Кошмар на улицах Кирпичнозаводска

Вы когда-нибудь ощущали трепет и бессилие перед неизбежным? Окутывал ли вас настолько сильный страх, что хотелось забиться в угол, съёжиться и без остановки вопить, надрывая голосовые связки? Чувствовали ли вы, как ваше тело пронзают тысячи невидимых игл, конечности сводит судорога, а мозг затуманивают жуткие предсмертные мысли? Середина 90-х годов. Россия переживает хаос и разруху, экономические потрясения оттесняют миллионы граждан за черту бедности. Процветавший в советские времена город Кирпичнозаводск теперь представляет собой подобие бразильских фавел. Инфраструктура уничтожена, воду и электричество периодически отключают, прямо на улицах происходят перестрелки между бандформированиями, а единственные возможные способы заработать хотя бы на еду и одежду первой необходимости – рэкет, проституция и наркобизнес. Невыносимо 14-летней девочке Свете жить в этих нечеловеческих условиях. Невыносимо и тяжко. Каждый день, ложась на накрытые деревянной картонкой нары и погружаясь в сон, она мечтает о переезде в столичный мегаполис, о новой жизни с любимым человеком, о вкусной, свежей еде… Света ютилась со своими родителями в крохотной каморке с низким потолком. Из пищи у нее дома были только картошка и самые дешевые макароны, и лишь изредка, примерно раз в месяц, протухшая курица. Кровать и половину мебели ее мать продала, чтобы купить отцу очередную дозу крэка и несколько десятков бутылок водки (которую он обожал больше собственной дочери). Теперь в единственном оставшемся серванте вместо семейных реликвий (тоже проданных за гроши) благополучно расположились несколько рядов бутылок Столичной. В лихие девяностые таких семей было множество: безработный отец, чей мозг разъели алкоголь и наркотики, мать, торгующая своим телом и периодически заглядывающая в бутылку, дочь-подросток, которая не вписывается в своё социальное окружение… Вечер поглотил скопление хрущевок, продуктовых ларьков, гаражей и полудохлых фонарей. Пасмурное небо потемнело, и город стал выглядеть еще более зловещим, чем обычно. Уже неделю после случившегося он словно паразит тянул питательные вещества из Светы, медленно ослабляя и убивая её. Дождавшись, пока в школе не останется ни одной души, девочка покинула класс, где проходил факультатив по математике. Поводы для такой предусмотрительности у неё имелись. Всё учебное заведение ненавидело эту несчастную. Учителя несправедливо занижали ей оценки и не упускали случая поупражняться над Светой в своем остроумии, а ученики проявляли по отношению к ней детскую жестокость во всей её красе. Затравленно озираясь, ступая на носочки старых потрепанных кед, Света вышла из темного здания школы. Целую неделю она жила в страхе. «Только не снова, только не снова!!!», - проскакивали в её голове мысли, обжигая сознание и разум. Мысли, напоминавшие о её недавнем прошлом и предрекавшие грядущее. «Скорее бы попасть домой, иначе…» Громкий крик вырвал Свету из раздумий. «Эй, нищебродка, а ну иди сюда!» - вопил Гоша, местный мажор, за долгие годы учебы собравший вокруг себя всецело преданную ему стайку прихлебателей. «Ты чё, глухая? А ну подошла!» - крикнул негодяй второй раз. Смертельно испуганная, Света кинулась прочь от этой проклятой школы… …Уже пятнадцать минут длится эта погоня. Опять. Все повторяется снова. Но почему? Обычно они творят подобное раз в месяц, а тут не прошло и недели… Сзади слышался топот двух десятков ног. Света бежала что есть сил, петляя переулками и не разбирая дороги. Она вбежала в незнакомый двор, освещаемый единственным тусклым фонариком. Слезы градом катились по её лицу, а отчаяние заполнило всё Светино существо. Еще пять, максимум семь минут – и девочка выбьется из сил. Двухметровый семнадцатилетний Гоша и его дружки были словно упитанные гончие, а Света для них – худенький и едва волочащий ноги зайчишка. Не прошло и недели, а ненасытные, низменные желания вновь взяли контроль над их телами. Прогнившие ничтожества. Господи, за что… «Ага, попалась, шмара подзаборная!» «Ребят, раздевай её!!» «А она весьма ничего!» «Ох, какая у нее грудь упругая!» «А ну не ори, заткнись!» «Срывайте все, что на ней!» «Быстрей, у меня уже сперма кипит в яичках!» …Холод. Боль. Отвращение. Мир, летящий в пустоту. Ненавистный город. Ненавистный вечер. Это произошло уже второй раз. Нет. Не совсем так. Подобное происходит впервые. Тогда они, эти мерзкие ублюдки, насытив свою похоть и вдоволь поиздевавшись, просто бросили её – голую, всю в синяках и крови, облитую густой спермой – на старой