Точки над "i"

      Когда это впервые случилось — мы набросились друг на друга, как две голодные мантикоры. Грозные, жаждущие, изголодавшиеся зверюги, рвавшие одежду в порыве страсти, царапающие плоть, периодически обменивающиеся рваными, резкими поцелуями.       Я даже не знаю, как именно это произошло. Нет, не так… Я знаю как, но что именно послужило той отправной точкой, когда мне захотелось резко рвануть его на себя и впиться в его подлый, гадкий, язвительный рот, вечно изрыгавший гадости, поцелуем. И когда это, позвольте узнать, ему вдруг перехотелось меня отталкивать и, резко прижав к стене, вцепиться уверенной хваткой в мантию и отвечать, самозабвенно орудуя у меня во рту проворным языком. Все эти невыносимо-томительные действия разожгли пожар внутри: в голове моей загудело, и я, позабыв обо всём на свете, спешно дёрнул его наглухо застёгнутый сюртук. Пуговицы гулко рассыпались по полу.       В моей памяти этот звук останется навсегда самым сладостным и волнующим. В совершенном беспамятстве от накатившего невыносимой пульсацией возбуждения мы повалились на старый диван, в тот вечер стонавший с нами в унисон. Диван, ставший свидетелем грехопадения и самого невероятного волшебства на всём белом свете, я распорядился перенести в наши покои, подменив его идентичным, наколдованным совместно, дублёром. Как всё это вообще могло произойти — не укладывалось у меня в голове. Вот и впрямь от любви до ненависти…       Может, всему виной стал тот случай с испорченной старинной книгой в его руках, которую я удосужился поджечь всплеском стихийной магии, когда он сильно меня напугал своим шелестящим: «Поздравляю с новой должностью, мистер Поттер. Вот уж не думал, что вы станете преподавателем». Как он тогда меня не убил — ума не приложу! Или, быть может, тот раз, когда он заключил под стражу мою любимую «Вспышку» — самую быструю метлу из моей коллекции, сославшись на нехорошие, тёмномагические вибрации, исходившие от неё. Я готов был его придушить за эту подлость, но Макгонагалл, грозно скользнув по нам взглядом в Большом зале, мигом остудила наш пыл.       Метлу я получил в тот же день. Падлюга злорадно улыбался и предупреждал, чтобы я не лихачил, если не хотел свернуть себе шею. Назло ему лихачить я пошёл в тот же день и таки загремел в больничное крыло. Наложил ли он на неё проклятье или кто-то из старшекурсников, чтобы избавиться от судьи на время матча между Гриффиндором и Слизерином — я так и не узнал.       О, и сколько ещё было таких случаев — я могу вспоминать до бесконечности. Но однажды наши мелкие пакости вдруг сошли на нет. Мы часто стали засиживаться в преподавательской гостиной, смакуя отличные запасы редкого огневиски из его коллекции, беззаботно болтали и смеялись, вспоминая мои школьные годы, скорбели по погибшим в войне, играли в шахматы и травили байки, окончательно захмелев… Да и много ещё чего было, пока в один прекрасный день с нами не приключилось это… Забавно даже, каким странным образом сходятся вместе две абсолютные противоположности.       — Эй. — Прохладный нос потёрся о мою щёку и по-собачьи принюхался. Я улыбнулся, бегло окинув взглядом его гладкую мраморно-белую спину. Наготы мы больше не стеснялись. Оставались теперь подолгу лежать рядом, медленно рисовать пальцами узоры на коже, вслушиваться в мерное, босое дыхание и расслабленно размышлять о своём. — Ты чего?       — Да так, — загадочно произнёс я, впившись в непроницаемую черноту его глаз, не в силах оторвать взгляда от их совершенства.       — Темните вы, мистер Поттер. — Ехидная улыбочка и чуть суженные хитрые глаза заставляют меня ещё шире улыбнуться. До сих пор не понимаю, почему именно это его выражение пробуждает во мне дикие приступы волнительного счастья. Может просто раньше там был злорадно-торжествующий подтекст? А теперь? Теперь я его там не вижу! Ну или его в самом деле больше нет. Мне очень хотелось в это верить.