пророк», так он себя назвал. По его словам, «Широ Оками» вонзили ему нож в спину, и он захотел отомстить им. Он и рассказал про то, где будет девчонка.       — Вы что, идиоты? — Матвей поражён услышанным даже больше, чем содержимым коробки.       — Если бы Максим не погиб, то сейчас якудза мстили бы триадам, а не нам, — заканчивает Стас.       — «Якудза мстили бы триадам»? Это тоже вам «Пророк» впарил? Вам сколько лет?! — Матвей не верит собственным ушам.       — План был идеален, но вмешался этот…       Сунув сигарету в бокал, Лебедев осторожно тянет руки к коробке, одним этим действием обрывая перепалку. Он берётся за крышку с обеих сторон и медленно поднимает её, обнажая голову собственного сына. Лицо не тронуто: ни синяков, ни ссадин. Такие детали вселяют в Матвея надежду, что бедняга не страдал перед смертью. Лебедев достаёт из заполненного кровью поддона посторонний предмет, не брезгуя испачкаться в родной крови. Это оказывается стальная пластинка с выбитой на ней надписью.       «Ты умрёшь последним. Н.Х.» — замечает Матвей послание на русском и хмурится от подтверждения своей догадки.       — Если бы не этот маньяк, азиаты никогда бы не узнали о нас и перебили друг друга. Нам осталось бы только отжать у них оба рынка, — заканчивает Стас.       — Стяни сюда как можно больше людей, — без эмоций говорит Константин, осторожно возвращая крышку на место, оставляя на ней кровавые отпечатки. — Если мы потеряем город, смерть Андрея будет бессмысленной.       — А мне что делать? — спрашивает Матвей, когда Стас уходит. От греха подальше он переносит коробку на соседний стол.       — Принеси мне его голову. — Константин пристально смотрит на Матвея, который слышит в его голосе нотки мольбы.       — Мне найти мечника? — уточняет тот, протягивая белоснежную салфетку. — Или Накамуру?       — Секущий Лица, — отвечает Лебедев на английском, растирая кровь сына по пальцам.       Матвей ненадолго теряет дар речи. Он по себе знает, насколько убитому горем отцу важна месть, но охота за неуловимым серийным убийцей? Даже имея все свои ресурсы, ФБР ничего не могут. А Лебедь желает обскакать их.              — Кость… — осторожно говорит Матвей, когда Лебедев подходит к окну. — Не думаю, что даже у нас будут хотя бы шансы.       — Принеси его голову! — не оборачиваясь, приказывает Константин.       Проглотив окончание речи, Матвей проглатывает стон отчаяния под видом тяжёлого вздоха. Ему не оставляют выбора.       — Будет сделано.

***

Несколько дней спустя

12.09.20.

      Идеально белая сигарета медленно тлеет, выпуская тонкую струйку ароматного дыма в потолок старенького Фокуса. Оттуда сизое облако медленно расползается по салону, окутывая двух людей и частично выскальзывая в приоткрытую форточку. Матвей делает новую затяжку, смакует в меру терпкий вкус с нотками какой-то специи, непрерывно поглядывая на один из подъездов трёхэтажного дома.       Последняя неделя выдалась крайне напряжённой даже по меркам их обычной жизни, а потому пачка Benson&Hedges в его кармане пустеет быстрее, чем сменяются сутки. Якудза не отстают от них, и днём, и ночью подрывая их бизнес: полиция устраивает облавы на клубы и склады по наводкам, в доке затонул корабль с товаром, убиты несколько ключевых членов руководства. В том числе Стас. Однако, вместо разгребания навалившегося на них дерьма Матвей всю ночь торчит в спальном квартале Гарлема и выкуривает третью сигарету за двадцать минут, всеми силами сдерживая сон. Он обдумывает вероятные шаги японцев и превентивные контрмеры, ведь после смерти правой руки Лебедя нужно как-то закрыть столь обширную дыру в их управлении.       