Самоизоляция

Четыре дня совместной жизни показались Роммату долгим месяцем. Все чаще в голову закрадывалась мысль, что Этас преследует и выводит его из себя намеренно. Тот вовсе не ходил за ним хвостом, он действовал куда изощреннее. Этас притворялся или на самом деле пытался заниматься своими делами — но недолго. А потом ему срочно требовалось обсудить, спросить, рассказать, пошутить, сделать что-то в той же комнате или просто «увидеть живого эльфа и убедиться, что я тут не один». Вежливые просьбы, серьезные разговоры, рявканья и категоричные требования оставить его в покое Этас игнорировал. Точнее, вел себя в своей обычной манере. — Ты когда-нибудь заткнешься?! — рычал Роммат не раз, теряя терпение. Этас делал невинные глазки. — Ты почему такой злой? Я тебя развлечь хочу. А то ты совсем окукливаешься. А если же Роммат настаивал на своем, Этас неискренне извинялся за беспокойство и уходил — чтобы через несколько минут вернуться, как приливная волна, с новым шумом и наглостью. Невозможность установить порядок в собственном доме, бесила. Но все те методы и аргументы, которые работали во дворце, в армии во время войны, в политической грызне во время жизни в Даларане — весь тот немалый опыт отстаивания своих интересов, — оказались бесполезны. Все они проходили через Этаса насквозь, влетали в одно ухо и вылетали из другого, не задерживаясь в дурной рыжей голове дольше пары минут. Любой следопыт скажет, что не все звери поддаются дрессировке. Чтобы запомнить команды, нужно иметь хотя бы немного мозгов. У Этаса, похоже, не было даже «немного». Если Роммат делал вид, что досадной помехи не существует, Этас добивался внимания с утроенным рвением. Даже краткие мгновения покоя были отравлены постоянным нервным предчувствием, что вот-вот Этас ворвется, вбежит, замельтешит, полезет с вопросами. Роммат поймал себя на том, что прислушивается к звуку его шагов. Причем Этас постоянно ходил по дому из комнаты в комнату: говорил, что так лучше думается. Великий магистр как-то раз засёк время и посчитал. За час его «ромматкнули» пятнадцать раз и еще дважды ему самому пришлось выйти из спальни и попросить несносного соседа топать и орать по зеркалу потише. Итого семнадцать — семнадцать Этасов в час, и это был еще не самый переполненный им час! Когда же Этас, наконец, утихомиривался и ложился спать, Роммат, уставший от постоянного дерганья, не мог сосредоточиться ни на чем серьезном. Сидел и впустую злился: на Этаса, на себя, на Н’Зота с его Проклятьем и на Лор’темара с его самоизоляцией. Роммат давно бы уже начистил Этасу рожу, но опасно затянул с решительными действиями. Теперь злости накопилось так много, что он опасался не остановиться на паре ударов в зубы. В памяти тут же всплывала фотография в газете: лицо овдовевшего орка, осознавшего, что он натворил. Роммат, конечно, до такого не дойдет, но… Если они подерутся, то мигом перейдут на магию. Дуэль двух архимагов в замкнутом помещении — это пожароопасно и проклятьеопасно. А разъяренный Лор’темар пострашнее этасовых Огненных глыб и н’зотова Проклятья вместе взятых! Он устроит великому магистру публичный суд, чтобы никто из чародеев не думал, что может чуть-чуть нарушить приказ. А даже если не устроит, все равно ни о каком доверии больше не будет идти речи. Он же не поймет, что с Этасом действительно невозможно существовать мирно. Этот парень совершенно не понимал смысла выражения «личное пространство». Ладно, это еще можно как-то оправдать тем, что Даларан — город шумный, густонаселенный и мультикультурный. Талассийский этикет может там показаться слишком чопорным и даже оскорбительным. Но как политик, дипломат мог не понимать смысла слов «договоренность», «соглашение»?! Графики пользования общими помещениями на третий день полетели в мусорное ведро. Этас даже не пытался соблюдать их! Как только ему приходила в голову какая-то мысль или возникало желание поболтать или поесть, или нужна была какая-то вещь в доме, он тут же вламывался. Увы, задвижка была у Роммата всего одна. Скобяная лавка не работала: магазины с товарами не первой необходимости закрылись по приказу правящего лорда. Даже за золото ему курьер не смог добыть задвижку «с рук». Теперь, когда все члены семей торчали дома, любые замки в Кель’Таласе оказались