Самоизоляция

— Ты только погляди, что я нашел! — завопил Этас, врываясь в спальню. Роммат отложил перо, раздосадованный, что его опять сбили с нужного настроя. Он решил заняться письмами — не по работе, а просто так. Личными. Составил список эльфов, с которыми давно не общался, и у которых не было волшебных зеркал. Отец, мама и бабуля — по одному адресу, но каждому отдельное послание в отдельном конверте, а иначе смертельная обида на полвека. Старые, еще даларанские знакомые, парочка дальних родственников, соратники из армии Мстителей. Интересные чародеи и исследователи из народов шал’дорай, гоблинов и пандаренов. Получилось четыре десятка персон. Роммат с удивлением обнаружил, что он, оказывается, очень общительный, просто занятой. Вот и сел сочинять послания по списку. На второй день дошел только до пятого адресата — не потому, что не знал, о чем писать, а потому что его постоянно отвлекали. Вот сейчас Этас влетел к нему, держа в руках газету и ножницы. Странный набор. — Там что, картинку для вырезания и аппликации напечатали? — вздохнул Роммат. — Я в восторге от изобретательности нашей прессы, но верю, что ты справишься сам. — Да нет же, тут вот! Прически! Стрижки! И инструкции! Роммат скептически покосился на нарисованные головы, а потом на Этаса. Даже если тот предпочитал тщательно следить за прической и ровнять волосы каждые три-четыре недели, на длинных волосах перерыв еще долго не будет заметен. А сам Роммат собирал волосы в хвост — так и полгода можно не подравнивать. Но дело не в потребности, а в том, что кому-то нечем заняться. — Я подровняю тебя через час. А сейчас не мешай мне, — строго ответил он, возвращаясь взглядом к письму. Но когда бы на Этаса действовали строгость и компромиссы! — Не меня, тебя! И не ровнять, а сделать нормальную, модную стрижку. Вот смотри, с крыльями феникса! — Этас искрился энтузиазмом и мельтешил по комнате, стараясь, чтобы он сам и газета были в поле зрения Роммата. — Я думал, это сложно, но тут подробно все расписано, все понятно! Сейчас как я тебя… Твои Лор’темар с Халдароном обзавидуется! — Нет. — Да конский хвост вышел из моды пятнадцать лет назад! Нельзя быть таким консервативным, нужно идти в ногу со временем! Роммат закатил глаза. — Я тебе не доверяю. — Я аккуратно, по инструкции, — ныл Этас. Зашел Роммату за спину и взялся за его волосы с явным намерением распустить их. Роммат встал, повернулся к злодею лицом. — Инструкции я тоже не доверяю. Ее писали, чтобы все испортили прически и сразу после отмены изоляции ринулись в парикмахерские. Или чтобы эльфам было чем заняться, по десять раз переделывая стрижки. А у меня и так много дел. Уходи и дай мне поработать. — Ну, пожа-а-алуйста, — взмолился Этас. Предвкушающе потер кончики пальцев, а потом зловеще пощелкал ножницами. Прямо маньяк-подстригатель какой-то. — Не упрямься. Тебе понравится. — Отстань, говорю тебе, — разозлился Роммат. Ножницы — не игрушка детям и тем, кто не далеко ушел от них в умственном развитии. — Пойдем в ванную, там зеркало и больше света, — вкрадчиво продолжал Этас, медленно кружа вокруг него с ножницами. Роммат представил себе беготню по дому и драку за ножницы, бросил тоскливый взгляд на недописанное письмо и обреченно вздохнул. — В ванной места мало, — проворчал он. — Лучше на кухне. Этас часто-часто закивал, согласный на любые условия. В гостиной он подхватил с дивана заранее подготовленную простыню и расческу, на кухне выдвинул табуретку в центр помещения и пригласительным взмахом руки указал Роммату на нее. Великий магистр кивнул, неторопливо глотнул водички, размял