Из тени демона

      «Ты же понимаешь, что это самый бессмысленный риск, на который мы когда-либо шли?» — спрашивает демон, пока Мэтт надевает старую кофту с карманом-кенгуру, пряча на спине пустой рюкзак.       «Разве тебе самому не интересно?»       «Интересно, — демон недовольно фыркает. — Но даже капля крови разового убийцы имеет больше значения, чем задуманное».       «Если мы разоблачим его, то предотвратим новые смерти. Разве не этого ты добиваешься? Чтобы меньше было смрада и всё такое? Или тебе главное пожрать?»       Мэтт проверяет содержимое карманов и надёжно закрывает всё молниями. Идёт налегке, пряча сменную одежду под надетой.       «Во-первых, загибай пальцы, я сыт по горло твоими микроскопическими забегами за очередной жалкой мелочью. Ты способен на большее! — демон язвит, намереваясь по пунктам высказать многое. — Во-вторых, лучше бы за жалкой мелочью сходил, вот честно. В-третьих, я на тебя до сих пор обижен за то, что ты оставил ту расистскую мразь в отрубе дожидаться копов и даже не воспользовался моим великодушным разрешением сыграть в подражателя. В-четвертых…»       — Ты серьёзно обиделся? — Мэтт усмехается и открывает окно во двор. — Тебе сколько лет, чтобы обижаться?       «Да побольше твоего».       — Даже так? — от удивления Мэтт замирает на раме, размышляя: это была шутка или так давно желанная оговорка? Судя упорному молчанию в ответ, второй вариант кажется более правдивым. Тогда выходит, что это первая зацепка о прошлом паразита.       «Сам ты паразит, козёл ссыкливый!»       Довольно улыбаясь, Мэтт свешивается с выступающего края кирпичной кладки под окном. Он зависает на одной руке и смотрит в полумрак под собой, словно герой приключенческого боевика в пропасть. Ещё чуть-чуть, и конец, но пальцы сами разжимаются, а пятки отталкиваются от стены. Секунда полёта захватывает Мэтта с головой. Он распахивает глаза и не успевает насладиться столь острым чувством, как ладони налетают на мелкий гравий, а колени больно зарываются в него, отбрасывая камешки во все стороны.       «А как ты обратно забираться задумал?» — ехидно спрашивает демон.       «Для этого у меня есть ты». — Пожимая плечами, Мэтт ногой разглаживает следы приземления.       

***

             Через полчаса Мэтт оказывается на стоянке возле церкви. Осмотрев практически пустую парковку, видит одиноко стоящее такси, заказанное ещё утром. Его план, как и все предыдущие, в каком-то смысле прост. В нём минимум деталей, минимум пунктов, минимум лишних телодвижений и вещей, благодаря которым его потом смогут выследить. И пара страховок на случай, если всё пойдёт наперекосяк. Хотя вряд ли копы вообще поверят во встречу с потусторонней силой. В любом случае Мэтт прячет лицо за чёрной медицинской маской и глубоким капюшоном, под которым ещё и шапка. Из-за чего ловит на себе любопытные взгляды водителя. За последние дни Мэтт успел достаточно изучить особо заметные привычки Уокера. К счастью, Уокер оказывается не очень популярным, но крайне продуктивным тревел-блогером, активно отвечающим редким комментаторам в Инстаграме. Оттуда Мэтт и знает про любовь Уокера к ночёвке в мотеле.       