дороже денег. Единственная задвижка осталась на месте: лучше уж Роммат будет уверен, что к нему никто не вломится в ванной. Осознав, что графики только ограничивают его самого в собственном же доме, Роммат придумал рассинхронизировать ночной сон. Этас — явный жаворонок, так пусть ложится пораньше и встает с рассветом. И утром получает весь дом, кроме, разумеется, ромматовой спальни, на три часа в свое распоряжение. А после полуночи он уснет, и дом будет снова принадлежать одному Роммату. Спокойный вечер был достойной и долгожданной наградой великому магистру за изобретательность. А утро золотистыми рассветными лучами высветило всю его наивность. — Вечное Солнце! Роммат, ты видел? Ты это видел?! — Что? Где? — великий магистр осознал себя, уже вскочив на ноги и схватив магический посох. Пальцы сами собой сложились для плетения Огненного шара, но тут Роммат понял, что это не атака Легиона, а всего лишь вторжение рыжей катастрофы в его спальню. — Ты посмотри, что они творят! — заорал Этас. Он указал рукой на окно, но в этом жесте было столько ярости и силы, что Роммат невольно шарахнулся, уходя с линии огня. Заклинание так и не сорвалось с бледных пальцев, и великий магистр рискнул отвлечься от разъяренного архимага на то, что он указывал. За окном светило солнце, пели птицы, редкие прохожие спешили на работу или за покупками. Ничего такого, из-за чего стоило бы превращаться в берсерка и мешать эльфам поспать. Этас возмущенно пыхтел за его плечом. Роммат покосился на него с подозрением. Неужели четыре дня взаперти так плохо повлияли на его слабенький разум, что начались галлюцинации? — Ты видел! Они гуляют! — Этас снова замахал руками, по-злодейски скрючив пальцы. Как будто хотел схватить каждого прохожего за горло и придушить, а потом сломать ему позвоночник о колено. — Нас заперли, а они гуляют! — Наверно, они не чародеи и не в группе риска, — пожал плечами Роммат. Он вернул посох на место, за шкафом. Все понятно. Это не безумие, а обычное этасово отсутствие ума — как ни парадоксально, но совершенно иное, более привычное и менее опасное явление. — Все равно они могут переносить Проклятье, — не утихомиривался Этас. Подошел к окну и почти уткнулся в него носом. — Сказано же, всем дома сидеть! Вон смотри, там чародей, на нем мантия! — Возможно, он слабый чародей, — возразил Роммат, теряя терпение. Он не выспался, но после такой побудки сомневался, что уснет. Даже в вынужденные выходные нельзя поспать! — Или работает на важной работе, чтобы другие могли сидеть дома. Да, ему тоже хотелось прогуляться. Или, раз не может выйти сам, так запереть в домах и всех остальных, чтобы не было завидно. Но какой смысл кипеть негодованием на то, над чем ты не властен? — Да он просто идиот! — снова взмахнул руками Этас, чуть не разбив стекло. — Он идиот. А ты умный, ты сидишь дома, — огрызнулся Роммат. — Иди уже отсюда! Уйдет он, как же! Роммату хотелось поддеть этого чокнутого, предложить ему покричать в форточку прохожим, чтобы немедленно шли по домам. Интересно, покричит или одумается? Жаль, что они в доме великого магистра, и именно его соседи сочтут чокнутым. Этас, бормоча ругательства и угрозы прохожим, замельтешил по комнате. — Да сядь уже! — рявкнул Роммат, прежде чем сообразил, что с этого наглеца станется развалиться прямо на его кровати. Этасу хватило ума плюхнуться в кресло у камина. Небольшая декоративная подушка, которую удобно подкладывать под спину или шею во время чтения, чем-то не понравилось его изнеженной заднице. Этас резко выдернул подушку из-под себя и отшвырнул — к его же счастью, не на пол, а на кровать. — Подними, — приказал Роммат. Этас закинул ногу на ногу, уперся локтями в бедро, сложил на ладони подбородок и нахохлился на кресле. — Безответственные придурки, — продолжил ворчать он. — Проклятье Н’зота поразило их жалкие мозги! — Подними! — Роммат позволил гневу проявиться в голосе. Беспорядка в своем доме не потерпит, и случай с яблоками уже должен был кое-кого этому научить! Этас удивленно, непонимающе уставился на него, а потом перевел взгляд на подушку. Как будто только сейчас заметил, что устраивает хаос. — Я же не на пол! — выпалил он таким тоном, словно хотел уточнить, не съехал ли с катушек его собеседник. — Подними немедленно! — зарычал