Самоизоляция

Роммат открыл кастрюлю и с наслаждением вдохнул пряный аромат. Он замариновал ребрышки в соусе со вчерашнего вечера. Планировал просто пожарить, но потом вдруг захотелось чего-нибудь поинтереснее. Он поставил кастрюлю на стол, отыскал в охлаждающем шкафу заранее размороженную лососину, а в ящике с приправами — сушеный перец. Этот рецепт — жаль, шал’дорайское название не отложилось в памяти, — Роммат узнал в Сурамаре, на пиру после освобождения города. И с тех пор не нашел времени приготовить самому. Там блюдо подавали как закуску, на малюсеньких тарелочках. Но с гарниром и нормальными порциями можно обедать два дня, получится очень питательно. Ингредиенты, на первый взгляд, не очень сочетались между собой: два вида мяса и рыба в одном блюде. Но вкус оказался изумительный. А может, в тот день Роммат и его магистры были так голодны, что с удовольствием смели бы со стола что угодно, хоть сухие жилистые ножки долгонога. У Этаса, похоже, был нюх на увлекательные занятия. Как только Роммат начинал делать что-то не связанное с работой и менее унылое, чем завистливое наблюдение за прохожими на улице — Этас чуял волны интереса через две двери, коридор и гостиную. Он шумно ворвался на кухню, словно за ним гнался голодный вурдалак, захлопнул дверь и помахал утренней газетой. Роммат еле успел накрыть плошку с только что растолченным в порошок жгучим перчиком далапеньо, чтобы не разлетелся по всей кухне. — Смотри, в этот раз тут не только кроссворд! — поделился радостью Этас. Он даже не заметил, что едва не заставил их обоих чихать и обливаться слезами. Этас редко готовил: обходился бутербродами, простыми кашами, подслащенным творогом, изредка заказывал готовые блюда через курьера. Роммат думал, что от лени, но возможно — из соображений безопасности. — Они стали печатать всякие развлечения! — Этас не уставал восхищаться и мельтешить по кухне. — Есть ещё загадки и вот игра в путешествие, нужен кубик и фишки! — М, здорово, — кисло поддакнул Роммат, мысленно крутя у виска. Игра с фишками? Халдарон, наверно, оценит: будет чем заняться с сыном. Но Этас-то не школьник. — Не хочешь играть? Давай просто поговорим, — Этас за долю мгновения свернул газету, плюхнулся за стул, сложил локти на стол и подпер ладонями подбородок. Ещё и ресницами похлопал, всем видом изображая хорошего мальчика, который будет тихо сидеть, не мешать и внимательно слушать. Как будто кто-то ему собирается что-то рассказывать! Роммат вздохнул. Выгнать его не получится, никакая хитрая уловка в голову не приходила. Проще убрать перец подальше. И ножи. И мясо, пока на полу не оказалось. Роммат переставил все продукты на разделочный стол — почему-то он пользовался им редко, предпочитая готовить сразу на обеденном. Роммат повернулся к разделочному столу, оставив Этаса у себя за спиной. Он думал, что ощутит неловкость от чужого взгляда, но почему-то так получилось даже уютнее. Как будто он готовит не для себя одного, как будто у него снова есть, с кем разделить домашний уют. Что за странные мысли? Надо будет после изоляции выбраться в Легкий Ветерок к родителям с бабулей. Там Роммату столько домашнего уюта обеспечат, что мантия затрещит на животе. — А что ты сейчас читаешь? — Я сейчас готовлю, — едко отозвался Роммат. Не хотелось признаваться, что читает он не серьезную магическую литературу, а модный роман о Четвертой войне. Герои там были мрачны и немногословны, батальные сцены — нарочито кровавы, описания израненной природы занимали по пол главы. С первых страниц становилось ясно, что закончится всё плохо. И с чего высший свет потянуло