На взгляд Матвея, из ситуации нет выхода. Разве что бегство. Матвей может послать Лебедя и свалить в южное полушарие, где начнёт новую жизнь. Только вместо этого он продолжает дымить и ждать человека, связанного с Секущим Лица. Если он однажды расскажет о произошедшем кому-нибудь в баре за бутылкой настоящей водки, то слушатель наверняка назовёт его полным идиотом. И будет отчасти прав. Если бы не Лебедь, Матвей стал бы просто погиб в бойне двадцать лет назад. Его бы даже не похоронили, оставив догорать под пепелищем посреди чеченских гор. С тех пор Матвей обязан жизнью Лебедю и до сих пор не расплатился. Он делает всё, что прикажут, даже самые грязные и мерзкие вещи, для которых у остальных кишка тонка.       И вот теперь Лебедь втянулся в очередную убийственную авантюру. Даже две! Грызню с азиатами всех калибров и охоту на неуловимого маньяка. Матвей нутром чует: это последнее их дело, которое на этот раз точно сведёт обоих в могилу и поставит точку в затянувшемся долге. Потому что ставки как никогда высоки. В итоге Матвей снова задаёт вопрос вымышленному собутыльнику в баре: успеет ли он соскочить до того, как это дело его само похоронит?       — Он у выхода, — оживает рация голосом помощника, сидящего в фургоне чуть дальше по улице.       Матвей отрывается от безрадужных мыслей и отдаёт приказ действовать. Выйдя из прокуренной машины, тихо закрывает дверь. Пока городские службы ещё не приступили к своим обязанностям, а рабочий класс отсыпается после тяжёлых будней, квартал кажется живой экранизацией фильмов о глобальной пандемии, настолько тихо вокруг. Идеальные условия для похищения того, кто собрался на очередную пробежку. Переступая лужи, Матвей идёт к парню в дутой куртке кислотно-зелёного цвета.       — Дэнни Джонсон?       — Всё верно, — устало отвечает парент. — Дайте угадаю, Вы из «Нью-Йорк Пост»? Кто вы? — он осматривает Матвея, и делает шаг назад.       — Неважно. Я хочу поговорить о том, что не спрашивала пресса. Или ты не сказал полиции.       — Я рассказал им про Кейт абсолютно всё, в мельчайших подробностях. Много раз.       — Я неправильно выразился. — Матвей громко хмыкает, привлекая к себе внимание парня и не давая тому обернуться, пока напарник приближается к нему со спины. — Меня интересует Секущий Лица.       Дэнни поздно замечает движение за спиной. Рослый напарник Матвея бьёт его рукоятью пистолета по затылку, и парень без сознания оседает в подставленные руки. Громила волоком тащит его в открытую боковую дверь фургона в паре метров позади. Внутри Матвей хлопает по карманам Дэнни и достаёт из брюк смартфон, который тут же отправляет под колесо фургона.

***

      Через полтора часа и две сигареты Benson&Hedges Дэнни приходит в себя привязанным к стулу внутри грузового контейнера. Сидя рядом, Матвей наблюдает, как пленник вяло мотыляет опущенной на грудь головой, словно та на шарнире, изредка шевелит пересохшими губами и периодически приоткрывает глаза. Матвей терпеливо ждёт. Заметив более осмысленный взгляд, подходит и подносит к губам парня банку с колой со вставленной трубочкой. Он с отвращением наблюдает, как Дэнни жадно осушает омерзительную бурду до дна. Такую же омерзительную, как и его кислотно-зелёная куртка.       — Чта… нужна вам? — язык Дэнни заплетается. Он едва удерживает чугунную голову, где звенят колокола и поют десятки голосов одновременно. Пытается пошевелиться, но тело не слушается. Медленно до него доходит о связанных руках и ногах.       — Секущий Лица, — отвечает Матвей, присаживаясь обратно и кидая пустую банку в дальний угол контейнера.       Резкий звук режет Дэнни слух, будто у самого уха проводят гвоздём по стеклу.       — Расскажи о нём то, о чём умолчал федералам.       — Оу… он… он герой, — на лице Дэнни загорается улыбка. — Он спас меня.       — Ты его видел?       