Роммат. Ворвался в его спальню с утра пораньше, закатил сцену, а теперь еще и бардак устраивает. Да Роммат сейчас безо всякой магии отлупит его посохом вдоль хребтины! Этас, опасливо косясь на него, встал, подобрал с кровати подушку и упал обратно в кресло. Обиженно зыркнул на Роммата, будто примеряясь, не запустить ли этой подушкой в него. Не решился: завел руку за голову и уронил подушку на сиденье между своей спиной и спинкой кресла. — Ты невыносим, — вздохнул он. — Поправь, как было, — велел Роммат. Интересно, когда до этого парня дойдёт, что проще не трогать, чем потом исправлять? Этас недоверчиво покосился на него, потом себе за спину. Съехал на край кресла, повернулся боком и поставил подушку ровно по центру и на уголок — как было. Снова покосился на Роммата. — Теперь можешь идти, — величественно, а вовсе не сварливо произнес Роммат. Этас замер, но даже сидя на попе и не шевеля руками и ногам, он ухитрялся мельтешить. Он хлопал ресницами — длинными, темно-рыжими. Они часто-часто хлястали вверх и вниз, на долю мгновения прикрывая горящие Скверной глаза, и общая неподвижность тела только концентрировала внимание на этом мерцании. Как же чесались руки заточить его в Ледяную глыбу! Роммат отвернулся к окну, чтобы, не отвлекаясь, собраться с мыслями. Так, выгнать эту бешеную белку из спальни, привести себя в порядок и сготовить на завтрак что-нибудь… О, точно, омлет с грибами, специально же заказал их у курьера. Выгонять Этаса из комнаты требованиями бесполезно, только потратят время на препирательства. Выставить за дверь силой можно, Этас даже не будет особо сопротивляться. Но через пару минут вломится снова — проверено. Нужна хитрость: например, попросить его поставить чайник. Тот умчится, горя желанием помочь и теша себя надеждами, что чай Роммат будет пить с ним. Дальше надо действовать на опережение и придумать следующий ход. Напомнить, что сегодня очередь Роммата разгадывать кроссворд в утренней газете. Если прямо предложить: бери кроссворд и обеспечь час тишины, Этас героически откажется. «Развлекать» Роммата, не позволяя ему окончательно скиснуть от тоски и одиночества, для Этаса, видите ли, важнее собственного комфорта. А вот если припугнуть, что Роммат прямо сейчас допьет чай и пойдет разгадает — Этас умчится в гостиную. Чтобы полчаса похлопать глазками: «Ой, хотел пару слов, и не заметил, как все разгадалось». Это несусветная глупость, что великому магистру приходится придумывать целые комбинации, чтобы спокойно позавтракать в собственном доме! Вот если бы Роммат застрял в доме у Этаса — чего не могло быть по понятным причинам, Роммат не шляется где попало, — то он был бы идеальным гостем. Взял бы книжку и просидел бы всю самоизоляцию тихо в спальне. Роммат, хоть и не собирался развлекать Этаса, все равно, как положено гостеприимному хозяину, подумал о его досуге. Показал ему тренировочный зал, где можно делать зарядку. Пустил его в святая святых — библиотеку! Ну как, пустил: разрешил заходить туда вместе с ним и выбирать пару книг. Единственная причина, по которой у Этас пока уцелели все зубы — это его неожиданная покладистость в вопросах библиотеки. Он обращался с книгами аккуратно, брал, как велено, при Роммате, а без него в библиотеку даже не заглядывал. Не понятно только, когда Этас успевал читать. Если не носился как бешенный таракан по дому и не доставал Роммата, то болтал по волшебному зеркалу. Похоже, уже весь Азерот знал, как выглядит кухня великого магистра. Задумавшись, Роммат не сразу заметил, как на периферии его взгляда происходит очередная провокация. Этас двигал подушку. Медленно, аккуратно, одним пальцем, он толкал подушку, чтобы она стояла не на уголке, а упала на ребро. Сдвинув подушку чуть-чуть, Этас стрелял взглядом в Роммата, и, не увидев реакции, двигал еще немного. Что ему надо? Нарывается на драку? Проверяет пределы его терпения? Роммат молча следил за противником, а тот так же молча стрелял глазами и двигал подушку. — Поправь, — сказал Роммат, когда Этас почти положил ее на ребро. Этас послушно, но неаккуратно поправил. — Под углом сорок пять градусов к сиденью, — уточнил Роммат. — У меня нет чертежных инструментов, чтобы замерить угол, — ухмыляясь, заявил этот наглец. Как будто архимаг, привычный к схемам заклинаний