Из тени демона

      Разрастающаяся полтора года пропасть между Мэттом и Лиз исчезла, обнажив голую правду: они семья, и никакие преграды не в силах разорвать эти узы: ни Секущий Лица, ни безымянный отец Мэтта.       «Я защищу её. От тебя», — думает Мэтт, глубоко вздыхая и сжимая мягкую ладонь сестры.       «О да, я такое страшное чудовище. Страшнее меня никого нет. Бу-га-га. Обосраться можно».       Мэтт абсолютно уверен в своих помыслах, хотя ещё полчаса назад его жизнь пикировала в бездну. Рядом с Лиз ему всё по плечу. Он на свободе, а почти достроенная гробница обращается пеплом, словно по щелчку Таноса. Всё так просто. Всё кажется так легко, только за этой лёгкостью прячется огромный труд, много времени и жертвы, которые не вернуть. Жизнь Секущего Лица доказала Мэтту, что ничего нельзя вернуть. Можно ухватиться за тончайшую ниточку и выкарабкаться, но если оборвётся и она, то наступит конец.       Прямо сейчас та самая ниточка, связывающая Мэтта и Лиз, превращается в толстый стальной канат. Они всё выдержат, несмотря на туманное будущее, которое ждёт их. Размышляя, Мэтт поглаживает руку Лиз и с удивлением обнаруживает бархатистость её кожи. Он даже не помнит, как было раньше. Не помнит и запаха сестры, который сейчас открывает заново, прислоняясь лицом к соломенным волосам. Мэтт узнаёт Лиз заново, доставая из глубоких закоулков памяти столько связанных с ней событий, что сам удивляется. Оказывается, так просто столько забыть и даже не заметить.

***

      — Чай? — предлагает Мэтт, когда они возвращаются на кухню в доме пастора.       Ища следы недавней ссоры, Лиз садится на край дивана и робко соглашается.Если добавить недовольные зырканья на её желание помочь, то будет абсолютно прежний Мэтт. Но сейчас Лиз просто наслаждается ситуацией. Этот дом, сам город — всё напоминает Лиз родителях. И каждое хорошее воспоминание напоминает об их смерти, удерживая на месте, словно якоря. Ни Мэтт, ни Лиз не идут дальше, каждый по-своему застряв в прошлом. Если предстоящая встреча с отцом Мэтта пройдёт хорошо, у них появится шанс начать в Денвере новую жизнь. Мэтт… Лиз навсегда запомнит его лживые слова о ненависти. Ей больно, но, как оказалось, у него были причины сказать такое. От раздумий отвлекает чашечка божественно пахнущего чёрного чая с четвертинками лимона без цедры. Именно так, как она любит.       Поставив на стол тарелочку с сырными крекерами, Мэтт разворачивает стул спинкой вперёд и садится на него напротив Лиз. Он пристально наблюдает за ней, словно зловещий учёный за ходом крайне важного эксперимента. Как давно они сидели вот так? Год назад или ещё раньше? Лиз точно не уверена, зато знает: теперь-то они всё наверстают.       — Да отвернись ты! — едва не прыснув в чай, требует Лиз.       Состроив обиженную мину, Мэтт отправляется к холодильнику. Пока он ищет в морозилке заполненную форму с кубиками льда, у Лиз появляется время понаблюдать за ним. Мэтт лгал о своей ненависти. Настойчиво, отчаянно лгал. А после её ухода в нём словно что-то сломалось, сподвигнув на раскаяние и возвращение к прежнему себе. Произошло что-то, из-за чего Мэтт признал последние полтора года ошибкой и раскаялся. В первую очередь перед самим собой.       Однако в душе Лиз прорастает семя сомнения. Исповедуясь ей в церкви, Мэтт всё же о чём-то умолчал, ведь одного чувства вины мало для всех его поступков после смерти родителей и тех обидных словах. Лиз кажется, словно она до сих пор слышит их эхо в тишине кухни. У Мэтта есть некая тайна, которой он решил не делиться с Лиз. Его решение задевает Лиз и кормит то самое семя, которое пускает корни в благоприятную почву. Но сейчас это не столь важно. Каков бы ни был итог сегодняшней встречи, они останутся вместе, просто обязаны, и у Лиз будет время разгадать его секрет.       — Как думаешь, какой он? — спрашивает Лиз, отвлекаясь от негативного русла.       — Кто именно? — уточняет Мэтт, присаживаясь рядом с бокалом вишнёвого чая, насыщенным цветом напоминающего кровь с плавающими в ней кубиками льда и ягодами.       — Твой отец.       — А… Ну… — не видя в голове чёткого образа, Мэтт надламывает крекер и задумчиво кидает его в рот. Он неоднозначно водит руками в воздухе, представляя какие-нибудь детали, но быстро сдаётся и опускает руки. — Без понятия.       — Мне кажется, он такой же, как ты. Высокий, сильный. — Помешивая чай, Лиз заглядывает в глаза Мэтта. — Красивый…       — Ты слишком мало общаешься с парнями, вот я и кажусь тебе красавчиком, — с укором отвечает Мэтт. — Не выдумывай.       — Ты же совсем не похож на маму: ни внешне, ни характером. А ещё твой отец точно богач: так просто усыновляет сразу двоих выпускников школы. Ладно ты, но на меня оформлять документы очень дорого. Ты не волнуешься?       Прячась за бокалом, Мэтт неопределённо пожимает плечами. Он уже сам запутался, страшится он или жаждет встречи. Демон, к удивлению, держит нравоучительные советы при себе.       — Надо было хоть имя у отца Лэнса спросить, — вслух размышляет Лиз, когда по дому разносится стук молотка по входной двери.       Застыв, подростки несколько секунд переглядываются в полной тишине. Стук повторяется, теперь тяжелее, настойчивее. Лиз продолжает сидеть, поэтому Мэтт выходит в коридор. Пару секунд он взволнованно держит руку перед дверной ручкой, прислушивается к звукам снаружи, ещё немного оттягивая важный момент.       «Не ссы, малец, президентом будешь».       «Ты же против переезда».       «Похоже, мы сейчас о разных вещах думаем».       «А если он убийца?» — озаряет Мэтта страшная догадка.       «Это был бы интересный поворот…» — мечтательно тянет демон.       Мэтт рывком открывает дверь. Первым перед ним оказывается мистер Глисон. В мужчине ничего не поменялось с их последней встречи: тот в извечном сером костюме и с наплечной сумкой. «Рабочая униформа», как Мэтт назвал про себя этот образ.       — Мистер Глисон. — Пожимая протянутую руку, Мэтт сдержанно кивает.       — Давно не виделись, Мэтт. Как поживаешь?       — Хорошо, спасибо. — отвечает Мэтт.       Не размениваясь на дополнительные любезности, Мэтт пропускает мистера Глисона в дом, а незаметно оттирая ладонь о штанину. Почти сразу он видит ещё людей, кардинально отличающихся от представителя органов опеки. Беглого взгляда ему хватает для оценки состоятельных супругов. На мужчине лет пятидесяти дорогой и наверняка пошитый на заказ чёрный костюм без галстука. Куда заметнее оказывается медицинская маска на его бледном лице и сияющие интересом синие глаза. Такие же, как у самого Мэтта, только темнее. Под руку с мужчиной стоит жгучая брюнетка в элегантном платье. На её плечах укороченная накидка — чёрная, как и платье. От супругов буквально веет духом богатства и роскоши. Мэтт готов поклясться: его отец и есть мужчина с русыми волосами, а не двухметровая каланча с безразличным взглядом, которая стоит чуть в стороне от крыльца.       «Помнишь, что рассказывала тебе мама про него?» — спрашивает демон.       — Здравствуйте, — выдавливает из себя Мэтт, натянуто улыбаясь тому самому человеку из маминых историй.       В ответ мужчина улыбается и только теперь снимает маску и перчатки.       — Меня зовут Джай Ньюман. — Несмотря на болезненное состояние, его рукопожатие крепко. Голос хриплый и заметно прокуренный, как бывает у людей после многолетнего пристрастия к сигаретам. К сожалению или к счастью, но от него не веет даже малейшим смрадом смерти. — А это моя жена — Рейчел.       Мэтт обменивается с женщиной взглядом и кивает, на миг задерживаясь на декольте платья, где видна ложбинка немаленькой груди.       «Малолетний извращенец, — тут же цедит демон. — Мерзость! И пуш-ап плоскодонки».       — А ты Мэтт, как полагаю, — продолжает Джай. — Мы очень рады знакомству с тобой, сынок.       Слова режут слух Мэтта столь дерзкой прямотой, и он на мгновение кривится. Рейчел тактично тыкает мужа локтем в бок, что не ускользает от Мэтта.       — Ох, прости. — Джай улыбается и хлопает Мэтта по плечу. — Мы можем войти?.. Оставайся тут, — велит он охраннику после кивка.       — Первая дверь справа, пожалуйста, — на правах хозяина командует Мэтт, когда гости проходят в дом.       Он снова трёт ладонь о штанину, мысленно понимая и без того стерильность рукопожатия. Хотя всё равно противно.       «Умеешь же испортить всё».       «Зато ты не будешь скакать перед ним, как сынок-дурачок».       Рейчел замечает его действия и незаметно для мужа одаривает снисходительным взглядом. Мэтт лишь хмурится в ответ — у каждого свои привычки. Кто-то, например, перебарщивает с духами, делая лёгкий цветочный аромат едва терпимым терпким зловонием. Оставляя мнение при себе, Мэтт следует за гостями. Он надеялся на моральную поддержку пастора или хотя бы его сестры. Однако их нет, и в душе зарождается лёгкое ощущение брошенности в столь важный момент. Мэтт с трудом отмахивается от мрачных мыслей, прячась за надеждой, что Лэнсы просто не хотят мешать воссоединению семьи. Словно не понимая, что они тоже часть семьи.       Возвращаясь на кухню, Мэтт слышит, как Лиз по-хозяйски ведёт себя с Глисоном и звенит посудой, делая ему кофе.       — Здравствуйте! Меня зовут Элизабет, можно просто Лиз. Я очень рада с вами познакомиться. Вы даже не представляете, как мы с Мэттом счастливы узнать, что его отец нашёлся. Вы, наверное, устали с дороги. Кофе? Вишнёвый чай со льдом? Могу сделать чай с бергамотом или самый обычный чёрный с лимоном.       — Хах! — Джай смеётся от такого напора.       «Проклятье, Лиз!» — запоздало шипит она, ловя на себе снисходительные взгляды незнакомых людей. Ньюман и правда похож на Мэтта или на его фотографию, почти на тридцать лет состаренную в фейсапе. Куда сильнее Лиз привлекает Рейчел: изящная, яркая и совершенная, как идеально огранённый чёрный алмаз. Именно такие женщины кажутся Лиз исключительными, успешными и вдохновляющими добиваться своих целей.       — Нам тоже приятно, — коротко отвечает Рейчел, устраиваясь на диване как можно дальше от мистера Глисона. — Не сочти за грубость, но мы откажемся.       — Даже чашечку не будете? — удивляется Лиз, а затем ловит недовольный взгляд Мэтта, стоящего позади своего отца. С такого ракурса их схожесть заметна ещё сильнее.       — Лучше не стоит, — соглашается с женой Джай. — Пастор Лэнс говорил вам, зачем мы с Рейчел приехали?       — Ты хочешь забрать нас в Денвер, — отвечает Мэтт. Подперев плечом дверной косяк, он складывает руки на груди. — Откуда вообще такая уверенность, что я твой сын?       — Мэтт, — шипит Лиз, ставя кофе перед мистером Глисоном.       — Ничего, это очень правильный вопрос. Я сделал тест ДНК, и сомнений быть не может.       — Тест ДНК? — напрягается Мэтт. — И когда же?       — Не важно. Прошу прощения. — Джай отвлекается на вибрацию телефона. Он извлекает из внутренних карманов пиджака пластиковую коробочку и фляжку воды. Несколько привычных движений, и капсула отправляется в пустой желудок.       — Некрасиво следить за мной, — замечает Мэтт. Он ловит на себе укоризненный взгляд Рейчел, пока его отец-ипохондрик прячет вещи обратно по карманам. Мэтт с вызовом отвечает женщине, раздражаясь от её постоянных невербальных оценок его действий.       — Я не следил. Всё случилось давно, с согласия Элис. — Джай примирительно улыбается.       «То есть ты уже много лет обо мне знаешь», — про себя заключает Мэтт.       — Мы с Рейчел хотим, чтобы вы стали частью нашей семьи. Правда, дорогая?       Рейчел кивает и мило улыбается Лиз, Мэтта же одаривая хлёстким взглядом хищника, заметившего добычу.       «Да ты для неё, как ягнёнок для волка».       — До совершеннолетия и после. Вы оба стали нашей семьёй, — подчёркивает Рейчел.       — Эм… — Смущённо смотря на гостей, Лиз присаживается за стол рядом с ними. — Большая у вас семья?       «Наверняка она окольцевала его по залёту. Прямо как в типичных фильмах про богачей», — бормочет демон.       — Рейчел и родители.       — А дети?       — Только Мэтт. Поэтому мы здесь. — Джай многозначительно смотрит на Мэтта.       — У вас будет всё, что захотите, — вторит ему Рейчел, а Мэтт сравнивает её мягкий и спокойный голос с шёлком. Слишком сладко стелет. Слаще, чем Джай. — Хорошая школа и репетиторы, если они потребуются или вы захотите подтянуть знания. Мы оплатим любой колледж страны: Принстонский, Стэнфордский, Гарвард. Мы поможем найти себя в жизни как советом, так и деньгами. Да и Денвер явно поспокойнее будет в сравнении с Нью-Йорком. У вас тут маньяки бегают, бандиты воюют.       «Маньяков нет — только герой», — мысленно возражает Лиз.       — Насколько я знаю, Денвер не такой уж и спокойный город. У вас серийных убийц явно побольше будет, чем в Нью-Йорке, — продолжает она вслух.       — Разве…       — Секущий Лица убил Дочерь Дракулы, — продолжает Лиз. — Так что не говорите, что Денвер безопасен. Особенно для нас двоих.       От таких слов Рейчел поджимает губы, а Джай хмыкает.       — Особенно пока там орудует Монеточник. Вы хотите сделать нас частью своей семьи в столь неспокойное время, мистер Ньюман?       Джай перестаёт смеяться. Он упирается локтями в колени и заглядывает в глаза Лиз.       — Думаешь, что вы с Мэттом можете стать жертвами Монеточника, потому что ваше появление привлечёт внимание? — по-взрослому спрашивает Джай. Лиз уверенно кивает в ответ. — Если ты так интересуешься этой темой, то должна знать: Монеточник не похищает детей старше пятнадцати. И не похитил ещё ни одного ребёнка из Черри Хилл. Это безопасный район в городе, мы как раз там живём. Если вы станете частью нашей семьи или просто приедете в гости, то оба будете в полной безопасности, Элизабет. Он даже не похитил сына мэра, хотя тот у всех на виду и гуляет, где хочет.       — Даже если так, своим решением вы можете сделать нас с Мэттом мишенями для него.       Джай не спешит с ответом. Хмурясь под пристальным взглядом столь юной и не по годам серьёзной девушки, он думает. В её словах есть доля правды: Монеточник выбирает в жертвы только детей из состоятельных семей, и никто точно не знает, являются ли дети до пятнадцати его возрастным потолком. Обдумывая эту проблему дома, Джай надеялся, что почти совершеннолетие Мэтта и Элизабет убережёт их от встречи с маньяком, а сейчас понимает: надежда — не то, чем можно оперировать, когда на кону жизни детей.       «Не знаю, кто этот Монеточник, но я согласен сгонять на кровавые выходные в Денвер. Ты со мной, Мэтти?» — мечтательно тянет демон.       «Тебе мало Кейт?»       «А тебя устраивает наше шаткое положение в этом обществе поганых бюрократов и законов?»       — Если ты так переживаешь, то я приставлю охрану к вам до совершеннолетия, — предлагает Джай в затянувшейся тишине.       «Да брось, мужик! Если он убийца, то я лучше любого охранника!» — встревает демон.       — Не думаю, что это разумное решение. — Мэтт вставляет слово в чужой разговор.       — Мы правда это обсуждаем через пять минут после знакомства? — не выдерживает Джай. — Мы даже не познакомились толком.       — Я согласен с мистером Ньюманом. — Глисон деловито опускает полупустую чашку на стол. — И согласен с Элизабет. Но… может, сменим тему? Не буду нагнетать, но вы можете просто решить остаться в Нью-Йорке, и тогда весь этот разговор о маньяках, который почти что спор, будет бессмысленным.       — Верно, — подхватывает Рейчел, пока Джай и Лиз по-прежнему меряются взглядами. — И не стоит волноваться за Элизабет: она не будет как-либо обделена в плане внимания или финансов. Я уверена, мы вчетвером сможем стать отличной семьёй.       «Лол, да они вас с потрохами купить хотят, несмотря на угрозу маньяка. Только никак не пойму, чего взамен хотят».       — Мы будем очень рады, если ты поедешь с нами, — продолжает Джай. — Но…       «А вот и то самое ''но''».       — Я хочу, чтобы ты взял мою фамилию, Мэтт, — заканчивает он, смотря на Мэтта.       