По былинам сего времени

      Мужчина сидел на деревянном троне, украшенном витиеватой резьбой и обитым бархатом. На его широких плечах устроились усталость и гнев. Он склонил голову, придерживая подбородок кулаком и рассматривая что-то в своей руке. Этот увесистый предмет отливал золотым блеском прямо в глаза мужчины, отчего он хмурился и злился еще больше.       В дверь неожиданно постучали.       - Войди, - слова дались ему тяжело, все его сознание плавало где-то далеко в воспоминаниях.       - Княже, не вели казнить! У нас плохие вести, - то ли от страха, то ли от возбуждения хоть от какой-то информации, которая была для Чернигова редкостью, быстро огласил седобородый мужчина в дорогой, узковатой для него одежде.       - Молви, Григорий, - пробормотал князь.       - Сын вашего брата, который был объявлен умершим во время родов, оказался жив и теперь живет вместе с князем! – на одном выдохе произнес Гриша, прикасаясь к своему толстому животу в попытке успокоить себя и свое дыхание.       Ни один мускул на лице Олега не дрогнул. Лишь золотое кольцо сжали тиски жестоких пальцев.

***

      - Антон, он в порядке. Он отсыпается дома. За ним присматривает Добровеста. Тебе не нужно к нему идти. Ложись спать, прошу тебя, нас ожидает тяжелый день, - спокойным тоном повторил князь одни и те же фразы уже в третий раз.       - Отец, я лишь хочу взглянуть на него! – почти кричал мальчик, не соблюдая уже никакие нормы приличия. Он громко ходил по комнате, сжимая и разжимая свои ладошки. Его уши покраснели, зелень глаз искрилась и переливалась.       - Я попросил бы тебя разговаривать со мной уважительно. Ты не можешь уйти сейчас. Завтра нас ожидает ранний прием послов из Новгорода, а затем служба в церкви. С ним все будет хорошо, прошу тебя, сын, - его голос не дрогнул ни на секунду, а глаза выражали непоколебимое спокойствие. Казалось, что усталость пожирала его жизнь день ото дня, проглатывала все краски и возвращала свинцовую серость. - Мы нашли виновников этого происшествия – двое, охранявшие твою комнату в твое отсутствие. Завтра же на рассвете их повесят, - добавил князь таким же невозмутимым тоном.       - Но отец! Вы даже не поговорили с ними. Вы не можете знать, кто прав, а кто виноват, основываясь на мнении какого-то подозрительного старика! – негодовал мальчик. Он продолжал кричать, хмуря светлые брови, вытягивая шею в сторону собеседника и размахивая руками в попытке что-то усердно доказать.       - Если ты не прекратишь критиковать мою деятельность и сомневаться в правоте моих решений, а также не доверять самому близкому человеку в моем окружении, ты не увидишь Арсения больше никогда, - Антону еще никогда никто так не угрожал. Андрей говорил это так, будто давал наказ слугам, которые собирали князя на охоту.       Антон понял, что спорить с этим человеком нет никакого смысла. Он опустил в пол глаза, глубоко вздохнул, поджав губы, и кивнул.       - Спокойной ночи, Антон, - прошептал Андрей, с сожалением смотря на мальчишку. Он узнает в нем себя: непокорного, импульсивного, эмоционального. Однако он должен укротить в сыне все эти черты характера, не присущие, по его мнению, будущему князю. «Отец, я не хочу становиться киевским князем!»       Андрея будто окатило холодной водой. Его пальцы задрожали, а взгляд заблудился в густой чаще воспоминаний. «Ты должен, Андрей. Ты нужен народу».       