Самоизоляция

Роммат сложил в стопку письма от родителей студентов: похоже, послания лично от великого магистра изрядно напугали многие семьи. Родители клялись, что их чадо ни в коем случае и никогда не нарушит приказ правящего лорда, и что они сами бдят-бдят-бдят, но на всякий случай усилят меры. Наверно, благодаря выходке одной альпинистки, студенты Академии теперь даже в уборную ходили под родительским конвоем. Роммат надеялся, что они не узнают, кто им так насолил, а не то студенческие годы Траянисы станут менее увлекательными. Он планировал спихнуть ответы родителям на секретаря, отложил только послания от лично знакомых ему чародеев. Но не успел сесть и за первое письмо, как дом сотрясся от возмущенного вопля. — Да какого демона?! Вы издеваетесь?! — взвыл Этас во всю силу тренированных молодых легких. Роммат выглянул в гостиную, но никого не увидел. По плеску воды понял, что издевались над Этасом в ванной. Неужели магическая система дала сбой, и дверь закрылась, пока тот был внутри? Он пошел вызволять узника, но тут еще более явственный плеск воды, отчетливый, не приглушенный дверью, опроверг эту версию. — Что опять случилось? Этас держал в руках мокрый комок, капли звонко стучали о дно таза. Роммат с трудом узнал в этом тряпье потемневшие от воды штаны с пятном. На них виднелась дыра, и Этас провел по ней пальцем, показывая, как ткань расползается дальше. — В кисель какой-то превратилось, — скривился он и потер друг о друга подушечки пальцев. Они скользили, словно между ними была слизь. — Похоже, зелье Очищения устраняет пятна вместе с самой одеждой! Этас с отвращением плюхнул комок обратно в таз. Роммат отступил на шаг назад, чтобы его не забрызгало опасной для штанов жижей. — Руки вымой с мылом, — напомнил он. На лице Этаса застыло отчаяние — на взгляд Роммата, утрированное. «Как же я буду жить дальше без этих прекрасных штанов?» или «Как ты мог, Роммат, подсунуть мне некачественное зелье? Я же тебе доверял!» Великий магистр сощурился и весь подобрался для шумной перепалки. «А ты по инструкции замачивал? Пропорции зелья соблюдал или побольше плеснул? А так и надо было двое суток в тазу мариновать или кто-то поленился заняться штанами раньше?» — так и вертелось на языке. Он выдохнул. Не важно, чья вина. Решать проблему придется вместе. — Пойдем, попробуем тебе что-нибудь подобрать. Делиться собственными штанами показалось Роммату куда более интимным, чем рубашкой. Мысль об этом почему-то смущала. Кель в поездках частенько одалживал у Роммата вещи, в том числе и штаны, если они больше подходили к его мантиям и камзолам. И Роммат в роскошных бриджах его высочества не раз щеголял. Тогда это казалось чем-то обыденным и разумным: зачем каждому тащить полгардероба, если телосложение позволяет меняться? Впрочем, с Этасом-то Роммата не связывает многолетняя дружба. Из трёх своих доступных штанов, не считая те, что на нем, великий магистр выбрал самые облегающие. Если на изоляции так много времени посвящать кулинарным экспериментам и так мало — унылым тренировкам без магии, то можно уже и не требовать возврата. Этас пошел к себе примерять, и Роммат уже подумал, что проблема решена. В голову полезли назойливые картинки, как Этас натягивает его штаны, те скользят по обнаженной коже, обхватывают и целыми днями обнимают его бедра со всех сторон… — Велики! — Этас вернулся через пару минут. Штаны, действительно, ему не подошли. Ничего они ему не обхватывали и не обнимали. С талии сваливались, но можно подпоясать. Вздохнув, Роммат решил не печь сегодня вечером творожный пирог с вишней. Или печь, но тогда делиться с Этасом: тот, кажется, стал еще костлявее за время самоизоляции. На заднице штаны свисали некрасивыми складками — не беда, прикроет рубахой. В районе бедер штанины болтались, но не как при свободном покрое, а видно, что вещь не по фигуре и не по размеру. Но современная мода иногда уродовала облик еще ужаснее, Роммат потерпит это зрелище. Щиколотки оказались голыми. Как так