Maledicte Diabole, exi ab eo!

      — Значит, просто отвез его домой? — Филип с хитрой усмешкой привычно натирал высокие бокалы полотенцем, пока Шедол, недовольно хмурясь, смотрел на него.       — Да, просто отвез домой. Надо было оставить его ночевать в баре?       — Мог пригласить его к себе, — пожал плечами бармен. — Я думаю, он был не против.       — Я был против, — Шедол фыркнул, опуская взгляд на дно кружки, стоящей перед ним.       — М-да, Раймонд. Никогда бы не подумал, что ты такой недотрога.       Экзорцист отвел взгляд в сторону, задумчиво оглядывая пустое помещение бара. Деревянные столы стояли в облачке невесомой пыли, блестящей в лучах дневного солнца. Бар был расположен так, что в нем всегда царил полумрак. И только днем, всего на несколько часов, свет мог проникнуть сюда. Шедол поморщился, снова поворачиваясь к другу.       — Я не недотрога. Просто это несерьезно, Филип. Для него это развлечение. Как комната страха в парке аттракционов. Сейчас он вдоволь напугается, набегается за одержимыми, за духами. И вернется обратно в свою спокойную жизнь. А я останусь в этой комнате страха навсегда.       — О, теперь ты жалуешься, — Филип закатил глаза, отставляя в сторону очередной натертый бокал.       — Я не жалуюсь! Просто это его внимание – вопрос времени. Скоро он поймет, что это страшно, опасно, что его желание «помогать» того не стоит, и вернется к менее пугающей помощи людям: старушку через дорогу перевести, например…       — А если нет?       — Что нет?       — А если не поймет? И не захочет переводить старушек через дорогу? Сейчас он привыкнет к этим твоим аттракционам и потом не захочет всю жизнь играть в песочнице.       — Никто не захочет иметь с этим дело на долгосрочной основе, — Раймонд фыркнул, — Даже Лили, которая не сталкивалась с самим экзорцизмом, а видела только его последствия, не выдержала.       — Не приплетай сюда ее. Он не похож на твою жену.       — Филип, — Раймонд поднял жалобный взгляд, — чего ты доебался до меня?       — Просто ты меня бесишь.       — Вот как?       — Да, Шедол. Тебе одиноко, поэтому ты постоянно приходишь и достаешь меня. Мы бы с тобой никогда не подружились, если бы в какой-то момент твоя страшная рожа не стала частью интерьера моего бара. Тут появляется этот пацан. Ты строишь из себя непонятно что, но не выгоняешь его, берешь с собой на работу, пьешь с ним пиво, провожаешь домой. Не пора ли признаться, что ты сам не хочешь, чтобы он уходил, просто ссышь, что он все-таки уйдет?       — Нет, не пора, — Шедол снова фыркнул. — Потому что это не так. Я беру его на изгнания, чтобы он наконец понял, как это все страшно, и поскорее свалил…       — Ты берешь его на изгнания… — перебил его бармен. — Чтобы он поскорее привык. Потому что надеешься, что несмотря на то, что это страшно, он не сбежит.       — Я не думаю, Филип, что это возможно, — Раймонд устало вздохнул. — Зачем ему оставаться со мной? Я намного старше, у него есть свои интересы, друзья, о которых я ничего не знаю. Не думаю, что мы с ним сможем стать хорошими друзьями, как с тобой.       Филип удивленно расширил глаза, приоткрыв рот, и медленно поставил еще влажный бокал на стойку. Шедол поморщился, внимательно наблюдая за барменом, который в свою очередь просто смотрел на экзорциста, словно был чем-то поражен.       — Какой же ты тупой, — наконец выдохнул Филип.       — Что? — теперь пришла очередь Шедола удивленно расширить глаз. — В каком смысле я тупой?       — В прямом, Шедол. Твои демоны тебе все мозги отбили.       — Я вообще нихуя не понимаю, — Раймонд покачал головой.       — Это, похоже, тебе свойственно, — Филип хмыкнул, поднимая со стойки влажный бокал.       — Вместо того, чтобы думать о том, как завести новых друзей, мне бы старых отыскать, — Раймонд вытащил из кармана плаща свой телефон, набирая номер пастора.       — Сдался он тебе, — Филип махнул рукой. — Ты же сам жаловался, что он вечно читает тебе нотации, заставляет помогать в церкви и осуждает твои взгляды.       — Да, но его можно понять: он надеялся, что я стану церковнослужителем, буду помогать ему с воскресной службой, читать проповеди…       — В общем, делать всякую унылую херню.       — Перестань.       — Я уверен, что он просто сам не хотел этим заниматься, поэтому его так обидело, когда ты ушел.       — Ты ужасен, Филип! — женский голос сообщил, что телефон абонента недоступен, и Раймонд отложил мобильный на барную стойку. — Ты самый невыносимый человек из всех, кого я встречал.       — А я не видел никого уродливее тебя. Разве не чудо, что мы встретились?       Раймонд фыркнул, отводя взгляд в сторону.       — Он не пропадал так надолго. И не держал телефон отключенным. Он же постоянно на связи со своими прихожанами.       — О Господи, Шедол! Хорошо, он умер. Наверняка медленно и мучительно, как Иисус завещал. Теперь ты доволен?       — Нет! — Раймонд бросил на Филипа злобный взгляд.       — Тогда ничем не могу тебе помочь.       — Ты и не пытался, — обижено пробубнил Шедол. — Лучше обсужу это с Рейнардом.       — Он приедет?       — Да, обещал заехать после учебы. Возьму его с собой в церковь.       — Пойдете венчаться? — не удержался Филип, за что получил еще один злобный взгляд.       — Нет, опросим знакомых пастора. Кто-то должен знать, куда он пропал. Священники не уходят на каникулы, особенно, когда на носу важный праздник.       — Я думаю, что ты страдаешь херней. Может, он уехал по своим церковным делам куда-то за город, телефон не ловит, вот он и не отвечает. А ты тут уже поисковые операции организовываешь.       — Мы с пастором давно работаем вместе. Он всегда хорошо общался со мной и Лили, звал меня на каждое подвернувшееся дело, помогал залечивать раны после каждого из них. Он всегда был на моей стороне и был рядом, когда Лили ушла от меня, и я не могу просто закрыть глаза на то, что он может быть в опасности.       — Я думаю, что ты слишком сильно переживаешь за человека, который сам может о себе позаботиться. Лучше бы своей жизнью занялся.       — А я не занимаюсь своей жизнью?       — Как-то отстраненно. Разуй глаза, и, возможно, ты удивишься, как много у тебя осталось возможностей построить все заново. Если, конечно, ты и это не проебешь в своей вечной рефлексии о том, что ты пережил, и как с этим жить.       Телефон на барной стойке коротко звякнул. Раймонд поднял его и, сняв с блокировки, внимательно уставился в экран. Филип внимательно наблюдал за тем, как лицо экзорциста смягчилось, и можно было увидеть почти полностью его верхний клык из-за растянувшихся, порванных справа губ.       — Вот об этом я и говорю! — Филип победно улыбнулся, когда Шедол, опомнившись, нахмурился, вернув телефон на стойку.       Дверь тихо скрипнула, и в наполненное светом помещение вошел Рейнард, попутно стягивая с плеч тонкую куртку.       — Раймонд. Филип. Как ваш день?       — Превосходно, — кивнул Филип, забирая у экзорциста свое полотенце и перебрасывая его через плечо.       — Немного хуже, чем у этого бессердечного ублюдка, — Раймонд хлопнул по плечу приобнявшего его в знак приветствия юношу.       — Ого, что случилось?       — Просто я честно высказал свое мнение, и оно ему не понравилось, — Филип пожал плечами.       — Ты сказал, что пастор умер, а я нытик, — Раймонд скрестил руки на груди, смерив бармена недовольным взглядом.       — Высказал свое мнение, — повторил Филип, ткнув пальцем Раймонду в плечо.       — Так пастор умер? — Рейнард замер, посмотрев на Раймонда, расширив глаза.       — Нет, я надеюсь, — Шедол вздохнул. — Но что-то точно не так. Он никогда не пропадал вот так внезапно, без предупреждения.       — Мне очень жаль, Раймонд. Я могу чем-то помочь?       — Не хочешь прогуляться? — Шедол поднял на юношу взгляд, и Рейнард мягко улыбнулся.       — Дай ему немного отдохнуть, он же только что пришел, — вмешался Филип. — Или ты боишься, что церковь тоже пропадет?       — Отвали, — махнул рукой Раймонд.       — Лучше идем сейчас, пока вы не поубивали друг друга. До встречи, Филип.       — Отлично, а то он уже заебал меня сегодня. Счастливо.       — Это взаимно, — фыркнул Шедол и, сунув телефон в карман плаща, поднялся со своего места, — ты такой токсичный.       — А ты душный, — бросил в ответ Филип, глядя, как Раймонд накидывает на голову глубокий капюшон и выходит из бара. Рейнард коротко кивнул бармену, надевая сумку на плечо и быстрым шагом направляясь на улицу, вслед за экзорцистом.       — Ты злишься? — Рейнард догнал Шедола, когда тот уже отошел от бара и медленно направлялся прочь от него.       — На Филипа? Нет, — Раймонд мягко улыбнулся, бросив взгляд на юношу, широко шагающего рядом. — Он хочет как лучше. Просто Филип не особенно любит пастора.       — Почему это? — Рейнард удивленно поднял брови.       — Филип считает, что он плохо на меня влияет. Священнослужителям свойственна рефлексия о жизни, оценка своих поступков. Филип считает, что нужно больше внимания уделять будущему, а не прошлому. Но я думаю, наше прошлое помогает не наделать новых ошибок.       На появившемся перед ними перекрестке Раймонд свернул направо и тем же неторопливым шагом двинулся дальше, мимо высоких домов с расположившимися на первых этажах магазинчиками.       — И от каких ошибок тебя оберегает твое прошлое? — Рейнард мягко улыбнулся, глядя в лицо Шедолу, периодически переводя взгляд на дорогу.       — Филип не любит, когда я вспоминаю жену, но она многому меня научила. Теперь я понимаю, что моя работа и личная жизнь не совместимы. Знаешь, мы с ней очень долго были вместе. И если даже она этого не вынесла… — Шедол покачал головой, грустно улыбнувшись, и остановился, наблюдая, как мрачнеет лицо Рейнарда. — Ты чего?       — М? — юноша слабо улыбнулся, отводя взгляд в сторону. — Ничего, просто задумался.       — Все в порядке?       — Да, конечно, — Рейнард снова слабо улыбнулся. — Кстати, как дела у той женщины, из которой ты изгонял демона вчера?       — Пока нельзя сказать, что все хорошо, но определенный прогресс намечен, — Раймонд хмыкнул. — Ее муж сам позвонил Милане следующим утром, и вечером они вместе поехали на прием к психотерапевту. Я попросил последить за тем, как будет вести себя ее супруг. Но пока все идет хорошо. Думаю, она справится.       — Ты думаешь, теперь ее муж не будет обижать ее?       — Не знаю, — Шедол пожал плечами. — Часто бывает так, что агрессоры на некоторое время смягчаются, чтобы жертва почувствовала себя в безопасности. Этот период еще называют «медовым месяцем». Он будет всячески стараться, что у них все прекрасно, но как только она снова к нему привяжется, все начнется сначала. Так ей будет сложнее от него уйти, ведь она будет помнить, что у них были счастливые моменты, и будет винить себя в появлении плохих. Агрессоры могут пользоваться этой стратегией годами.       — Это ужасно, — Рейнард поежился. — Надеюсь, с ней этого не случится. Она и так натерпелась.       — У нас есть шанс, что с ней все обойдется. Она в руках опытного психотерапевта, имевшего дело с жертвами домашнего насилия. Так что я думаю, у него нет шанса снова загнать ее в ловушку.       — Будем надеяться.       — Да. Кстати, мы почти пришли, — Шедол убрал руки в карманы плаща и продолжил двигаться в том же направлении. Рейнард молча двинулся следом.       — Скажи, — наконец прервал молчание юноша, когда они уже подошли к высоким двустворчатым дверям в темно-красных стенах церкви, — ты еще любишь свою жену?       — Конечно, — Раймонд потрепал волосы Рейнарда, но тот не встретил этот жест привычной широкой улыбкой. — Но уже не так сильно, как раньше, — Раймонд нахмурился, внимательно наблюдая за юношей, глядящим куда-то в землю. — Не понимаю, что с тобой сегодня. Все ведь было хорошо, когда ты пришел в бар.       — Ничего серьезного, Раймонд. Пойдем лучше, узнаем, куда пропал пастор.       Рейнард широко улыбнулся, подняв лицо, и Раймонд нахмурился, вглядываясь в заблестевшие серые глаза.       — Ты точно в порядке?       — Конечно, — юноша быстро отвернулся и, толкнув тяжелую деревянную дверь, шагнул внутрь. Шедол пошел следом.       В церкви было тихо. Деревянные лавочки, расположенные с двух сторон от прохода, были пусты. Шедол пошел вперед, и звуки его шагов отдавались эхом от стен с окнами, украшенными витражами. В противоположном конце зала тихо стукнула дверь, и к ним на встречу вышел светловолосый молодой мужчина лет тридцати в длинных черных одеждах.       — Раймонд, как приятно видеть Вас, — мужчина улыбнулся, ускорившись, и, подойдя ближе, пожал Шедолу руку. — Если Вы к пастору, то его, увы, нет на месте.       — Когда он был в последний раз? Я не могу до него дозвониться.       — Несколько дней назад, — мужчина кивнул и приветливо улыбнулся подошедшему ближе Рейнарду.       — Простите, я вас не представил. Рейнард, это церемониарий Александр. Он помогает пастору во время проведения мессы. Александр, это Рейнард, мой… — Шедол замялся, глядя на юношу, поднявшего брови. — Мой помощник.       — Рейнард тоже учится на экзорциста? — Александр пожал юноше руку, сжав ее двумя ладонями.       — Нет, я учусь на врача.       — Это прекрасное занятие, Рейнард. Священнослужители помогают духу, а врачи телу. Но и те, и другие спасают детей божьих, как завещал Господь…       — Александр, пожалуйста, — Шедол поднял вверх ладонь, и мужчина согласно кивнул.       — Пожалуйста, пойдемте со мной. Я расскажу вам кое-что, что может вам помочь.       Александр проскользнул за белую дверь, скрывающуюся за одной из колонн, и направился вперед по узкому коридору, тихо шурша длинными одеждами. Шедол придержал дверь, пропуская Рейнарда вперед, и они вместе проследовали за священнослужителем в небольшой кабинет, залитый светом. Александр подошел к столу и, открыв один из ящиков, принялся в нем что-то искать. Раймонд пропустил Рейнарда в кабинет, закрывая за ними дверь.       — Несколько дней назад с пастором связался один человек, — Александр закрыл ящик, с непонимающим видом оглядев стол. — Пастор был зол и не стал вдаваться в подробности, но как я понял из их разговора, который случайно услышал через стену своего кабинета, человек напомнил ему о трагических событиях, произошедших несколько лет назад. Тогда погиб один священник – друг нашего пастора. У меня были документы, но я не могу их найти…       — Пастор был как-то связан с его смертью? — Раймонд нахмурился, скрестив руки на груди.       — Да, но… Я порылся в архивах церкви, просмотрел полицейские сводки, и лучше Вам это увидеть, Раймонд. Не понимаю, куда пропали мои распечатки, но все материалы есть на моем домашнем компьютере. Сегодня вечером, как только вернусь домой, отправлю их Вам.       — Что я там увижу? Если коротко.       — Если коротко. Вы наверняка ни разу не слышали от пастора историй, как он сам проводил обряд экзорцизма.       — Он говорит, что лучше пусть этим занимаются экзорцисты. Священник несет слово Божие, а ругаются на нечистого пусть обученные люди.       — А что если я скажу, что он не всегда так считал? Несколько лет назад он сам проводил обряд, и справиться с демоном ему не удалось. Но как я уже говорил, лучше Вам увидеть все своими глазами. И если у Вас останутся вопросы, завтра я снова буду здесь.       — Вы думаете, пастор мог пропасть из-за этого человека?       — Я ничего не думаю, Раймонд. Могу только сопоставить несколько событий, которые могут быть никак не связаны между собой. Я знаю только то, что несколько дней назад пастор был очень взволнован из-за этого разговора, а на следующий день он позвонил в церковь и сказал, что пропустит службу, так как ему нужно немного отдохнуть. Больше мы не смогли с ним связаться.       — Это странно, — Раймонд почесал подбородок. — Вы говорите, что пастора не осудили, значит его вины в этом не нашли. Так с чего бы ему переживать о деле столетней давности?       — Вместе со всеми материалами я пришлю Вам фотографии тела. Их нет в свободном доступе, но они оказались прикреплены к делу в церковном архиве. Мне не понадобилось быть судмедэкспертом, чтобы понять, что смерть была насильственной.       — Глупости, — Шедол фыркнул, — одержимые часто калечат себя. Демоны внутри тела могут деформировать и травмировать органы, вызывать кровотечения и остановку сердца, провоцировать отказ легких или мозга. Такая смерть в любом случае будет насильственной.       — Я не стану спорить с Вами, Раймонд, Вы намного чаще меня встречаетесь с такими случаями, и Вам виднее. Просто посмотрите то, что я Вам пришлю.       — Хорошо, — экзорцист кивнул, хлопнув стоявшего перед ним Рейнарда по плечу, отчего тот снова вздрогнул. — Тогда мы пойдем, а я буду ждать от Вас материалы.       — Спасибо, Раймонд, — Александр снова пожал широкую ладонь экзорциста двумя руками. — Рейнард, мне приятно познакомиться с Вами. В это воскресенье Пасха, буду рад видеть вас обоих на нашей праздничной службе.       Выйдя из церкви, Шедол остановился, хмуро глядя на медленно приближающееся к горизонту солнце. Рейнард подошел ближе, коснувшись пальцами его рукава, и Раймонд перевел на него взгляд.       — Ты думаешь, с пастором что-то случилось? — Рейнард поджал губы, отворачиваясь от пристального взгляда мужчины.       — Нет, но думаю, что вся эта история очень странная. Не понимаю, зачем вспоминать какие-то старые случаи, в которых его даже не обвинили.       — Нужно посмотреть, что пришлет Александр. Ты расскажешь, что там было?       — Конечно. А ты расскажешь мне, что тебя расстроило?       — Ничего, — Рейнард мягко улыбнулся, наклонив голову. — Просто задумался.       — О чем же?       Рейнард замолчал, опуская взгляд куда-то себе под ноги.       — Не говори, если не хочешь, — Раймонд потянулся к волосам юноши, но опустил руку, так и не коснувшись их. — Хочешь вернуться в бар?       — Лучше поеду домой. Скоро начнутся экзамены, мне нужно хоть иногда к ним готовиться.       Раймонд кивнул, и они вместе пошли прочь от церкви той же дорогой, которой и пришли.       Через двадцать минут Раймонд снова вошел в бар, но уже один. Пара крайних столиков была занята тихо болтающими за стаканами с пивом мужчинами. Филип включил свет, но, несмотря на это, в баре царил полумрак. Экзорцист обошел стоящие на дороге пустые стулья и сел на высокий стул за стойкой.       — Где мальчишку потерял? — Филип поднял на него глаза, неспешно протирая барную стойку.       — Поехал к экзаменам готовиться, — Ответил Раймонд и, задумавшись, добавил: — кажется, я его чем-то расстроил.       — Опять что-то ляпнул, не подумав?       — Да нет. Сказал, что ты за меня беспокоишься.       — Вряд ли это могло его расстроить, — Филип поморщился, откладывая в сторону тряпку.       — Не знаю, — пожал плечами экзорцист, опуская взгляд. — Может, ты и прав.       — Несомненно, — кивнул Филип. — Ты о чем конкретно?       — Мне и правда нравится, когда он крутится рядом.       — Ого, Шедол. Признание проблемы – это первый шаг к ее решению. Горжусь тобой.       — Лучше налей что-нибудь?       Филип усмехнулся, доставая из-под стойки рюмку и бутылку водки.