Антон не на шутку испугался такой резкой перемене настроения обычно безэмоционального отца. «Но почему не Олег? Он ведь этого так хочет».       - Отец, с вами все хорошо? – поинтересовался мальчик. «Ты не оставляешь мне выбора…»       Андрей потряс головой из стороны в сторону, пару раз быстро поморгал и вернул свой невозмутимый вид.       - Все в порядке. Мне немного нездоровится, - отмахнулся отец и быстро развернулся в сторону двери. - И Антон... - мышцы на его спине напряглись.       - Да, отец? - с небольшой надеждой в голосе сказал Антон.       - Ничего. Ложись спать, - без нотки нежности, строго, властно. Передумал. Его поглощали собственные мысли, вытягивали наружу сентиментального Андрея, которого в Киеве уже все забыли. Завтра все должно пройти идеально: в Новгороде обязательно должен сесть киевский ставленник. Так думал князь прежде чем тяжело вздохнул и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.       Антон осторожно сел на кровать и задумался. Неужели теперь его ожидает такая унылая жизнь? Да кому нужен этот престол, кому нужна такая ответственность? Народ жалко. Народ не виноват. Ему действительно нужен хороший правитель, а не такой как он, порывающийся в любую секунду удрать к такому же мальчишке, чтобы убедиться, что с ним все хорошо.       Народ жалко. Но Антон должен увидеть Арса.       - Так, Антон, думай. Простынь... одеяло... - он лихорадочно сгребал в кучу все тряпки, имевшиеся в его комнате, связывая их концы друг с другом, чтобы получился "канат", по которому он спустится со злополучного второго этажа. Ему не хватало еще немного. Он огляделся, и не найдя больше ничего приличного, снял свою ночную рубашку и привязал ее. Вместе с импровизированным канатом Антон присел на корточки к ножке кровати и затянул тугой узел вокруг нее.       - Кажется, должен выдержать, - прошептал он себе под нос, при этом дергая за связанные тряпки.       Антон выглянул в окно. Темень, хоть глаз выколи. Все люди уже сидели в своих небольших деревянных домишках, топили печь и, вполне возможно, произносили последние в этот день молитвы перед иконами в красном углу. Еще недели не прошло с того момента, как у Антона была именно такая, лишенная "государственных" забот, жизнь. Он поглубже вдохнул этот свежий воздух и перекинул тряпочный канат в оконный проем. Насколько он помнил, внизу должны быть кусты. Не самый мягкий вариант для падения, но что имеется.       Мальчик вздохнул, преждевременно прощаясь с жизнью, развернулся спиной к проему и крепко схватился за свое изделие. Снова дернул пару раз, убеждаясь, что ничего не развязалось, и шагнул в неизвестность. Он не раз лазал на деревья, а потом спокойно спускался, но сейчас ему было очень тяжело. Руки скользили по ткани, ноги - по холодным от осенней свежести бревнам.       «- Давай, Антон! У тебя все получится. Ухватись покрепче за тот верхний сук и переставь ногу следующую ветку».       Воспоминания казались такими реальными. Холодные стопы сильнее упирались в деревянную поверхность, немного отталкивая корпус в сторону, а руки до побелевших костяшек сжимали канат.       «- Антон, осторожнее! Это сухая ветка!»       До земли остается буквально один фут, когда нога соскальзывает. Антон сильнее хватается за ткань. Но тело мальчика медленно тянется к земле, а потом резко падает в самые кусты. Все, что его сейчас беспокоило, так это то, чтобы его не услышали. Он повернул голову в сторону псарни. Неужели повезло?       