на такую тягомотину? Халдарон уверял, что без этой книженции нельзя считаться современным эрудированным эльфом, и Роммат уступил уговорам, заказал. Книженция не перевирала военные факты и стоила своих двух серебряных, но не более. «Не ожидал, что ты читаешь слезливые глупости» или «не думал, что великий магистр снисходит до беллетристики», или «о, какой ты современный и следящий за модой, оказывается» — ничего этого Роммат услышать не желал. Не то что бы его волновало мнение Этаса… — А что ты готовишь? — Обед. — Ммм… — глубокомысленно протянул неугомонный сосед. — А где ты научился готовить? — Везде, — отозвался Роммат, стараясь не ухмыляться, чтобы Этас не расслышал веселья в голосе. Интересно, насколько хватит его терпения задавать вопросы и получать бессмысленные ответы? — А с кем был твой первый секс? … — Ты не помнишь? … — А у Лор’темара есть любовница или любовник? А что он не женится? Роммат молча поджал губы. А какое было тихое сокровище, когда переживал из-за своих проблем! Может, новых ему подкинуть? Но новые проблемы почему-то не придумывались, а про прежние Этас легкомысленно заявил: «Как-нибудь выкрутимся». Роммат снова полез в охлаждающий шкаф. Медвежьего мяса у него не нашлось, пришлось заменить кабаниной. Она не такая жирная, и запах менее резкий. Помнится, в Сурамаре Роммат удивился, что это блюдо содержит рыбу, потому что из-за запаха медвежатины он лосося не почувствовал. Этас смирился, что ответов не получит. А может, тихо праздновал победу, смутив собеседника неловкими и неуместными вопросами. Он молчал и пялился на Роммата: тот заметил это, когда повернулся за солью. Взгляд у Этаса был мечтательным: наверно, зрелище чужой работы его успокаивало, как текущая вода или ровное горение костра в безветренный день. Роммат перекрутил кабанину, смешал с луком и приправами. Подумал, что надо бы дать Этасу какую-то простую задачу, например, обваливать кусочки лосося в приправе или катать шарики из рубленого мяса. Вместе приготовить и вместе съесть, а то что он вечно питается бутербродами. Но почему-то предложение показалось слишком интимным. Как будто они действительно женатая пара. Странно, в походной жизни у Роммата таких ассоциаций не возникало. Но делить с кем-то не палатку, не наскоро возведенное временное жилище, а собственный дом — совсем другое. Орда — одна семья, да? Нет уж! Только в переносном смысле. Шарики Роммат обжарил с большим количеством масла на маленькой сковородке. Постоянно встряхивал её, чтобы не пригорело, и шарики получились ровные, золотистые и очень аппетитные. Будь Роммат один, не удержался бы, стащил со сковородки один. Но великий магистр Кель’Таласа должен являть собой образец солидности. Роммат с сожалением оглядел шарики и аккуратно переложил их на салфетку, чтобы убрать лишнее масло. — Скучно, — вздохнул Этас. — Займись делом, — тут же припечатал Роммат назидательным тоном. Уж извините, клоунов курьеры не приносят. Этас хмыкнул, но не двинулся с места. Действительно, зачем искать себе дело, когда можно доставать соседа? — Я секса хочу, — пожаловался Этас, снова вздыхая. — Хорошо, раздевайся, вставай на четвереньки, — отозвался Роммат. За спиной раздался резкий, шумный вдох, а потом повисла пауза. Ну да, невежливо. Но Этас сам достал его вопросами на эту тему. Не всё же одному Роммату изумляться бестактности соседа. Он оборачивал тонкие пластики лосося вокруг ребрышек, засовывал в получившиеся кармашки румяные шарики из кабанятины. И при этом раздумывал, что шутки шутками, а ведь Этас прав: секса действительно хочется. Что они с вдвоем мучаются и