юрочка.

Юрочке пять лет. Пять – значит почти взрослый. Он смотрит на картинку с осликом в букваре, пока мама держит его на коленях и показывает пальцем на большую букву. «Это о-о-о», говорит мама, а Юра отвечает: «Ослик». Мама улыбается и кивает – мальчик этого не видит, но знает, что это так. Мама переворачивает страницу. «Буква пэ-э», говорит она. На картинке нарисован паровозик, а Юра быстро шарит глазами по комнате и, наткнувшись взглядом на котёнка, соображает: «Потя!». Мама улыбается, а папа смеётся. Юра тоже улыбается, потому что это весело. Юрочке шесть. Шесть – значит уже взрослый: умеет читать и считать до двадцати девяти, а дальше путается: двадцать десять, двадцать одиннадцать, и так далее. Он снова сидит на коленках, но теперь уже у папы. - Ку-пи-те лу-к, зе-лё-ны-й лу-к, пет-руш… пет-руш-ку и мор-ков-ку, ку-пи-те, на-шу… де-воч-ку – ша-лунь-ю и… плу… плу-тов-ку… - читает по слогам Юрочка, старательно водя пальчиком по строчкам. – Прочитал! – радостно заявляет он и поворачивается к папе. Тот хвалит его и гладит по белобрысой голове. Юрочке семь. Семь – значит совсем-совсем взрослый: уже идёт в школу. Только мама пока ещё держит за ручку, пока к этой самой школе ведёт, но это ничего. Папа хватает за вторую руку и Юру поднимают в воздух, а он смеётся. Родители опускают его на землю и Юра бежит к дверям школы. Папа окликает его, Юра останавливается и поворачивается. «Скажи сы-ы-ы-ы-р!». Юра широко улыбается и папа фотографирует. Мама целует в макушку и Юра бежит к табличке, на которой написано «Первый Б». Б – это почти А, Юра знает. Юре всё ещё семь. Он отчаянно хватается за большую и мозолистую руку своего дедушки и отказывается подходить к страшным большим ящикам, потому что там – мама и папа. Поднимает заплаканные глаза на дедушку – тот тоже плачет. Юра не любит, когда люди плачут. - Деда, не плачь. Они просто спят. – врёт Юра, пытаясь утешить родственника и дёргает его за руку. Юра просыпается. Ему пятнадцать, и этот сон повторяется уже который раз. «Они просто спят». Юра усмехается, думает, каким же он был глупым в семь лет. Парень не хочет вставать с кровати, хочется полежать ещё немного, закрыть глаза, открыть их и увидеть маму. Она была красивая. И пахла духами. Плисецкий мотает головой и встаёт с кровати. Он идёт на кухню, насыпает в миску кота корм, а себе в тарелку – хлопья. - Доброе утро, - говорит он зашедшему на кухню деду и улыбается. Дедушка кивает и улыбается внуку, заваривает чай и садится в кресло. Они сидят так в тишине ещё долго. Кот греется у деда на коленях. Потом Юра встаёт и уходит на улицу, берёт велосипед и уезжает, чтобы просто прогуляться. *** Юра видит возле дома машину «Скорой». Он бросает велосипед возле забора и бежит к дому. Никто не даёт ему объяснений, и он просто беспомощно заглядывает за спины докторов, спрашивает, что происходит, и мысленно повторяет: только не снова, только не опять. Врач скорой помощи опускает плечи. Слово «мёртв» Юра слышит как сквозь толщу воды. Больно, очень больно, просто отвратительно больно, сюрреалистично больно, Юра не верит, не хочет, но знает, что это правда. Забегает в дом и просто падает на пол, плачет и надрывается, рыдает и срывает голос. Это конец, Юра не понимает, что будет дальше, не уверен, что не скинется с многоэтажки. Он сломан буквально пополам, растоптан и убит, чувствует себя хуже, чем после поцелуя дементора. Он не успокаивается ни через полчаса, ни через час. Только когда солнце уже начинает садиться, слёзы немного отступают и Юра встаёт, на ватных ногах идёт на кухню. Вообще-то пора бы уже и поужинать, но Юра не хочет. Он вообще ничего не хочет, только умереть. И по нему некому плакать, некому читать стихи на похоронах. Он один, один во всём мире, Маленький принц своей галактики. Галактики, в которой нет ни одного честолюбца, ни единой розы и никаких фонарщиков. Никто не нарисует ему ни барашка, ни ящика, в котором он будет жить. Он один, один во всём мире, ни против мира, ни за него. Он на обочине, за МКАДом. У него никого нет, только старый велосипед и кот. Всё. Уж лучше кота в добрые руки отдать, а самому скинуться с крыши. Да, так лучше. Самый лучший вариант. Или попадёт в приют, оттуда – в детский дом, и в никуда. Юра закрывает глаза, представляет маму, запах духов, её голос… *** Юра просыпается ночью. Ему плохо и его тошнит. Тошнит от того, что с утра так и не съел ничего и от того, что слишком больно. Он еле успевает добежать до туалета, где его и вырывает. В животе уже ничего не осталось, но желудок всё равно скручивает и его рвёт уже желчью. Он пытается убрать волосы, но ему настолько плохо, что руки отказываются слушаться. Наконец, мучительные позывы к рвоте заканчиваются, и Юра идёт на кухню, чтобы прополоскать рот. Он делает это несколько раз, потом чистит зубы, ещё раз и ещё, но во рту всё равно есть отвратительный привкус. Или Юре так только кажется. В любом случае, он падает на диван. Сил уже нет. Сил нет. Сил нет. И ещё сто раз. Не хочется терпеть, не хочется жить в принципе. Юра прижимает колени к груди и уже не замечает, что плачет. Он закрывает глаза, засыпает, несколько раз за ночь просыпается, ему мерещатся кошмары, но потом он снова закрывает глаза и проваливается в тревожный сон.