Антон подходит к забору с торчащими поверху кольями. В высоту он был около 6,5 футов. Антон, конечно, не был маленьким мальчиком, но ему как минимум пригодилось бы что-то, что помогло бы ему забраться наверх.       - Кто здесь? Что вы здесь делаете? - Антон вздрогнул от неожиданности и притих. По голосу мальчик сразу же узнал своего старого знакомого.       - Сергей? Ты меня так напугал! - прошептал молодой князь, облегченно выдыхая.       - Антон? Но вы должны быть в своей комнате! - он не обращал на реплики мальчика никакого внимания. Его глаза были широко раскрыты, будто не только что он лежал на холодной лавке и дремал под мирное мерцание звезд.       - Мне срочно нужно к Арсу. То есть к Арсению. То есть к брату. Ну, ты понял, полагаю, - тараторил Антон, пытаясь сбить еще больше с толку бедного конюха. - Помоги мне, прошу!       Сергей громко сглотнул, обдумывая что-то. Зачем ему помогать этому мальчишке? А вдруг после этого придется распрощаться со своей собственной жизнью? Его крепкие ладони вспотели, и он вытер их о старые штаны с дыркой на кармане.       - Но после такого князь казнит меня. Извините, Антон, я не могу вам помочь... - начал было оправдываться Сергей, но его вновь прервал голос собеседника.       - Прошу, Сережа! Я обязательно тебя защищу перед отцом. Я не забуду твоего поступка, когда стану киевским князем. Всего один раз, - почти на коленях, ох, видел бы это отец, умолял мальчишка простого конюха. Сережа подумал, что если бы узнал о том, что родному человеку нездоровится, побежал бы к нему, оставив все дела. Конечно, он сомневался, но что-то внутри закололо, подталкивая к положительному ответу. Жалость? Совесть? А может быть, просто доброе сердце.       Сергей еще какое-то время стоял, почесывая затылок, взвешивая все за и против. Было настолько темно, что Антон уже подумал, что конюх ему померещился, и пора бы уже выдвигаться в путь, потому что становилось холоднее с каждым вздохом.       - Да пошло оно все к черту. Идите сюда, я вас подсажу, - пригласил он Антона жестом обеих рук подойти поближе. Антон шарил руками по воздуху, пытаясь нащупать Сережу. Мальчик прикоснулся к груди конюха и подошел поближе. Аккуратные стопы коснулись широких теплых плеч, а пальцы запутались в нечесаных длинных волосах. - Удержитесь хоть?       - Конечно удержусь. Мне уже десять! - гордо признался Антошка, вздернув носик, хотя этого действия никто и не увидел. Сережа усмехнулся, но скрыл это в импровизированном тихом кашле. - Ты сможешь потом подсадить меня обратно? Я приду с первыми лучами солнца. Скажешь страже, чтобы выпустили тебя, потому что... - Антон замялся, хватаясь в этот момент за гладкое дерево, - в общем, придумаешь сам, пожалуйста? Поможешь?       - Ну раз я вам помогаю сейчас, то мне и выгоднее будет помочь потом, - ответил Сережа. - Удачи вам! - сказал конюх, когда мальчик уцепился руками за забор и перекинул свое тощее тело за пределы княжеского двора.       - На свободе и дышится легко, - сказал Антон и вдохнул полной грудью свежий, пропитанный сыростью воздух. У него саднила щека, неприятно щипали ступни, которыми он упал на какие-то сухие веточки, и гудели ладони, на которых уже появились мозоли. Но он был определенно счастлив.