вышло, они же с Этасом почти одного роста! Раз штаны велики в ширину, разве не должны они, наоборот, сползти немного вниз? Похоже, фигуры отличались не только тем, что Этас более худой, но еще у него ноги длиннее, а у Роммата — тело. Надставить штанины какими-то манжетами? Не из чего, да и навыками шитья Роммат не владел. В Академиях, что в Луносвете, что в Даларане, чародеям преподавали портновское дело: учили создавать зачарованные рунические вышивки и даже ковры-самолеты, но начинали с самых основ, с обычной одежды. Курс был факультативным, и Роммат на него не ходил. В те годы он был небогат, но не настолько, чтобы самому себе ремонтировать одежду и отказывать в необходимых покупках. — Ты портновское дело изучал? — на всякий случай уточнил он у Этаса. Непоседливый сосед меньше всего походил на портного, терпеливо накладывающего ровные стежки. Но, может, как раз для развития выдержки, концентрации внимания и учился. Например, одного ромматова магистра — Асталора Кровавую Клятву, — обладателя взрывного, ядовитого нрава, малознакомые эльфы считали мягкой и скромной личностью. А секрет его в том, что дома он для умиротворения вязал шарфы и пледы. И если дела на какое-то время не давали ему предаться любимому занятию, окружающие имели несчастье узнать настоящего Асталора. — Неа, я на начертание ходил, — весело отозвался Этас. Примерка ромматовых штанов, хоть и неудачная, его взбодрила, от отчаяния не осталось и следа. На языке вертелась шутка про штаны счастья, но Роммату она показалась неприличной, и он её проглотил. — Мне на пятом курсе наставник по Огненной магии сказал: «Этас, или вы научитесь достигать душевного равновесия и концентрации с помощью каллиграфии, или однажды взорвете Академию своим неаккуратным заклинанием». — У-умм, — понимающе протянул Роммат. Почти угадал. Ему вдруг захотелось взглянуть на начертательские символы в исполнении Этаса. Просто рисунки, ведь магию в них вливать сейчас нельзя, да и подходящих чернил у них нет. Но по выбранному символу, по тому, как начертатель сидит, держит кисть, ведет рукой, по толщине и плавности линий, уникальному стилю, почерку мастера можно многое узнать о его личности. Приоткрыть еще одну грань. Эта затея почему-то тоже показалась Роммату слишком интимной. Он поджал губы, не давая просьбе сорваться с них. Он перевел взгляд на щиколотки Этаса, возвращаясь к проблеме со штанами. Надставить не получится, а так разгуливать — несолидно. А что тут еще сделаешь? Этас не в том положении, чтобы привередничать. Была же незадолго до Второй войны мода на мантии до колена и укороченные штаны с обувью на босу ногу. Никаких сапог, только туфли. Молодые чародеи, и парни, и девушки, щеголяли голыми щиколотками в любую погоду, благо владели согревающими чарами. Роммат с Келем не отставали от моды. Хотя тогда, конечно, брючины были другого покроя: зауженные, часто с вышивкой на отворотах. Такие бы Этасу пошли: ноги-то длинные, не страшно, что за счет горизонтальной линии будут казаться немного короче. Роммат даже представил себе Этаса в черных с бирюзовой рунической вышивкой штанах, которые когда-то носил сам. Черный, вообще, хорошо смотрелся бы на нем, открывая полоску светлой кожи. Великий магистр поймал себя на том, что уже минуту неотрывно пялится на бледные щиколотки Этаса, покрытые тонкими золотисто-рыжими волосками. Кожа словно была окутана солнечным светом, запутавшимся в этих волосках. Как будто перед Ромматом стояло неземное создание из Света: приняло эльфийский облик, да прозевало маскировку в малозаметном месте. И хотелось снять с него эти неподходящие штаны, увидеть больше — разоблачить. Роммат отвел взгляд и напомнил себе, что Этаса без штанов он уже видел — и ничего сверхъестественного не обнаружил. И никакой неземной красоты. Обычные ноги обычного эльфа. Длинные, костлявые и бледные. Обычные. — Я напишу своему портному, — произнес Роммат. Голос звучал немного глухо, но Этас, вроде бы, не обратил внимания. — У него ателье в его же доме