довольствуются унылым самоудовлетворением, как подростки? Понятно, что потерпят, не помрут. Однако два взрослых, холостых эльфа могли бы помочь друг другу с деликатной, но вполне естественной проблемой. Между прочим, Халдарон ему об этом прямым текстом говорил. Мол, повезло тебе, есть с кем потрахаться. Значит, это и в самом деле ничего такого, а не толстокожесть и бесчувственность Роммата, в которых его нередко упрекали. Он сполоснул руки от мяса и повернулся к шкафу, чтобы вытащить чугунную сковороду. А сам скосил взгляд на Этаса. Мог бы Роммат испытать к нему влечение? Этас не красавец. Черты довольно обычные, даже резковатые — разве что пушистые темно-рыжие ресницы их смягчают. Веснушки обычно у него выглядят несерьезно, легкомысленно. Но вот спокойному или удивленно застывшему, как сейчас, лицу они придавали некую экзотичность, словно маскировочный окрас у дикого гепарда. Кожа у Этаса полупрозрачная, будто подсвеченная изнутри, и веки тоже прозрачные, розоватые. Кажется, что вот он весь перед тобой, с тонкой, уязвимой кожей, открытый, всё на виду. Роммата обдало жаркой волной, в паху заныло. Он поспешно отвел взгляд и отвернулся к плите. Привлекательность соседа — не то, о чем нужно думать спустя две недели изнурительной работы и ещё две с лишним недели изоляции. А вдруг Этас согласится? Он, вроде, из тех эльфов, которых куда легче уговорить что-то делать, чем не делать… Нет, предложение Роммата прозвучало слишком грубо для настоящего. Надо переформулировать повежливее. Но в голову пришло только глупое «то есть, если ты не против» и ничуть не улучшающее ситуацию «но если ты предпочитаешь другие позы, я тебя выслушаю». — А, отличная шутка! — после неловкой паузы рассмеялся Этас, не давая ему возможности подумать ещё. Смех его звучал не естественно, принужденно, но так и шутка была плоская. Скорее, рельефная. Роммат боялся обернуться и посмотреть, не слишком ли заметно оттопыриваются штаны. — Я хорошо на тебя влияю, — похвастался Этас. — Ты с каждым днем шутишь всё чаще! Роммат пожал плечами, не отрывая взгляда от ребрышек. Он очень старался не повернуться к Этасу даже случайно, чтобы не показать свою реакцию. Этас ещё раз хихикнул и умолк. Интересно, а как он отреагирует, если Роммат скажет, что не шутил? Вот прямо так, смело повернется и заявит в лоб: «А это не шутка». Нет, слишком грубое предложение, Этас тогда обидится. Или не поверит, снова рассмеется. Надо взять паузу и позже, когда глупая шутка забудется, предложить нормально. Роммат подавил желание постучаться головой о закапанную кроваво-красным соусом столешницу. Вечное Солнце, о чем он думает?! Они выйдут с изоляции, и Этас же его достанет шуточками на эту тему. Или навоображает себе лишнего, особенно, если уже сделал это после спасения из Даларана. Этас — самый неподходящий кандидат для ни к чему не обязывающей интрижки или разовой сексуальной разрядки. Нет, серьезно, как он до этого додумался? Как, как: Этас сам повел речь о сексе. А Роммата это не возмутило, он не отрезал, что ему этот разговор не интересен, потому что… Вот он, эффект самоизоляции. «Сам, небось, успел на своего Этаса другими глазами взглянуть». Теперь, когда Роммат установил причину неподобающих реакций — точнее, нормальных реакций, но на неподходящую персону, — на душе стало спокойнее. Возможно, пустив в голову подобные мысли и взглянув-таки другими глазами на соседа, он сильно усложнил дальнейшее совместное проживание. Но когда лекарство от Проклятья найдут, и Этас вернется в Даларан, всё пройдет. И всё же, сейчас невероятно сложно было повернуться к Этасу. Роммат