заброшке, находящейся на окраине города. Собравшись с силами, она смогла добраться до квартиры. Теперь же Гоша взвалил девочку на плечи и несет её в жуткую неизвестность. «Брыкаешься, мразь? Нет, ты не вырвешься, падла!!!», - заорал парень и сдавил Свете запястье. Сильная боль пронзила ее сустав. Она обмякла и перестала предпринимать слабые попытки сопротивления. Что они намерены с ней сделать? Куда ее несут? Не было совершенно никаких предположений. Эти отморозки, держащие в страхе весь Кирпичнозаводск, способны на всё. Вскоре толпа, возглавляемая Гошей, вышла на окраину спящего города. Здесь не было никаких источников освещения. Только луна иногда проливала свой холодный серебряный свет на окрестности. Но сегодня небо затянуто низкими тучами. Тьма густела. Казалось, она обретала плоть. Двигаться отморозкам становилось все труднее. «Черт, темнеет. Надо идти быстрее. Метров через пятьсот мой особняк. Мы спустим эту сучку ко мне в подвал и посадим на цепь. Хе-хе, давно я мечтал о секс-игрушке… Больше не придется дрочить четырнадцать раз в день… Никто не хватится этой девки: батя её – законченный алкаш, мать – дешевая шлюха… Ах, как славно тогда я провел ночь с её мамашей за тысячу рублей… Наверняка одежда этой мрази, висящей на моих плечах, куплена за эти деньги…» «Стоп. Висящей на моих плечах…» «Какого хрена??? Где она???» Гоша стоял и тонул в темноте. Мрак залезал ему в глотку, проникал в глаза и ушные раковины. Он не видел совершенно ничего, даже собственных рук. А дорога, на которой он стоял, словно уплыла из-под ног. Парню казалось, что он вдруг повис в пустоте, и это странное ощущение вызывало приступы дрожи. Мороз сковал конечности, спина покрылась ледяным потом. «Пацаны, вы где? Что за хрень происходит? Где эта шлюха? Сбежала? Если она накатает заяву – а в этот раз наверняка накатает, нам всем будет худо… Впрочем, меня батя отмажет… А насчет вас не знаю… Да где вы, черт возьми?» Гоше казалось, что он кричит в пустоту. Слова застревали в кромешной тьме как пули в стене из бетона. Небо, дорога, товарищи, ночной город – все это куда-то исчезло. «Уйти решили, видимо. Но с чего бы? Что вдруг произошло? Надо бы их догнать...», - подумал Гоша и развернулся. Каждое движение давалось ему с неимоверным усилием. Мороз становился всё сильнее, а тьма по своей консистенции напоминала полузастываший цемент. «Помогите, кто-нибудь…», – дрожащими губами прошептал парень и лишился чувств. Очнулся Гоша в каком-то помещении. Едва открыв глаза, он обнаружил, что лежит на холодном дощатом полу. Попытка встать не принесла успеха – тело было обмотано чем-то мясистым и липким. Туман, стоявший перед глазами, постепенно развеялся, так что Гоша решил выяснить, где же он находится и что с ним произошло. Он с трудом оторвал голову от покрытого плесенью пола и бегло окинул взглядом помещение. Но полумрак, царивший в нем, не давал возможности что-либо разглядеть. Внезапно зажглись энергосберегающие лампы, и яркий белый свет озарил картину, от одного вида которой парень обмер и снова впал в забытье. Пол был заляпан кровью. Тут и там лежали разорванные внутренности, местами сменявшиеся обглоданными костями. Были и почти целые человеческие тела, судя по всему, появившиеся здесь недавно: кровь, сочившаяся из их рваных ран, еще не успела свернуться. На них не было одежды, руки их были вывернуты, волосы на голове вырваны вместе с кожей, глазницы зияли пустыми дырами, а лицо каждого было обезображено до неузнаваемости – так выглядит человеческая кожа, облитая серной кислотой. Очевидно, эти трупы принадлежали мужчинам. У половины из них кто-то неведомый вырвал члены и засунул им в их же рты. Но помимо крови в комнате была еще одна неизвестная жидкость. Черная, блестящая, она, казалось, самопроизвольно двигалась. Свет, падавший на нее, почти целиком поглощался, а на её поверхности плавало что-то белое. Гоша пришел в себя от сильного пинка в лицо. «Знакомые кеды…», - промелькнула в голове догадка. И тут он понял, кому же они принадлежали. Это были старые Светины конверсы. «Вставай, уебок», - пробирающим до костей командным голосом произнесла девочка. В тот же миг липкая масса, мешавшая Гоше встать, куда-то исчезла. Дорогой спортивный костюм был насквозь пропитан чем-то сальным и мерзким. На дрожащих ногах парень поднялся. «Сомнений нет, это Света. Но… Почему она стоит ко мне полубоком, не показывая ни лица, ни спины? И почему это она отошла в тень...?», - одна за другой появлялись мысли в Гошиной голове. «Эй, где это мы? И что ты с моими друзьями сделала, падла? Тебе