Пока такси несётся по полупустой трассе, Мэтт пробивает сынка мэра и Лили Брок. О первом информации больше, чем о любой цели за последние полтора года. Хотя Мэтт и не смотрит на него как на возможную жертву Секущего Лица. И всё же Алекс Кинг в сети оказывается ещё большим ублюдком, чем за два дня знакомств. За ним нет ничего криминального, однако высокомерный характер — визитная карточка с тех пор, как его отец дорвался до поста мэра. Но на людях он ведёт себя исключительно правильно и благородно, поддерживая политический статус родителя. Мэтт не хочет с ним связываться только потому, что это принесёт лишние хлопоты и проблемы. А последних в его новой жизни становится опасно много. Он просто берёт Кинга на заметку и переходит к той, от которой у него слишком часто становится тесно в штанах. О самой Лили мало что удаётся узнать. В Инстаграме фотографий много, но там либо селфи в гордом одиночестве, либо она в обнимку с лохматой собачонкой. По комментариям почти нечего выудить, а в отличие от Кинга, её персоне не выделяют целые темы на форумах, чтобы публично перебрать косточки. Отец Лили работает в банке, мать — в компании по организации праздников, а брат-двойняшка — подающий надежды спортсмен под крылом вездесущего Алекса Кинга. Ничего примечательного.       Виртуальный образ Лили никак не вяжется у Мэтта с тем, как она ведёт себя в школе: властно, величественно, даже по-королевски. После её демонстративного знакомства с Мэттом в столовой больше ни одна девушка не подошла к нему, а количество перешёптываний за его спиной выросло вдвое. Мэтт чувствует себя лотом аукциона, на который ещё до торгов наложила руку крайне влиятельная персона. От этого самооценка так и растёт, пока не созревает пониманием потребительского отношения. Для Лили он и есть всего лишь лот, ценность которого не в личных особенностях, а в истории. По словам охочего до слухов Хиро, Лили была в отношениях лишь с Кингом. И то недолго, что добавляет ярких штрихов в её образ.       «Надо же… Тебе понадобилось всего полтора дня, чтобы понять, зачем тебя пригласили на вечеринку. Почувствуй себя вещью».       «Я и так вещь в твоих руках уже полтора года», — резко отвечает Мэтт, видя много общего между демоном и Лили.       «Э… Вот сейчас обидно было. Разве я хоть раз заманивал тебя в постель, чтобы пометить? Да и поиметь заодно? Разве меня интересует твоя семья, связи, финансовое положение?»       «Ты меня используешь».       «Мы оба друг друга используем, — демон отмахивается так, словно это фундаментальный закон вселенной. — Я тебя — для необходимого пропитания. Думаешь, я в восторге от своего типа вампиризма? А ты используешь меня, чтобы играть в супергероя. Убиваешь людей, делаешь город чище. Даже сейчас что ты делаешь, вопреки моим словам? Разве я тебя останавливаю? Мешаю? Это симбиоз, взаимовыгодное сотрудничество. А для блондиночки ты просто член с золотой биркой, — он грустно хмыкает. — И ей важен не размер твоего члена, не кубики пресса или мордаха с обложки, а количество нулей в еженедельных переводах твоего отца на карту. Иначе она бы так сильно не виляла жопой всякий раз, как ты туда смотришь. Ну, каково тебе?»       «Отвратно, — признаётся Мэтт. — А в твоём исполнении ещё отвратнее».       «И что ты собираешься делать? Ох… — демон картинно стонет смертельно раненой птицей, едва в голове Мэтта проносятся обрывки вполне конкретных желаний по поводу предстоящей вечеринки. — Мне за тебя стыдно. Но если так хочется на халяву дорваться до бабской задницы… Что ж, в каком-то смысле я тебя понимаю, да и не вечно же тебе смотреть порно с рыженькими и встречаться с левой рукой. Только обещай, что это будет всего один раз, а потом ты не уйдёшь в пешее эротическое с золотой биркой на члене. Я не переживу, если твоя жизнь превратится в подростковые пиздострадашки».       «Ты сбежишь?» — с надеждой усмехается Мэтт.       «Не дождёшься».       Дальше разговор не клеится, и Мэтт проводит время в пустых размышлениях о городе и своей новой жизни в нём и как Мэтт Ньюман, и как Секущий Лица. Пока сплошной сумбур и лишние заботы, но потом настанут тихие деньки на долгие и долгие месяцы, пока мистический голод не напомнит о себе.       «Ставлю десятку, ты и месяца не продержишься без нового трупа».       «Посмотрим», — с вызовом парирует Мэтт.       «Посмотрим», — саркастично хмыкает демон.       «Посмотрим», — повторяет Мэтт.       «Ага. Твоё подсознание пра́во — ты уже слишком глубоко увяз в своих ночных вылазках, чтобы так просто завязать. Не прошло и недели с переезда, как ты уже второй раз творишь дичь, которой не занимаются обычные подростки».       Остановив водителя около «Рэд Лайн», Мэтт расплачивается и выходит из машины. Осматривается. С одной стороны — объездное шоссе вокруг города и единственная дорога из аэропорта. С другой — спящий пригород и сам мотель с яркой алой подсветкой контуров здания, в котором Уокер обожает останавливаться. Если его планы не поменяются, то привычка очень скоро приведёт его в засаду.       Мэтт натягивает капюшон как можно ниже и уходит с тротуара, растворяясь в тени соседнего здания. Следя за дорогой, он замечает, как в сторону аэропорта едет уже знакомый Тахо. Спутать место убийства на колёсах с чем-то ещё крайне сложно.       — Опять он, — на ум приходит встреченный ранее детектив.       «Может, занесём его в мой список меню?»       — Тебе так хочется грязного копа? — спрашивает Мэтт. — Может, его хорошие поступки перекрывают плохие. К тому же я не знаю, кто он.       «Ты можешь загуглить», — азартно шепчет демон, словно дьявол-искуситель из-за плеча.       — Рано. Потом. Так сколько тебе лет, если ты старше меня? — Мэтт достаёт телефон.       «Не скажу».       «Сотня?» — навскидку предполагает Мэтт, по очереди открывая соцсети Уокера в поисках совсем свежих новостей.       «Ха-ха».       «Две сотни?»       «Холодно».       «Три сотни?..»       Так, доходя до тысячи и всё равно оставаясь где-то в районе Южного полюса, Мэтт не может понять: над ним изощрённо издеваются или же приоткрывшаяся завеса в прошлое демона настолько глубока? Безуспешную игру прерывает легко узнаваемый жёлтый Форд Бронко, который сворачивает на парковку мотеля.       С лёгкой сумкой на плече Уокер идёт к стойке регистрации, где берёт ключ от номера. Когда он заходит в сам номер и включает свет, Мэтт бездействует. Уокер не просто так любит останавливаться в этом мотеле: после многочасовых перелётов Единственное, о чём хочется думать, так это о душе и мягкой постели. Проходит примерно полчаса, за которые Мэтт успевает поковыряться в списке жертв Монеточника, после чего свет в номере Уокера гаснет.       «Ох, наконец-то, — картинно зевает демон. — Я уж думал, что с твоим недопланом в спячку раньше уйду, чем он отрубится».       Мэтт ждёт ещё немного и выходит из тени. Перейдя на другую сторону П-образного здания, он оказывается у нужной двери и приставляет ладонь к замочной скважине. Впитывая близкое присутствие соучастника, субстанция проникает в узкую щель и заполняет её, после чего бесшумно выламывает замок. На всё уходят считанные секунды, а со стороны наверняка кажется очередным заселением. Мэтт не спешит, осторожно приоткрывает дверь и поднимает вторую руку на уровень лица, где тёмный проём пересекает цепочка. Тонкий живой хлыст из субстанции проникает в комнату и, ведомый то ли Мэттом, то ли демоном, осторожно снимает цепочку, не давая ей загрохотать на всю округу.       