нагрел сковороду, переложил ребрышки и остался нависать над ними, делая вид, будто помешивает, чтобы не пригорели. Рискнул обернуться, только когда услышал шелест газеты и выждал для верности пару минут. Этас, как ни в чем не бывало, сидел и читал. Не сложил ногу на ногу, скрывая выпуклость на штанах. Не покраснел: скорее наоборот, выглядел чуть бледнее обычного. Не изображал преувеличенный интерес, а именно спокойно и задумчиво водил глазами по строчкам. Роммат неслышно выдохнул. Это была шутка, просто грубоватая шутка, и Этас именно так её и понял. — О! Роммат у тебя есть зелье Очищения? — Оно не помогает от Проклятья, на Калимдоре уже проверяли, — тут же отозвался Роммат, радуясь смене темы. — Да нет! Тут написано, что с его помощью можно вывести с одежды пятно! — А. Сейчас поищу, — Роммат торопливо прошел к дальнему шкафу зарылся в склянки на верхней полке. Перебрать бы их, наверняка половина просрочена. Жирное пятно Этас посадил себе на штаны на прошлой неделе. Бутерброд «хлеб, масло, сыр» — оказывается, не такое простое в приготовлении блюдо для некоторых. Пятно не отстирывалось и располагалось в неудачном месте: спереди, прямо над коленом. На самом виду и рубашкой навыпуск не прикроешь. Дома-то ладно, примелькалось и почти не раздражало взгляд, но жалко хорошие штаны. Помимо этих штанов, в которых Этас и пришел к нему в ночь перед изоляцией, у него были только одни запасные: явно домашние, свободного покроя. Роммат поделиться с соседом не мог: нечем, у самого мало, да и фигуры разные. Роммат отыскал нужную колбу с длинной, чтобы быстро вытаскивать в битве, пробкой. Дата на этикетке намекала, что перебрать зелья следовало пару лет назад. Но срок годности — штука усредненная, куда важнее условия хранения. Зелье стояло в прохладном темном месте, ни чуточки не побурело, сохранило свежий лимонный оттенок. Роммат на всякий случай откупорил и понюхал: не испортилось. — Внутрь лучше не рисковать, — предупредил он на всякий случай. — Но для штанов сойдет. Этас схватил хрустальную колбу и, торопливо поблагодарив, умчался в ванную. Роммат вернулся к будущему обеду. Аккуратно помешивая шкворчащие ребрышки на сковородке, он вдруг представил себе Этаса. Как тот, замочив в тазу штаны с зельем, выходит из ванной полуголый, каким разгуливал в первый день их совместной жизни. Зная, что это всего лишь эффект самоизоляции, Роммат уже не удивлялся и не беспокоился из-за странных фантазий. А закуска, на которую когда-то в Сурамаре накинулись голодные талассийские магистры, действительно оказалась неплоха. По крайней мере, в ромматовой вариации с кабаниной вместо медвежатины. Хотелось предложить блюдо Этасу. Не из жалости к не умеющему готовить — читай «криворукому», — соседу, а просто. Поделиться воспоминанием о событиях в Сурамаре, посидеть за одним столом для разнообразия. Но это Роммат знал про эффект самоизоляции, а Этас-то может не так понять. Он не просил Роммата о помощи с едой и готовкой, хотя мог бы, элементарно предложив сделать взамен что-то другое по дому. Но Этас иногда выпрашивал у него кофе, и никогда — еду, так что Роммат не стал смущать его неуместным покровительством. Едва он покончил с обедом и убрал посуду, раздался вызов по магическому зеркалу. — Траяниса сбежала, — выпалил Халдарон, не успев четко прорисоваться в тумане зеркала. — Добудь мне адреса всех её однокурсников, быстро! «Где же я тебе их возьму, списки в Академии Фалтриена, а она закрыта из-за Проклятья!», — мысленно изумился Роммат. Но вслух отказывать не стал, подумал ещё. Может, кто-то взял работу домой? Куратор курса — возможно. Вряд