***

      Автобус притормозил у остановки, и Рейнард вышел на улицу, поправляя растрепанные резко подувшим ветром волосы. Он медленно шел по небольшой асфальтированной дорожке, вдоль небольших домиков с ухоженными газонами, огражденными невысоким забором. Минуя калитку, он прошел по дорожке к светлой двери дома родителей и, вынув из кармана узких джинс ключ, открыл ее, ныряя в теплую и светлую прихожую. Скидывая кроссовки, он тихо прокрался к лестнице, надеясь незаметно скрыться в своей комнате.       — Рейнард, милый, это ты? — звонкий голос матери окликнул его, когда он уже успел подняться на пару ступеней вверх. — Ты не мог бы подойти?       Юноша нехотя спустился и медленным шагом направился на кухню, с которой звучал голос матери. Она слабо улыбнулась, нервно теребя в руках повязанный на талии фартук. Отец Рейнарда сидел за столом, старательно избегая возможности встретиться с сыном глазами.       — Что-то случилось? — Рейнард сжал пальцами ремень своей сумки, висевшей на плече.       — Присядь, дорогой, — женщина отодвинула от стола один из стульев, садясь рядом с мужем, который по-прежнему разглядывал что-то на цветной скатерти. Рейнард последовал ее примеру, садясь напротив.       — Твоя мать сказала, — тихо начал его отец, слегка подрагивающим голосом, — что видела вчера, как тебя ночью подвозил домой какой-то мужик.       — Ты следишь за мной? — Рейнард попытался улыбнуться, посмотрев на мать, но тут же опустил голову, встретившись с ее серьезным взглядом.       — Пока нет, но, видимо, нам пора об этом задуматься, — процедил сквозь зубы мужчина. — Мы из кожи вон лезем, чтобы ты мог учиться в хорошем вузе, чтобы у тебя были возможности стать достойным членом общества. А ты плюешь на все наши старания!       — Милый…— женщина попыталась взять мужа за руку, но тот с силой отдернул ее.       — Что «милый»? Сначала он принимает наркоту со своим дружком Алексом, теперь целуется с незнакомыми мужиками у нашего дома. Я не намерен это терпеть.       — Мы не целовались!       — Не смей врать мне! Мать все видела и все мне рассказала!       — Я только обнял его…       — Я сказал, не ври! — мужчина подскочил со своего места, и его стул с грохотом рухнул на пол.       — Мне могло показаться… — промямлила женщина, пытаясь успокоить разъяренного мужа, но тот не слушал.       — Кто это? Почему он подвозил тебя?       Рейнард поднял взгляд на отца. Его лицо побагровело, а ноздри раздувались, как у разъяренного быка, готового в любую секунду сорваться с места, чтобы проткнуть врага острыми рогами. Юноша медленно отодвинулся на стуле, поднимаясь из-за стола.       — Это не ваше дело.       Мужчина сделал несколько широких шагов навстречу и наотмашь ударил Рейнарда по щеке тыльной стороной ладони. Мать юноши, вскрикнув, бросилась к сыну, но муж заставил ее остановиться за его спиной.       — Пока ты живешь в моем доме, под одной со мной крышей, я не позволю тебе позорить нашу семью! Не хочу, чтобы соседи тыкали в нас пальцем, говоря о том, что мы вырастили наркомана и пидораса.       — Тогда я больше не живу с тобой под одной крышей.       — Нет, Рейнард, дорогой… — мать юноши снова попыталась обойти мужа, но снова была им остановлена.       — И куда ты пойдешь? — отец Раймонда попытался схватить юношу за рукав, но тот увернулся, со злостью глядя на разъяренного родителя. В уголке его губ скопилось немного потемневшей крови. — Думаешь, ты ему нужен? Думаешь, он сидит и ждет тебя? Ты никому не нужен, кроме нас! Мы тебя вырастили, воспитали, все делали для тебя, ты должен нас слушаться! А ты – неблагодарный выродок!       — Я тебе ничего не должен! — Рейнард быстрым шагом вернулся в прихожую, надевая брошенные там кроссовки.       — Дорогой, что ты делаешь? Останови его! — мать Рейнарда, громко рыдая, опустилась на пол, прижимая к губам ладонь, с ужасом во взгляде наблюдая за тем, как ее сын обувается и хлопает дверью.       Даже когда Рейнард вышел из садика перед домом, он все еще мог слышать плач матери и громкие ругательства отца. На улице стремительно темнело, и юноша устало опустился на лавку автобусной остановки, доставая телефон из кармана джинс.       «Привет. Поругался с родителями. Могу переночевать у тебя?»       Сообщение было отправлено Алексу и нескольким приятелям из универа, с которыми у Рейнарда были более-менее хорошие отношения. Вечерний воздух был прохладным и свежим. Рейнард окинул взглядом дома с зажегшимся светом в окнах. В некоторых окнах то и дело мелькали темные силуэты людей. Юноша скучающе качнул ногами, шаркнув подошвой кроссовок темный асфальт. Становилось все холоднее, и Рейнард поежился, застегивая куртку до самого горла. Телефон в руке глухо завибрировал, и он снял его с блокировки, проверяя пришедшие сообщения.       «Прости… Очень жаль, но… Извини.»       Последний автобус, ехавший из центра к окраине города сверкнул фарами, и Рейнард поднялся со скамейки, доставая из кармана несколько монет, чтобы расплатиться за проезд. Автобус был пустым: только он и сонный кондуктор, что-то записывающий на небольшой бумажке и периодически зевающий. Телефон снова завибрировал, и юноша открыл новое сообщение от Алекса, в котором тоже были только извинения. Рейнард прижался лбом к холодному стеклу, глядя на огни ночного города, такого яркого и такого недружелюбного. И у него остался всего один адрес, куда он мог приехать, не рассчитывая особо на то, что его примут.       Он долго мялся перед дверью, не решаясь нажать на кнопку звонка, переступал с ноги на ногу, но наконец позвонил. Послышались шаги – и за распахнувшейся дверью показался высокий мужчина в коротких шортах и майке, обтягивающих натренированное тело. Нужно было что-то сказать, но Рейнард только замер, сглотнув, глядя в лицо Раймонду. Шедол вздохнул, отходя в сторону, пропуская гостя в теплую квартиру.       — Прости, что без приглашения, — Рейнард натянуто улыбнулся, усаживаясь на предложенный табурет. Шедол присел перед ним на корточки.       — Кто тебя? — Раймонд кивнул в сторону губ юноши, и Рейнард потер пальцами засохшую кровь, опуская взгляд в пол.       — Можно переночую у тебя? Завтра договорюсь пожить у кого-нибудь…       — Это родители? — Шедол нахмурился.       — Не нужно, — Рейнард покачал головой. — Отец скоро остынет. Мне просто нужно переночевать сегодня где-нибудь. Если ты против, я уйду.       — И я потом всю оставшуюся жизнь буду винить себя, если тебя убьют, — Раймонд поднялся, усмехнувшись. — Только у меня кровать одна.       — Могу лечь на пол, — Рейнард поднялся с табурета, выключая на кухне свет и следуя за шагающим в спальню Раймондом.       — Не нужно.       Раймонд выключил свет в спальне, укладываясь на кровать и отодвигаясь к стене. Рейнард стянул с себя куртку и толстовку, опуская одежду на стул возле кровати, и лег рядом, поворачиваясь к Раймонду спиной и натягивая на ноги тонкое одеяло.Через плотно задернутые шторы не проникал никакой свет, потому в квартире было очень темно. Было слышно, как тихо шумит холодильник на кухне, работает телик у кого-то из соседей. Рейнард тихо всхлипнул, быстро вытирая скопившуюся в глазах влагу. Шедол подвинулся ближе, крепко обнимая юношу со спины и утыкаясь носом в мягкие волосы на затылке. Рейнард прикрыл глаза, положив свою ладонь поверх горячей руки Шедола на своем животе, переплетая с ним пальцы. Раймонд ласково потерся носом о его затылок, прижимая худощавую спину Рейнарда к груди, и закрыл глаза, засыпая.