В комнате повисает тишина. Лиз переглядывается с Мэттом, разделяющим её недоверие в отношении такого количества подарков. Фамилия — определённо не всё, чего хочет Джай Ньюман от сына, о котором знал ещё до смерти его матери, а потом попросту игнорировал его существование.       — Знаешь. — Мэтт отталкивается от косяка и медленно проходит в комнату, присаживаясь на край разделочного стола для более близкого взгляда на Ньюманов. — Когда мама ссорилась с отцом, что вполне нормально в любой крепкой семье, она приходила ко мне и долго рассказывала о своей жизни до знакомства с ним. Пару раз она вспоминала богатого заезжего мужчину, с которым познакомилась, когда работала на ресепшене в отеле «Плаза» на пятьдесят девятой улице. И чем всё закончилось.       — Мэтт… — шепчет Джай. — Прости меня.       — Ты не понял. Я не виню тебя: что было, то было. Но я вот чего не понимаю: человек, отваливший кучу бабла моей маме, лишь бы я не родился, сейчас сидит на моей кухне и заваливает подарками, чтобы сделать частью своей семьи. Вдобавок используя мою сестру как рычаг давления, несмотря на опасность какого-то там Монеточника. Почему?       — Мистер Ньюман, вы ничего не говорили об этом, — с укором говорит Глисон.       Мэтт ловит на себе испуганный взгляд Лиз. Она определённо ничего не знала все эти годы.       — Я надеялся, это останется в прошлом, — отвечает Джай, сдерживая кашель в груди.       — Ты не ответил на мой вопрос, — напоминает Мэтт.       — Мэтт, прошу, не спеши с опрометчивыми решениями. — Рейчел заступается за мужа и получает от Мэтта недовольный косой взгляд. Он знает, что во время той командировки Джай не был женат, а потому эта женщина вообще не имеет отношения к их разговору.       — Что ж… Как хочешь. Жена, ребёнок, семейные обязательства. — Джай загибает пальцы. — Восемнадцать лет назад я не был готов ко всему этому. Если честно, просто не хотел. А когда узнал, что Элис всё же родила тебя, решил не портить себе репутацию никому не нужными разборками. Теперь мне сорок девять, и у меня есть всё, кроме здоровья и наследников, — заканчивает Джай, а после основательно прокашливается в кулак. Он снова достаёт из кармашка пиджака оранжевую коробочку и ставит её на стол. — Это церитиниб: таблетки, сдерживающие злокачественные опухоли в лёгких.       — Рак, — невесело хмыкает Мэтт. Теперь ему всё понятно.       — Второй стадии, поздно заметили. Опухоль размером с куриное яйцо в паре сантиметров от сердца, вот тут. — Джай пальцем указывает пальцем на грудь. — А ещё вторичный иммунодефицит, из-за которого операция будет только через пару месяцев.       — И это твоя причина вспомнить обо мне? — без тени сочувствия спрашивает Мэтт.       — Мэтт! — шипит Лиз.       — Memento mori, — отвечает Джай крылатой латинской фразой. — Понимая, что дожить до конца года уже будет маленьким чудом, я многое переосмыслил. Вот почему я здесь — чтобы ты стал моим наследником.       «Мысли есть?» — спрашивает Мэтт.       «С каких пор тебя интересует моё мнение?»       «С этих самых».       «Если у твоего старика есть планы на тебя и сказанное — не вся правда, каждый человек имеет право на искупление».       «Кроме убийц».       «Кроме убийц», — соглашается демон.       Мэтт смотрит на Лиз. С самого утра переполненная разными эмоциями, та смахивает слезинку со щеки.       — Я знаю: я эгоист, раз прошу тебя сменить фамилию, — продолжает Джай, осушив флягу до дна. — Ты пойми: у Рейчел цветочный бизнес, а я хочу преемника в своей компании. Хочешь смейся, хочешь нет, но ни среди моих подчинённых, ни среди совета директоров нет ни одного, кому бы я доверил DINline. А тебя я готов научить всему, что знаю сам. Скосит меня болезнь или нет, однажды ты можешь стать одним из богатейших людей Колорадо.       Мэтт нервно хмыкает от столь сладких речей. Таких перспектив перед завтраком он точно не ожидал. Он смотрит на сестру, считывая её сомнения в чересчур выгодном предложении. Но раз она молчит, то право дать ответ достаётся ему.       — Мы можем подумать? — спрашивает Мэтт.