в книгах, не может определить половину прямого угла на глаз! — Положись на внутреннюю тягу к порядку, — рыкнул Роммат прежде, чем сообразил, что требует невозможного. У Этаса могла быть только врожденная тяга к хаосу. Этас поелозил подушкой по спинке кресла. — Еще на пять градусов, — терпеливо подсказал Роммат. — Да в другую же сторону. — Ты издеваешься?! — заорал Этас на весь дом. Вскочил на ноги и замахал руками. — Да она же! Вот! Так и было! Посмотри, у тебя так же коврик у камина лежит! Так же! — Хмм, — Роммат задумался. Кажется, он переборщил с требованиями. Точность и аккуратность явно не числились среди достоинств Этаса. Не все сразу, нужно приучать его к порядку поэтапно. — Роммат, — Этас замер и изумлённо вытаращился на него. — Так ты что же это… пошутил?! Обалдеть! Ты надо мной подшутил! Я знал, что ты можешь научиться этому снова! Роммат не особо прислушивался, что тот несет. Если слишком долго искать смысл в бреднях глупца, можно самому свихнуться или поглупеть. Этас вдруг шагнул вперед, и Роммат подумал, что сейчас его на радостях полезут обнимать. Он инстинктивно выставил руку перед собой, а чтобы этот жест не выглядел паническим, ткнул Этасу в грудь пальцем. А потом тем же пальцем указал на дверь. — Выйди уже, мне надо переодеться! Роммат спустился к завтраку сонный и в дурном расположении духа. Впрочем, теперь оно стало для него привычным: слишком мало тишины, чтобы заняться чем-нибудь приятным. Даже чаю нельзя выпить спокойно. Судя по доносившимся из кухни воплям, Этас снова болтал по магическому зеркалу с кем-то из своих многочисленных приятелей. — Да ты что! А он что? А ты что? Прямо так и сказала? Ну, ты даешь! Ответов собеседницы Роммат не слышал, но, похоже, это была какая-то любовная история. Явно не политический, не секретный разговор, ради которого стоило деликатно остаться за дверью и произвести разведку. А ради пустого трепа он себя завтрака не лишит. Роммат решительно отворил кухонную дверь и чуть не зарычал вслух, увидев в собственном доме ненавистное лицо Модеры. Предательницы. Трусливой изворотливой гадины. — О, Роммат. Здравствуй, — стерва владела собой хорошо, даже ухитрилась изобразить на лице вежливую доброжелательность. Он зло оскалился, но опускаться до ругани не стал. Прошел к плите, загремел сковородками. Роммат грел чайник и жарил омлет, старательно держась так, чтобы не видеть магическое зеркало. Разговор за спиной перешел в невнятные перешептывания и, насколько Роммат мог судить по мелькавшему на краю зрения Этасу, в обмен жестами. Даларанцы периодически подхихикивали, а Этас временами ржал как конь, в полный голос. Явно над ним, над Ромматом. Даже соблазнительный запах омлета и жареных грибов не улучшал настроения. Роммат злился. Терпеть подобное пренебрежение в своем доме было унизительно. Как будто Этас не знал, что этой женщине здесь не рады! Если Роммат потребует деактивировать зеркало, запретит Этасу с ней общаться — только выставит себя идиотом. Сказать, что ждет важного вызова от кого-то — поймут, что врет. Но это не значит, что Роммат будет завтракать под хихиканье подлой гадины! Встав так, чтобы Модере не было его видно, он впился в Этаса сердитым взглядом. Тот, к его чести, понял без слов. — Ладно, — сказал он Модере уже нормальным голосом, не шепотом. — У меня тут Роммат в одиночестве скучает. Позже с тобой поболтаем. Передавай привет своему мужскому гарему. Мужскому гарему? Это Этас так ласково называет Совет Шести или Модера, и впрямь, завела гарем для услады своих дрябнущих телес? С нее станется! Если так, то Роммату пора увольнять своих шпионов. Он зыркнул на Этаса, но уточнять про гарем не стал. Припугнул кроссвордом, и Этас умчался караулить утреннюю газету. — Вот, послушай, — ворвался он на кухню через четыре минуты. Роммат вздохнул, зная, что заткнуть Этаса не удастся. Придется выслушать избранные отрывки, которые ему «обязательно надо срочно узнать». Читал Этас хорошо, хоть сейчас на сцену. На одном дыхании мог продекламировать целый абзац, а то и не один. Голос, тренированный постоянными воплями, звучал насыщенно, выразительно. Но Роммат предпочитал воспринимать текст глазами! Читать его в своем темпе! — В Даларане первый зараженный Проклятьем! — объявил Этас зловеще. Роммат был готов