Мэтт заходит и закрывает дверь. Со всех сторон его окутывает тьма. Но главное другое — Уокер громко храпит. Мэтт достаёт из кармана фонарик и обводит тусклым лучом всю комнату, запоминая расположение скудной мебели и кровати. Последним на глаза попадается стол с открытым ноутбуком. Оставленное в спящем режиме устройство так и манит, но затяжной зевок в час ночи напоминает о такой вещи, как сон. На маленькое личное расследование нет времени.       Мэтт поворачивается к кровати и через пару шагов нависает над Уокером.       «Мне не нужна его кровь», — на всякий случай напоминает демон.       «Её и не будет».       — Вставай! — приказывает Мэтт, стряхивая с Уокера одеяло. Тот всхрапывает и подскакивает, а через секунду оказывается на полу.       — Что? Что происходит? — стонет Джон и пытается встать.       — Твой худший кошмар, уёбок! — сквозь зубы отвечает Мэтт. Он хватает Уокера за шиворот майки и толкает в сторону стола.       — Кем бы ты ни был, катись к дьяволу, иначе я вызову полицию! — угрожает Уокер, с трудом поднимаясь.       Мэтт смеётся от услышанного и бесстрашно подходит вплотную.       — Из нас двоих именно тебе стоит бояться полиции, а не мне.       «Пиздишь как дышишь, — угорает демон. — Из вас двоих тут только ты в розыске ФБР».       — Что за хрень ты несёшь, ублюдок? — Уокер встаёт и, держась за стол одной рукой, второй хватает стоящую рядом с ноутбуком пустую стеклянную бутылку из-под лимонада. Он направляет импровизированное оружие на Мэтта, но тот лишь усмехается. — Кто ты такой?       — Твоя совесть, — иронично отвечает Мэтт. — Не хочешь покаяться?       «Кончай уже его и пошли спать».       — Да пошёл ты!       Джон замахивается бутылкой. Мэтт защищается обёрнутым в субстанцию кулаком, и от удара стекло разбивается вдребезги. Звеня, осколки разлетаются по комнате. Как ни в чём не бывало Мэтт подходит к растерянному Уокеру вплотную и бьёт в солнечное сплетение. Через секунду роняет лицом в стол, а в ответ слышит крик от впивающегося в кожу стекла. Мэтт субстанцией обвивает шею Уокера и сжимает удавку, превращая истошный вопль в хрип. Джон дёргается в попытке избавиться от пут, но пальцы тщетно скользят по субстанции. Рывком Мэтт заставляет его сесть на стул и взвыть уже от боли в заднице.       — А теперь замри и слушай, мразь, — требует Мэтт, свободной рукой хватая мужчину за подбородок. — Ты в полной жопе, понял? И если не хочешь, чтобы твою ёбаную башку нашли отдельно от тела, то покажи, чем занимаешься на своём ноутбуке.       «Сколько пафоса, сколько крутости», — с сарказмом замечает демон.       Для большей мотивации Мэтт немного туже затягивает удавку. Он не видит, но чувствует субстанцию, больше похожую на длинный ветвистый корень, опутывающий шею Уокера, чем на толстую леску. Такой вариант пут вовсе не его идея, а демона.       — Показывай свой секретик с самоубийцами! — требует Мэтт, подтаскивая ноутбук ближе и немного ослабляя путы. Он сам не знает, чего ожидать. Да и есть ли в памяти устройства доказательства причастности к суицидам, тоже большой вопрос.       Уокер вздрагивает, таращась на тёмный экран. Его пальцы до сих пор безрезультатно скребут субстанции. Он слегка поворачивает голову и смотрит на Мэтта.       — Что ты такое? — хрипит Уокер.       — Твой персональный дьявол, ублюдок, — Мэтт выстраивает в глазах Уокера совсем не похожий на себя образ. Он даёт мужчине подзатыльник, при этом намеренно демонстрируя вторую свободную руку и вводя в заблуждение. — Шевелись!       «Давай уже! — устало стонет демон. — Твоему дьяволу через пару часов собираться в школу, а вечером меркантильную одноклассницу трахать. Не тяни время!»       