ли у него есть магическое зеркало, но можно послать за списком одного из халдароновых следопытов. Надо узнать, кому поручили первый курс. А кстати, почему именно первый? У молодой девушки круг общения может быть куда шире. Роммат представил, как добывает списки и адреса всех студентов Академии, и в каждый дом врываются посланные генералом вооруженные мордовороты. В поисках беглянки перерывают дома вверх дном, запугивают будущих чародеев и их родителей, подрывают лояльность и доверие власти. Генерала Светлое Крыло Роммат уговорил бы подождать с действиями. А вот взволнованный папаша Халдарон не послушает. — А ты уверен, что она у однокурсников, а не у какой-нибудь подруги детства? Расскажи-ка по порядку, — велел Роммат. — Да проверил уже подруг… Халдарон выдохнул, взлохматил пятерней и без того растрепанные волосы. Второй рукой он придерживал руки младшей дочери. Та висела у него за спиной как рюкзак и, судя по тому, как уверенно ерзала и выглядывала из-за плеча, упиралась ногами ему в поясницу. — Я когда-то увлекался альпинизмом. Потом стало не до того, снаряжение валялось в сарае, и я перевез его в новый дом в надежде… ну, что кто-то из детей заинтересуется, и мы будем заниматься этим вместе. Но старшие оба отказывались. И сегодня утром захожу разбудить Траянису, а в её комнате пусто, и с балкона свисает моя веревка. — Веревка! — обрадовался Роммат. — Ты подожди волноваться. Со второго этажа проще спрыгнуть, чем возиться с веревкой. А вот подняться не проще. Наверно, Траяниса планировала вернуться до того, как ты заметишь её отсутствие. Может быть, она такое уже неделю проворачивает, и никто не знал, пока сегодня она не задержалась. Сбегает по ночам к приятелю, не думает о Проклятье! Надо будет поговорить с Халдароном, чтобы следил за дочерью лучше. Но это потом, когда беглянка найдется. — Но раз не вернулась, значит, что-то случилось! — нервно возразил Халдарон. — Демоны, если бы я знал имя того парня, который ей нравится! Но она не говорила, а я думал, у нее к нему несерьезно, вот и не допытывался. И подружки её не знают, как его зовут. У них зеркал нет, но я уже посылал своих парней спросить. Хмм. Скрытный, при внешней общительности, характер, или Траяниса намеренно никому не говорила, кто ей нравится? Думала, что её выбор не одобрят? Хотя, подружки и соврать могли, что не знают… — Так, а что она взяла с собой? — Веревку с карабином, страховочную петлю, жумар… это такой зажим с ручкой для удобного подъема. Обвязку, мою, она ей неудобная будет, но из своей детской она уже выросла… — перечислил Халдарон. Видимо, тоже догадался посмотреть. — Это в каком же возрасте ты дочь по горам заставлял лазить, что она из чего-то уже выросла? — оторопел Роммат. Халдарон набычился: — Вот будет у тебя свой ребенок, скажет, что магия — это скукотень. Я посмотрю, во сколько лет ты его Огненному шару научишь, чтобы хоть чем-то заинтересовать! — Ну, поздравляю, твоя старшая дочь похожа на тебя больше, чем ты хотел бы! — съязвил Роммат. — Такая же альпинистка. — И раз похожа на меня, а я бы в её годы побежал по девчонкам, то мы должны в первую очередь проверить всех парней с их курса. Нужны адреса, — напомнил Халдарон. — Подожди. Парней нужно проверять, кроме тех, кто живет в одно- и двухэтажных домах. Иначе ей не понабилась бы страховка. Видишь, мы сужаем круг поисков, — размеренно, успокаивающе произнес Роммат. — Теперь скажи, как она оделась. Если парень из небогатой семьи, то она надела бы на свидание не самое шикарное платье, а что-то попроще. — Вечное Солнце, Роммат! Не учи меня расследования