***

      - Антон! - воскликнула Добровеста, когда увидела его на пороге. - Что ты здесь делаешь, солнце? - с не меньшим удивлением, но уже мягче продолжила женщина. Антона радовало то, что к нему все еще обращаются на ты. За пару дней, проведенных в окружении отца, перед ним чуть ли не ползали, целуя ноги и персты. Противные лизоблюды.       - Как Арс? - спрашивает Антон куда-то в плечо обнимающей его женщине. Она нежно улыбнулась и провела ладонью по взлохмоченным волосам, неожиданно для себя замечая, что мальчишка-то почти совсем голый, а на улице не май.       - Ну ты и дурашка, Антон. Сколько раз тебе говорить, что нужно хорошо одеваться. Ты же так заболеешь в конце концов, - она нахмурилась. В избе было достаточно темно, но женщина все-таки смогла разглядеть большую царапину на его щеке. - Да чучело же ты огородное. Иди, присядь к нему и сам спроси, а я пока обработаю твои болячки, - устало прошептала женщина. - Серьезно, Антон, ну как так можно вообще?       Но он ее уже не слушал. На застеленной овчинным одеялом скамейке лежал и мирно посапывал Арсений. Его черные ресницы слегка подрагивали, а губы были приоткрыты.       - Так и пускает слюнки во сне, как малыш, - усмехнулась сидевшая за столом Варя. - А ты, я смотрю, слишком спешил к нему, Антошка, - она указала взглядом на его внешний вид и еще шире заулыбалось. В этот миг в комнате стало светлее. Взошло полуночное солнце.       - А ты все такая же заноза, Варварушка, - такой же широкой улыбкой ответил он ей, присаживаясь рядом. - Как у вас с мамой дела?       - Потихоньку. Тебя не год не было дома, чтобы ты мог пропустить что-то важное. Теперь правда мама наконец-то уделяет внимание самому ее любимому ребенку, - она гордо подняла свою головку, одним глазом следя за реакцией Антона. Терпеливо ожидала. Уж очень любила внимание.       - Не глупи. Ее любимый ребенок теперь живет с отцом, - Антон не собирался так просто проигрывать этой девчонке.       - Да скука смертная без вас, если честно, - вздохнула Варя и принялась водить по столу маленьким пальчиком. - Ванька-сосед вчера помогал пасти нашу корову. Он обычно такой задира, а тут на тебе. Потом правда играли в прятки, и он меня за косу дернул, представляешь? Ну, ты знаешь, я это так просто не оставила, - она сделала паузу и хитро улыбнулась. - Домой он вернулся весь в грязи, это все, что я скажу.       - Да ты гроза всех мальчишек. Этакий варвар, - вокруг его глаз появились морщинки. Варя была тем человеком, который любой историей может осветить самый темный уголок твоей души. Это восхищало Антона, потому что ему такой способ влияния на людей был неподвластен. Может быть, это любовь?       - Антон, с ним все будет хорошо, - резко перевела тему сестра. - Я же вижу, что ты очень переживаешь, - она сжала его ладошку и посмотрела ему прямо в глаза. - Он тоже так переживал, когда очнулся. Представляешь, первым его вопросом был не "Как ты, моя родная сестричка, поживаешь?", а "Где Антон?" Вы такие до жути неразлучные с самого детства, мне аж тошно.       - И не стыдно это вам за моей-то спиной обо мне болтать?       - От большой любви, братик, от большой любви, - гаденько улыбнулась она поднявшемуся на локтях Арсению и убрала свою ручку от Антона.       - Антон, подойди, пожалуйста, - попросил Арс, похлопывая на свободный островок на своем "ложе".       - Антон, присаживайся поближе к лучине. Я обработаю твои раны, герой, - попросила его Добровеста, неся в руках баночку с чем-то зеленым и вязким. И наверняка оно будет гореть на коже!       - Нет, нет, нет, - мальчик в страхе начал отходить к дальней стене избы, прячась в самом темном ее углу.       - Антон, ну сколько можно. Даже Варя терпит, а она не мальчишка, - спокойным, но уставшим голосом произнесла женщина, обессилившая после тяжелой работы в поле, уходом за сыном и жалоб мамы Ванечки на «совсем невоспитанную Варю, которая ведет себя далеко не как будущая мать».       - А если я это сделаю, - мягко предложил Арсений, пытаясь успокоить напуганного Антона. - Ты же меня не боишься, дурашка? - Антон ничего не ответил. - Ну, ты сам напросился. Варя, защекочи его до смерти!       - Нет! - девочка только поднялась из-за стола, как Антон подбежал к Арсению. - Хорошо, давай ты, только не надо щекотки, прошу, - мальчик присел на свободный островок импровизированной кровати, крепко зажмурил глаза и выставил вперед щеку.       - А чего это он без рубашки? - обращается Арс к матери, беря из ее рук баночку с лекарством.       - Не знаю, мне не ответил. Видимо, очень спешил к тебе, - пожимая плечами, ответила Добровеста. - Тебе повязку может заодно сменить?       - Нет, мама, спасибо. Я сам если что. Можете оставить нас наедине немножко, пожалуйста? - вежливо попросил глава семьи.       Добровеста не стала им мешать. Она кивнула на его просьбу и присела в дальнем углу возле прялки. Она начала напевать какую-то тихую мелодию, постепенно сосредотачиваясь на работе и уходя глубоко в мысли о том, что Варю действительно пора уже перевоспитывать. Должна же ее дочь когда-нибудь выйти замуж. Хоть и говорит, что маму не бросит, а надо…

