Maledicte Diabole, exi ab eo!

      — Осторожно!       Тяжелый деревянный стул ударился о стену и разлетелся на крупные куски. Высокий мужчина, сжимающий в руке толстую истрепанную книгу, едва успел увернуться. Девочка, сидевшая в углу у потолка, громко рассмеялась, топая маленькими ножками по стене.       — Спеши к нашему призыву о помощи и вырви из лап полуденного демона этого человека, созданного по твоему образу и подобию… — проговорил экзорцист громким басом, стараясь перебить громкий истерический смех. Девочка, быстро перебирая конечностями, переползла в дальний угол.       — Пусть твоя могущественная рука изгонит его из твоей слуги Марии, чтобы он больше не мог держать в плену эту девочку… — экзорцист кивнул стоящему в стороне пожилому мужчине в церковной рясе. Священник кивнул в ответ, и они оба медленно пошли в сторону безумно таращившей глаза и пускающей слюну на перепачканное голубенькое платье девочки.       — Я приказываю тебе, нечистый дух, кем бы ты ни был, скажи мне свое имя и покинь это тело…       Девочка завизжала, пытаясь спрыгнуть на священника, но тот ловко отскочил в сторону. Она выгнулась на полу, с болезненным хрустом заламывая за спину руки.       — Держи ее! — экзорцист крепко схватил девочку, едва удерживая вырывающегося и кричащего ребенка, то и дело пытающегося схватиться зубами за его руку.       — Ну и урод же ты… — прорычала она, посмотрев в лицо экзорцисту, все еще пытаясь вырваться. Священник подошел ближе, уворачиваясь от каждой попытки ерзающего ребенка заехать по нему ногой, и помог уложить её на кровать, засовывая тонкие ручки в подготовленные у изголовья петли из плотной веревки.       — Мне же больно! — захныкала девочка, сменив грубые рычания на тонкий детский голосок, умоляюще глядя на старика, фиксирующего ее запястья.       — Прости, дорогая, это для твоего блага, — священник поднялся под недовольный взгляд экзорциста и, перекрестившись, сбрызнул тело девочки святой водой, на что та снова зашипела, выкручивая связанные руки.       — Ты отправишься в ад, — прошипела девочка, заглядывая в глаза экзорцисту. — Вы оба.       — Тогда там и увидимся, — кивнул экзорцист, перелистывая страницу своей Библии.

***

      Священник тихо прикрыл дверь детской спальни и подошел к заплаканной женщине, сжавшейся в объятиях мужа.       — Она будет в порядке. Дух вашей дочери силен, и с благословением Господним будет защищена она от всякого зла. Я приду перед воскресной мессой, проведаю ее и вас. Не забывайте молиться и следить за ее состоянием. Это большой стресс для маленького человека. А пока давайте пройдем в гостиную и вместе помолимся. Шедол, присоединитесь?       Высокий и крепкий мужчина нахмурился, небрежно убирая старую книгу в кожаную дорожную сумку, под ожидающие взгляды священника и родителей одержимого ребенка.       — Спасибо, пастор, мне на сегодня хватит молитв.       — Хорошо, тогда зайди ко мне в церковь, как будет время.       Шедол кивнул и вышел из небольшого дома на окраине города, в котором жила семья девочки, на собственной шкуре узнавшей всю тяжесть знакомства с демонами. Он достал из нагрудного кармана небольшой блокнот и ручку, пролистал несколько страниц и в самом низу, где было место в списке криво написанных от руки имен демонов, добавил еще одно.