на первом этаже, так что даже в изоляции есть доступ к тканям. Может быть, согласится сшить без примерки. Двадцать золотых, и будут у тебя новые штаны. — Это дорого, — набычился Этас. — Это форменная обдираловка! Уверен, есть куча ателье с более разумными ценами! — Это не дорого, — возразил Роммат. Уж лучше потратить двадцать монет и получить качественную вещь, чем потом выкидывать страшные штаны за десятку. Это же очевидно! А Этас, оказывается, скряга. Неудивительно, если знать его ситуацию, но так забавно. — Других проверенных портных я не знаю, а этот точно сделает как надо, — добавил Роммат. — Обойдусь, — отмахнулся Этас, переступая с ноги на ногу, будто намеренно привлекая внимание к голым сияющим щиколоткам. — Похожу в этих, нужно только что-то вместо пояса найти. Роммат представил себе это зрелище ежедневно и выпалил: — Я оплачу. Этас помрачнел и вскинулся возражать, поэтому Роммат торопливо поднял ладонь, показывая, что не желает слушать. — Мое просроченное зелье испортило тебе хорошую вещь. Я оплачу, не спорь. Этас вперился в него внимательным взглядом, от которого Роммату стало неуютно. Пришлось отправить упрямого соседа переодеваться обратно в его единственные штаны. А сам Роммат описал проблему портному и вытолкнул конверт на крыльцо через щель для газет. К обеду в ответном письме получил заверения, что ателье готово работать дистанционно. Портной приложил к посланию мерную ленту и подробную инструкцию со схемой и комментариями. «Не позволяйте клиенту самому снимать с себя мерку», — писал он великому магистру. — «Самому не видно, лежит ли лента параллельно полу, к тому же есть соблазн стянуть её на талии. Мерить нужно поверх белья, а не поверх других штанов». Роммат, прочитав, хмыкнул. Дофантазировал: сейчас насмотрится на голые ноги вдоволь. — Этас! — Роммат постучал, вошел в спальню соседа и помахал инструкцией. — Снимай штаны! Этас, сидя на кровати, вытаращился на него в непритворном изумлении. Великий магистр хохотнул, потешаясь шокированным видом соседа. А ведь Этас прав: его общество влияет на Роммата. Не в том смысле, что он больше шутит, а что стал брать с него пример и проще относиться к приватности соседа. — Мерку с тебя снимать будем, — сжалившись, пояснил он и вынул из кармана мерную ленту. — Я сам! — Этас вскочил, попытался выхватить ленту, но Роммат отвел руку и толкнул соседа обратно на кровать. Этас залился краской. — Я сам… — пискнул он. Роммат по-злодейски расхохотался, поигрывая лентой, но потом резко оборвал себя и отступил на шаг. Дразнить смущенного Этаса было донельзя весело, но Роммат хотел именно развлечься, а не выглядеть так, словно заигрывает с ним. Доказывай потом, что ничего такого не имел в виду. — Самому нельзя, — возразил он и сунул Этасу под нос инструкцию. Тот пробежал по ней глазами и шумно сглотнул. Да, Роммату тоже бы не понравилось, если бы кто-то, не портной, не любовник и не целитель, ощупывал его едва прикрытый трусами зад. — Что мне делать? — обреченно выдавил Этас. Роммат отобрал у него инструкцию и нашел нужную строчку. — Встань вот тут, спину держи ровно, голову не опускай. Ноги вместе. Так, обхват талии разделить на два… Этас торопливо стянул с себя штаны и встал, куда велено, боком к Роммату. Лохматые патлы завесили лицо, спрятав кислое выражение. — Голову не опускай, сказал же, — пробурчал великий магистр. Накинул ленту ему на пояс, соединил концы и поелозил ею вверх-вниз, отыскивая самое тонкое место. Рубашка мешалась. — Сними, — велел Роммат, и Этас, не глядя на него, подчинился. Всегда бы таким покладистым был! Рубашка полетела на кровать — комком, разумеется, зачем утруждаться и аккуратно развешивать по спинке стула. Ну хоть не на пол, будто в пылу страстной прелюдии. — Так комфортно? Не туго? — уточнил Роммат, повторив действия с лентой. Не услышав ответа, он поднял взгляд от ленты в лицо Этаса, и вдруг осознал, как близко друг к другу они стоят. Роммат видел каждую веснушку на его коже, всё такой же светлой и