Мелко трясясь и промахиваясь по клавиатуре, Уокер выводит ноутбук из спящего режима. Уокер больше минуты елозит пальцем по тачпаду, блуждая по одному ему понятному лабиринту из папок с файлами для канала, пока не замирает, наведя курсор на папку с неприметным названием «Невада 12». Останавливается, а когда пауза становится утомительно долгой, Мэтт сам открывает папку и включает первое же видео из длинного списка. Камера на записи охватывает фасады зданий старинного квартала, словно собирая материал для очередного выпуска на Ютуб. Так в неспешной прогулке проходит около минуты, а комнату в мотеле заполняет шум оживлённого города и комментарии оператора — самого Уокера. Однако потом он оборачивается на другую сторону улицы и направляет объектив на крышу многоквартирного жилого дома. Там, в лучах сияющего со спины солнца, на самом краю парапета стоит худенькая девушка, ещё школьница. Её длинные волосы развеваются на ветру, а фигура в лёгком голубом платье шатается, как маятник.       — Ну же, — из динамиков раздаётся едва слышный голос Уокера. — Довольно. Давай же, — он ласково просит, словно девушка может его слышать.       Уокеру никто не отвечает. Он подходит ближе, оставаясь на своей стороне улицы и прячась за фургоном доставки. На фоне раздаются голоса, где-то далеко звучит сирена. Девушка поворачивает голову к кому-то, кто поднялся к ней на крышу.       — Нет, нет, нет! — нервно причитает Уокер. — Проваливай оттуда!       Мэтт не может понять, как это связано с соучастием в самоубийствах. Однако следующая фраза расставляет всё на свои места:       — Я уже год её веду! Проваливай!       — Год? — несколько растерянно спрашивает Мэтт у притворяющегося камнем Уокера. — Ты целый год подталкивал её к суициду? Отвечай, ублюдок!       — Да, — выдавливает из себя Уокер, когда на экране девушка делает шаг вперёд и падает с седьмого этажа на тротуар.       Мэтт проглатывает вставший ком в горле. Он подумать не мог, что суицид будет… таким.       — О… да… — тянет Уокер из динамиков, но в его голосе нет ни намёка на шок или страх, только наслаждение.       Услышанное приводит Мэтта в чувство. Он вовремя замечает, как дрожащая субстанция начинает сжиматься, заставляя Уокера напрячься и сжать мышку до скрипа ногтей по пластику.       «Спроси, что на остальных видео», — требует демон голосом, которому страшно противиться.       — Что на остальных видео? Тоже… дети? — Мэтт сам понимает, что по возрасту девушка в голубом платье ненамного младше Лиз.       — Да… — хрипит Уокер.       «Ублюдок!» — голову Мэтта разрывает оглушительный рёв.       От субстанции на шее Уокера отделяется жгут, который со свистом разрезает воздух и рассекает лицо Уокера. Мэтт вздрагивает, когда его собственное лицо окропляет кровью. Он не успевает среагировать, когда по ушам бьёт новый свист.       «Ублюдок!»       Тот же хлыст бьёт по телу вниз, без труда прорубая столешницу.       — Остановись! — Мэтт пытается отойти от Уокера, но демон намертво вцепился в жертву.       Из горла Уокера вырывается хрип, который тонет в сдавленном бульканье, когда субстанция третьим ударом рассекает губы.       «Да лучше бы ты сам спрыгнул с Крайслер-билдинг!»       Субстанция сильнее перетекает на Уокера, а один хлыст обращается десятком щупалец, во все стороны торчащими из шеи.       «Как можно быть такой мразью, что я даже не увидел, что за соучастием ты прячешь детей?!»       — Стой!       Перед самым носом Мэтта проносится заострённая тень, оставляя за собой лёгкий ветерок и мелкие брызги крови. Мэтт хватается свободной рукой за влажное плечо Уокера, а ногой упирается в стул. Он со всей силы тянет руку с торчащей из неё субстанцией на себя, но тщетно — лишь болью пронизывает суставы.       «Ты больше не тронешь ни одного ребёнка!»       — Ты его убьёшь, чёрт возьми!       Уокер дёргается, хватается за край стола и тянется в сторону от Мэтта. Стул наклоняется, и все летят на пол. Хлыст без разбору бьёт Мэтта по плечу, вспарывая одежду и в последний момент просто впитываясь в кожу, оставляя на ней след чужой крови.       — Да остановись же ты! Хватит!       Мэтт пытается встать, но лишь возится во тьме вместе с хрипящим Уокером. Маску пропитывает кровь, а её запах забивает ноздри. В ушах бьют барабаны, за которыми, кажется, ломятся в дверь. Мэтт ничего не понимает. Он просто пытается выбраться из царящего вокруг хаоса крови и тьмы, а потом сбежать. Куда? Куда ему бежать?!       Где-то на грани слуха раздаётся грохот, и глаза ослепляет вспышкой света. За миг до того, как закрыться рукой, Мэтт замечает много красного вокруг. Субстанция резко втягивается в тело, своим движением отбрасывая куда-то назад. По инерции Мэтт валится спиной на пол, прямо под стол, в спасительную тень, а через секунду комнату сотрясает оглушительный визг.       Субстанция затыкает уши, и резко становится тихо.       «Валим!»       Мэтт открывает глаза и поднимается, со всем энтузиазмом врезаясь лбом в стол и отлетая обратно на пол.       — Блять! - Перевернувшись на четвереньки, Мэтт торопливо выползает из-под стола, на ходу пытаясь сориентироваться.       «Выход сзади! Беги!»       Мэтт опирается о ножку перевёрнутого стула и встаёт, но тут же поскальзывается и заезжает Уокеру ботинком под челюсть. Грубо отпихивая с дороги шокированную администраторшу, Мэтт пулей вылетает из номера, оставляя за собой кровавые следы. Мэтт бежит быстрее, чем когда-либо в жизни. Даже от убийцы своих родителей он медленнее драпал. И крови было меньше. Мэтт не оглядывается, боясь увидеть кровавые следы и погоню с мигалками. Он несётся по пустой и тёмной улице, не разбирая пути и не слыша колотящееся от страха сердце. И не думая. На дороге впереди появляется машина, и Мэтт пулей сбегает с асфальта, ныряя за припаркованный перед домом пикап. Он прижимается спиной к прохладному корпусу, поздно осознавая, что поутру владелец может заметить кровавые отпечатки. Растирает это место таким же окровавленным рукавом. Машина подъезжает совсем близко, её уже слышно, отчего Мэтт зажмуривается и задерживает дыхание…       Через пару кварталов от мотеля по ногам разливается лава, а в грудь словно налили бетон, не давая дышать. Чувствуя, что вот-вот упадёт замертво, Мэтт замечает небольшой круглосуточный магазинчик посреди спящих домов и ныряет в проулок за здание. Там он прижимается спиной к холодному мусорному баку и падает на землю, поджимая под себя едва гнущиеся ноги. Вопль отчаяния рвётся из груди вместе с одышкой. В последний момент Мэтт успевает закусить руку через маску.       — Чёрт! — протяжно кричит он, пока горящие лёгкие не заставляют сделать спасительный вдох. Разжимая челюсти, Мэтт тяжело дышит и чувствует, как пропитанную кровью маску смачивают ещё и слёзы.       «Хватит сопли размазывать, будь мужиком», — расслабленно советует демон.       «Заткнись!» — Мэтт рефлекторно выбрасывает мысль, отрезая остальную часть клокочущей тирады. Вглядываясь в темноту, он вслушивается в тишину, ожидая малейшего намёка на погоню. Мэтт лихорадочно соображает, ведь даже в худшем сценарии не было подобного. Сначала детально оценивает своё состояние. Он смог пробежать как минимум пять кварталов и не убиться, значит, физически точно цел. Одежда.       — Срань!       