***

      На двери противно зазвенел колокольчик, пропуская в пропахшее сигаретным дымом и дешевым пойлом помещение бара укутанную в темный плащ фигуру. Пара завсегдатаев, насквозь пропитанных дешевым виски, бросили в ее сторону полные презрения взгляды и показательно отвернулись. Тяжело ступая по облезлому деревянному полу, покрытому пятнами от разлитого алкоголя и засохшей крови, фигура уселась на высокий стул за баром и стянула капюшон.       — Бармен! Плесни мне.       Худощавый пожилой мужчина, натирающий полотенцем пивной бокал, поднял глаза.       — Ох, дорогуша, ради бога, не светил бы ты здесь своим ебалом.       — С каких пор ты такой неженка? — усмехнулся мужчина в плаще. Длинный шрам, рассекавший правую щеку и губы, на его тронутом морщинами лице, исказил его улыбку, сделав ее больше похожей на болезненный оскал.       — Я еще и неженка. Твою рожу только для устрашения в новостях крутить, чтобы люди на улицу после заката не выходили. Всех посетителей мне распугаешь.       — Этих-то? — указал большим пальцем себе за спину мужчина. — У них жизнь пострашнее моего лица.       — Им это скажи. Чего налить?       — Водки.       Бармен хмыкнул, хлопнув перед посетителем рюмку, выудил из-под стойки бутылку водки и плеснул в емкость прозрачную жидкость.       — Плохой день, красавица?       — Красавица? Ну спасибо, Филип, – осушив рюмку одним глотком, мужчина внимательно уставился на бармена. — Бывало хуже. Принял сегодня заказ на изгнание злого духа. Заверили, что дело срочное и серьезное. Приезжаю, а там стиральная машина со всеми вещами захлопнулась, и ни туда, и ни сюда. И из сети выключали, и ногами пинали – безрезультатно.       — И что же ты сделал?       — Благословил на вызов мастера.       Филип рассмеялся.       — В последнее время стоящих дел все меньше, — продолжил мужчина, — так и без денег недолго остаться.       — А как же тот обряд, на который тебя старательно зазывал наш дорогой пастор? Или у него духовка сожгла все печенье для прихожан?       — Нет, дело оказалось сложное. Демон в маленькой девочке – почти классика в мире экзорцизма. Круче только одержимые священники, усомнившиеся в своей вере.       — Ну вот. А говоришь, дел нет, — Филип фыркнул.       — Денег за такое все равно не поимеешь. Несчастные родители и так все отдали разным шарлатанам, обещающим спасти ребенка. А сейчас им бы к семейному психологу всем походить, ремонт сделать… Ты бы видел, сколько дел там натворило это дьявольское отродье.       — Значит, за водку ты мне тоже не заплатишь, — вздохнул бармен, на что Шедол удивленно расширил единственный глаз.       — Так ты мне не за красивые глаза наливаешь?       Филип успел только приоткрыть тонкие губы, прежде чем его прервала резко раздавшаяся мелодия траурного марша Шопена где-то в глубине темного плаща гостя.       — Прости, дорогая, нужно ответить, — Шедол прижал указательный палец к губам, второй рукой пытаясь выудить шумное устройство и ответить на звонок, под полный негодования взгляд бармена.       — Служба изгнания злых духов из кухонных плит, слушаю.       — Шедол, мать твою, я ищу тебя уже несколько дней! – Филип поднял бровь, давая понять, что даже он услышал громкий, высокий голос, раздающийся из динамика мобильного Шедола.       — Очевидно, сыщик из тебя так себе.       — Просто твой телефон вечно отключен, а твой любимый бармен не хотел говорить, где ты.       — Просто Филип любит меня и не хочет, чтобы я влипал в передряги.       — У меня серьезное дело, а ты все со своими шуточками. Приезжай в больницу, расскажу все на месте.       — Мне удобно в четверг после шести…       — Сейчас!       Послышались гудки. Мужчина, усмехнувшись, убрал телефон обратно в карман плаща.       — Ты скрывал от Миланы где я? Какой же ты негодяй, Филип, — Шедол цокнул, покачав головой.       — У меня была вполне весомая причина, Раймонд. Я в душе не ебу, где тебя носит. Это я и сказал твоей подруге. Удивительно, но она мне не поверила.       — Не надо было отвечать. Теперь придется ехать, помогать с каким-то срочным делом, — мужчина поднялся с барного стула, натягивая глубокий капюшон и застегивая плащ, — и за это тоже не заплатят, – Раймонд пошарил в кармане и, выудив оттуда смятую купюру, придвинул по стойке ближе к Филипу. — Рад был повидаться, дружище.       — Ну тебя, — бармен махнул рукой, убирая бумажку в карман фартука и возвращаясь к отставленному в сторону бокалу. Дверь громко хлопнула за высокой темной фигурой, покидающей бар.