прозрачной, вызывающей желание заглянуть дальше, глубже, чтобы познать, почувствовать его всего. Ноздри защекотал запах одеколона — зеленое яблоко и цитрус, приятный и свежий, но холодный аромат, совершенно не подходивший непоседливому рыжему Этасу. Ему бы лисоцвет — запах ранней теплой осени, радости и солнца. Однако сейчас этот непоседа напряженно замер как кролик перед удавом. Как сжатая пружина, и Роммат хотел бы узнать, что будет, если пружина все-таки сбросит преграды и раскроется. Он понял, что неприлично пялится на голого Этаса. Не очень-то разумно с его стороны, особенно после той недавней шуточки «раздевайся и вставай на четвереньки» и сегодняшней «снимай штаны». Этас еще сочтёт, что Роммат его домогается. В отличие от первых дней взаперти, теперь они не ругались, только пикировались. И Этас стал как-то тише и спокойнее, и Роммат отдохнул и подобрел. Может быть, даже простил ему возвращение в Даларан. Не хотелось портить мирную жизнь непониманием и ссорой. Он отступил на полшага, насколько позволяли руки, держащие ленту. — Не туго, спрашиваю?! — напомнил Роммат. Этас вздрогнул, моргнул и помотал головой. — Хорошо, — Роммат запомнил значение на ленте и убрал её с этасовой талии. Отошел к столу, чтобы вписать размер на нужную строку инструкции, и услышал, как Этас шумно выдохнул. Роммат закатил глаза. Что недотрогу из себя строить? Постеснялся немного и расслабился бы уже. Обычное бытовое действие, как будто в ателье помощники портных никогда его не измеряли! Теперь обхват бедер. Роммат наклонился, но было неудобно, и он предпочел опуститься на колено. Прямо королевские почести оказывает или руку и сердце предлагает — спустя почти месяц «брака». Медового месяца, угу. Он немного отвернулся, чтобы не пялиться Этасу в пах, накинул ленту поверх его ягодиц, потянул, чтобы соединить концы, и понял, что кое-что мешает измерению. Трусы Этаса красноречиво оттопырились. Роммат сообразил, что ворвался в его спальню, не дожидаясь разрешения войти, а ведь Этас мог быть кое-чем занят. Нет, этим он, наверняка, занимался в ванной, там задвижка. Но мог же и книжку какую специфическую читать или воспоминаниям предаваться. За свою бестактность стало стыдно, но не прерываться же на середине процесса. — Не обращай внимания, — заявил Этас, заметив заминку. Легко сказать! Роммат не невинный юноша, ему хватит выдержки не отвлекаться ни на вид, ни на запах возбуждения, ни на фантазии, что скрывается под шелковой тканью. Но ленту-то теперь нормально не наложишь, результаты измерения будут неточными. Не стягивать же с него трусы, чтобы протянуть ленту между животом и помехой. «Ты не мог бы расслабиться?» — хотел сказать Роммат. Но если бы Этас мог, так расслабился бы уже, не специально же он тут свой «магический жезл» демонстрирует. А вдруг специально? Этот парень любит дурацкие шуточки. После месяца без секса много ли надо, чтобы прийти в боевую готовность! Хватит одной силы воображения. А тут еще кто-то перед ним на коленях ползает… Роммат поднял голову, чтобы посмотреть ему в лицо — Этас с задумчивым видом пялился в стену. От такой позы Роммату стало еще более неловко. Словно он действительно дарит любовнику оральные ласки и наблюдает за его удовольствием. Хватит, надо не затягивать, а покончить с этим поскорее, сказал он себе. Роммат поспешно опустил взгляд, и тот снова уперся в оттопыренные трусы. Перелив шелковой ткани блеснул более светлым и очень знакомым оттенком. — Ты носишь фиолетовое белье из политических соображений? — выпалил он. — Что? Нет, я просто люблю разноцветное. Роммат недоверчиво сощурился. — У меня и красные есть! — возмутился Этас. Повернул голову к Роммату, покраснел, но взгляда не отвел и даже набрался наглости съязвить: — Показать? — И синие есть. На случай, если из Альянса, — уточнил Роммат еще более едким тоном. Этас сверкнул глазами, отвернулся и обиженно засопел. Роммат чувствовал его желание отпихнуть и прогнать, чтобы не лез со своими обвинениями. Роммат поджал губы. Что