Превозмогая боль во всём теле, Мэтт как есть, сидя у помойки, торопливо раздевается. В сторону летит сначала покромсанная субстанцией кофта, а потом и новенькие штаны. Он остаётся в такой же драной футболке и шортах, а за спиной — смятый рюкзак. Всё чёрное, потому местами впитавшаяся кровь не так заметна.       «Крови было не так много, как ты думаешь».       — Я велел тебе заткнуться! — выкрикивает Мэтт и бьёт кулаком по стене, тут же шипя от боли. Только сейчас он замечает, что смрад соучастника до сих пор окутывает его, словно он вылил на себя весь бутыль дешёвого одеколона. — И вообще, если ты весь из себя такой крутой, так впитай, ты же любишь кровь всяких ублюдков.       «Если ты забыл, он не убийца. Ублюдок ещё тот, но не убийца. А я могу впитывать только кровь убийц».       — Как удобно…       «Остынь уже», — пренебрежительно велит демон.       — Пошёл на хуй, — от всего сердца предлагает Мэтт. Чувствуя озноб, всё-таки встаёт на ноги. — Что ты там устроил, а?       «Ну сорвался, подумаешь, — беззаботно отвечает демон. — Ну покромсал я его, чего ругаться? Всё же нормально вышло. Уверен, копы увидят видео и всё поймут по поводу этого ублюдка. Гордись собой, ты совершил задуманное».       — Пошёл ты! — Мэтт выплёвывает слова, ходя по кругу в узком пятачке возле помойки. — Тебе с самого начала было плевать на Уокера, и ты даже не лез ни во что, а потом как с цепи сорвался! Ты чуть не убил его!       «Говоришь так, словно оплакивал бы мразь, почти что собственными руками толкнувшую восемь детей с крыши».       — Вот не надо мне этой херни тут. — Мэтт тычет пальцем в пустоту, представляя перед собой самодовольно-безликую рожу демона. — Мы договорились не убивать не убийц, а ты… — Мэтт оглядывается, проклиная себя за тираду вслух.       «Ты чуть не убил его, едва не нарушив собственное правило», — заканчивает он.       «Когда ты убегал, эта мразь ещё была жива. Я бил больно, но не смертельно. Выкарабкается. Вот увидишь — утренние новости будут трещать о том, как ему больно и он страдает. А вечерние из мученика превратят в последнюю сволочь, которой он и является. Карма, Мэтт. Для Уокера карма — это ты. Ты молодец, что решил всё-таки добраться до него. Я был прав — для нас охота на Уокера не несла никакой выгоды. Но ты сделал хорошее дело. А я сделал то, что считал нужным».       «Покалечить его?»       «Да. Ты сделал, что хотел. Твои влажные фантазии про не убийство всё ещё в силе. И я сделал, что хотел».       Мэтт задумывается. На часах уже полтретьего ночи. На хвосте, возможно, копы, в руках куча окровавленной одежды, в кармане наличка, а в голове — примерный план возвращения домой. Зарывшись пальцами в волосы и посмотрев в ночное небо, Мэтт оттирает лицо краем футболки и запихивает вещи в рюкзак. Чувствуя голод, он несколько секунд колеблется, а потом идёт в магазин. Через пару минут, дожидаясь машину, отсиживается на лавочке и доедает второй батончик.       «Монеточник поступает хуже, чем Уокер. Намного хуже. Мы должны найти его, Мэтт».       — Мы же с тобой вроде давно договорились об этом, — Мэтт не совсем понимает, к чему этот разговор.       «Ты не понял. Не потому что договорились, мы обязаны! Найти и покарать так, как никого и никогда не карали в этом прогнившем мире. Сделать больнее, чем он сделал всем убитым им детям. Сделать так, чтобы он чувствовал это как можно дольше. Потому что такие нелюди этого заслуживают», — эмоционально говорит демон, заставляя субстанцию вибрировать во всём теле. Даже через пелену усталости, нервов и злобы Мэтт слышит, насколько демону это важно. Раньше Мэтт такого этого не замечал, считая демона лишь голодной до крови высокомерной тварью и не более.       «Теперь понимаешь?»       — Понимаю. Мы найдём его.