проводить. Кто, по-твоему, полезет в вечернем платье по веревке?! — Влюбленная девица, — парировал Роммат. — Только не моя дочь, — отрезал Халдарон. — Я не такой безответственный отец, как ты думаешь. Я начал учить Траянису альпинизму не с практики, а с техники безопасности. Она надела простые удобные штаны, а блузок у нее слишком много, чтобы я все помнил. — А побрякушки? — Сережки-гвоздики с лесными изумрудами, в цвет штанов. Дочка генерала явно располагала драгоценностями получше. Роммат хотел сказать, что неспроста Траяниса не стала подчеркивать разницу в положениях. И это объясняло бы, почему никто не знает имени избранника. И веревку — видимо, парень живет в многоквартирном доме, а не в семейном особняке. Но Халдарон опять скривится, что его дочь не так глупа, чтобы лазить по балконам в бриллиантовых гарнитурах и свисающих до плеч серьгах. Да что он, взрослый мужчина, хоть и отец, может понимать в мышлении юной девушки! Роммат, вообще-то тоже не понимал, чего ей дома не сиделось. Итак, парень небогат, из простой семьи. Тогда у него должны быть выдающиеся достоинства, какая-то яркая черта, чтобы дочка генерала обратила на него внимание. Роммат просто попросит куратора рассказать о студентах и тем самым сузит круг подозреваемых до трех-четырех эльфов. Стоп. У него же ещё один факт! Халдарон сам рассказывал, что в соседнем доме живет однокурсница! Наверняка, Траяниса из-за ревности к парню помчалась. — Жди, — бросил он Халдарону. — Свяжусь с её наставниками. Роммат вызвал по зеркалу ректора Академии, получил контакты зеркала ещё одного сотрудника, от того узнал адрес куратора первого курса. Прочитав её имя, Роммат даже смутно припомнил эту даму. Вроде бы, в магии Льда специализируется. «Из кулуарных источников мне стало известно, что некоторые студенты Академии Фалтриена нарушают самоизоляцию, тайком выбираются друг к другу в гости», — написал этой даме великий магистр, не покривив против истины, — «Они рискуют стать жертвами Проклятья». Далее он потребовал передать ему с курьером список её курса с адресами и краткую характеристику на всех студентов. «Для проведения профилактических бесед», — уточнил он и пообещал не требовать дисциплинарных мер для нарушителей. Халдарон прислал к Роммату следопыта, тот доставил письмо куратору, и вскоре принес ответ. Великий магистр не был экспертом в любовных делах, зато куратор, похоже, была. Взгляд Роммата мгновенно выцепил нужную характеристику. «Скромный, но ведет себя с достоинством. Учится средне, магический дар средний, но девочки что-то в нем находят (глаза красивые). С дисциплиной порядок. Не думаю, что он к кому-то побежит, скорее, это к нему побегут». Роммат сверил адреса, нашел соседку, и список подозреваемых сократился до одного. Халдарон стребовал обещание отдать весь список, если Траянисы у этого парня не окажется, и оборвал связь. Больше от него вызовов не было, значит, Роммат угадал правильно и избавил достойные чародейские семьи от обысков. А вот беседы всё-таки надо провести, хотя бы письма родителям отправить, чтобы тщательнее бдили. Роммат и подумать не мог, что юные чародеи столь безответственны, чтобы рисковать жизнью и магическим даром! Даже Этас, далеко не образец выдержки и благоразумия, только на прохожих зубами скрипит и пророчит им муки от Проклятья, но не пытается выйти из дома. А ведь у него проблемы-то посерьезнее. Да что там, у Траянисы хотя бы балкон был, на солнышке можно погреться, а у Роммата с Этасом только окна, ведь второй этаж недоступен. Вызова по магическому зеркалу от Траянисы Роммат не ожидал, и потому воспитательной речи