к драматичным возгласам: Этас даже сезонный рост цен на фрукты ухитрялся подать как сенсацию. Поэтому он продолжил спокойно жевать омлет. Этас тянул паузу, воздух вокруг него звенел от напряжения, а Роммат методично двигал челюстями. — Наверняка Модера сообщила тебе об этом пятнадцать минут назад, — заметил он, прожевав. Если не думать о том, как Этас его достал, то можно найти своеобразное удовольствие, разоблачая все его фокусы. — Но она не сообщила мне имя первой жертвы Проклятья! — парировал Этас и ткнул пальцем в статью. — А тут написано, что это человек, который входит в Кирин-Тор и часто бывает в Фиолетовой Цитадели! Вот послушай… — Уверен, Кадгар и остальные члены Совета Шести приняли меры безопасности. Это же вопрос и их шкур тоже, — лениво перебил его Роммат, накладывая себе добавки. — Но этого человека, — Этас сверкнул глазами, как будто подловил Роммата на какой-то ошибке, недосмотре, — я знаю лично. И я с ним виделся незадолго до телепортации в Кель’Талас! — Так вот, кто принес к нам Проклятье, — фыркнул Роммат. Сказал исключительно для красного словца. В вину Этаса он не верил: не совпадали сроки заражения. Этас выжидательно смотрел на него. Ему нужен какой-то конкретный ответ? Роммат наколол на вилку грибок и отправил его в рот. Если воспринимать все этасовы спектакли одного актера всерьез, то можно и от голода помереть. Не дождавшись другой реакции, Этас вздохнул и закатил глаза к потолку. Мол, ну какой ты несообразительный, все приходится разъяснять. — Значит, я от него заразился. А ты от меня заразился. Понимаешь? Роммат добавил немного горчицы. Объеденье. Не хуже, чем у дворцового повара. Теперь он понял, чего от него хочет Этас, но не собирался плясать под его дудку. Роммату хватило вчерашней статьи с симптомами Проклятья. Стоило прислушаться к Этасу всерьез, как тот нашел половину симптомов у себя, вторую — у Роммата, и потребовал помочь ему составить завещание и побыть душеприказчиками друг друга. А потом совал Роммату под нос свои запястья, прося сосчитать ему пульс. Просто чудо, что Роммату хватило терпения не придушить его тогда. — Мы все умрем! — заорал Этас «отгадку», отчаявшись натолкнуть его на нужную мысль. Роммат хмыкнул. Он видел Этаса в деле: и в начале Третьей войны, и на Острове Грома, читал отчеты о его подвигах под Оргриммаром. Этас не такой трус и паникер, как делает вид. — Мы не будем колдовать и перенесем Проклятье без осложнений, — терпеливо напомнил Роммат, сдвигая вилкой горчицу на край тарелки. Отвлекся и переборщил с нею немного. — Это не гарантия! В Калимдоре умирали тысячи эльфов и не-эльфов, и я сомневаюсь, что все они были заклинателями, да еще и недисциплинированными. У нас будет то же самое, что в Калимдоре. Мы все умре-о-о-о-ом! — А живые позавидуют мертвым, — фыркнул Роммат. — Да! — еще громче завопил Этас, вдохновленный поддержкой. Он замахал руками, а поскольку все еще держал раскрытую газету, на кухне взметнулся маленький ураган. Роммат на всякий случай отодвинул кружку с горячим чаем подальше от источника ветра. Это ж насколько эльф не способен себя чем-то занять, что ведет себя вот так. Не от страха ведь панику наводит, от скуки. — Давай я тебя сейчас придушу, и тебе все будут завидовать? — любезно предложил великий магистр. Этас его заботы не оценил. — Какой ты бесчувственный! — возмутился он. — Я практичный, — возразил Роммат, приканчивая последний кусочек омлета и запивая его чаем. — Какой ты омерзительно-практичный! — исправился Этас. — Почему ты такой спокойный? Мы заперты, экономика скоро начнет рушиться, в политике намечается передел власти! Колдовать нельзя, а вдруг настанет голод, а если на нас нападут аманийские тролли, а вдруг мы заразимся, а вдруг мы уже заразились и все умрем?! — По-моему, — Роммат встал из-за стола, убрал посуду, аккуратно взял из его рук газету и сложил трубочкой, — мне следует не давать тебе газеты. Ты слишком тревожишься из-за новостей, это плохо скажется на твоем здоровье. Он направился к своей спальне, а Этас бросился следом. — Постой-постой, я еще не дочитал. Роммат отвел руку с газетой вперед, чтобы Этас не мог ее выхватить. — Как же ты будешь противостоять Проклятью, если совсем не бережешь себя? — с притворной заботой возразил он. — Отдай! Пусть я скоро