***

      - Ну и что с тобой приключилось на этот раз? - без тени улыбки спросил Арсений, когда их никто не слышал. Его глаза словно отражали пасмурное небо, порывающееся разразиться холодным дождем.       - Прости, Арс. Я очень волновался. Отец отказался отпускать меня к тебе, - Антон опустил взгляд на свои ногти, которые сейчас почему-то казались самой интересной вещью. - И я сбежал.       - Какой же ты мальчишка... Тебе же наверняка сказали, что со мной все хорошо, - облегченно вздохнул брат, открывая баночку с мазью. Он уже успел представить себе в ярких красках нападение на княжеского сына, его вопли и горячие слезы, застилающие зеленые глаза.       - Не говори так... Ай! - вскрикнул мальчик, когда Арс щедро нанес мазь на рану. - Предупреждать же нужно! - но он не ответил, лишь поднес лицо мальчика ближе к своим губам и подул. От неожиданности Антон зажмурил глаза и схватился ладошками за сильные руки, притянувшие его лицо.       - А как же мне разговаривать с непослушными мальчиками? - после таких слов Антон уже обиделся по-настоящему, непроизвольно надул губы и отвернулся.       - И пожалуйста, Арсений. Больше не буду беспокоить тебя, - он уже собирался встать, но его схватили крепко за руку и втянули в теплые объятия.       - Прости, Антон. Я не хочу заставлять тебя так волноваться обо мне, - мальчик снова хотел что-то ляпнуть, но Арс продолжил. – Но и ты, пожалуйста, не совершай таких необдуманных поступков. Нам обоим может влететь за это, - они пару минут обнимались так, прежде чем Арсений отстранился. – Так, какова причина того, что ты прибежал ко мне домой полуголым?       - Ну, мне просто понадобилась рубашка, чтобы слезть, потому что… - промямлил Антон.       - Можешь не продолжать. Ну, ты и барашка-дурашка! – мальчик вновь опустил взгляд на свои пальцы и сильно покраснел.       Повисло долгое молчание, и никто не решался первым его нарушить. Они слышали мелодию Добровесты, обволакивающую деревянные стены избенки и проникающую прямо в душу, чувствовали приятное тепло, исходившее от печи, видели, как дым, увлекаемый прохладой улицы, исчезает в приоткрытом окошке*, и как Варя, прикрыв глаза, лежала на мамином плече и тихо посапывала.       - Арс, а что такое любовь? - неожиданно спросил Антон, прерывая размышления брата и буквально выводя его из транса.       - Антон… Вот это ты спросил, - старший замялся на секунду, но для Антона он все равно выглядел достаточно уверенно. - Ну, это, знаешь, когда отдаешь человеку всего себя, а взамен ничего не просишь. Я думаю, так.       - То есть у нас с тобой тоже любовь? - на этой фразе Арсений уже поперхнулся. - Я имею в виду, как отличить нашу любовь от любви юноши и девицы? Вот, например, я люблю Варю, но не как тебя. Это ощущается как-то по-другому.       - С чего ты вообще решил меня об этом спросить? - недоумевал Арсений, слегка улыбаясь тому, что Антон, который очень многое понимает, схватывает все на лету, не может выразить сейчас свою мысль.       - Всегда пытаюсь разобраться, когда чего-то не понимаю, - спокойно ответил Антон. - Вот ты когда-нибудь любил?       - Не знаю. Никогда о таком не думал, - ответил Арс, ударяя себя по лбу, потому что думал и много, но не готов был делиться своими мыслями. - Я полагаю, ты сам придешь к ответам на свои вопросы однажды. Это просто нужно почувствовать, - с небольшой грустью в голосе сказал он.       - Иногда мне кажется, что я не почувствую к кому-то чего-то большего, чем к тебе, - ответил Антон и просунул свои всегда холодные ладошки между ног.       - Не говори чепухи. Конечно почувствуешь. Ты просто еще маленький, - заключил Арсений и взял ладошки мальчика в свои, пытаясь согреть. - Я думаю, тебе пора возвращаться. Если твой отец узнает, что ты его ослушался, беды не миновать. Мама рассказывала, что он бывает довольно вспыльчив.       - Я проберусь обратно так же незаметно, как и до этого выбрался, - с некоторой твердостью в голосе произнес Антон. - Но я точно позаимствую твою рубашку.