он пристал к эльфу? Какое ему дело, какие трусы тот предпочитает и с кем спит! — Ты можешь не шевелиться?! — проворчал он, пытаясь скрыть неловкость. Пальцы Этаса сжались — не в кулак, а просто с силой согнулись, касаясь подушечками ладони. Но огрызаться он не стал, послушно замер. Хм, а без одежды он быстрее утихает. Может, без трусов вообще будет паинькой? Роммат закончил измерять обхват бедер — теперь, к счастью, ничего не мешало. — Теперь длина сзади. Спиной повернись. Здесь Роммату пришлось упереться пальцами Этасу в ягодицы, чтобы ровно держать один конец ленты, пока натягивает второй. — Щекотно, — сообщил Этас. Ну, надо же, какие мы неженки! То смущаемся, то щекотно! Но хорошо хоть, что он почти молчит и не достает Роммата нелепыми вопросами и шуточками. — Терпи, если хочешь получить новые штаны, а не демонстрировать мне свою коллекцию разноцветных трусов. — Закажи себе такую же и не завидуй, — парировал Этас весело. Похоже, больше не дулся. — Больно надо! — фыркнул Роммат. — М, великий магистр предпочитает строгую классику? — нахальный тип будто услышал его мысли о почти тишине и поспешил исправиться. — Белые? Черные? Может, хотя бы темно-бордовые? — Я не намерен обсуждать с тобой свое нижнее белье, Этас, — отрезал великий магистр строгим, официальным тоном. Прозвучало бы внушительней, не будь его рука на этасовом белье, а он сам — на колене перед ним. — М, ты хочешь поговорить о моем, — протянул тот. — Понимаю… Вот ехидна! Роммат как раз замерил длину и раздраженно отдернул руку от задницы Этаса. Движение получилось слишком резким, неловким, из-за этого он случайно провел пальцами по его ягодице и слегка зацепил ткань трусов, хорошо хоть, не стянул их. Роммат поспешно поднялся и отошел к столу записать значение. Так, что тут следующим пунктом… длина шага. «Измеряется по внутренней стороне ноги от паха до пола». То есть, прямо оттуда… Роммат закатил глаза к потолку, радуясь, что Этасу его лица не видно. Ему самому не раз проводили такие же измерения, но он как-то не заострял внимание, чем именно занят деловито снующий вокруг него помощник портного. Роммат снова опустился на колено. «Этас, раздвинь ноги», — что, прямо так и сказать? Какого демона Этас вообще согласился? Настоял бы, что обмерится сам! Да, вышло бы неточно, но чуть-чуть неточно, и штаны всё равно сидели бы на нем приемлемо. Почему, когда этому парню действительно нужна помощь, с долгами или с его голодными Похитителями, он скрывает или отмахивается, отказывается принимать что-либо серьезнее сочувствия? А когда какая-то неловкая, неприличная ерунда вроде измерений, соли для ванн и уточки, где без помощи запросто можно обойтись — тут он покладистый, согласный и даже инициативный! Роммат сердито пихнул Этаса кулаком в ляжку. — Ноги расставь чуть-чуть, мне по внутренней стороне померить надо. Да что ты мнешься как первокурсник у доски, с тебя первый раз мерку, что ли, снимают! Так может, это и есть ответ — то, без чего можно обойтись. Дело не в том, что Этас не умеет принимать помощь, он легко просит, но по мелочи. Из-за этого он кажется открытым, доверчивым, болтливым. Никто не заподозрит, что у этого парня могут быть серьезные проблемы, потому что он вечно раззванивает о каждой ерунде, которая ему нужна. Чем сложнее обойтись без помощи, тем ниже вероятность, что Этас попросит. Или дело не в «попросить» — а в «отдать». Этас не хочет оказаться в долгу, который не сможет выплатить? Неудивительно, с таким-то наследством. Вот он и просит или принимает то, что легко может вернуть — кофе, но не обед. Помощь с одеждой и измерениями, но не с золотом. — Теперь окружность бедра. Роммат вспомнил, как на Острове Грома Этас путался у него под ногами всё время, если не был занят с Лор’темаром. Хотел спасти его в ответ? Роммат в опасности не попадал, но как-то раз, когда он отлучился, на его группу напали могу. Этас защищал его исследователей, пока не подоспели следопыты. Роммат тогда это воспринял как должное: так поступил