Дэнни молчит. В глазах всё ещё двоится, тело не слушается, но мозги потихоньку работают. И сейчас их достаточно, чтобы не ляпнуть лишнего. Он поглядывает на своего похитителя. Холодный, пристальный взгляд приводит в чувство лучше банки колы без сахара. Похититель не прячет лицо. Хотя в свете одинокой лампочки за его спиной трудно различить детали, факт остаётся фактом: живым Дэнни отсюда точно не выбраться. По крайней мере, сам он не допустил бы такого. Его убьют — это лишь вопрос времени.       — Не видел, — язык наконец вспоминает, как двигаться, и речь становится чётче.       Матвей снова встаёт, только теперь вместо колы у него в руке пистолет. Он наводит дуло на бедро Дэнни и демонстративно кладёт палец на спусковой крючок. Глядя на такое, Дэнни нервно усмехается, в любой момент ожидая адскую боль. Он мысленно смеётся от клишированности ситуации: ему почти ничего не известно о Секущем Лица, а от него словно полную информацию с момента рождения ждут. В подобных ситуациях фраза «я не знаю» никого и никогда не устраивала.       — Ничего не вспомнил?       Дэнни пожимает плечами. Кажется, жизнь по ошибке дала ему второй шанс, опомнилась и теперь исправляет недоразумение руками этого типа. Чертовски обидно и… правильно? Только второй раз умирать мучительной смертью всё равно не хочется.       — Ну? — Холодный ствол пистолета упирается в бедро.       Пытаться сбежать бессмысленно, у Дэнни даже призрачного шанса нет, а вот ускорить и облегчить собственную смерть…       — Знаешь, я могу нафантазировать, как видел Секущего Лица, если тебе так хочется.       Ответом на новую усмешку становится выстрел. Пусть и было ожидаемо, но всё равно больно. Никого не стесняясь, Дэнни кричит, а его вопль звоном отражается от стен контейнера. Он нещадно дерёт глотку и дёргается на стуле, но так боль становится только сильнее. В рану словно заливают кислоту и пускают по венам дальше в тело. Через минуту, когда сил кричать уже нет, из широко распахнутого рта вырываются лишь прерывистые выдохи. Не двигаясь, Дэнни таращится на стремительно растущее пятно на штанине. Где же будет последняя дырка: в голове или сердце? А может, ему суждено медленно угасать от потери крови. Наверное, так и будет. Иронично, ведь в руках Кейт его ждала похожая участь. Кажется, если Смерть и существует — у неё очень специфичное чувство юмора. Дэнни едва заметно дёргает уголком рта в подобии новой усмешки.       — Я вспомнил. Да, я вспомнил.       — И? — спрашивая по-русски, Матвей присаживается обратно.       — Я видел его. Слышал. Я… я могу рассказать, только прошу: не делайте мне больно, — искренне молит Дэнни, демонстрируя не менее искренние слёзы.       — Так рассказывай!       — Он мужчина.       — Это и так всем известно.       — Белый, европеец. Лет за тридцать, может, сорок, — продолжает Дэнни, не слушая его. — У него короткие чёрные волосы. В меру подкачан. Чуть выше меня, — он принюхивается к стойкому аромату табака. — Курит. Когда он был там, от него несло сигаретами. Не травкой, а обычным табаком. На шее у него я видел кусок татуировки. А ещё лицо…       — Шрам на подбородке? — уточняет Матвей, добела сжимая кулаки.       — Точно. Как ты догадался? Наверное, в зеркале его увидел.       За издёвку такую Дэнни получает удар в челюсть, от которого падает на спину вместе со стулом. Он протяжно стонет от ушибленных за спиной рук и пытается устроиться менее болезненно. Не получается.       — Думаешь, это смешно? — Матвей ставит ногу ему на грудь и давит, доставляя ещё больше боли.       — А ещё у тебя трусы с логотипом Секущего Лица, — усмехается Дэнни, с отчаянием смотря прямо в глаза мучителю, а потом вспоминает, как спаситель просил не называть его этим именем. — И если ты его встретишь, то передавай привет.       Матвей несколько раз несильно пинает Дэнни по лицу.       — Почему ты так его покрываешь? — наклонившись, спрашивает Матвей.       