затекшую от сидения за столом шею и внезапно шмыгнул за дверь. Закрыл дверь между кухней и коридором, навалился на нее всем весом и злодейски расхохотался. Кель не раз говорил, что у Роммата хорошо получается демонический хохот. Особенно он восхищался контрастом звука и спокойного, внимательного выражения глаз. За годы в должности великого магистра Роммату негде было применить свое умение. Пожалуй, он даже был рад, что Этас дал ему насладиться приятным воспоминанием. — Роммат! Так не честно! — обиженно взвыл обманутый и запертый Этас. Ха! Только глупец мог попасться на такой примитивный, детский трюк. Сейчас Этас поломится в дверь, погрозит местью, а потом ему надоест. Он отложит ножницы, уткнется в газету, найдет новое развлечение, и можно будет его выпускать. — Роммат, — раздался неожиданно спокойный голос Этаса. — А ты когда-нибудь был женат? То есть, я знаю, что официально — нет, а вообще? — Ты хочешь узнать, не вдовел ли я, случаем, при загадочных обстоятельствах? — хмыкнул Роммат. — Вообще-то, как кто-то терпел тебя с таким жутким характером, но и это тоже. Это у него-то жуткий характер?! Да это от Этаса, с его способностью превращать домашний уют и спокойствие в дурдом, наверняка сбегали все кандидатки. — Это не твое дело, — с удовольствием припечатал Роммат. Не был он женат, даже неофициально — и Этас обязательно ткнет его в это носом. Как будто это обязательно связано с характером! Когда-то давно Роммат, небогатый провинциальный лордик, был влюблен и даже предлагал даме сердца законный брак, но получил отказ. Он уехал в столицу, чтобы сделать карьеру и стать достойным любимой. Но там жизнь закрутилась, завертелась, он познакомился с Келем, принял его предложение рвануть вместе покорять Даларан. Спустя годы Роммат даже не расстроился, узнав, что возлюбленная вышла замуж за другого. В общем, не сложилось. Кель на весь Даларан славился любовными похождениями, и Роммата, его лучшего друга, все считали таким же ветреным. Было полно желающих с ним переспать, но ни одна достойная дама не планировала его охомутать, опасаясь постоянных измен. Впрочем, что пенять на беспутство Келя, если Роммат сам не особо стремился в брачные сети? Ни одной даме он не подарил своего сердца. В те годы у Роммата было много приятелей и приятельниц, но он всегда тяжело впускал в свою жизнь других. Слишком близкое общение его утомляло. Кель — единственный, кто умел вносить в его жизнь праздник, не устраивая при этом в ней бардак. Ладно, может быть, Этас прав: Роммат неуживчив. Но если он и решит меняться, то начнет не с того, что подставит голову под чьи-то кривые ручонки и ножницы для бумаги! — Я готов подстричь тебя даже такого вредного. Выходи. Я все прощу, — вкрадчиво заявил Этас из-за двери. Его голос обволакивал, гипнотизировал — таким только впечатлительных девиц соблазнять. Роммат представил, как очарованные этим голосом, благородным именем и уверенными, открытыми манерами, женщины одна за другой приходят к Этасу в дом, а там он превращается в несносную «домашнюю версию» себя. Роммат моргнул, осознав, что сам-то он познакомился с домашним Этасом раньше, чем Проклятье заперло их под одной крышей. В Даларане и поначалу в Кель’Таласе Этас держался с ним официально, как со всеми. Когда это изменилось? Роммат не мог точно сказать. Пожалуй, Этас постепенно позволял себе все больше, а начались эти перемены… Роммат перебрал в голове воспоминания об их разговорах, мысленно отбросил те, что происходили при свидетелях, прикинул даты. Получалось, что Этас стал вести себя свободнее после их побега из Даларана. Не