***

      Тишину больничных коридоров нарушили шум тяжелых шагов. Милана стояла у входа, нервно теребя рукав, и, как только Шедол показался в поле ее зрения, направилась к нему.       — Я давно догадывалась, что в больнице есть какой-то дух или вроде того, — сразу начала она, вместе с Раймондом направившись в глубь отделения. — Сначала я переживала – все-таки больница, тут призракам не место, на живых бы времени хватало. Но он никогда нам не мешал. Даже наоборот: что-то пропадет, найти не можем, а потом раз – и лежит себе в ординаторской на столе…       — У меня такими фокусами даже мама владела, — перебил девушку в белом халате Шедол. — Всегда говорила: «Вот если я сейчас найду, пизды получишь», заходит в комнату – и пропажа тут как тут.       — Веселишься, да? — Милана изобразила максимально грустное выражение лица.       — Веселюсь. Ты же понимаешь, что вы и правда могли просто невнимательно смотреть, а потом находить случайно. Или еще лучше: он мог сам эти вещи воровать, а потом подкладывать. Это не повод ему доверять.       — Да, я все понимаю. Поэтому и звонила тебе, хотела, чтобы ты проверил аккуратно. А ты вечно вне зоны.       — Ну что поделать, я тоже на работе. Не могу же я одной рукой одержимых удерживать, а второй тебя по телефону насчет приведений консультировать.       — Знаю я твою работу: вечно у Филипа на задании; и этих его постоянных одержимых тоже знаю, – Шедол фыркнул. Милана остановилась напротив одной из больничных палат, за дверью которой тут же послышался тихий вой. — Теперь это не важно. До этого он никак особо себя не проявлял. Если бы ты постоянно не выливал на меня особенности своей работы, я бы его присутствия вообще не заметила. Но вчера он выбрал себе тело, и это уже серьезно.       Показательно глубоко вздохнув, докторка вошла в палату. Шедол зашел следом, прикрывая за собой больничную дверь. В палате было темно, на нежно-бежевых стенах красовались жирные пятна, с присохшими местами частичками еды, вещи пациента вместе с имуществом больницы были разбросаны по полу, вперемешку со стеклом от капельницы и кусками разбитой лампы. На непробиваемом оконном стекле красовались длинные царапины.       — Уютненько, — нарушил тишину Шедол, оглядывая комнату. — Один в один, как у меня дома.       Милана нахмурилась и кивнула на кровать со стянутым на пол постельным бельем, не отходя от двери.       — Ну-ка, давайте посмотрим, кто тут у нас, — мужчина откинул плащ и опустился на колени. Постепенно наклоняясь все ближе к полу, он прищурился, вглядываясь в темноту под кроватью, пока не смог разглядеть нервно ерзающий силуэт.       — Уееееееебок.       — Сам уебок, — обиженно воскликнул мужчина. — Залез в чье-то тело, еще и обзывается. А он точно одержимый? — Шедол снова повернулся к Милане. — А то, может, он просто грубиян и… — экзорцист обвел взглядом комнату. – И истеричка.       — Я тоже сначала так подумала. Их с другом привезли с одной вечеринки, оба вели себя неадекватно. Нас попросили выяснить, принимали они что-то или просто очень пьяны. Сначала все было спокойно, они почти пришли в норму. Но потом один из них сильно изменился. До хруста выкручивал руки, жаловался, что ему неудобно, начал отказываться от еды, а после стал агрессивен. Это можно было бы принять за ломку, но его друг нас заверил, что они впервые пробовали наркотики, а значит, такая сильная зависимость возникнуть просто не могла.       — А может они оба вешают тебе лапшу на уши. Что еще они могли сказать? Признаться во всех грехах, сдать дилеров и самостоятельно уехать в участок?       — Я думаю, если ты посмотришь, ты сможешь сказать, ломка это или одержимость, – в голосе Миланы послышалось раздражение, и Шедол, вздохнув, наклонился, заглядывая под кровать.       — Давай вылезай, не заставляй силой тебя вытаскивать. А то нам еще изгонять тебя надо, а я уже весь плащ испачкал.       — Не выыыылезу, — протянул голос из-под кровати, отползая все дальше к стене.       — Он целый день так. Мы ему уже и угрожали, и упрашивали – все бесполезно.       — Значит, будем по-другому. Смотри, можем сейчас решить все быстро и мирно: ты вылезаешь из-под кровати, потом вылезаешь из тела, мы делаем вид, что ничего не было. А ты можешь и дальше шататься по земле, только не здесь. Заманчиво, согласись?       — А если не соглашусь? — прошипело тело, стараясь держаться как можно дальше от края кровати и экзорциста, сидящего возле нее.       — Тогда экзорцизм. Выдернем тебя оттуда, как пробку из бутылки, скрутим и изгоним куда-нибудь в адское пекло. Шансов заработать себе прощение Господне уже не представится, будешь там с такими же умниками вариться. Спорить он тут со мной вздумал. Вылезай давай быстрее, зараза.       Мужчина поднялся с пола, оттряхнув колени от мусора, и повернулся к девушке. Она вопросительно подняла бровь.       — Ты уверен, что отпускать его хорошая идея?       Шедол махнул рукой.       — Я думаю, что это не демон. Скорее всего, в больнице остался кто-то, кто не так давно умер. Ну знаешь, не выполненное дело и все в таком духе. Этот призрак сначала проверял свои возможности, а потом решил вселиться в чье-то тело. Нужен был кто-то уязвимый, наркоман – хороший вариант. И вот на выходе мы получаем это: новое тело неудобное, призрак не может с ним совладать, начинает злиться. В отличие от демонов, которые не имеют тел и которым плевать, что станет сосудом, призраки более привередливы. Ты там уснул? Вылезай!       Милана вздрогнула, от резко сменившегося тона экзорциста и, наклоняя голову, заглянула мужчине за спину. Под кроватью послышалась возня, сопровождаемая недовольным сопением.       — Быстрее давай, — рявкнул Шедол, оборачиваясь.       — Не ори, выхожу я, — из-под кровати показалось болезненно худое юношеское тело. Он поднялся на ноги, дергая правой рукой от самого плеча, медленно подошел к мужчине, едва держась на ногах. В полумраке его лицо выглядело слишком бледным, а темные волосы только оттеняли круги под глазами. — Зачем ему эта жизнь, если он все равно ее не бережет? Я больше ее заслуживаю, чем этот…       — Как хорошо, что тебя это не касается. Вали давай, — перебил его Раймонд.       — Уебок, — повторил юноша и, запрокинув голову, издал глухой хрип, выпуская духа, после чего ослабевшее тело рухнуло на пол.       — Раймонд! — Милана бросилась к парню, приподнимая его голову. — Ты мог его поймать!       — Отвлекся, – бросил Раймонд, наклонив голову, и внимательно уставился на стоящее у стены кресло-каталку. — Погоди минутку, давай посажу его.       Раймонд приоткрыл дверь, чтобы Милана смогла вывезти обмякшее в кресле тело в светлый больничный коридор. Шедол поморщился от света электрических ламп, после пребывания в приятном полумраке.       — Доктор, что с ним? — тихий голос раздался сбоку от палаты, и Раймонд с Миланой резко обернулись.       — Что ты тут делаешь? — докторка недовольно поджала губы, глядя на худощавого юношу, одетого в пижаму. — Ты должен быть в своей палате.       — Медсестра сказала, что моему другу хуже, но меня к нему не пустили. Я хотел проведать его.       — Теперь ему должно стать лучше. Я перевезу его в другую палату. Завтра сможешь его увидеть, ладно? Сейчас вам обоим нужно спать.       Юноша кивнул, обхватив себя за плечи и опустив голову.       — Раймонд, проводи его в палату.       — Я? — голос Миланы вырвал Шедола, до этого молча стоявшего позади нее, из размышлений.       — Да, ты. Хочу быть уверенна, что он не будет шататься ночью по больнице. Не хочу получить за это выговор. А ты, — Милана вновь повернулась к юноше, — ложись спать. Он тебя проводит. Только будь осторожен, он у нас… Вредный.       — И уебок! — победно завершил Раймонд, наблюдая недовольный взгляд девушки, медленно увозящей каталку дальше по коридору. — Пошли, пацан, отведу тебя. Где там твоя палата?       Юноша медленно поплелся в противоположную от удаляющейся докторки сторону, все так же сжимая плечи и гипнотизируя пол. Шедол вздохнул, так же молча топая рядом, без интереса разглядывая увешенные плакатами о пользе прививок стены.       — Здесь, — юноша остановился у одной из палат, поднимая голову. Раймонд нахмурился, чувствуя взгляд, изучающий многочисленные шрамы на его лице.       — Ну все, тогда дуй.       — А Вы тоже врач? — губы парня дрогнули, и он выдавил из себя слабую улыбку. — Я слышал ваши голоса, Вы, вроде, помогали доктору с моим другом.       — Много слышал? — задумчиво протянул Шедол.       — Не много.       — Вот и славно. Меньше знаешь – меньше меня достаешь. Иди давай. Милана меня с потрохами сожрет, если я не проверю, что ты вернулся в палату.       — Спасибо, — юноша осторожно коснулся широкого рукава плаща Раймонда и скрылся за белой дверью больничной палаты.       — Ну и дети пошли, — тряхнул головой Раймонд, задумчиво повторив прикосновение юноши к своему рукаву, и направился по коридору в обратном направлении.       — Так ты и правда не будешь искать духа? — Милана образовалась за его спиной, но он даже не пошевелился.       — Пусть шатается дальше, ищет свое невыполненное дело. Меня больше волнует, что будет с тобой. Ты видела, какой там погром?       — Нет, не видела, — холодно произнесла Милана. — Всякое бывает, буйные пациенты. Придумаю что-нибудь, не переживай.       — Просто дружеское участие, — Раймонд поднял руки, оскалившись в попытке улыбнуться.       — Ты идиот, — Милана расплылась в улыбке, хлопнув мужчину по плечу. — Спасибо, Шедол. Я знала, что ты поможешь мне.       — Знаю я тебя, ты бы тут натворила дел, сама бы полезла духа изгонять и в итоге сотворила второе пришествие.       — Неправда! — Милана снова хлопнула его по плечу, смеясь.       — Правда-правда.       — Мне пора, Раймонд, у меня еще полно дел в отделении. Я и так много времени убила на этого пациента, а у меня их еще куча.       — Конечно. Удачи тебе. И звони, если что. Можем как-нибудь выпить. Я знаю один чудесный бар на окраине.       — Ну уж нет! Передавай привет Филипу, но я туда ни ногой! — Милана снова рассмеялась. Раймонд кивнул, и они, развернувшись, пошли в разные стороны, каждый по своим делам.