что, мало? Так я тебя сейчас проучу снова!» - завопил Георгий и с кулаками кинулся на девочку. И тут же остановился, скованный ужасом. «Ты что, ничего еще не понял? Я не Света. Светы больше нет. Я – та, кто её заменит. Я не такая забитая размазня, как она. Я наведу порядок в этом прогнившем городе», - раздался голос из того места, где стояла Светлана. В этом голосе не было совершенно ничего общего с человеческой речью. Потусторонние завывания, перемешанные с громогласным рыком и скрежетом железа о стекло – даже такое описание не может в точности воссоздать той гремучей, слитой воедино какофонии. «Ты сейчас попытался на меня броситься. Я и так собиралась пытать тебя дольше, чем остальных, но то, что я намерена сделать теперь, будет не просто пытка. Ты познаешь Ад». Наконец, девочка вышла из тени. Дыра с рваными краями занимала всю поверхность ее живота. Из этой дыры торчали десятки покрытых мельчайшими шипами щупалец, с которых на пол стекала черная жидкость. Глаза на её мертвенно-белом лице были лишены зрачков, а рот усеивали два ряда острых как бритва клыков. В свежей крови, которой они были покрыты, отражался белый свет ламп. Все произошло почти мгновенно. Щупальца удлинились и с невероятной скоростью обвили руки и ноги Гоши, лишив его подвижности. «Ну что, начнем развлечение?», - спросило жуткое существо, некогда бывшее Светланой Волочковой, ученицей 8 класса школы №1 Кирпичнозаводска. Последовавшая сцена повергла бы в ужас даже отъявленного извращенца-садомазохиста, окажись он в той комнате. Одно щупальце, более крупное, чем все остальные, мощным и хлестким ударом прошлось по Гошиному лицу, разбив его нос в мясо. К нему присоединились и другие, в общей сложности двадцать три. Вдоволь поглумившись над некогда смазливым лицом, своей красотой смущавшим не одну девушку из Кирпичнозаводской СОШ, щупальца стали срывать с Гоши одежду. Разорвав его олимпийку, майку и оголив накачанный торс, они принялись за штаны. «Ох, я терпеть не могу волосатые мужские промежности. СЕЙЧАС МЫ ТЕБЯ ПОБРЕЕМ!!!», - выпучив глаза и разинув свою клыкастую пасть, завопило существо, и щупальца, повинуясь его внутреннему приказу, вырвали Гошин член. Парень заорал от нечеловеческой боли, перед глазами его запрыгали цветные круги. «А НУ ЗАТКНИСЬ!!!», - вновь закричала эта тварь, в которой Свету ныне можно было узнать лишь по огненно-рыжим волосам и одежде. Тварь, чья агрессия и неуемная жажда убийства не имела ничего общего с податливым и мягким характером скромной затравленной девочки-тихони... «Хоть мне похуй на эту девчонку, но я, как-никак, в её теле, которое ты, пидорас, посмел обесчестить. Меня это злит, до белого каления злит… Но ничего, твой двенадцатисантиметровый коротыш показался бы ей цветочками, будь она сейчас на твоём месте. НАСЛАЖДАЙСЯ!!!!», - издала гортанный крик нечеловеческая тварь, и массивное щупальце, то самое, что ранее разбило Гоше нос, целиком погрузилось в его анальное отверстие. «ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫАААААААААААААЙ!!!», - взвыл парень от страшных мучений, которое причиняло не столько само щупальце, сколько его острые шипы. Щупальце начало совершать фрикции, превращая ягодицы и прямую кишку Гоши в кровавое месиво. Движения ускорялись, и над Гошей уже нависла смерть. Слишком невыносимой была боль. Слишком много потерял он крови. «Ах да, надо тебе дать обезболивающее моего собственного изготовления, а то ещё сдохнешь раньше времени от болевого шока, чего мне бы крайне не хотелось... Пей, хуеглот!!!», - сказало существо, протянув одно из своих щупалец к Гошиному рту и влив в него черную жидкость, на вкус и запах напоминавшую экскременты больного диареей скунса. Нехотя, Григорий проглотил её до последней капли. Боль не исчезла, но черная пелена, уже поглотившая его периферийное зрение, вдруг ушла. Тварь не врала. Эта черная жидкость, выделяемая из её щупалец, позволила ей повергнуть Григория в самый что ни на есть настоящий Ад. Теперь Гоша не сможет умереть на протяжении пяти суток, что бы с ним ни делали. Эти пять суток станут одними из самых счастливых дней в жизни твари… Она применит все известные ей пытки, не снившиеся средневековым инквизиторам, мучившим еретиков; пытки, которые не могли даже вообразить нацисты, различными изощренными способами убивавшие евреев в концлагерях, а самое главное – её жаждущие человеческой плоти щупальца наконец обретут покой и извергнут копившееся в них семя, тем самым доставив своей владелице многочасовой оргазм… Уж она-то сумеет насладиться! Она знает толк в наслаждениях…