сразу, не в тот же день, но вскоре, когда пришел в себя. Решил, что Роммат как-то по-особому к нему относится, раз рискнул головой, спасая из Фиолетовой Цитадели? Да что он о себе и о нем воображает! — Выходи, Роммат… — уговаривал Этас. Великий магистр нахмурился, услышав свое имя с такой интимной, почти неприличной интонацией. Правда, что ли, Этас что-то навоображал? — Жди! — фыркнул он. Надо объяснить Этасу, что его надежды напрасны. Но Роммат понятия не имел, как завести разговор и не выглядеть при этом глупо, особенно, если ошибся в предположении. Да нет, он тысячу раз сообщил Этасу, что тот его раздражает. Какие уж тут надежды! Хотя… У этого парня вечно в одно ухо влетело, из другого вылетело. — Тебя тут по магическому зеркалу вызывают. Это Халдарон, — сообщил Этас. Роммат хотел отчеканить, что не попадется на очевидную уловку, но тут услышал вызов и сам. — Все, иди, я занят, — заявил он, входя на кухню и напуская на себя важный вид. Для беседы с Халдароном важность не требовалась, тот хотел поболтать, а не вести дела. Зато Этас понятливо кивнул и убрался из кухни, зловеще пощелкивая ножницами в коридоре. Сейчас его шаловливые ручонки доберутся до чего-нибудь… Роммат мысленно перебрал предметы в гостиной и спальнях, прикинул возможный ущерб и счел его приемлемым за полчаса спокойствия. Халдарон появился в овале зеркала, красуясь сложной прической из множества косичек с вплетенными лентами, бусинами и перьями. Роммат бы назвал это «шаманским стилем». Похоже, старшие халдароновы детки тоже читали сегодняшнюю газету. На плечах у генерала восседала младшая, грозно размахивая стрелой. Держала она ее над головой, как готовое к броску копье, и Роммату прекрасно было видно, что стрела настоящая, боевая, бронебойная. — Ы… А… — проблеял Роммат, некультурно тыкая пальцем в ребенка. Цензурных слов он не находил. А если в глаз ткнет себе или Халдарону? Как можно давать детям боевое оружие! Он бы еще кинжал свой, с дочку размером, дал ей поиграть! Роммат опасался, что если предложит это вслух, Халдарон спокойно ответит, что давал, и не раз: а что такого? Понятно, что генерал дорвался: наконец-то дождался ребенка, который будет ему наследником по духу. Старшая — умница-магичка, средний сын характером мягок и тих: хочет стать то музыкантом, то художником, но только не военным. И только младшенькая — отважная хулиганка, в папочку. Так берег бы ее! — Все нормально, там тупой наконечник, — Халдарон понял его мычание правильно и «успокоил». Как будто тупой наконечник в глазу чем-то облегчит участь пострадавшего! Глаз запросто выткнет, разве что только до мозга не дойдет. Роммат сцепил пальцы в замок за спиной, чтобы случайно не сплести чары, защищая глаза безответственного папаши. Через зеркало все равно щитом не укроет, только подставится Проклятью и гневу Лор’темара. — У тебя есть словарь орочьего? — спросил вдруг Халдарон. — Э… нет. Во Вторую войну ему хватало пары десятков общеизвестных фраз на языке врагов. А в Запределье Роммат учил орочий во время постоянных сражений против демонов. Не до словарей было, а теперь и не нужно. Язык-то примитивный, в нем сейчас заимствований больше, чем исходных слов. — Хммм. А может, книга про руны есть? У тебя же большая домашняя библиотека. Есть что-нибудь про орочью руну «племя»? — выдал генерал очередной внезапный вопрос. — Ээээ, — протянул Роммат, с каждым мгновением чувствуя себя все глупее. — А зачем тебе? — У сына по орочьему задали сочинение «Многогранный смысл руны «племя». Перевести-то на орочий мы с ним сможем, но мне бы на талассийском какую-то