умру, но я имею право знать, сколько мне оста-а-алось! — жалобно подвывал Этас за спиной. — Роммат! Ты снова научился шутить и используешь свой новый навык во зло! Роммат хмыкнул, но не обернулся. Действительно, давно следовало лишить Этаса газет и тем самым избежать ежедневной пытки новостными спектаклями. И с чего Этас, кстати, решил, будто Роммат разучивался шутить? Он всегда умел, просто не строил из себя клоуна, как некоторые. На полпути к спальне, в гостиной, Роммата вдруг толкнуло в спину что-то тяжелое. Падая на четвереньки, он успел сообразить, что это Этас врезался в него всей своей костлявой тушкой. Пару мгновений Роммат упустил, сдерживая порыв ответить ему боевым заклинанием, а вот его противник не терял времени даром. Дернул Роммата за руку и вонзил в нее зубы. Он неожиданности хватка пальцев ослабла. — Ты! — рыкнул Роммат. Дернулся назад и в сторону, размахнулся свободной рукой, врезал Этасу в корпус. Но удар по ребрам пришелся по касательной, а в следующий миг Этас уже вскочил и удрал по коридору в сторону ванной, размахивая газетой. — Победа! — заорал он и щелкнул задвижкой, запирая дверь. Роммату осталось только выругаться. На запястье с двух сторон отпечатались глубокие следы зубов. И это — поступок архимага, бывшего соправителя государства! Благо, хватило ума кусать не в полную силу. Хотя, понять безумие из-за Проклятья Роммату было бы проще, чем вот эти игрища малолетних орков. Неужели уже и пошутить нельзя, чтобы Этас не понял это как поощрение впасть в детство и начать возню на ковре?! Что за поведение вообще?! Трель вызова по магическому зеркалу отвлекла Роммата от возмущенных мыслей. Беседы по зеркалу он за время изоляции успел полюбить всей душой: Этас не встревал в его разговоры. Вызывал Роммата Лор’темар. Около часа они обсуждали дела, прежде, чем правящий лорд позволил себе устало вздохнуть и пожаловаться. Талассийцы замучали его нытьем, вопросами и претензиями. — Направляй их ко мне, — предложил Роммат. — Выслушаю, пожурю. Ты не можешь и не должен общаться с каждым эльфом в Кель’Таласе. А у меня дела всего пару часов в день занимают, я по ним даже скучаю. Может быть, Этас не зря упрекал его в бесчувственности. Роммат никому не отказывал в общении, но спустя несколько минут собеседники вспоминали о своих делах и прощались. А потом вызывали его только по действительно важным вопросам, и в изоляции их возникало не много. — Так ты там как на курорте, — Лор’темар ожег его мрачным взглядом, не скрывая зависти. — С Этасом и курорт каторгой покажется, — скривился Роммат. — Достал уже и, похоже, достаёт намеренно. — Уйди в другую комнату, — пожал плечами Лор’темар, явно не понимая масштабов проблемы. — Или займи его чем-нибудь. Роммат невесело рассмеялся. Он перепробовал даже советы из газетных статей «Чем занять ребенка на самоизоляции»: и режим дня устанавливал, и превентивно уделял Этасу полчаса внимания с утра, и подключал его к домашним хлопотам. Не помогало! А осваивая технику уборки без магии — вот уж какой инструкции Роммат не ожидал от гламурной «Солнечной Жизни», — Этас изобрел новый вид спорта со шваброй и яблоком. Естественно, потом до печенок достал Роммата просьбами сразиться с ним в него. Этот парень ничего не может сделать нормально, спокойно и без выкрутасов! Да что там уборка! Роммат даже позволил уговорить себя на глупейшее в жизни занятие: успокаивающую медитацию в позе журавля. Что только не печатают теперь в газетах, чтобы занять скучающих в изоляции талассийцев! Чародеи во все времена практиковали различные техники концентрации, но ни одна не включала в себя стояние на одной ноге с балансировочной палкой поперек спины. Роммат взял свой посох, Этасу досталась разряженная волшебная метла на длинной ручке. Пропустили их вдоль лопаток и над локтями, задрали ногу. Роммату потребовалась пара минут, чтобы приноровиться сохранять равновесие, и вот он стоял, честно пытался найти в этом что-то умиротворяющее. Представлял вокруг пейзажи Пандарии, чтобы поймать нужный настрой. А потом случайно приоткрыл глаза и увидел усмешку Этаса. Тот пялился на него, не скрывая веселья. Естественно, Роммат высказал ему пару ласковых, а потом размялся, бегая по тренировочному залу за хохочущей жертвой. Не догнал, потому и не умиротворился. — Так