Точки над "i"

      Он проснулся с чувством невыносимого, разъедающего низ живота возбуждения. Несколько минут пролежав неподвижно, он тщетно пытался воскресить в памяти обрывки сна. Что же ему такое снилось? Что же снилось?       Какие-то томительные, тягучие сцены с трудом всплывали из подсознания.       Руки. Очень худые. С сильно выпирающей косточкой на запястье. И, кажется, с неприлично-изящными, тонкими пальцами, плавно скользящими вверх и вниз по его бедру. И от этих прикосновений на него накатывала очередная волна жгучего желания. Затем были губы и жаркое, щекочущее щёку дыхание. Ему нестерпимо хотелось прижаться к ним своими и целовать… целовать жадно, непременно, прикусывая и пробуя на вкус нижнюю губу. Глупость какая-то. Но лицо… лицо… Он никогда не мог его разглядеть. Кто это был? Кто же?       «Ну, покажись же», — мысленно приказал он. Но, увы, неуловимый незнакомец вновь прятался в тени. На мгновение ему показалось, что он заприметил длинную чёрную прядь, ниспадающую на костлявое плечо.       «Нет, это невыносимо».       Гарри зажмурился и сморщил нос, прогоняя нестерпимо-волнующего ночного гостя. Так он жил уже несколько недель, мучительно пытаясь выяснить личность своего ночного визитёра, но всё было тщетно. Каждый раз он просыпался в самый неподходящий момент, и лицо неизвестного вновь скрывалось от него, видимо, не желая быть узнанным. Его мучитель был исключителен: неуловим, загадочен, утончён. Одним словом — идеален.       «Эх, хоть бы узнать, кто это. Хоть бы узнать! И тогда, наверное, станет чуть легче». Гарри издал протяжный стон и с большим усилием заставил себя подняться с кровати. «Нет, не станет».       Это не решит его утренней неудовлетворённости. Гарри тяжело вздохнул и, совершенно рассеянный и сбитый с толку, в одних трусах направился на кухню варить кофе.       Босой, в чёрных домашних брюках, Северус стоял у плиты и что-то сосредоточенно помешивал. Они теперь жили вместе. Гарри и сам не знал, какой наргл его укусил, когда он неожиданно предложил кров этому угрюмому человеку. Пожалел его, наверное. Хотел помочь? Хотел наладить отношения? Кто ж теперь разберёт. Сильно ослабленный после больницы Снейп, не долго думая, возражать не стал и согласился пожить у Гарри до тех пор, пока окончательно не восстановится.       Но, ожидаемо, отношения их складывались ужасно. В очередной раз дойдя до точки кипения, сожители, по обоюдному соглашению, разошлись по разным углам. Теперь они пересекались исключительно в местах общего пользования и всё их общение сводилось к сухим кивкам в знак приветствия.       — Доброе утро, — поздоровался Гарри и, сильно виляя голым задом, прошествовал к кособокому буфету. Кроме ехидного фырканья ответа не последовало. Да он и не ждал. Голос Снейпа так и не восстановился. Да может оно и к лучшему. Теперь он нравился ему намного больше, когда его поганый рот перестал изрыгать желчные колкости. Ну, а с испепеляющим взглядом можно было мириться. Он научился. Выудив медный кофейник, Гарри молча встал рядом с зельеваром и принялся колдовать над утренним напитком. Мужчина рядом неопределённо фыркнул и окинул его беглым взглядом.       Гарри поднял на него глаза. Чёрная бездна в ответ подозрительно блеснула. Он скользнул по его костлявой ключице, где упокоилась вороная прядь волос. «Нет-нет, не может быть. Это точно не может быть он. Исключено», — вскользь подумалось ему, и Гарри вновь переключил внимание на всё никак не хотевший закипать кофе. Снейп молча отошёл от плиты. Поттер вздохнул. Какая-то удручающая тоска по незнакомцу начинала вновь подниматься в нём.       Как бы было хорошо, если бы его ночной посетитель стал настоящим, живым, с горячей, бледной кожей.       «Мерлин! Сущее помешательство».              По голому бедру неожиданно что-то мазнуло. Лёгкое, приятное ощущение — будто дуновение ветерка.       «Показалось», — подумал он и, перемешав кофе, поставил кофейник на стол. В этот момент бедро вновь мазнуло — уже несколько увереннее. Мгновение — и снова. Вверх-вниз. Легко. Приятно. Поттер замер, но оборачиваться не стал. Отчего-то ему стало страшно, что если он вдруг обернётся — ласка исчезнет, испарится так же, как и его воображаемый любовник. Кажется, он начинал сходить с ума.       «Прекрасно».       Прикосновение повторилось. Вверх-вниз. Гарри задержал дыхание. Это точно не было сном. Сердце ухало медленно и тяжело. Он пытался соображать. Не получалось. В голове сделалась пусто и гулко. Вновь накатывало возбуждение. Это нехорошо. Снейп мог увидеть. Увидеть…       Сзади прижалось что-то твёрдое и волнительно-горячее. Гарри задохнулся от накатившего яростной волной возбуждения. Горячее дыхание лизнуло ухо и щёку.       «Нехорошо это… Нехорошо читать чужие мысли, Северус».       Человек сзади самодовольно фыркнул. Гарри прикрыл глаза и облокотился на стол, поддавшись давлению сильных, непростительно-изящных длинных пальцев…