***

      Возвращаясь из аэропорта, Чейз замечает на стоянке придорожного мотеля много машин с мигалками. Он проезжает мимо, но интерес перевешивает усталость, и он делает крюк по улицам пригорода, вскоре останавливаясь рядом с мотелем.       Пройдя за ограждение, Чейз осматривается. На лавочке сидит женщина, а ссадину на её лице обрабатывает медик под присмотром офицера. Постояльцы остаются в своих номерах, но беззастенчиво глазеют на всё в окна или открытые двери. Через одну из таких дверей на первом этаже раздаются громкие голоса, ругань и болезненные крики. Однако Чейз идёт не туда, а к патрульному джипу, над капотом которого собрались знакомые лица и эпицентр эмоции отвращения.       — Здорова, парни, — приветствует Чейз коллег. — Что здесь происходит?       — Пиздец тут происходит, — раздражённо отвечает один из детективов, не отрываясь от происходящего на экране ноутбука.       — Насколько? — Чейз не видит экран, но по раздающимся из динамиков звукам понимает, что присутствующие смотрят видео.       — Нам позвонил по просьбе администратора один из постояльцев, — отвечает офицер, кивком указывая на женщину со ссадиной.       — Кто-то проник в номер и напал на постояльца и чуть не порезал на тефтельки. Когда администратор пришла, нападавший сбил её с ног и сбежал. Жертву сейчас спешно латают перед транспортировкой. Там всё в крови, как в третьесортном ужастике.       — Что с нападавшим?       — Скрылся, — безразлично отвечает один из детективов.       — Какого хрена, Курт? — Чейз не понимает такого безразличия от людей, которые всегда пытались стать него в раскрываемости.       Вместо ответа детектив разворачивает ноутбук к Чейзу. Тот не сильно удивляется кровавым потёкам на экране и клавиатуре. Он быстро понимает не самую оптимистичную тему видео — прыгун. И не просто прыгун, а подросток-прыгун, спиной прижимающийся к стене на высоте восьмого этажа, как подсказывает один из присутствующих. Профессиональная камера показывает бледное лицо полноватого парня, пока оператор с раздражением в голосе просит его не тратить время зря и сделать то, о чём тот так давно мечтал. Проходит минута, и подросток отталкивается от стены, скрываясь за пределами экрана.       — Четвёртый, — подытоживает Курт.       — «Четвёртый»? — на всякий случай уточняет Чейз.       — Это четвёртое видео с подростком-прыгуном. Думаю, на остальных четырёх та же херня.       — Откуда у вас этот ноутбук?       — Это нашей жертвы. Было включено на столе в номере, когда мы прибыли. Кажется, что зря этого ублюдка латают.       Все оборачиваются в сторону номера, откуда бригада скорой выкатывает носилки с пострадавшим. Чейз удивлённо смотрит на мужчину, чья голова и шея полностью обмотаны окровавленными бинтами. Голую грудь и руки испещряют десятки ран, на которых местами видны скобы, а к сгибу локтя присоединена капельница с пакетом крови. С виду невозможно понять, в сознании мужчина или нет, но он пребывает в глубоком оцепенении от первобытного ужаса. Двери скорой громко хлопают, и парковку мотеля заполняет вой сирены. Все молча наблюдают, как машина выезжает на дорогу и устремляется прочь.       — Что ты вообще тут забыл в это время? — спрашивает другой детектив, захлопывая крышку ноутбука.       — Отвозил сестру в аэропорт.       — Ну так и езжай дальше, куда ехал. Мы тут и без тебя справимся. Вали уже дальше искать секретаря мэра, — огрызается второй детектив.       Чейз отмалчивается о том, что пропавший давно мёртв, а его убийца неприкосновенен. Чейз молча наблюдает, как ноутбук пакуют в пакет для улик. Минимум четыре жертвы подстрекателя, который нарвался на крайне агрессивного линчевателя со специфичным холодным оружием. Дети, подстрекатель, странные раны, ночное происшествие, ужас выжившей «жертвы». Всё это кажется Чейзу странно знакомым, почти что дежавю. Дело — явно не обычное нападение ради самосуда. Картинка становится цельной только в одном варианте: тихая расправа пошла не по плану прямо во время просмотра видео. Возможно, увиденное спровоцировало нападавшего. Но чем? Неужели хладнокровного убийцу настолько вывели из себя подростки-самоубийцы?       По спине Чейза пробегает холодок. Он знает, кто может слететь с катушек и до неузнаваемости изувечить убийцу детей. Вот только тот, кто мог прийти к Уокеру посреди ночи, ещё неделю назад был в Нью-Йорке. И если этот парень задержится в Денвере, то простой катастрофой город точно не отделается. Чейз осматривается на парковке, тщетно ловя в окружении хоть какую-нибудь странность. Ничего. Это внушает мнимую надежду на ошибочные выводы, но интуиция буквально кричит о своей правоте. Следуя совету, Чейз возвращается к машине, на ходу доставая телефон.       — Чейз? — сонно спрашивает Сара после пары затяжных гудков. — Что случилось? Ты отвёз Фэй?       — Да, но дело не в ней. У тебя в последнее время не было видений, о которых ты забыла мне рассказать?       — Нет. Точно нет. В чём дело?       — У меня дурное предчувствие.