я ухожу! А он за мной идет, — ответил Роммат. — Занимать его чем-то бесполезно, он как пятилетнее дитя, ни на чем не может сконцентрироваться. Он хотел добавить, что разговоры по магическому зеркалу и еще какие-нибудь срочные и важные дела здорово помогли бы отвязаться от назойливого гостя хоть на пару часов. Но Лор’темар его опередил. — А зачем спасал? — строго выпалил он. — Что? — оторопел Роммат. Ему показалось, что он ослышался. При чем тут спасение вообще? Понятное дело, он спасал Этаса в расчете, что тот будет жить своей жизнью, пусть и работая под его руководством. А не на то, что спасенный оккупирует его дом! — Зачем ты его спасал во время резни в Даларане? — разделяя каждое слово, пояснил Лор’темар. — Зачем пустил в свой дом на ночь? Ты сам виноват. Что теперь жалуешься? Почему я теперь должен тебе помогать и мучиться с его развлечением? — Я, вообще-то, давно понял, что помогать ты мне не будешь! — возмутился Роммат. Он просил перевести Этаса в другой дом, а не развлекать его. А теперь и этого не просит, без толку. — А я и не должен! — напирал Лор’темар. — Твой спасенный, твоя ответственность. Роммат изумленно таращился на правящего лорда. Тот так радовался, когда Похитителей Солнца удалось спасти и доставить в Кель’Талас. А теперь недоволен. — Вот уж не думал, что спасти чью-то жизнь — преступление, — упрекнул его Роммат. — Не преступление. Но это не значит, что все теперь будут решать твои проблемы. Это доброе дело, но ты решился на него сам, — Лор’темар устало сжал кончиками пальцев переносицу. — Вот за это, уж прости, Роммат, я и не люблю всяких героев. Сами решают сделать что-то хорошее, а потом приходят и золото с меня требуют или еще каких-то привилегий. — Но ты же сам даешь им задания, — не понял Роммат. Что происходит? То спасать соплеменников и приглашать гостей в Кель’Таласе стало чревато последствиями, то странствующие рыцари и жаждущие подвигов чародеи чем-то не угодили правящему лорду. — Я никого не заставляю геройствовать, — открестился Лор’темар. — Они у меня на службе не состоят, приказы игнорируют, геройствуют, когда хотят. Прекрасно, что они помогают Родине, но откуда такая корысть? У меня казна не бездонная. — Да им хоть ремонт амуниции оплатить. Геройство, знаешь ли, недешевое удовольствие. А они еще и рискуют жизнью и здоровьем, тратят кучу времени на войне, практически не живут своей жизнью… — возмутился Роммат. Почему-то вдруг вспомнилось, что ничего, кроме требования поскорее отчитаться, он от Лор’темара за спасение даларанцев не получил. Конечно, великий магистр и сам мог выписать себе премию, но тогда ему было не до того, да и не сильно его интересовали деньги. А вот доброе слово и маназмею приятно. Роммата на подвиги не тянуло, он делал то, что должен был, и иногда это было рискованно. Но чаще всего он пользовался услугами героев. Посылал их с заданиями или брал с собой в качестве силовой поддержки, как например, при спасении Похитителей Солнца. И всегда радовался, что ему есть, кого позвать на подмогу. Лор’темар тоже не раз привлекал героев для самых разных, в том числе и опасных задач. Да и сейчас, под угрозой Проклятья, не раз говорил, что надеется на гибель Н’Зота от рук героев. Роммат думал, что тот тоже ценит их труд! — Ага, не живут они своей жизнью, как же, — презрительно скривился Лор’темар. — То-то после победы их по тавернам разыскивать приходится. А еще говоришь, они занятые и бедные. Занятые и бедные работают, а не распивают вино! — Что же им теперь никогда нельзя отдыхать? — вступился Роммат за своих помощников. И отчасти за себя самого, потому что после спасения эльфов из Даларана, Лор’темар, похоже, причислил Роммата к героям. — Они делают важное дело и заслужили отдых! — Так пусть делают и не ноют! А то все, я же герой, дайте мне почестей и золота на ремонт брони. Защищать Родину — естественно для любого мыслящего существа, веками наши предки защищали Кель’Талас и не требовали награды! — возмущался Лор’темар. — Никакой награды, только жалование, — огрызнулся Роммат. На армию столько золота уходит, что сложно заподозрить следопытов в тотальном бескорыстии. — Кто на службе — да, а ополчение — нет, — не смутился Лор’темар. — Так что это их собственный выбор. — Ну вот дождешься, что они перестанут