бы любой из его сильных чародеев. Но возможно, Этас счел выплаченным долг за спасение из-под ареста. То-то он после вскоре этого легко вильнул хвостом и умчался в свой Даларан, словно никогда не слышал слова «благодарность». Получалось, что Этас может принять его помощь или в мелочах, или когда выбора совсем нет, как с резней в Даларане или самоизоляцией. И никак больше его не сделать должником, на которого потом можно будет надавить. Не то что бы Роммату так уж сильно этого хотелось… — Надо измерить высоту паха, — Роммат просунул ленту ему между ног и поднял концы вверх, к талии. Линию талии он не запомнил, поэтому пришлось выдернуть ленту, заново измерить на поясе и заставить Этаса держать пальцы в нужных точках. — Спину ровнее держи и не вертись. Не влезать в неподъемные долги — это правильный подход, если подумать. Достойный уважения. Но в некоторых случаях — не удобный. Иногда кому-то что-то для тебя сделать не так трудно, как тебе потом — отплатить тем же. Так что если Роммат захочет Этасу помочь, надо не ждать, пока тот попросит, не предлагать, а сделать сразу. По собственной инициативе — и потому безо всяких долгов между ними. — Сядь, обхват колена измеряется в положении сидя. Роммат записал новое значение и понял, что, погрузившись в свои мысли, успел измерить Этаса во всех указанных местах. Был ли он достаточно внимателен, пока мысли витали на Острове Грома? Может быть, следует перемерить на всякий случай? Этас тем временем заметил, что пустые строки в инструкции закончились, и моментально, как на пожаре, натянул штаны и рубашку. Плюхнулся на кровать, сложил руки на коленках и уставился на Роммата. «Когда ты выйдешь уже?» — говорил весь его вид. — Э, спасибо, — все-таки сообразил он выдавить. — Ну что ж, — усмехнулся Роммат, — если теперь мне нужно будет снять мерку для моих штанов, я знаю, к кому обратиться. — К-конечно, без проблем, — быстро вставил Этас и отвел взгляд. Да-да, представь, так ты будешь так же корячится и на коленях ползать, а тебе в ответ «хочешь, красные трусы покажу?». Роммат хмыкнул и оставил ощупанного и обмеренного соседа восстанавливать душевное равновесие. Пусть символ какой-нибудь нарисует для умиротворения, раз уж ему помогает. Вечером Роммат поделил остатки жаркого по-сурамарски и плюхнул две тарелки на стол. — Ешь, — велел он. — А то вообще без штанов останешься, эти с тебя сваливаться начнут. — Твое чувство прекрасного не перенесет вид моего голого зада? — удивился Этас так искренне, как будто все только и делают, что просят его показать свои прелести. — У моего чувства прекрасного уже больше месяца не было секса, и оно беспокоится о твоей безопасности, — фыркнул Роммат прежде, чем вспомнил, что отказался от идеи «сексуальной взаимопомощи», и что намеки неуместны. На самом деле секса у него не было в два раза дольше. С тех пор как очаровательная Клария бросила его, заявив, что выходит замуж, потому что «от тебя же не дождешься». Отношения без обязательств имеют свои недостатки, увы. О том, что тебе не с кем предаться утехам, ты узнаешь внезапно, претензии предъявлять не в праве, а среди рабочей суеты попробуй еще найди кого-нибудь другого. Этас уставился на него и дважды моргнул. Не может понять, предложение сейчас прозвучало или очередная плоская шутка? Роммат и сам не понимал. То есть, конечно же шутка, но… Но когда Этас смотрел вот так, непонимающе, вопросительно, он почему-то казался трогательно милым. Чувство прекрасного намекало, что Этас даже в штанах очень ничего, а уж без них… Ха! Нет, так дело не пойдет. Теперь он понял, что все эти намеки про голый зад и невинные глазки были не более чем попыткой увести разговор от кормежки. Кому-то гордость не позволяет принимать такого рода помощь? — Ешь, — напомнил Роммат. — Я много наготовил, устал уже одно и то же есть. Помоги уничтожить. Этас послушно уткнулся в тарелку и заработал вилкой. На его лице застыло то же серьезное, задумчивое выражение, с каким он переносил измерения обхвата бедер.