Дэнни почти не двигается, с трудом слыша голос сквозь звон в голове. Ему едва удаётся чувствовать собственное тело: кости лица словно стали генератором бесконечного и всепроникающего гула. Ему кажется, что череп вот-вот взорвётся, забрызгав контейнер содержимым. От таких перспектив начинает подташнивать. Дэнни замечает, что дыра в ноге болит уже заметно меньше на фоне отбитого лица.       — Всегда мечтал, — сквозь жжение в опухших губах бормочет он, гоняя кровь и осколки зубов во рту, — мечтал оторваться перед смертью и насрать на коврик тому пидору, кто убьёт меня.       Для Дэнни всё изменилось в ту самую секунду, когда Кейт стала душить его. В тот момент с его глаз словно сняли тусклый фильтр, с которым он жил с самого рождения. Мир стал чётким, реальным, а совершённые в прошлом ошибки — как никогда заметными. Даже давно привычный затхлый воздух Нью-Йорка показался совершенно новым на вкус, стоило лишь оказаться спасённым копами из логова Дочери Дракулы. Через пару дней, когда одна фанатичная до Секущего Лица адвокат окончательно избавила бы от федералов из-за связи с двумя маньяками, Дэнни должен был забрать документы из Колумбийского университета и отбыть в родной Орегон к семье. Да, должен был. Его душу греет мысль о последних словах родителям: «Я люблю вас», а не клишированная ссора.       — Слишком сильно приложил тебя, что ли? — вслух размышляет Матвей на родном языке.       — Даже если бы я что-то знал, а я, сука, знаю, — он растягивает окровавленные губы в подобие победной улыбки. Ему чертовски больно, но уже плевать. Конец близок, он буквально чувствует костлявую руку Смерти на своей шее вместо изящных ладоней Кейт. Осталось совсем чуть-чуть. — Ни хрена я не скажу. Ты не доберёшься до него.       Дэнни собирает жижу во рту и плюёт в лицо мучителю. Промахивается, оставляя кровавую кляксу на его груди. Два выстрела в грудь обрывают жизнь Дэнни и наполняют контейнер горьким запахом пороха. Контрольный в голову звучит особенно громко, ставя окончательную точку.       — Сука.       Матвей выходит наружу, оказываясь на площадке с ещё сотней таких же контейнеров. Воздух свежий, солоноватый, не чета спёртому смраду позади. Матвей достаёт и раскуривает последнюю сигарету из упаковки. Он проходит к самому берегу Ист-Ривера, а по ту сторону реки возвышается Нижний Манхэттен. Нью-Йорк не принадлежит им. Либо пока не принадлежит, либо никогда не будет принадлежать. Вердикт будет вынесен очень скоро, хотя в данный момент чаши весов не в их пользу, как считает Матвей. И вместо реальной работы он травится никотином и наблюдает, как подчинённые сбрасывают в пролив замотанный в полиэтилен труп юнца в кислотно-зелёной куртке. Ему просто не посчастливилось увидеть Секущего Лица. Когда волны расходятся, тела уже не видно. Дэнни всё равно бы не раскололся. Он фанатично верил в спасшего его маньяка, по иронии ставшего его же погибелью.       — Пришли новости по поводу Секущего, — говорит Антон, когда от сигареты Матвея остаётся один фильтр. — Опять никаких улик, толпа якобы свидетелей Секущего Лица в том поезде и масштабный хакерский взлом видеокамер.       — И как камеры связаны с ним? — на ходу спрашивает Матвей, направляясь в сторону припаркованного между контейнерами чёрного БМВ.       — Первые атаки начались по возможному маршруту Секущего от хаты той маньячки до ближайшей станции метро на сто двадцать пятой улице через полчаса после обнаружения тела Исаева. Ни копы, ни федералы даже не успели добраться до записей. Потом хакеры занялись десятью кварталами Мидтауна, где Секущий, судя по всему, сошёл с поезда. Хакеры взломали базы данных абсолютно всех камер на его пути: от обычного системника из ларька до защищённых серверов крупных фирм с бэкапами данных. Действовали грубо, особо не скрываясь и не оставляя шансов на восстановление файлов. Хочешь вишенку на торт?       — Ну. — Щёлкнув сигнализацией, Матвей открывает багажник и раздевается до пояса, обнажая многочисленные тату. Большинство из них скрывают шрамы после пройденных войн. Самая объёмная — языки пламени в градации от чёрного к красному, начинается ниже пояса и через правый бок тянется до самой шеи с заходом на грудь, плечо и спину, пряча обширный ожог.       — Абсолютно все манхэттенские станции четвёртой линии также взломали по той же схеме.       — Кто-то очень не хочет, чтобы его нашли, — озвучивает догадку Матвей.       — Ты поедешь на похороны Стаса? — спрашивает Антон, опираясь на заднее крыло машины.       — Почему нет? — пожав плечами, Матвей надевает чистую рубашку, галстук и пиджак — абсолютно чёрные, траурные. Последний штрих — две подушечки мятной жвачки против табачного смрада изо рта.       — Вообще-то он был католиком, а не православным, как мы. А ещё ты только что убил человека.       — Ты сейчас про этическую сторону вопроса? — Матвей пристально смотрит на подчинённого. — Так ты со мной или как?       — Не ловить же такси, — вздохнув, Антон сдаётся. — А в метро всякие маньяки разъезжают.       — Так вот, — продолжает Антон, когда Матвей выезжает с площадки контейнеров. — Хакеры всего за пару минут пробили файрвол крупной фармацевтической компании рядом с метро на пятьдесят первой улицей.       — А если это ложный след? Я про Мидтаун. Секущий мог сойти на любой другой станции, даже на соседней.       — Федералы тоже так думали. Они считают, что хакеры напрямую не связаны с Секущим и действовали по ситуации. Скажем так: защитили его, но подставились сами. Это объясняет такие масштабные взломы. Хотя специалисты уже признали: этих хакеров тоже не отследить. В общем, станция на пятьдесят первой улице — наиболее вероятное место схода Секущего с поезда.       — Всё равно муть какая-то.       До Матвея вдруг доходит, что все они упускали всё это время. Пятьдесят первая улица не просто так выделяется. Она не только место возможного схода Секущего Лица с поезда, но и…       — Где скрылись похитившие Андрея японцы? — спрашивает он.       — У Центрального Вокзала.       — А зачистка хакеров добралась до Центрального Вокзала?       — Да… Погоди. «Широ Оками»? Думаешь, это их рук дело?       — Забыл, чем легально зарабатывают Накамура?       - Охранные системы, в том числе IT-технологии. Значит…       — Они не только похитили пацана, но и прикрывают Секущего, — Матвей заканчивает за подчинённого. — Полный пиздец.       Вскоре, припарковавшись недалеко церкви Святой Агнессы, Матвей достаёт из багажника небольшой венок из белых роз и таких же белых лилий. По пути цветы броско контрастируют с одеждой, выделяя его в разношёрстной толпе прохожих. Церковь оказывается не так сложно найти: своим скромным беломраморным фасадом и насыщенно-коричневыми дверями та броско выделяется в плотном окружении стеклянных небоскрёбов. Возле небольшой калитки рядом со зданием Матвей замечает немолодого священника, скорее всего, настоятеля церкви, взрослую женщину и четверых подростков рядом с ними. Двоим из них таксист помогает паковать чемоданы в машину.       — Ты точно всё взяла? — спрашивает Мэтт у Лиз. Учуяв резкий и очень близкий смрад грязной крови, он оборачивается. Пока демон вслух «смакует» свежее убийство, Мэтту хватает нескольких секунд, чтобы выследить Матвея среди прохожих.       — Да точно, точно.       — Если вы что-то забыли, мы вышлем по почте, — успокаивает его мисс Лэнс.       Остановившись у входа в церковь, Матвей оборачивается и смотрит на Мэтта. Их взгляды встречаются.       «Ты уверен?» — спрашивает Мэтт, когда убийца Дэнни скрывается в стенах церкви.       «Ни единого сомнения, — цедит демон. — О… Моли своего бога о помощи, моли изо всех сил. Но клянусь тебе: при следующей нашей встрече ты познаешь муки своих жертв».