не заготовил. Он помялся мгновение, но принял вызов, решив оставить нотации Халдарону. Не озвучивать же ей сухие формулировки писем для родителей студентов. — Великий магистр, — отчеканила Траяниса, сверкая раскосыми, в папу, глазами. Похоже, её заставили извиниться за беспокойство, а юношеская гордость такое переносит тяжело. Ну, Халдарон, ну, удружил. Роммат кивнул и постарался улыбнуться доброжелательнее. Траянисе он благоволил: и как дочери своей покойной приятельницы и нынешнего соратника, практически друга, и как будущей талантливой коллеге. Их личное общение пока ограничивалось вежливыми приветствиями, но Роммат знал, что примет непосредственное участие в её карьере после Академии. — Я в вас разочарована, — продолжила Траяниса, не отводя прямого и острого, как клинок, взгляда. — Юная леди? — непонимающе нахмурился Роммат. — Объяснитесь. — Папины вооруженные орки ворвались в дом к моему другу и напугали его и его семью. И я знаю, что это вы сообщили отцу его адрес! — Траяниса бросила обвинение и с видом оскорбленной королевы вздернула подбородок. Роммат покачал головой. Ох уж эта молодежь. Сколько экспрессии — и никакого благоразумия. — Траяниса, зачем же вы нарушили изоляцию и подставились Проклятью? А если оно поразит вас или вашего сокурсника? — То есть, это я виновата? — взвилась Траяниса. — Мой друг сказал, чтобы я больше не приходила и не навлекала на его семью неприятностей. В его дом ворвалась армия, его запугали, и это точно была не я! — Траяниса, поймите, это и к лучшему, что уже сейчас выяснилось отношение этого юноши к военным, — увещевал Роммат. — Если вид оружия вызывает в нем страх, то у вас, дочери генерала, ничего бы с ним не получилось. Как бы вы представили его своему отцу? — Да вы сговорились с отцом, что ли?! — выкрикнула Траяниса. — Нет ничего трусливого в том, что кому-то не нравятся обыски и угрозы в его же доме! Я считала вас достойным эльфом, великий магистр. Мама всегда о вас отзывалась с уважением и теплотой. Как жаль, что она не успела понять, какой вы на самом деле. Вы всего лишь черствый, бесчувственный пособник моего отца! Губы Траянисы дрогнули, словно она собиралась расплакаться от горечи и разочарования. Но она оборвала связь, и Роммат, пониженный в статусе до пособника следопыта, её слез не увидел. Он пожал плечами. Траяниса остынет, одумается и перестанет обижаться. А если нет — ей же хуже, сама себя лишит покровительства великого магистра. Но вообще-то, когда кто-то, к кому ты хорошо относишься, бросает тебе в лицо слова о разочаровании — это неприятно. Бедняга Халдарон: ему, наверняка, пришлось выслушать всё это в куда менее вежливых формулировках, да ещё и от любимой дочери. А когда Роммата по зеркалу вызвала ректор Академии и отчиталась по мерам профилактики нарушений, Роммат даже чуть-чуть позлорадствовал. Допрыгалась юная альпинистка, в смысле, долазилась по чужим балконам. Наставники посовещались и решили задавать на дом побольше письменных работ, чтобы меньше времени оставалось на глупости. Сам Роммат считал эту меру излишней: переписывание книг мало способствует развитию мага, лучше бы студенты просто читали, раз нельзя практиковаться. Но наставникам виднее. На следующий день вызов застал Роммата на кухне. Вызывали не его, и мелодичной трели он не слышал, но стоял рядом с зеркалом и увидел лицо Траянисы. Первокурсница прижимала к груди учебник по Преобразованиям и взволновано покусывала губы. Если не Роммата, то Траяниса могла вызвать в этом доме только Этаса. Разве они знакомы? Обычно, когда зеркало требовалось соседу, Роммат тактично уходил — разве что иногда позволял себе пошпионить. Но сейчас у него на огне стоял кофе, да и беседа явно пойдет не о делах. — Траяниса! — воскликнул Этас, врываясь на кухню и активируя зеркало. — Anaria shola? — Anar’alar belore, архимаг Этас, — выдохнула Траяниса. — Наши наставники совсем озверели. Сегодня ещё больше задали. Поможете? Роммат неслышно шагнул ближе к плите, чтобы Траяниса точно его не заметила. Не чувствовал он настроения оправдываться, что не просил наставников завалить студентов работой, и что Траяниса сама навлекла на головы сокурсников кару уравнениями. — Легко! — хохотнул Этас. Улыбнулся ей широко и беспечно. Разве можно так себя вести с юной, впечатлительной девушкой? — А ещё историй про Стражей Тирисфаля расскажете? — попросила Траяниса кокетливым тоном, словно уверена, что ей не откажут. — Отец ничего про Расколотые острова не говорит. — Да запросто! Но сначала Преобразования, — заявил Этас и подмигнул ей. Роммат всё не мог заставить себя отвернуться от воркующей парочки и следить за кофе. Тот начал вскипать и подниматься, горячий пар обжег Роммату пальцы, тот выругался — и больше не имело смысла скрывать свое присутствие. — Архимаг Роммат? — позвала Траяниса, услышав его голос. Прижалась к самому зеркалу, пытаясь увидеть большую часть кухни. Глупо получилось: как будто Роммат от нее прятался, хотя на самом деле он просто не хотел им мешать. Он снял с огня кофе, вошел в поле её зрения и вежливо наклонил голову. — Добрый день, Траяниса, — сдержано произнес он, помня, что они в ссоре и доброжелательность неуместна. — Архимаг Роммат, я прошу прощения за свои вчерашние обвинения! — выпалила Траяниса. — Я вчера не сообразила, что вы хотели как лучше. А теперь я поняла, что отец и без вас мог добыть адреса, — она стрельнула глазами в сторону Этаса, невольно выдав источник своей понятливости. — Но если бы вы не вычислили моего друга, то папины следопыты ходили бы по всем домам и пугали наставников и всех моих однокурсников. Простите, что надерзила вам. Траяниса с видом кроткой овечки опустила ресницы. Роммат подумал, что когда-нибудь эта девушка разобьет сердца половине молодых магов Кель’Таласа. Даже он не мог сердиться, глядя на столь расстроенную покаянную мордашку. — Прощаю, — проговорил Роммат. — Рад, что вы уже не переживаете. — О, — оживилась Траяниса. — Архимаг Этас сказал, что мы будем вспоминать эту историю со смехом, как приключение. Совместное приключение. Я сначала не поверила, но потом написала своему другу, что было весело, и извинилась, если его родители сильно ругались. И друг мне ответил, что не сильно, и что он на меня уже не сердится. Получается, я из-за ерунды переживала! — Прекрасно, что вы помирились. Надеюсь, вы с отцом тоже во всем разобрались? — Мы в процессе! — весело заявила Траяниса и переглянулась с Этасом. Тот усмехнулся. Роммат, хоть и участвовал в разговоре, почему-то почувствовал себя лишним. Он налил себе кофе и удалился в гостиную, оставив Траянису с Этасом и Преобразованиями. Из обрывка их беседы он понял, что чародеи познакомились вчера. Траянисе нужна была помощь с уроками, и она вспомнила, что в доме опального великого магистра временно живет даларанский архимаг — отец проболтался. Но, похоже, помимо учебы Траяниса начала строить Этасу глазки. Расспрашивать его о магии, далеких землях и войне, рассказывать о своих проблемах. И всё это в тот же день, когда горевала о ссоре с возлюбленным. Из-за двери раздавался хохот Этаса и звонкий, беззаботный смех Траянисы. Под философские мысли о женском непостоянстве Роммат прикончил кофе, даже не ощутив вкуса.