Лучше ненавидеть, чем любить

Часть 1 Сонджон ненавидит Менсу с самого первого дня. Вернее, «ненависть» слишком громко сказано, скорее терпеть не может! Когда их знакомят еще будучи трейни, Сонджон рад и с каким-то щенячьим восторгом рассматривает парней, тогда еще обросших, нескладных, слишком обычных и он плохо представляет как они вообще могут стать звездами. Кроме одного… глаза Сонджона непроизвольно останавливаются на парне, который стоит отдельно от всех, поодаль, прислонившись бедром к стене. Он вообще словно в другой реальности. Он вроде бы наблюдает за всеми, но так отстраненно, что его присутствие стирается и Сонджон, кажется, начинает верить в призраков ― таких красивых, холодных, неживых духов. А парень в самом деле красив, словно вырезанная из слоновой кости дотошным художником статуя какого-то корейского бога, притом эта красота не приторная, не слащавая и не пошлая… она до жути спокойная, обволакивающая и Сонджон понимает, что уже минут десять глупо пялится на парня, тут же встряхивая наваждение и дрожь в теле. Первое время Сонджон думает, что он один такой «ненормальный», что восхищенно, чуть ли не слюни пускает по парню. Но вдруг он делает для себя открытие ― равнодушных к Менсу просто нет, начиная от стафа, тренеров, менеджеров, самого продюсера и… каждого в группе. И все это стало бы критической ситуацией, если бы не сам Эл. Он равнодушен, полностью и безвозвратно! Он прекрасно знает, про всеобщую «элозависимость» и воспринимает это, как должное и само собой разумеющееся. Так что все эти страсти быстро утихают, и Сонджон сначала даже не понимает почему. Симпатия Сонджона скрытая, ему даже тошно становится, как только он представляет, что кто-то узнает! Потому как Сонджон слишком гордый, да и Эл высокомерен и большого мнения о себе. Даже когда продюсер решает, какой имидж прилепить, и вызывают каждого индивидуально, Сонджон не был удивлен насчет своего амплуа «суперкавайного» макне, с его внешностью и тем, что он младший он давно уже смирился и даже вжился в «роль», получая какой то садистский кайф капризничая, валяя дурака, портя хенам нервы, и впитывая всеобщее внимание. Эла же вообще не трогают и тот спокойно попивает свой противный зеленый чай (он и пьет-то его, наверное, потому как другие уж точно не посягнут на эту отраву), во всеобщем хаосе и перенапряжении. Сонджон истерит и бесится уже от этой несправедливости и это замечают все, конечно, кроме Эла. Сонджон тщательно, как он сам думает, скрывает свою симпатию-ненависть к Менсу. Он удивляется, как вообще другие выдерживают этого напыщенного, самовлюбленного, вечно играющего какую-то свою роль «загадочного принца», который и на вопросы-то любит отвечать, вернее, игнорировать, с еле уловимой улыбкой, видимо считая, что это сексуально! И все ведутся, верят, а Сонджон готов головой биться об стену от внутренней истерики. Сам Сонджон из кожи вон лезет, чтобы быть популярным, красится во всеразличные цвета, одевает розовые шмотки, танцует бабские танцы, всегда лыбится во все свои зубы, что даже вечерами мышцы лица сводит, тискается со всеми хенами (конечно, кроме Эла! Сонджон даже представить не может сие действо в исполнении Менсу!). И в шоке видит и слышит, что кое-кто, со своей кирпичной физиономией манекена и без всех этих усилий на первом месте! Именно Эла (ну и еще Сонеля в придачу, потому как тот похож на того же Менсу!) приглашают работать моделью, хотя Сонджон язвительно замечает, что Эл чувствует себя не в своей тарелке и вообще то ли пугается, то и в самом деле у него пластика солдата на плацу. Менсу удается все. Абсолютно. Да, у них в группе есть более умелые танцоры, более сильные голоса… Но! Эл словно и не стремится, не особо напрягаясь, он делает свое дело, впрочем, ребята за это ему очень благодарны, потому как если Менсу еще и запоет тенором и брейк забабахает, то группу можно распускать и просто делать сольник имени «Эла»! Сонджон хочет нанять киллера! Потому что это все несправедливо! И еще Сонджона