это выбирать, — предрек Роммат. — Тогда посмотрим, как ты силами своих следопытов будешь спецоперации проводить, и сколько у тебя после этого от армии останется! — Вот и договорились! — рявкнул Лор’темар. — А пока сиди и пожинай плоды своего геройства. Роммат деактивировал зеркало, мелочно радуясь, что это он «выключил» Лор’темара, а не тот его. Да этому типу удалось взбесить его быстрее, чем Этасу! Великий магистр не раз вызывал недовольство Лор’темара, но впервые после разговора с ним чувствовал себя оплеванным. Да он же не просил ничего! И не жаловался! Ладно, может, и жаловался немного на Этаса, но не сам завел эту тему, а только в ответ на язвительный комментарий самого Лор’темара. И что за нелепые мысли, что за чье-то спасение нужно расплачиваться? Роммат еще мог понять мысль, что спасение подразумевает больше ответственности, чем увести подальше от непосредственной опасности. Так он и сделал больше! Роммат не просто вытащил Похитителей Солнца из Даларана, он обеспечил их жильем и работой, талантливым заклинателям дал интересные должности. Этого достаточно! Или спасая Этаса, Роммат должен был предвидеть Проклятье Н’Зота и самоизоляцию наедине с ним? Да даже если бы предполагал, что может остаться с ним взаперти — так что, не спасать что ли? Очень хотелось бы знать, откуда такие странные мысли у правящего лорда! Чем ему не угодили герои и почему он так явно превозносит следопытов на их фоне? Роммат настроил зеркало на генерала следопытов. — Халдарон! — Да тише ты, малая спит! — шикнул тот. Взъерошенный, но чистый и даже не слишком замученный. Есть время и семьей заниматься, и козни плести. — Ты не в курсе, относится ли магороза к пламецветным? — Чего? — вытаращился Роммат. Господа следопыты сегодня, что, сговорились изумлять его неожиданными вопросами? — «Окружающий мир» у среднего, — пояснил Халдарон и вздохнул: — И ты не знаешь. А чего хотел? — Это ты против героев козни плетешь? — начал было Роммат грозно и уверенно. Но по искреннему непонимающему виду генерала понял, что поторопился с выводами. Он кратко пересказал окончание сегодняшней беседы с Лор’темаром. Был уверен, что раз это не халдароновых рук дело, то тот встанет на его сторону. Генерал сотрудничал с героями не часто, но в последнюю войну с Легионом — очень даже тесно. А вот чего Роммат не ожидал, так это сдавленного — чтобы не разбудить дочь, — но развеселого хохота. — Причина опалы героев проста, — соизволил пояснить генерал, просмеявшись. — Следопыту тяжко в четырех стенах, нам воля нужна. А у нашего лорда еще и острая нехватка секса. Лиадрин в госпитале, и чтобы не заражать других, все целители ночуют в отдельных домах. Лор’темару и так несладко. — А при чем тут… — А герои вокруг целителей крутятся, под исследования подставляются, глазки им строят, — продолжил Халдарон. — Или на Н’Зота команду собирают. Но не бездельничают, не сидят взаперти. Вот он и бесится. — Ааа… — протянул Роммат. Неприятно, что на нем сорвали дурное настроение и зависть, но простительно. — Про героев понял. Но я так же заперт, с Лиадрин не флиртую. Наоборот, Лор’темару бы радоваться, что один сидит, а не как я. — Он и тебе завидует, — хмыкнул Халдарон. — Знаешь, как я тебе завидую? А ты ноешь. Роммат скривился. Даже трое детей не могут быть несноснее одного Этаса! У Халдарона в арсенале родительская власть, авторитет и любовь. Его слушаются. — С удовольствием поменялся бы с тобой местами! Вот, смотри! — Роммат отдернул рукав и показал в зеркало следы на запястье. Уже не красные, но все еще четкие. — Сегодня утром два архимага подрались за утреннюю газету. Ты представляешь, в каком дурдоме я живу?! По гоготу Халдарона, зажимающему себе рот, Роммат понял, что зря надеялся на понимание. — Тебе и поговорить есть с кем, и потрахаться, и даже морду набить, — покачал головой генерал. — Эх, вечно удача улыбается тому, кто не ценит! Он закатил глаза к потолку, мол, не понимает ромматовой глупости, и, махнув на прощанье рукой, деактивировал зеркало. Роммат потер пальцами виски. В Кель’Таласе хоть кто-то не утратил здравомыслия во время самоизоляции? Не хотелось бы пополнить число этих ненормальных. Он вернулся в свою спальню и попытался сосредоточиться на книге, старательно давя желание умиротвориться в позе журавля.