информацию, о чем там вообще говорить. Или хотя бы знать, на что она похожа. Применим воображение, найдем фигуру вождя с топором и старого шамана, умиротворяющего духов. — Я посмотрю, — соврал Роммат, чтобы не выглядеть однобоко образованным. Таких книг у него точно не было. Орочей рунической письменностью он не интересовался, знал только, как и все в Орде, фонетическое письмо. Ну и задания теперь в школах! Даже великий магистр Кель’Таласа, свободно владеющий орочьим, со здоровенной личной библиотекой, наполовину унаследованной от покойного принца, не может подсказать, что за руна и в чем ее многогранность. — Ты ко мне лучше Траянису отправляй, — предложил он. — Уравнения по преобразованиям энергии, биографии великих чародеев, что там у них на первом курсе еще… география лей-линий. С этим точно помогу. — Траяниса умница, сама уроки делает, — вздохнул Халдарон. — Гордись! — подбодрил его Роммат. — Сколько, ты думаешь, первокурсников сами и без слёз решают преобразования? Халдарон покачал головой, а его младшая дочка сощурилась и угрожающе ткнула копьем-стрелой в сторону Роммата, то есть его отражения в зеркале. «Ронаэлла» — вспомнил великий магистр ее полное имя. Халдарон обычно называл ее «Мелкая», «Малая» или «Рони». Да уж, на «Миролюбивую» будущая следопытка точно не походила. — Да разве учёба в её возрасте вызывает слёзы! Траяниса влюбилась в мальчика со своего курса, — пояснил Халдарон. — Скучает. А у него дом напротив дома другой их сокурсницы, и если те выйдут на балкон, то могут поболтать. — И что? — Роммат представил себе два дома с балконами через узкий переулок, но причин для слёз не увидел. Халдарон закатил глаза, мол, какой ты непонятливый. — Траяниса боится, что он влюбится в ту девушку. Потому что, ну, изоляция. — И что с того, что изоляция? — не мог уловить связь Роммат. В изоляции в Калимдоре браки распадались, а тут — «влюбится». — А то ты не понимаешь! — фыркнул Халдарон. — Сам, небось, на своего Этаса успел другими глазами взглянуть. Общаться больше не с кем, скучно, любой собеседник светом в оконце покажется. Разговорятся, узнают друг друга лучше, вот уже и симпатия. А если каждый день кого-то видишь и ему радуешься, значит, у вас уже любовь. Роммат пожал плечами. Не знал он, что тут посоветовать. Никакими другими глазами он на несносного соседа не взглянул, но мысль уловил. Да, такая влюбленность будет мимолетной и пройдет через неделю после снятия изоляции. Но для юной влюбленной девушки это не аргумент. — Да-а-а, дела. Нелегко тебе с такими заботами, — посочувствовал он Халдарону. Это кажется, что Траяниса — самая взрослая и, значит, беспроблемная из троих детей. Зато с младшей можно поиграть, среднему с уроками помочь, и уже порядок. А тут настоящая любовная драма, да еще и в изоляции, когда ни подружке поплакаться, ни с кем-то другим познакомиться, ни на прогулке отвлечься. Повисла пауза, и в тишине Роммат услышал, как Этас скребется в дверь. — Извини, что помешал. Можно, я газету заберу? Роммат заметил забытую на столе газету и посторонился, впуская это недоразумение. Но вместо взъерошенного чокнутого соседа на кухню вошел кирин-торский архимаг. Ровная осанка, гордая посадка головы, вежливая полуулыбка. Шаг и жесты, как всегда, быстрые, стремительные. Но без лишних движений, без размахивания руками они выглядели не суетой и мельтешением, а решимостью. Почему он наедине с Ромматом не может быть таким?! Роммат недоуменно моргнул, не готовый к столь разительной перемене. Давненько он не видел Этаса при посторонних и, похоже, отвык. — Генерал Светлое Крыло, — Этас склонил