бесит, что другие нисколько не злятся на Менсу, они вроде бы почти сразу как то привыкают к странному инопланетянину-Элу, ну а, впрочем, им и деваться-то некуда. К тому же хоть Менсу и деревянный и общительный, как больной в коме, он умудряется как-то ненавязчиво подлизаться практически к каждому, даже к менеджерам и лидеру, который частенько находит молчаливую поддержку в лице Эла, а не только в своем любимчике Ухене. Менсу даже уважает неугомонный, но в тоже время брутальный брутал Хоя, который совсем не злится, что, вроде бы, тоже соперничает за первое место в рейтинге и проигрывает. Был еще один человек, которого подбешивал Эл. Хотя временами сам Сонджон не мог понять Сонеля: то парень истерил и орал на Менсу, то вдруг он заставал первого на коленях второго на кухне. Притом так происходило каждый день, не было дня, чтобы Сонель не доставал Менсу, иногда вообще по пустякам, но чаще, конечно, Эл сам нарывался. К тому же Сонеля явно выводил из себя игнор в свою сторону, а Эл этим занимался постоянно, Сонджону даже казалось, что специально. Утро в их общаге начиналось всегда одинаково, если конечно не прибегал оглашелый менеджер и экстренно их не будил, а так этим, конечно, занимался лидер, за что Сонджон его очень жалел. Макне, шаркая чьими-то подвернувшимися под ногу спросонья, тапочками, размеров так на пять больше самой ноги мальчика, плелся из ванны, уже счастливый, что хоть успел надавить на жалость Дону и тот пропустил его без очереди. Все-таки хорошо быть макне, которого все балуют и делают кучу поблажек. ― Ты достал, нет, ну честное слово! ― вопли Сонеля тоже не новинка. Сонджон останавливается в проеме входа в кухню и с интересом следит за утренней театральной сценой Сонель+ Менсу, второй в роли безмолвного дополнения к табуретке. ― Ну сколько можно, а?! ― Сонель машет руками, ходит вокруг стола, за которым сидит Эл и опять пьет свой злополучный чай, его (в смысле напиток) как-то попробовал пить Хоя (с великого бодуна влетев с утреца на кухню и хрипя прося помощи в победе над сушняком… ну Менсу и подал свою кружку…), так репер потом пару дней заседал в туалете. Менсу выглядывает из-за кружки, следя флегматично за манипуляциями Сонеля, последний играет на публику. Сонджон в который раз начинает раздражаться, что Эл, будучи в домашних вытянутых трениках и безразмерной футболке, умудряется элегантно сидеть на стуле, как будто на троне, сложив ногу на ногу, и держать кружку, словно это бокал с дорогущим вином. У него корона на уши не давит?! И тут происходит то, чего Сонджон уж точно не ожидает! Сонель вдруг резко делает шаг к Менсу, хватая того за ворот майки и макне даже дергается подальше, ожидая что сейчас будет драка… Но в следующее мгновение Сонель наклоняется и… засасывает Эла! Притом тут дружеским поцелуем и не пахнет! Сонель целует так, как это делают во взрослых фильмах, на которые он пару раз натыкался в ноутбуках хенов. Он вдруг по-хозяйски усаживается на колени к Менсу верхом, закидывая руки на шею Эла и зарывается в его волосы. Сонджон не видит реакции Менсу, но отлично видит ее у Сонеля, и тот весь извивается, трется об Эла, постанывает и поскуливает сквозь звуки поцелуев. А Менсу… он все так же держит кружку с дымящимся чаем, чуть поодаль, чтобы невзначай не пролить, и потакает Сонелю. Сонджон невольно отступает в темноту, чтобы его не заметили, хотя эти двое так увлечены, что вряд ли бы поняли, стой он даже в паре метров от них. Макне не может оторвать взгляд от зрелища, запоздало понимая, что у него становятся тесными пижамные штаны. Сонджон до боли хочет увидеть выражение лица Эла, он готов ради этого пробраться на четвереньках на кухню или просто отодрать от Менсу Сонеля, но лишь бы увидеть! Пол жизни за это выражение! ― Сон… нас увидят. ― это отрезвляет видимо даже больше тяжело дышащего от возбуждения Сонджона, чем самого Сонеля, который пытается сопротивляться стаскиванию себя с колен. ― Ты… Ты! ― шипит яростно Сонель. ― Ночью. ― обрывает его злость Эл и отпивает из