***

      - Этот бессовестный мальчишка совсем меня за дурака держит, - Андрей держал себя в руках до того момента, пока не оказался один на один со своим советником. - Он думает, я совсем не заметил шрама на его щеке! - яростно размахивал он руками, отчего полы его корзно сходились и расходились, поднимая пыль, осевшую на полу. - А еще его сонные глаза! Ты видел, как новгородские послы смотрели на него, еле держащего веки открытыми? Да они же готовы были нас на смех поднять! О каком мирном соглашении теперь может идти речь? - каждый шаг князя отдавался вспышками головной боли. Обычно спокойный, он не был готов к такому неподчинению со стороны родного сына. И терпеть он больше это не собирался.       Солнце, освещавшее зал переговоров в первой половине дня, сейчас зашло за плотную тучу. Одинокая муха, залетевшая сюда пару дней назад, доживала свои последние часы на широкой спинке одного из стульев. Ее лапки ослабли, но она все продолжала ползать, не желая умирать.       - Ваше княжество, вам нужно надавить на него так, что он не сможет больше никогда вас ослушаться, - предложил Степан, глядя на Андрея исподлобья. Он продолжал сидеть на своем месте, рядом со стулом князя, являясь средоточием спокойствия в этой комнате.       - Я уже все решил по этому поводу, - уже тише сказал князь, сжимая что-то в руке. - Ты, я полагаю, и без меня уже понял, что Новгород так просто нам не подчинится. Я отправлю туда своих дружинников. Будем брать силой, - Степан непонимающе глядел на князя, не улавливая, к чему тот ведет. - Я отправлю туда Арсения. Ему и правда нужно набраться мужества и внимательности для того, чтобы защищать Антона.       Ослабшая муха уже сидела на одном месте, когда к ней подполз черный паучок.       - А вам не кажется, что Антон от этого станет сам не своим? - с хитрой улыбкой, скрывшейся в густой бороде, спросил Степан.       - Он смирится. Как однажды и я.       Яд поразил маленькую мушку.

***

      Во время церковной службы Антон был сам не свой. Странное предчувствие не давало ему успокоиться. Он даже больше не хотел спать. Вокруг толпились мужчины и женщины, проговаривали вслух молитвы, одергивали детей, начинавших плакать, шуршали одеждой. Все это отвлекало внимание мальчика.       - Антон, - обратился к нему князь, услышав последние слова священника. - Я отправляю Арсения в поход на Новгород, - вновь сказал он жестко, без единой эмоции, не объясняя причины. Да что уж там, он даже не посмотрел в сторону сына.       - Что? - Антон еще не успел вникнуть в смысл слов, но они уже прозвучали как гром среди ясного неба.