голову в любезном приветствии. — Архимаг Похититель Солнца, — ответил тем же Халдарон. А вооруженная воительница у него на плечах вдруг разволновалась. — Ол! Ол! — вскричала она и потянула ручонки к Этасу, чуть не ткнув отцу в глаз оперением стрелы. Халдарон непринужденно отвел угрозу от лица и перевёл: — Да, рыжий как костёр. Архимаг, позвольте представить вам мою дочь, Ронаэллу Светлое Крыло. Похоже, вы ей нравитесь. Этас понимающе улыбнулся краем рта, расшаркался в ответ. Взял газету, задал пару ничего не значащих светских вопросов, сдержано пошутил на тему самоизоляции и вынужденного полуотпуска. Явно хотел уже откланяться, но Халдарон опередил его вопросом: — И как вам, архимаг, в гостях у нашего великого магистра? Хорошо уживаетесь? Роммат сощурился. С чего вдруг такая забота? Можно подумать, если он недостаточно гостеприимен с даларанцем, Халдарон ему что-то сделает! — Благодарю за беспокойство, все прекрасно, — все тем же светским тоном отозвался Этас. — Роммат очень… предупредительный. А кто несколько минут назад попрекал его жутким и вредным характером, который никто не сможет терпеть? Роммат сжал губы, чтобы не поддеть Этаса и не спровоцировать его на шутливую перепалку. Почему-то совершенно не хотелось показывать Халдарону домашнюю версию своего шебутного соседа. То ли дело — жаловаться на его выходки. Роммат заметил, что и генерал, и Этас уставились на него самого, словно чего-то ждут. А, вроде как, уместно сделать ответный комплимент, сообразил он. Но при генерале хвалить соседа за веселый нрав и общительность, после того как Роммат не раз жаловался и Халдарону, и самому Этасу на его несносность — это никакой уже не комплимент. — А Этас многогранный, как орочья руна «племя», — заявил с умным видом Роммат, чтобы никто не понял и не придрался. Этас потупился и разрумянился, словно ему отвесили десяток комплиментов. Халдарон перевел обалделый взгляд с одного чародея на другого. — Чего? Роммат кивнул на Этаса, мол, пусть сам многогранный и поясняет. — Руна «племя», — повторил Этас как что-то само собой разумеющееся. Он нарисовал в воздухе означенную руну, но слишком быстро, Роммат ничего не понял. — И в чем многогранность? — сощурился Халдарон. — Практически такой же руной изображается семья. То есть, по сути, племя — это крепкая, дружная семья. И как ты знаешь, за основу знака Орды взята руна «племя», — Этас снова нарисовал в воздухе руну, и теперь, после подсказки, Роммат узнал чуть усложненный знак Орды. — Угу, угу, — кивал Халдарон, изображая вежливое любопытство. Но Роммат знал, что тренированная память следопыта, бывалого разведчика, сейчас впитывает каждое слово. — Обе эти руны, и «семья», и «племя», представляют собой повторяющиеся упрощенные элементы «я», связанные руной «любовь». Таким образом, Орда, из каких бы племен и народов ни состояла, это одна большая семья, и между ее членами должна царить любовь, — объяснил Этас. Повернувшись к Роммату, он бросил на него непонятный, нечитаемый взгляд. И отвернулся прежде, чем Роммат успел сделать строгое лицо и намекнуть ответным взглядом, что так смотреть на эльфов — неприлично. — Надо же. Семья. Никогда не интересовался рунами, а сколько неожиданного можно узнать о народе, — задумчиво протянул Халдарон. И не только о народе, мысленно согласился с ним Роммат. Странно: Этас не походил на того, что интересуется абстрактным, не применимым в жизни знанием. Или на того, кто запоминает услышанное дольше, чем на пару часов. Роммат промолчал, сделав вид, что сам все подстроил и ни капли не удивлен многогранностью ни руны, ни Этаса.