кружки, смотря на Сонеля тяжелым темным взглядом, от которого у Сонджона мурашки по коже. ― Эй. Ты чо не заходишь, малой? ― на плечо макне ложится рука Хои, Сонджон от испуга даже подпрыгивает на месте и торкается головой об косяк. ― Айщь! ― шипит Сонджон, хватаясь за макушку, ― Мне надо! ― и мчится в туалет, буквально выковыривая оттуда лидера, вопя, что приспичило срочно. И вот тогда для Сонджона все встает на свои места. Он видит все и сразу. Во-первых, он понимает почему все резко отстали от Эла со своими притязаниями, потому как ревнивый собственник истеричка-Сонель словно штамп поставил на Менсу, последний вроде и не сопротивлялся, хотя у него вообще мало, что поймешь. В принципе, все понятно, кучка молодых здоровых парней живет в замкнутом пространстве в постоянном напряжении и, хотя их гоняют так, что уже мало думаешь о сексе, лишь бы доползти до кровати, но все равно думаешь! Даже сам Сонджон, хоть и был самым младшим и еще не ощутил все «прелести» полового созревания и то, даже от просмотра клипов девчачьих групп у него иногда реагировало. Да на того же Менсу! Макне не раз просыпался от «мокрых» снов с участием согруппника. Конечно, у них был интернет, журналы на самый крайний случай, тщательно скрываемые, но о которых, конечно, знал менеджер и закрывал глаза, отлично понимая ребят. Ну так вот, в компании парней в замкнутом пространстве явно «сработает» и на симпатичного донсена. Сонджон это прекрасно знал, потому как его уже пару раз зажимали и даже очень однозначно лапали тот же Ухен и Хоя. Но парень умел орать так, что те пугались больше самого макне. Если Сонджон мог простить шутливый фансервис, то его гордость просто не могла позволить таких маневров! Да и не возбуждал его никто из согрупников. Кроме одного… Он себе даже мысли запрещал о таком недосягаемом и холодном Менсу, а тут оказывается, что кое-кто более решительный опередил! Теперь Сонджон замечает все. Оказывается, Сонель всегда рядом с Элом, будь то на тренировках, студии или общаге. Они практически не общаются, да это было бы странно вообще, в связи с имиджем Менсу, но макне видит, он улавливает каждое движение Сонеля в сторону Эла, взгляд, как тот словно невзначай наклоняется к Менсу, касается его плеча или колена… Макне словно пронзают электрические волны, которые он вдруг ощущает от этой парочки. Он зол так, что у него сводит зубы и он хочет подойти и наорать на обоих, что те разводят гомосятину! А ночью… Ночью он не спит, лежит с открытыми глазами и просто боится уснуть, прислушиваясь к звукам. Уже вся группа спит, с разных сторон слышится то храп, то посапывание, а то и бубнеж. И вот, наконец, он слышит еле уловимую возню в коридоре. Сонджон буквально вскакивает и как можно тише крадется, он отчетливо видит как две фигуры скользят в ванную комнату, прикрывая за собой дверь. Макне замирает у двери и вслушивается, сквозь звук льющейся воды. Что-то гремит, слышится тихая ругань и макне в шоке понимает, что это Эл. Обычно от него вообще матного слова не услышишь! А потом… потом Сонджон прислушивается и весь вздрагивает от доносящихся звуков возни. Сонель и в жизни никогда не был тихим. И он стонет, притом так, что у Сонджона волосы дыбом встают. Перед взором макне живо встает картина, хотя он мало представляет весь процесс, но… его накрывает! Макне тяжело дышит, прикрыв глаза и словно не Сонель там стонет, а он сам, под горячими руками Менсу, под его жаркими поцелуями… И Сонджон скользит руками в пижамные штаны, прикрывая глаза и тяжело дыша. Он словно разум теряет… ему так хорошо… И последнее, что он слышит это: ― Со-он!.. ― и сильно кончает, ведь это и его имя, у него такое ощущение, что этот томный эротичный голос Эла говорит именно его имя! ― Менсу-у! ― уже громче стонет Сонель в ответ и Сонджон даже сквозь оргазм скрипит зубами от злости. Он поднимается с пола, на ватных ногах и ползет в кровать, весь какой-то опустошенный, в душе пустота и отчаянье. Ему так плохо, что слезы удерживает все та же гребанная гордость.